Семь минут

— Переверните страничку, — спокойным тоном произнесла учительница истории, пытаясь донести до учеников хотя бы малую часть проходимого параграфа, но это было бесполезно. Не уткнувшись в телефоны сидели только ботаны, расположившиеся на первых партах. Томас же был в самом углу класса, играя в какую-то тысячу раз пройденную игру на телефоне. Минхо находился по диагонали к парню. Он иногда подзывал его и рассказывал какую-нибудь шутку, из-за которой оба посмеивались, после чего снова продолжали заниматься тем, что и делали весь урок. То есть ничем.       Томас частенько кидал взгляды на белую макушку, выглядывающую среди других в середине класса. Помимо того, что Ньют выделялся светлыми волосами, его также можно было легко найти из-за высокого роста, парень был почти как Томас, может даже чуть выше, в то время как их одноклассники не были довольно рослыми. Один раз Ньют обернулся к Томасу, как будто чувствуя изучающий взгляд на своей спине, и легко улыбнулся. Брюнету сразу захотелось ответить той же улыбкой, но он увидел плохо замазанный сияющий синяк на скуле блондина, отчего ему снова не хотелось жить.       Когда их выпустили из той комнаты утром, они не обменялись ни словом, Томас только проорал что-то нечленораздельное своим чудесным друзьям, завершив словесную картину сочным матом, после чего отправился домой, где весь день отлеживался, оправляясь от выпитой бутылки вермута.       В этот день история была пятым уроком, до этого времени Томас не пересекался с Ньютом, тот даже не попадался на глаза во время перемен. Звук школьного звонка оторвал Томаса от его не очень занимательного дела, и парень мгновенно оторвал глаза от телефона, схватил рюкзак, попутно запихнув в него все лежащее на парте, и выскочил из класса. Не успел он открыть дверь кабинета, как наткнулся на покрытое свежими ссадинами лицо его знакомого, с которым Томас с друзьями проводил немало свободного времени. Этот парень, Уинстон, помимо издевок над школьными неудачниками, постоянно ввязывался в какие-то неприятности с парнями не только в районе, но и по всему городу. Пока это, вроде как, не затрагивало ребят из школы, но все могло произойти в любую секунду. — Дело есть. Пойдем, — тихо сказал Уинстон, указывая Томасу идти за ним, — будем наказывать одного парня. Наглеет он в последнее время, парням нашим дерзит.       Томасу только и оставалось, что молча идти за парнем, новая куртка которого буквально за считанные дни покрылась множеством пятен и порезов.       Не успели они выйти на двор школы, как, заворачивая за угол, Томас услышал сдавленные крики и стоны, исходившие из-за здания ремонтирующегося корпуса поодаль. Голос казался знакомым, но Томас не до конца был уверен в том, был ли предметом насилия человек, о котором он думал. Все сомнения в момент испарились, когда он увидел светлую макушку, испачканную в грязи улицы. Как он вообще успел оказаться здесь? Белая майка была вся в земле, как и лицо Ньюта. Сердце Томаса пропустило удар. Вскрики и всхлипы парня становились громче, а парни, окружившие его, пинали его все интенсивнее. Он не мог отказаться от присоединения к ним, иначе вся эта куча мгновенно набросилась бы и на него же. Это казалось Томасу дико эгоистичным, но в то же время он не был отчаянным героем фильма, который бы бросился под удары вопреки какому-либо уму-разуму или инстинкту самосохранения. Из минутного оцепенения его вывел легкий толчок в плечо от Уинстона и его голос: "Присоединяйся". Он был диким садистом, так как во время избиения только стоял в паре шагов, наблюдая за тем, какие жуткие боли испытывает получающий удары, и как морально мучаются наносящие вред.       "Надо сделать так, чтобы они отстали. Но другого выхода нет" — пронеслось в голове у Томаса. Нерешительной походкой он медленно шел к Ньюту, из глаз которого катились слезы, перемешиваясь с грязью, потом и кровью на его лице. Он старался держаться и молчать что есть мочи, но наносимые удары были чрезвычайно жестокими. Встав между парнями, Томас увидел их лица. То, как тяжело им делать такие вещи. То, как они подавлены и боятся не подчиниться. Ту безысходность, плещущуюся в их бесцветных глазах. Переведя взгляд, Томас увидел, как Ньют смотрел прямо ему в глаза. Как слезы еще большим градом полились из его глаз, после чего он закрыл их, продолжая тихо вскрикивать от каждого удара, который он пытался предотвратить, сжимаясь всем телом. Томас закрыл глаза. К горлу снова подступил ком, он чувствовал, что уж лучше он упадет на землю прямо здесь и примет все удары на себя, вместо того, чтобы принимать в этом участие. Слезы заполняли его глаза, но никто не мог заметить этого, поэтому и он замахнулся ногой, пиная Ньюта в живот, после чего нанес еще несколько ударов.       Следующее было самым диким и рискованным решением в жизни Томаса. Парень вложил всю свою силу в удар по светлой голове парня, после чего тот сомкнул губы и закрыл глаза, перестав издавать какие-либо звуки. Заметив это, Уинстон дал знак прекратить, после чего он достал всем по несколько влажных салфеток, которыми парни вытерли лица от выступивших капелек пота и убрали с обуви и одежды какие-либо следы. Хотя Томас считал это бесполезным, ведь все равно известно, кто только может творить подобное, но все же выполнил веленное. После этого Уинстон, уходя в неизвестном направлении, бросил, что можно расходиться. Томас дождался, пока все парни покинут место, после чего тихо наклонился к Ньюту, аккуратно убирая пальцем грязь со щеки, на которой был еще старый синяк. Не считая того, что лицо парня было сплошь и рядом покрыто ссадинами и кровью, он выглядел таким спокойным и умиротворенным. От этого в Томасе пробуждалось еще больше беспокойства, поэтому он мгновенно вытащил телефон из кармана, набирая номер, так хорошо въевшийся в память. — Минхо, если ты мне друг, то сейчас же подгонишь машину к стоянке у старого корпуса без вопросов. — Еду, — послышался в трубке короткий ответ.       Через несколько минут Томас услышал скрип шин и понял, что, скорее всего, это Минхо. Опустившись еще ниже, парень попытался каким-то образом поднять Ньюта, забрасывая его себе на плечо. Тот был довольно худым, поэтому и легким, а сам Томас был в хорошей форме и ему не составило большого труда дотащить блондина до машины Минхо, на заднее сиденье которой он аккуратно уложил Ньюта, после чего запрыгнул на переднее, поздоровавшись с Минхо, который при виде хорошенького запачканного парня без сознания на кожаном сиденье отцовской машины, сперва округлил глаза от удивления, после чего недовольно фыркнул. Томас же запрыгнул на переднее пассажирское сидение. Азиат смотрел на него с удивлением. — Для начала скажи, куда едем, а потом ты разъяснишь мне всю чертовщину, что сейчас произошла. Кстати, видал, я на ровере? — тут же сказал он, стартуя с парковки, — сам мне потом отдраишь сиденье от каждой песчинки. — Едем ко мне, в больницу его нельзя, иначе нам всем конец. У меня никого до завтра. Паскуда-садист-мать-его-Уинстон заставил меня и кучку парней избить его, я не знал что делать. Нельзя же было его там оставить? Бред какой-то вокруг вообще, — нервно и сбивчиво сказал Томас. — Ясно, — только и ответил Минхо, после чего полностью сосредоточился на дороге.