Часть 12
25 декабря 2019 г., 22:30
Эмма проснулась от боли в спине. Палату заливал тёплый утренний свет. Вкус прохладного дня не отрезвлял, а скорее наоборот, пьянил и забирал в сонное царство. Тёплая рука Реджины, которую Эмма сжимала даже во сне, успокаивала. И если бы не затёкшая спина блондинки, не пришлось бы открывать глаза. После недолгих раздумий Эмма поняла, что находится не в самой лучшей позе для сна: она полусидела-полулежала на больничной койке рядом со спящей Реджиной. Женщина привстала на локте. И посмотрела на Реджину. Та тихо дышала, свернувшись в позу эмбриона и сжимая руку Эммы. Несмотря на то, что она была вампиром, круги под глазами и чересчур бледное лицо выдавали слабость. В голову блондинки пришла мысль, что если бы они были нормальными, эта могла бы быть не больничная палата, а их дом или квартира. Они бы смогли просыпаться так вместе каждый день. Женщина выпрямилась и потянулась. Хотя, наверно, спалось бы в их нормальном мире в нормальной кровати намного удобнее. Она достала записную книжку и, быстро черкнув пару слов, оставила на тумбочке. Так и не решившись разбудить всё ещё выглядевшую ослабшей Реджину, шериф вышла из палаты, надеясь не наткнуться на медсестру. Ей нужно было навестить ещё одного маленького пострадавшего.
***
Мэри Маргарет не пошла сегодня на работу. Она так и уснула с дневником отца в руках, всё больше и больше познавая историю своей семьи. Всё казалось полубредом. Полуправдивой сказкой или злой шуткой. Как бы ей хотелось, чтобы это было так. Кофе, который она заказала, уже остыл, а блинчик с клубничным вареньем так и не съеден. Она проткнула нежное тесто вилкой. Солнце заливало всё помещение, было тихо. Одиннадцать часов дня. Время, когда завтрак уже окончен, а обед ещё не скоро. Мэри Маргарет откинулась на спинку потрёпанного диванчика. Она не знала, что делать, ей казалось, те люди в строгих костюмах и идеально отглаженных галстуках что-то сделают, чтобы избавить город от вампиров. Но произошло ровным счётом ничего. Они не сделали ничего, разве что подвергли опасности Генри. Нет, после этого случая Мэри точно решила, что не хочет иметь с ними ничего общего. Она сделала глоток остывшего кофе. Одна, без поддержки и какого-либо оружия она ничего не могла сделать против Реджины Миллс. Однако, к её счастью или же совсем наоборот, судьба подарила ей человека, который, хромая, совсем не случайно забрёл в это кафе. Он улыбнулся ей и без приглашения подсел за столик. — Простите? — Мэри Маргарет не знала его, поэтому впилась недоверчивым взглядом. Если бы он работал с той организацией по устранению вампиров, она бы встала и ушла немедленно. Но Румпельштильцхен улыбнулся пустой улыбкой. — Я знаю, чего вы хотите, — он не стал тянуть. — Я не думаю, что знаете. — Так получилось, что у нас с вами общие цели, — казалось бы он не слышал её возмущений, был максимально отстранён и не смотрел в глаза. — Вы же осознали, кем являетесь? — Послушайте… — Мэри Маргарет хотела прервать этот бред сумасшедшего, но Румпельштильцхен перебил её. — Вы последняя наследница рода Чармингов и только вы можете спасти этот город, — звучало вдохновляюще и пафосно, Румпель не привык разбрасываться такими речами, но тонкое чувство манипулятора подсказывало ему как играть своей, уже попавшей в сети, бабочкой. — Вы же хотите уничтожить Реджину Миллс? Женщина опешила, но едва кивнула, больше ничего и не нужно было старому вампиру. — Тогда вы должны придать всё огласке. — Огласке? Мне никто не поверит, это даже сейчас звучит безумно. Румпельштильцхен засмеялся пустым и безэмоциональным смехом. — Вы не представляете насколько хрупко это заклинание забвения. — Заклинание… — она проговорила это шёпотом по буквам. — Именно оно заставило забыть жителей Сторибрука, какие зверства проходили на этих улицах всего лишь тридцать лет назад. — Я не… — женщина не могла закончить фразу, обрывки воспоминаний мелькали перед глазами. — Она захватила власть у вашего отца и хладнокровно убила его. Она насмехается над вами и правит этим городом словно королева уже много лет. Она зло, которое высасывает жизнь из этого города, кровожадно убивая, — Румпельштильцхен выдержал паузу. — Она упивается своей властью и безнаказанностью, — он проговорил это быстро, смотря в глаза несчастной женщине. И нельзя сказать, что Мэри Маргарет всего этого не знала, но сейчас, когда все факты были собраны воедино и вышвырнуты ей в лицо, она словно осознала, какой ужас происходил за ширмой незнания сторибрукцев. — Лишь огласка способна пробудить людей, — Румпельштильцхен подытожил свои слова, забивая последний гвоздь в гроб сомнений женщины. Она медленно поднялся и направился к выходу, пока последняя из Чармингов пыталась осознать, что ей нужно сделать. — Подождите, но как вы узнали... — Мэри Маргарет встала, желая догнать мужчину, но он исчез, выйдя из небольшого кафе. Не найдя загадочную личность, Мэри Маргарет вернулась на своё место, начала быстро собираться, и хотела было уже уйти, когда внезапно увидела на столике кассету. Старую пленочную кассету из двухтысячных годов. На обложке было выведено аккуратным почерком черной ручкой слова: "всего лишь эти две минуты, способны разрушить заклятье". Бог знает где Мэрри-Маргарет достала видео проигрыватель. Бог знает как она его подключила к старому ламповому телевизору. По яркому экрану медленно протекали волны помех, пока девушка дрожащей рукой вставляла кассету. Старый телевизор зашипел и на пару секунд, черный экран мелькал рябью, все больше рассеивая надежды женщины. Когда она уже думала что храмой незнакомец оказался обманщиком, и лишь поиздевался над ней, серая рябь помех сменилась видео. К горлу женщины подкатил ком. Она закрыла рот рукой. Старая видео запись с большими дефектами, но она так отчетливо разглядела своего отца. Он двигался говорил и улыбался. Она так давно не могла вспомнить его лицо. Ни одной фотографии, ни одного документа что он когда либо существовал, лишь свидетельство о смерти. А здесь целая видео запись. - ...Вы не должны бояться вампиров, пусть они вас боятся. Осиновый кол сделать проще простого ... - помехи мешали просмотру, да и Мэри-Маргарет не вслушивалась в текст - ... Серебряные пули ... так и убили королеву вампиров - Корру... победа скоро... скорбим о близких... Запись закончилась, по щекам женщины текли слезы. Она все вспомнила. Отец как символ сражения, человек который всю жизнь положил на то, что-бы очистить их мир от вампиров. Отец, сестра их убила мама... нет Реджина. Не просто убила, стерла, не только со страниц книг, но и из памяти. Мэри-Маргарет прямая наследница, дома Чармингов. Она та кто должна разрушить проклятие, заставить вспомнить всех и стать спасителем. Однако воодушевление учительницы начальных классов быстро испарилось, когда она начала думать о конкретных действиях. Она не может просто выступить на телевидении, не может написать об этом в газете. Её убьют ещё прежде, чем это выйдет в эфир. Но Мэри Маргарет знала человека, который единственный, по её мнению, обладал царской неприкосновенностью, тот, кто способен рассказать всё и всем и не быть наказанным смертью. Да Мэри Маргарет отправилась в больницу, чтобы повидаться с Генри Миллсом.***
— Я люблю тебя, мой мальчик, — улыбалась Реджина, и Генри улыбнулся в ответ. Он лежал в своей комнате, наполненной комиксами и игрушками, в тёплой и мягкой постели. Женщина убирала его чёлку с лица, привычный жест, который он запомнит навсегда. — Мне пора, — сказала она тихо, целуя его на прощание. Но Генри схватил её за руку. — Не уходи, — в его сознании лавинным комом начала нарастать тревожность, он всматривался в родное лицо без капельки злости в глазах, она — его мать, та, кто его вырастил. — Я должна идти, — Реджина всё же встала, и Генри со страхом увидел, как её фигура направляется к двери. — Пожалуйста, — он прошептал одними губами, но та не услышала его. — Пожалуйста, не надо, — он уже говорил в пустоту, потому что дверь захлопнулась. — Я не пойду за тобой, — паника всё нарастала, и Генри укрылся одеялом, отворачиваясь от двери. — Я не пойду, — он шептал это словно молитву, его всего трясло, а в ушах нарастал звон, покуда не скрипнула дверь. Всё прекратилось мгновенно и сознания сфокусировалось на звуке, который доносился из дверной щели. Обрывки голоса его матери: — ...Ну же Грэм... Генри вопреки страху встал, его трясло, он хотел посмотреть одним глазком, детское любопытство взяло верх, несмотря на сбивчивые мысли «я не должен смотреть». Он повернулся к двери, но та внезапно резко открылась. Он увидел свою мать, её лицо исказила гримаса ненависти, зубы потеряли человеческий вид, а глаза… перестали быть её глазами и засветились страшным огнём. Она впилась зубами в шею человека. Генри вскрикнул, зажимая руками рот, страх сковал его мышцы, он не мог сдвинуться. Кровь заполняла всю белоснежную комнату, в которой была его мать. Тело завалилось на бок, и Генри увидел лицо мертвеца. Дыхание мальчика сбилось, его зазнобило, слёзы градом текли по щекам. Он шептал одними губами: — Нет-нет-нет, — Реджина впивалась когтями в бездыханное тело. Это больше не была его мать, это был монстр. Золотые волосы пропитались кровью, на полу лежала Эмма. Он закричал. — Тише-тише, парень, — Эмма сжала его в своих объятиях. — Это всего лишь сон. Генри понадобилось несколько минут для осознания. — Я знаю, ты волнуешься о ней. Генри помотал головой. — Почему ты защищаешь её, она ведь… — мальчик сжал зубы. Ему не хотелось повторять, не хотелось говорить вслух и не хотелось верить в то, что его мать убийца. Больше всего на свете юному Миллсу хотелось, чтобы его мать была обычной, хотелось, чтобы всего этого не было, и, возможно полностью ещё не осознавая своим детским сознанием, он желал просто забыть всё, не заходить в ту проклятую комнату и не видеть смерти шерифа Грэма, быть в сладком неведении и злиться на Реджину за то, что она заставила делать дополнительные уроки. — На всё есть причина, — сказала Эмма тихо. Генри прижался к матери и сильно зажмурился, чтобы снова не заплакать. Парадоксально, но Реджина воспитала его так, что он не мог видеть никаких причин и оправданий для убийц. — Она тоже околдовала тебя? — спросил он тихо. — Нет, парень, конечно нет, — она улыбнулась ему, но Генри ей не ответил. Ну да, загипнотизированный никогда не поймёт, что он под гипнозом, подумал Генри, но не сказал этого вслух. Он прижался к ней ещё сильнее, обнимая своими детскими руками. Страх за Эмму только нарастал. Их прервал осторожный стук в дверь. — Войдите, — сказала Эмма, пока Генри быстро вытирал щёки рукавом пижамы. — Здравствуйте, — в комнату зашла Мэри Маргарет. — Пришла проведать своего ученика. — Она подарила всем свою ослепительную улыбку, но когда увидела Эмму, сделала шаг назад. — Может, я чуть позже зайду. Но шериф покачала головой. — У меня ещё есть дела в участке. Генри, ты ведь не против, если я оставляю тебя с твоей учительницей? Мальчик уже успокоился и покачал головой. — Всё в порядке, Эмма, я очень рад видеть мисс Бланшар здесь.***
Румпель проскользнул в старую лавку. Он давно бросил этот убыточный бизнес, который открыл для своего прикрытия много лет назад. Здесь всё осталось на своих местах. Лишь толстый слой пыли покрыл диковинные предметы. Забавно, что в городе, переполненном кровожадными преступниками, отсутствует воровство. Он убрал белое покрывало со старого кожаного кресла и сел в него, смотря в грязное окно. Свет сюда еле пробивался сквозь щели в плотных занавесках. Мужчина закрыл глаза и сжал металлическую трость. Да, не мог он предположить, что когда-нибудь его паучий взор падёт на Реджину, как на жертву. Импульсивная, пугливая и совсем не научившаяся жить за столько лет своего существования, Румпельштильцхен знал Реджину с самого детства. Когда-то давным-давно он искал силы и власти, тогда дед Реджины дал ему свою кровь, сделал его вампиром. Потерял ли он что-то? Возможно, потерял те чувства, которых никогда в нём не было, по крайне мере, он так думал, пока не появился Бэй. Он вздохнул. Непробудная тьма, бесконечный поток смертей, всё это развеялось, когда появился его сын. Это было абсолютно спонтанно и неожиданно. Тогда в его душе, казалось бы, появилось что-то светлое. О нет-нет, о прощение и успокоении речи и быть не могло. Румпель никогда не переставал быть тем, кто он есть, но в этом мире появился тот, кто был дорог его зачерствелому сердцу. Он улыбнулся, вспоминая детство сына, которое они провели вместе. Эти воспоминания всегда были такими тёплыми, такими дорогими. Иногда он любил закрывать глаза и снова погружаться в них, в незабвенный туман прошлого. Того, чего уже не вернуть. По его щеке скатилась одинокая слеза, но вряд ли Румпельштильцхен это заметил. Со смертью сына всё мгновенно стало бессмысленным. Убить Реджину, убить её сына в ответ — всё это было банально, глупо и, самое главное, слишком быстро. Реджина умрёт и освободится. А что случится с ним? На самом деле Румпельштильцхену было всё равно, даже если он потеряет все свои силы, убив последнюю в роду, он оттянет этот момент и заставит её страдать. Он увидит своими глазами, как декорации идеальной жизни рушатся и как улицы снова заполнятся людьми. Да начнётся новая кровопролитная война.***
Сторибрук заволокла туманная дымка, такая плотная и непробудная что на соседней улице можно было увидеть лишь очертания домов, а самая длинная дорога, которая пронизывала весь Сторибрук, словно стрела, мистически уходила в оборванное некуда. — Как ты поняла, что я буду здесь? — Реджина обошла большую яблоню в огромном, давно заросшем яблоневом саду. Поздние ярко-красные яблоки, словно огоньки, сейчас выделялись на фоне белого унылого тумана. Большинство уже опало и сгнило на земле средь начинающей желтеть травы. Но самые поздние плоды ещё весели на ветках, дозревая свои последние дни. Эмма вошла за ограду и виновато улыбнулась. — Ты уверена, что должна быть здесь, а не в больнице? — Я выспалась, — сказала Реджина, как-то судорожно вытирая уголок губ от мифического пятнышка крови. В больнице был банк, где хранилась донорская, но видит господь, мадам мэр не хотела показывать этого Эмме. Ей так хотелось похоронить эту сущность где-то глубоко, забыть о ней, отгородиться, но это было столь же невозможно, сколько и забыть всё, что с ней случилось. — Хорошо, что удалось поспать, — сказала Эмма, прекрасно понимая, что причиной хорошего самочувствия стал отнюдь не сон, но так как её рация всё ещё молчала, Эмма поняла, что в этот раз удалось без жертв. — Так как ты поняла, что я здесь? — Я наводила справки, — выдохнула Эмма и виновато посмотрела на Реджину. — Извини. Королева вампиров хмыкнула. Возможно, Эмма могла думать, что накопала что-то запретное или то, что могло бы дискредитировать мадам мэр… — Ты же знаешь, что я здесь мэр и ни одна справка не появится в архиве, если я не разрешу. — Реджина не злилась, она просто очень устала, она пришла сюда, чтобы увидеться с ним и поговорить. Рассказать ему, что больше она не одна. Увидеть здесь Эмму было для Реджины странной неожиданностью, собственно, как и для Эммы. Попрощавшись с Генри, Эмма отправилась в архив и нашла чуть больше, чем ничего. — Тем не менее, все дороги привели меня сюда. — Эмма оглянулась. Это был небольшой пустырь на окраине города, фундамент и чёрные обгоревшие доски, здесь когда-то был огромный дом, почти дворец. Со своей конюшней, от которой остались лишь развалины, и большим яблочным садом. Этот сад, казалось бы, был единственным живым местом здесь. И хотя мощёные дорожки уже потрескались за тридцать лет, по ним всё ещё было приятно прогуливаться, а от деревьев, погруженных в холодную дымку тумана, доносился душистый запах яблок. — Потому что здесь всё произошло, — Реджина обняла себя руками, и Эмма подошла ближе и несмело положила руку на плечо брюнетке. Но Реджина отстранилась. — Эмма, ты же знаешь, кто такие вампиры. — Знаю, — Свон не отстранилась она понимающе посмотрела на Реджину. — Я охотилась на вампиров, — она закусила губу, наверно, это были совсем не те слова, которые хотела услышать Реджина, сразу же подумала Эмма, однако мадам мэр лишь улыбнулась. — Тогда ты понимаешь на какие зверства мы способны. — Они другие, Реджина, они не ты, — Эмма сказала это с глубокой уверенностью. Для Реджины эти слова звучали так светло и так радужно. Так прекрасно и абсурдно утопично. Мадам мэр смотрела в эти искренние глаза и не могла осознать, как можно верить тому, кто уже обманывал. Как можно верить Реджине Миллс, если даже она сама себе не верит. Женщина отвернулась, как бы ей хотелось согласится с Эммой. Подтвердить её утопию и сказать: да, я просто могу пить кровь из пакета раз в месяц и быть счастливой. Реджина выдохнула. Она прошлась по дорожке в глубь сада, всматриваясь в листву, пока не нашла то, что искала. Красное яблоко одно из немногих, которое не тронули рано наступившие заморозки. Она поднесла плод к алым губам, и вдохнула его аромат, так сладко, с таким удовольствием, словно могла почувствовать запах этого яблока. Она впилась в него белыми зубами, словно это была артерия её жертвы, капелька яблочного сока стёкла по подбородку, но королеву это не волновало. Она прожевала откусанный кусок и глотнула. Эмма, которая не могла отвести взгляда, подумала, что если бы сейчас кто-то заснял это, то наверно получилась бы самая привлекательная в мире реклама яблок. Реджина грустно улыбнулась. Она ещё раз посмотрела на яблоко и покрутила его в руках, словно в миллионный раз убеждаясь, что оно настоящее и не сделано из воска. — Разве можно волка заставить есть яблоки? — Но ты не животное, — повисло молчание. — У него нет вкуса, — она кинула плод Эмме, и женщина, вдохнув сладкий аромат спелости, откусила кусочек. — Да нет, по-моему, оно сладкое. — Для меня нет вкуса, кроме вкуса крови, нет запаха, кроме запаха свежей добычи. Мир вампира зациклен на одном.... — Реджина запнулась. Она просто не могла это выговорить. Эмма подошла уверенными шагами и притянула женщину к себе. На этот раз королева не сопротивлялась. — А разве нужно тебе чувствовать вкус яблока, если ты знаешь вкус любви. Реджина ошарашенно посмотрела на Эмму. Та наклонилась к мадам мэр и нежно поцеловала в губы. Реджина захотела запротестовать, но в тёплых и надёжных руках Эммы все страхи ушли на зданий план, она закрыла глаза. — И не важно, что вампиры не могут чувствовать вкус, важно, что вампиры могут любить, — прошептала женщина. По щеке Реджины скатилась обжигающая слеза. — Спасибо, Эмма.
