Забери меня в ад

      Реджина сжала в руках газету. На самой последней странице была совсем маленькая статья: «Мэр Миллс — ведьма? Образ или настоящие магические способности?». Женщина не дочитала её, почти все слова были выдумки жаждущего популярности писаки. Но сам заголовок, сама идея, что у мэра могут быть способности, и то, что эту статью вообще напечатали, всё это напугало Реджину. Женщина продолжала сжимать бумагу, пока Эмма не выхватила газету из рук.       — Дай-ка, — женщина быстро пробежала глазами по строкам. — Боже, это обычная жёлтая газетёнка!       Реджина покачала головой, снова словно отдаляясь от Эммы.       — Чары могут развеяться, — между бровей залегла морщинка, Реджина хаотично думала, в чём был её недочёт. Что она пропустила. Возможно, её рана стала причиной ослабления магии. Возможно, это из-за больших волнений о Генри, о сгоревшем доме… Эмма внезапно взяла женщину за руку, останавливая нарастающий ком тревожных мыслей.       — Идём, — одними губами прошептала она. — Сможешь?       Даже если бы Реджина была бы привязана к больничной койке, она бы всё равно согласилась.       — Да.       Накинув на плечи больничный халат, Реджина надела тапки. Да, вид у неё сейчас был не самый презентабельный и роскошный. Эмма не отпускала руки женщины ни на минуту. Невзначай в её голове проскользнула мысль о том, что Реджина сейчас выглядит по-домашнему тепло. Она взяла с больничной койки одеяло.       — Серьёзно? — изогнула одну бровь мисс «даже в халате я топ модель». Эмме стало тепло от этих мыслей.       — Серьёзно.       Они вышли в коридор. Эмма приложила палец к губам с шумным «тс-с-с». Словно они были детьми, которые задумали пакость. Реджина вздохнула, но на губах появилась лёгкая улыбка. Один чёрт знает, что делала с ней Эмма Свон, женщина, которая несла больничное одеяло, накинув его себе на плечи словно плащ.       — Час посещений давно закончится, — сказала она, и Реджина мимолётом бросила взгляд в окно: за всеми этими переживаниями она совсем не заметила, как стемнело. «И как это Эмму ещё не выгнали медсёстры», — подумала Реджина, но потом ответила на свой же вопрос. Вряд ли кто-то осмелился бы нарушать покой самого влиятельного человека в городе, тем более, когда тот находился в компании самого несносного.       Они зашли за угол, но резко остановились. Дежурная медсестра — женщина лет сорока — сонно листала журнал.       — Хочешь, использую магию, — Реджина даже немного вовлеклась в эту странную игру и закрыла глаза, концентрируясь, лёгкий гипноз — вообще ничего сложного.       — Не-не, — Эмма положила руку на плечо женщины. — У меня есть более действенный способ.       Эмма опустила пальцы в карман. Реджина открыла рот от возмущения. В руке шерифа была шоколадка. Что может быть более абсурдно. То, что пару часов назад её чуть не убили, или то, что они сейчас они с шерифом как школьницы пытались избежать гнева медсестры и пробраться чёрт знает куда. Конечно же второе. Эмма уже успела вручить мадам мэр украденное одеяло, но в соседнем коридоре послышались шаги, медсестра, которую так и не задобрила шоколадкой Эмма, поднялась со стула.       — Джулия, опять ты ушла со своего поста? — женщина решительно направилась за убегающей медсестрой. — Я понимаю, что покойники никуда не убегут, но по правила…       Её голос отдалялся, пока окончательно не затих. Тогда Эмма скорее взяла Реджину за руку, и они прошли «опасный» участок.       — Мы идём на крышу? — мадам мэр подняла брови. Эмма улыбнулась: — Нам нужно проветриться.       Она потянула женщину за руку. В воспоминаниях шерифа возникло яркое чувство дежавю. Совсем недавно она шла по лестнице на крышу с другим вампиром. Тогда её окружала ненависть, каждая клеточка её тела была пропитана этим отравляющим чувством, тогда она шла на крышу за смертью, сейчас за чем-то абсолютно противоположным. Она посмотрела на Реджину, в её нечеловеческие глаза. Перед ней вампир, но в сердце лишь любовь. Ироничная штука — судьба.              Они подошли к большим дверям. На цепи висел не слишком увесистый металлический замок.       — Кажется, нам здесь не рады, — мадам мэр спокойно протянула руку и коснулась металла. Глупо конечно, совсем не рационально использовать сейчас магию, но ей хотелось попасть на эту крышу. Не для того, чтобы, наверно, в миллионный раз посмотреть на уже осточертевший город, а чтобы сделать это вместе с шерифом. Всё что угодно, лишь бы эти тёплые пальцы продолжали сжимать её руку.       — Не-не, — уже привычно замотала головой Эмма. Она достала из кармана булавку. — Позвольте, мадам мэр, надеюсь, шериф нас не арестует. — Реджина хмыкнула и убрала руку, позволив Эмме вскрыть замок.       — Смотрю, у вас очень широкий кругозор, мисс Свон.       Замок щёлкнул и двери оказались открыты. Улыбка не сходила с лица Эммы. Она подмигнула. Нужно же иметь хоть какие-то плюсы от криминального прошлого.       Прохладный ночной ветер нежно коснулся лица. Реджина вздохнула прохладный осенний воздух. Они вышли на крышу. Луна сегодня не была полной, остроконечный месяц закрывали подсвечивающиеся белыми лучами тучи. Город вдалеке горел жёлтым светом. Маленькие дома уходили вдаль, в чащу леса, туда где не было огней.       Перед невысокими перилами на крыше стояла лавочка. Очевидно, днём персонал приходил сюда перекурить. Эмма потянула за собой Реджину и усадила её на лавочку. Укрыла их больничным одеялом, словно пледом. Уютная тишина с тихим ветром, что еда слышно задевал макушки деревьев, заставляя их покачиваться в шуршащем танце.       Эмма обняла Реджину за талию. Женщина выдохнула, расслабляясь и отдаваясь в чужие руки. Это было что-то интимное. Куда более интимное, чем секс, ведь тогда трогают тело, а сейчас трогают душу.       — Эмма, я хочу, я хочу рассказать тебе так много, но я не могу сделать это сейчас. — Когда секрет раскрылся, королева думала, что мир рухнул, что она действительно умерла в тот момент, когда произошёл выстрел. Что ничего уже не будет прежним. И она была права. Какое счастье, что она была права. Сейчас Реджина видела светлое задумчивое лицо Эммы, ей казалось, что рухнул огромный мир боли, а заодно и огромная стена разделявшая их. Дышать стало намного легче. Но чем больше ее привлекала новая реальность без лжи и боли, тем больше она боялась ее потерять. А если Эмма узнает кем Реджина была раньше?       — Слушай, а ты правда не отражаешься в зеркале? — внезапный вопрос, которым блондинка хотела немного разрядить обстановку и оторвать Реджину от раздумий над вселенским злом.       Мадам мэр покачала головой немного отрешённо.       — Высшие вампиры нигде не отражаются.       — Совсем нигде? — Шериф удивлённо уставилась на Реджину.       — Совсем. — Такая реакция заставила Мадам Мэр улыбнуться, хотя это и было странно, шериф ведь имела дело с вампирами.       — И ты никогда не видела, — Эмма замялась, — саму себя?       — Это небольшая плата за силу, — Реджина не солгала, это было чуть ли не самое меньшее неудобство, принесённое за собой жизнью вампира.       — Тогда позволь-ка, — шериф нежно коснулась лица Реджины и повернула его к себе. Пальцы её были тёплыми, женщина провела ими по гладкой коже щеки, холодной, без единого изъяна, словно искусная работа, выточенная в мраморе. — Я расскажу тебе. Как я тебя вижу.       Их глаза встретились, и по спине Реджины прошлись мурашки. Небольшой страх и неуверенность взыграли где-то глубоко. Но она кивнула, не подавая виду.       — У тебя красивые брови, — Эмма провела подушечкой пальцев по брови, очерчивая форму, — домиком.       — Отличный комплимент, — сказала Реджина, в который раз за сегодня широко улыбаясь. Эмма засмущалась, но палец не убрала, её губы едва коснулись брови. Невесомый поцелуй.       — У тебя идеальная форма носа, — палец очертил форму и вслед за прикосновениями последовал нежный поцелуй в нос. Реджина улыбалась. — И большие, шоколадного цвета глаза. Эмма едва коснулась губами века. Реджина чувствовала дыхание шерифа на своём лице, её сердце замирало при каждом выдохе.       Эмма посмотрела в нечеловеческие, поблёскивающих в цвете луны глаза и подумала, как же она раньше не догадалась. Ведь сейчас ей казалось столь очевидным, столь понятным, что Реджина не человек. Что она слишком идеальна, чтобы быть смертной, чтобы быть земной. Эмма провела большим пальцем по нижней губе мадам мэр.       — У тебя пухлые губы, — Эмма едва заметно придвинулась ближе к Реджине. Она наклонилась, останавливаясь так близко на пару мгновений и в ту же секунду накрывая её губы своим сладким и нежным поцелуем. Прижимая к себе и даря защиту и любовь. Реджина растаяла, оковы души, страхи и недоверие постепенно рушились, пока поцелуй из нежного и сладкого не стал перерастать в страстный и обжигающий. Сердце быстро забилось и страх мгновенно охватил всё естество. Реджина отпрянула.       — Я не могу сейчас. — Эмма вздохнула и заглянула в полные паники глаза мадам Мэр. — Я не могу, рассказать тебе всего.       Эмма спокойно посмотрела на Реджину. Ни на секунду она не переставала обнимать.       — Всё в порядке, — спокойный тон, Реджина вздохнула. Видит бог, как ей не хотелось отталкивать Эмму. Как ей не хотелось, чтобы её неправильно поняли. Она посмотрела на звёзды.       — Может быть начнем с чего-то отдаленного?       — Я хочу знать все о тебе и про тебя.

***

             Мери Маргарет устала. Разбирать слова, написанные на жёлтой бумаге чернилами, было не просто трудно, а адски трудно. Она водила пальцами по шершавым, пожелтевшим страницам и вчитывалась в текст. Один за одним, словно по кусочкам, она собирала этот сложный пазл:              28 сентября 1465 год       Наш дом больше не может вести дела с теми, кто убивает своих подданных. Мой друг, мой брат — Влад Цепеш обезумел. Мы должны принять меры.              30 сентября 1465 год       Война. Страшная и кровопролитная. Наш дом против дома Дракулы. Сколько погибло и ещё погибнет в сражениях. Это война во благо мира.              2 ноября 1465 год       Поражение всё ближе. Я вижу, как поблёскивает коса старухи. Страх одолевает и пробивает пуще наступивших морозов. Вчера убили Винсента. Я в полном отчаянии, вчера с гор пришёл странный караван торговцев.              3 ноября 1465 год       Среди торговцев был одноглазый старик. Он продал мне зеркало. Наверно, я схожу с ума, в зеркале я вижу дьявола.              4 ноября 1465 год       Если это спасёт мою семью, я готов продать душу даже дьяволу.              — Так значит, первые, кто получил магию, были Чарминги? — Эмма слушала Реджину и всё казалось совершенным абсурдом. Как будто страшные сказки или голливудские фильмы сошли с экранов кинотеатров. Эмма не могла представить, что всё это было в реальности.       — Влад был людоедом-убийцей, но не более того.       — Но как магия перешла от одного к другому?       Реджина вздохнула и посмотрела на Эмму с капелькой мольбы во взгляде. Ей не нравилось обсуждать полу-исторические факты.       — Чарминг пообещал за магию свою душу дьяволу, но Влад убил Чарминга, выпил его кровь, тем самым забрав себе его силу и, соответственно, долг.       — То есть, быть вампиром — это пожизненно быть в долгу? — спросила Эмма, и Реджина улыбнулась таким словам, поражаясь как её новоиспечённая девушка находит такие подходящие метафоры. — Если один из Чармингов выпьет крови Цепешей, то вампирские силы снова передадутся?       — Получается, да.       Реджина без особого энтузиазма пожала плечами. Эмма возликовала и подняла руки вверх. Словно нашла ответ на все вопросы. Реджина тоже улыбалась, но скорее из-за довольного лица Эммы.       — Эта же ответ на наш вопрос: ты отдашь долг обратно Чармингам. И перестанешь быть вампиром.       Реджина покачала головой.       — Сейчас ни осталось ни одного Чарминга.       Эмма задумалась, её настроение порядком улучшилась.       — И кого последнего ты помнишь из Чармингов?       Реджина сонно задумалась. Она посмотрела в объятое ночной тьмой небо и прижалась к Эмме ещё ближе.       — У моего мужа было две дочери. Но они погибли при пожаре.       — Ты уверенна? — Эмма посмотрела в глаза Реджины, опасаясь, что зашла с вопросами слишком далеко, как же черт возьми ей хотелось узнать про мужа Реджины, про его дочерей, про пожар. Ответ Реджины породил в ее голове массу вопросов, но она знала что мадам мэр не готова к ним.       — На самом деле, нет.        Эмма подняла брови в вопросительном жесте и посмотрела на женщину.       — И как же их звали?       — Мэри и Эмма, — Реджина грустно улыбнулась.       — А может, эта пропавшая Эмма — это я? — мадам мэр и шериф вместе засмеялись.       — Ох, Эмма, я не верю в такие совпадения.