Забери меня в ад

      «Ты более не охотник», — звучал в голове Реджины злобный, холодный и язвительный голос Румпельштильцхена. Долгое время он разрывал ее на части, словно тряпичную куклу. С отвратительной улыбкой на губах управлял, манипулировал. И вот сейчас, даже когда его нет рядом, она чувствует присутствие тьмы.       Королева сильно сжала зубы и зажмурилась. Она испытывала жажду, ту самую, особую жажду, когда всей воды мира не хватит для утоления. В такое время обычно курьер с контейнером свежей донорской крови стоял около дверей. Но его не было. Вместо звонка доктору Вэйлу еще полчаса назад она набрала знакомый номер шерифа Грэма.       «Карманная королева», — снова послышался ехидный голос в голове, и Реджина звереет на глазах, потому что ей кажется, что Румпельштильцхен стоит где-то рядом и шепчет ей на ухо такие привычные оскорбления:       «Когда последний раз ты охотилась?»       Она знала ответ на этот вопрос. С тех пор, как у нее появился Генри. Уже восемь лет контейнер с кровью каждый месяц стоит на пороге сто восьмого дома. И, кажется, ее магия опустилась, потеряла тот несгибаемый стержень, который поддерживал королеву на плаву. Хотя женщина все еще управляла городом, хватка ее ослабла — в этом, этак ненавязчиво, Румпельштильцхен убеждал ее на протяжении этих восьми лет.       Тут послышался небольшой шорох, и женщина мгновенно вышла из своих раздумий. Она вспомнила, что в комнате находилась не одна.       На стуле из чёрного дерева сидел шериф Грэм. Некогда охотник, но сейчас, безусловно, жертва. Реджина впилась в него взглядом и выдавила улыбку, точно такую же, с которой воображаемый Румпельштильцхен шептал ненавистные речи.       — Шериф Грэм, — брюнетка медленно и грациозно, словно ленивая кошка, подошла к своему столу, казалось, что она совершенно не торопится. Мужчина не среагировал, он смотрел в пол и выполнял приказ: сидеть на стуле, не двигаться.       — Вы сейчас умрете, — сказала Реджина, пристально вглядываясь в черты лица Грэма. Ей показалось, что он перестал дышать. Такая тишина разразилась в кабинете. В лице мужчины совершенно ничего не изменилось, разве что лоб покрылся испариной.       — Вы не против? — продолжала она. Женщина взяла свою позолоченную ручку и выдвинула острый стержень. Внешне Реджина казалась спокойной и уверенной, однако в груди ее бушевал целый океан невероятно темных эмоций. «Ну?! Скажи же что-нибудь, ты ведь чертов бывший охотник!» Однако Грэм не двигался и не предпринимал попыток сбежать или защититься. Он смирился.       Глаза королевы сузились, и она подумала, что, возможно, так часто управляя шерифом с помощью гипноза, оставила на его сознании неизгладимый шрам. Грэм больше не сможет думать сам.       — Что же, вижу, на разговор ты не настроен, — сказала она и подошла к мужчине. Ее рука нежно легла на его шершавую щеку, и она силой заставила мужчину посмотреть ей в глаза.       — Ужас, страх, боль, — вот, что она прочла в ту минуту во взгляде Грэма. Но тогда женщина уже перестала думать, мозг отключился, как только рука коснулась горячей нежной шеи шерифа. Она аккуратно расстегнула его белый воротник и отодвинула в сторону ненужную ткань, оголяя самый нежный, самый желанный участок шеи. Беспомощная жилка билась под тонкой кожей. Реджина провела языком по ней, даря мужчине последнее наслаждение в жизни. Два белых передних клыка увеличились и вошли в горячую плоть. Тот бред, который показывают в фильмах про вампиров, как они выпивали кровь жертвы до капли, словно комары присасываясь к ней, всегда веселил Реджину. Она даже иногда завидовала экранным кровопийцам, потому что у них всего через пару секунд жертва была обескровлена, и чистенький, холодный труп лежал на земле.       Но в реальной жизни все, разумеется, было не так. Реджина пробила сонную артерию и кровь начала бить словно водопад. Женщина лихорадочно глотала, чувствуя теплую живительную влагу на своих губах. Шериф два раза дернулся, его руки с силой вцепились в подлокотники, но уже через пару секунд ослабли, его тело обмякло. Голова мужчины упала на грудь, он закрыл глаза.       Багровая кровь стекала по подбородку королевы, марая ее блузку, и капала на белый мрамор. На эти томительные минуты блаженства женщина перестала быть холодной, строгой аккуратисткой. Она вцепилась в плечи еще теплому трупу и, словно голодный зверь, жадно пила из пробитой артерии, не желая терять ни капли.       Между тем в приоткрытой двери стоял восьмилетний мальчик. В горле его пересохло, и он затаил дыхание, тщетно пытаясь предотвратить подступившее к горлу крик. В руке он сжимал бумажку с адресом, которую только полчаса назад написала ему Мэри Маргарет Бланшар.