Очень холодное дело

- Может, ты сбегаешь вниз и скажешь им, чтоб включили отопление? - Ночной портье родом из Армении, Джон, если ты не заметил. А мой армянский слегка запущен. - Я уверен, что он прекрасно говорит по-русски. Но дверь ванной уже закрылась. - Лентяй! - крикнул Джон. Ответа не последовало. *** Несколько минут спустя, когда Джон уже лежал в постели и размышлял, проведёт ли Шерлок снова всю ночь без сна, вышеупомянутый вдруг уселся на противоположную сторону кровати. Ясно. То есть, видимо, это означало, что он наконец собрался спать. В той же кровати. С ним. Оба в... Джон сглотнул и попытался никуда конкретно не смотреть — или, что ещё лучше, поизучать потолок. Вообще довольно интересный потолок. Очень интересный. Внезапно с решительным щелчком выключился свет, и матрас прогнулся, когда кто-то улёгся в кровать. Прошло несколько минут. Джону казалось, что он слышит, как отдаются в темноте удары его сердца. Молчание становилось очень неловким. Но ещё неудобнее было то, что теперь они оба лежали на спине и смотрели в темноту, стараясь случайно не коснуться друг друга и делая вид, что не замечают того, что другой делает то же самое. - Так твоя мать чересчур тебя опекала, когда ты был маленьким? - вдруг нарушил молчание Джон. Шерлок ответил сразу же, что доказывало, что сон к нему совсем не шёл. - Если вы, доктор, ищете новое поле действий, выберите лучше судебную патологию, а не психоанализ. Она больше пригодится в нашей работе. - Значит, опекала? - робко выдохнул Джон, всё ещё пытаясь не смотреть на того, кто лежал рядом. - Если ты думаешь, что на поведение людей всегда влияет какая-то детская травма, тебя ждёт большое разочарование, - Джону казалось, что он практически чувствует, как вибрирует матрас от этого низкого голоса. - Иногда родители оказываются совершенно обыкновенными людьми. - Так какая она? Возможно, из-за экстравагантной личности Шерлока и его неземной красоты Джону было тяжело представить, что у его друга вообще были родители, а он не прилетел на Землю на летающей тарелке — или, что более вероятно, в летающей химической лаборатории. Наступила короткая пауза, и Джон подумал, что он вообще не дождётся ответа — начиная с их вечерней прогулки, Шерлок затих и отвечал уклончиво. Поэтому Джон чуть не вздрогнул, когда, наконец, услышал тихий ответ: - Очень высокая. Очень стройная. Очень французская. - Твоя мать — француженка? Он не знал, почему это так удивило его. Просто это казалось слишком личной подробностью для Шерлока. Даже если любой другой человек счёл бы её банальной. Почему-то узнавать о Шерлоке банальные вещи было очень интимно, понял Джон. Может быть, потому что обычно казалось, что он вообще не относится к человеческой расе. - Правда? - повторил вопрос Джон. - Та женщина, о которой говорили вы с Майкрофтом? Которую он назвал «мамуля»? Она француженка? - Ну, он говорит «мамуля»... А я говорю «maman», - пробормотал Шерлок. - Правда? На этот раз Шерлок не ответил, и Джону пришлось перефразировать. - Выходит, ты наполовину француз? Всё это с трудом укладывалось в голове. - Думаю, именно это я и сказал. - Но тогда... - Джон, я очень ценю твои попытки завести светскую беседу, но вынужден сообщить, что мне ужасно скучно и что я нахожу её довольно бессмысленной. Снова наступило долгое молчание, и Джон был не уверен стоит ли ему злиться на Шерлока за то, что он встретил в штыки абсолютно невинный вопрос, или нужно извиниться за своё любопытство. И, кстати, проблема того, что они лежат в одной постели на расстоянии нескольких дюймов друг от друга, оставалась по-прежнему актуальной. Наконец, Джон решил повернуться на бок. Так он перенесёт вес с больного плеча и, к тому же, отвернётся от Шерлока. - Плечо болит, - сказал он, не в силах сдержать осуждение в голосе. - Мне кажется, это из-за холода в этой стране. Ответа не было. Но как только Джон решил закрыть глаза, его обняли одной рукой за больное плечо, согревая его через ткань футболки. Вторая рука нежно легла ему на лопатку. Теперь старая рана оказалась меж двух тёплых ладоней. Пульс Джона скакнул. Руки не исчезли. Тепло, исходящее от них в его плечо, было прекрасно. Почему-то ему стало лучше, чем от любой физиотерапии. Только сейчас внутри появилось странное тревожное чувство, которое он пока пытался игнорировать. Он не заметил, когда наконец заснул, но довольно ярко помнил, что не говорил ни слова, потому что потерял дар речи и был вымотан, а Шерлок не убирал руки и шептал: «Она тебе понравится», пока Джон проваливался в сон. *** Он проснулся с чувством, что отдохнул, что ему тепло и невероятно уютно. Ему потребовалось несколько минут, чтобы понять, почему. Оказалось, что чья-то тонкая рука обнимала его, словно защищая, и тёплая ладонь лежала у него на животе (под футболкой). Твёрдая грудь прижималась к его спине, и на секунду Джон подумал, что должен считать это неправильным. Должен... но он всё ещё был слишком усталым, чтобы понять, почему. И самое главное: он так не считал. Может быть, потому что он чувствовал свежий, приятный запах чьих-то волос, или, может быть, из-за пары тёплых ног, прижатых к его ногам. Обычно к нему прижимались холодными ногами — холодными маленькими ножками, которые втискивались между его тёплыми и большими. А эти ноги были уютно тёплыми, и всё это казалось очень правильным. Больше никакие части тела к Джону не прижимались, и, наверное, поэтому его сонный мозг так долго разбирался в происходящем. Наконец осознав реальность, он тихо вздохнул, потому что произошли две вещи, которых никогда до этого не случалось: а) его друг, Шерлок Холмс, видимо, устал сильнее, чем он, и б) он лежал в постели с вышеуказанным другом. Он не знал, что из этого поразило его больше. Так или иначе, даже после того, как он это понял, он еще около десяти минут делал вид, что всё абсолютно в порядке и лежал в постели, пытаясь убедить себя, что это нисколько его не компрометирует. Это просто в интересах здоровья. В конце концов, если слишком быстро встать с постели, нарушится кровяное давление, а он же не хотел этого? Да, именно поэтому, подумал он. Он же доктор. Он знает, что делает. Когда в конце концов, оправдания закончились, он вздохнул и осторожно встал, подложив подушку под руку Шерлока. Тот начал двигаться, сжимая её так же крепко, как только что держал Джона, но как только обнял её полностью, снова перестал шевелиться. Джон понял, что мог бы топать ногами и орать изо всех сил. Шерлок спал мёртвым сном. «Он, наверное, совсем вымотался, - предположила часть его мозга, которая хранила познания в медицине . - Бодрствовал почти 48 часов и большую часть этого времени бегал по морозу. Был постоянно перевозбужден, взволнован, да и голодный к тому же». Почему-то врач в нём принимал тот факт, что даже Шерлока иногда побеждало его собственное тело — побеждало и заставляло перенестись в объятия сна. И это стоило видеть. Его друг казался удивительно расслабленным — смоляные кудри разметались по белоснежной подушке, длинные руки и ноги раскинуты, пижама помята, а кожа светится здоровым розовым цветом. Вообще это было такое умилительное зрелище, что на секунду Джон подумал о том, чтобы забраться обратно в постель... чтобы снова почувствовать запах этих волос, чтобы положить на него руку, нежно провести большим пальцем по этим скулам, полюбоваться на длинные чёрные ресницы, отбрасывающие тень на бледные щёки... Джон стряхнул с себя наваждение. Что произошло? Что с ним случилось? Почему он продолжал так думать о своём друге? Возможно, эта странная реакция – ответ на то, что он чувствовал себя потерянным в этой далёкой стране с её странным непроизносимым языком и боялся длинных рук спецслужб. Да, это казалось единственным объяснением всему этому. Пора было принять душ, перестать вести себя по-детски и снова начать действовать, как рациональный взрослый человек. Он пошел в ванную. Где-то на задворках сознания Джона раздавался злобный смех Гарри. *** Будка была маленькая и стеклянная, и казалось, что все сотрудники посольства подозрительно пялились на них с той стороны её звуконепроницаемых стен. Наверное, это оттого, подумал Джон, что Шерлок вёл себя очень странно с того момента, как вошёл в это здание. Ну или всем было просто любопытно, что из себя представляют люди, которые способны так легко получить доступ к всесильному Майкрофту Холмсу. Тот поднял трубку после первого же гудка. - Шерлок! Джон! Как приятно вас слышать, - его голос звучал слащаво. Джон в изумлении оглянулся, чтобы посмотреть, нет ли рядом скрытых камер, у него появилась неясная догадка о том, что, возможно, Большой Брат действительно смотрит на них. - Откуда вы знаете, что я тоже здесь? - вырвалось у него, прежде чем Шерлок успел перехватить нить разговора. В голосе Майкрофта явственно слышалась улыбка. - Ради бога, Джон. Шерлок никогда не появляется два раза подряд без своей...лучшей половины, - ответил он, сделав упор на слове «лучшей». - Я не его... - Майкрофт, что ты нашёл? - раздражённо прервал его Шерлок. - Чем скорее ты расскажешь, тем скорее вернёшься в свой номер в отеле и будешь досыпать — или надоедать тому, кто способен смириться с твоей фигурой. - Ну- ну, Шерлок, - нежно ответил Майкрофт, - зачем же так злиться? Я просто болтал с Джоном о вашем медовом месяце. Заснеженная Москва! Как романтично! Вы уже были в Большом? В Третьяковской галерее? Вы катались на санях? На тройке, знаете? Это так романтично. Уверен, что Джон будет счастлив надеть тёплую шубу и прижаться к тому, кто... - Лермонтов! - перебил его Шерлок. - Ну, если ты так настаиваешь. Но наверное, он бы с тобой потискался, - засмеялся Майкрофт. - Что ты разыскал? - уверенный голос Шерлока словно разрезал голос его брата. Майкрофт театрально вздохнул. - Вот всегда он так, Джон. Если честно, я не знаю, как ты это терпишь. Он бывает таким грубым и неуважительным! Кошмар просто! Но, видимо, любовь слепа. Если он обидит тебя, сразу обращайся ко мне, Джон... Ну ладно... Лермонтов... - Они услышали тихий шелест бумаги, словно кто-то перелистывал ежедневник. - Ты был прав, Шерлок, - наконец сказал Майкрофт скучным безэмоциональным голосом. - Насчёт чего? - «Лермонтов» - псевдоним одного из агентов КГБ во время холодной войны. - И что? - Он смылся в то смутное время, которое началось после распада Советского Союза. Исчез. Джон посмотрел на Шерлока и увидел взволнованный блеск в его глазах. Он совсем не был похож на то сонное существо, которое с утра лежало в постели. - Ты должен понять, - скучающе продолжил Майкрофт, - что 90-е годы в России были очень бурными. Госслужащим платили мало, если вообще платили. И некоторые из них начали искать... лучшей доли. - Лучшей доли? - Криминал, - спокойно вздохнул Майкрофт. По тому, как начала вздыматься грудь Шерлока, как засияли его глаза, было понятно, что он был безмерно рад, и это было бы ясно Джону, даже если бы он не смотрел на него— по внезапному вздоху. - Лермонтов стал одним из самых могущественных главарей российской преступности, - продолжил Майкрофт. - Затем, в 1998 году, во время девальвации рубля, он решил поискать счастья ещё где-нибудь и эмигрировал в Штаты, где вскоре стал главой криминального синдиката в Нью-Йорке. Кстати, он пытался добраться и до британского криминального бизнеса. Но, очевидно, твой приятель Мориарти не любил чужаков на своей территории и принял меры, чтобы он точно не пустил корней в королевстве. Но... так или иначе, Лермонтов разбогател. Сильно разбогател. Но остался истинным джентльменом. Он был не из этих культурно неграмотных преступников. Видел бы ты его псевдонимы за все эти годы... Там целый список... Лермонтов, Пушкин, Чайковский, Репин, Набоков... Но были ещё какие-то случайные... Ливанов, Соломин. Последний был — Орёл... Что за человек! Криминальный гений. Но со вкусом, манерами, обаянием, деньгами и влиянием. Эксперт преступного мира, художник своего дела... и поразительно разбирающийся в предмете покровитель искусства. Что, кстати, ещё сильнее удивляет при том, что он был из скромной семьи и... - Да, да, - нетерпеливо прервал Шерлок, - это всё прекрасно, но что с ним теперь? Джону показалось, что он слышит, как стаккато** его вздохов отражается от стеклянных стен будки. - Что за манеры, Шерлок! Не мог бы ты перестать меня пере... - Где сейчас Лермонтов? Мне нужно знать, на что он способен. Чем он занят? - Предполагаю, что не очень занят, - скучающе ответил Майкрофт, - в основном лежит. - В смысле? - Умер. Уже несколько лет назад. Шерлок резко отскочил назад и громко ударился плечом о стеклянную стену. - Но... это... - Означает, что это не он присылает тебе эти любовные записочки, из-за которых Джон так ревнует, - ответил Майкрофт, довольный своей остротой. - Я не рев... - попытался запротестовать Джон, но Шерлок уже выпалил следующий вопрос. - А что тогда с ФСБ? - Ничего, Шерлок, ничего. Сожалею. Хотя на самом деле... нет! Потому что это значит, что мне не придётся стыдиться за своего братика, когда я буду звонить им, чтобы вытащить его из российской тюрьмы. Даже мне понадобилась бы неделя, чтобы сделать это. Так что, пожалуйста, попытайся хорошо себя вести, Шерлок. Я устал постоянно спасать тебя. Твоего забавного маленького интермеццо*** в бассейне было достаточно для моих нервов, знаешь ли. - Ничего? Совсем ничего? - переспросил Шерлок. - Совсем, - подтвердил Майкрофт. - Я приложил ухо к земле, но шагов не слышал. Никто в ФСБ даже не заметил вашего приезда в Россию. Вы просто двое туристов в отпуске. Джон не сдержал облегченного вздоха, но на лице Шерлока отразилось глубокое разочарование. - Так может быть, - спросил доктор, прежде чем Шерлок смог что-нибудь сказать, - что вся эта шарада — просто шутка? Шутка какого-то скучающего психа, который просто хочет позабавиться? - Вполне может быть, Джон, - ответил Майкрофт, со стуком захлопывая ежедневник. - Выходит, мы просто зашли в тупик, - спросил Джон, замечая, как Шерлок хмурится всё сильнее, - думая, что это имеет какое-то отношение к агенту КГБ? Это было просто совпадение? - Да, похоже на то, - пропел Майкрофт. - Кто бы этим ни занимался, он, скорее всего, просто ярый поклонник классической музыки и русской поэзии? Впрочем, разве творчество Лермонтова не прекрасно? - добавил он всё тем же сахарным тоном. - Эээ... я не знаю, - признался Джон. - Хотя Шерлок целый день просидел над его книгами в библиотеке. - О, ты даже не знаешь, что потерял, Джон, - промурлыкал Майкрофт, и в его голосе была слышна фальшивая снисходительная улыбка. - Стихи Лермонтова восхитительны. Погодите, как там? Погиб поэт!- невольник чести - / Пал, оклеветанный молвой, / С свинцом в груди и жаждой мести, / Поникнув гордой головой!..- продекламировал он. - Жаль, что я не помню русского оригинала. Шерлок, а ты? Лирика и изящество этого сти.... Шерлок вскинул голову, словно его укусила змея. - Что это? - «Смерть Поэта», разумеется, - мягко ответил Майкрофт. - Я знаю. Это так... неоригинально с моей стороны цитировать самое известное стихотворение! Но это ведь потрясающе, да? То, что Лермонтов написал его о гибели на дуэли Пушкина и потом погиб точно так... - Мне надо идти! - воскликнул Шерлок, резко открывая дверь телефонной будки. - Что? Нет, Шерлок, погоди, - крикнул Джон. Но его друг уже сбежал. - Он убежал, - пробормотал он. - Майкрофт, он убежал! - Ах, какая досада. Мы так мило беседовали о поэзии, - со вздохом сказал Майкрофт слащаво и устрашающе — это было похоже на флажолет ****, которые Шерлок иногда извлекал из скрипки. - Я не понимаю, что происходит. И мне это совсем не нравится, - воскликнул Джон. - Все время бегаю и остаюсь один в темноте... - Вас можно понять, - ответил Майкрофт на другом конце провода. - Мой брат бывает совершенно невыносим. Не лучший вариант партнера, конечно. - Я не его партнер! Из трубки раздалось что-то среднее между кашлем и сдавленным фырканьем. - Как скажете, Джон, как скажете. - Послушайте, - раздражённо сказал Джон, - вы правда оба наполовину французы? Правда, что ваша мать француженка? После короткой паузы произошла, пожалуй, самая удивительная вещь за этот день: тон Майкрофта сменился с весёлого на серьёзный и обеспокоенный. - Поразительно! - сказал он с явным отсутствием пафоса в голосе. - Что? - раздражённо спросил Джон. - Он действительно разговаривает с вами. Это было нейтральное утверждение. Ни измышлений. Ни поддразнивания. Только честность. Возможно, впервые. - Он делится с вами. Это... необычно, - добавил Майкрофт. - Ну, - Джон беспомощно пожал плечами, - друзья так и поступают. Дальше произошла ещё более удивительная вещь. Джон слышал так много намёков и шуток на тему того, что они с Шерлоком якобы вместе, что он зачастую даже не протестовал. Обычно он их игнорировал, и пропускать мимо ушей то, что говорит Майкрофт, когда читает нотации брату и просит его не ранить чувства Джона, вошло у него в привычку. Поэтому следующие слова Майкрофта стали абсолютной неожиданностью. - Не навреди ему, Джон! - Майкрофт говорил со страстью и без своей обычной наглости. - Пожалуйста! Ты ему нравишься. Должно быть. Иначе он не стал бы... Просто не причини ему боли. - Я и не собирался, - в замешательстве ответил Джон. «Если не считать того, что я хотел задушить этого придурка за то, что он меня оставил одного... снова», - прибавил он мысленно. - Зачем мне ему вредить? Вообще-то я здесь, чтобы следить, чтобы ему никто не угрожал. Я же на его стороне. Я... я бы умер за вашего брата. - добавил он шёпотом. Снова наступила тишина, и Джон задержал дыхание в ожидании, что же случится. На другом конце провода послышался тихий звук, словно бы открылась дверь, и Майкрофт, наверное, прикрыл трубку рукой. Джон только смог различить слова «Любовь моя, я закончу через...» и начал размышлять, разговаривает ли Майкрофт с Антеей — своей странной безымянной секретаршей. Когда Майкрофт снова заговорил, в его голосе вновь появилась фальшивая весёлость. - Мне сейчас надо возвращаться в отель. Здесь уже совсем ночь, а завтра мне предстоит просто адский денёк, надо будет растолковывать текст речи генеральному секретарю. Он безнадёжен... Ну, было приятно с вами поболтать, Джон. Как всегда, - жизнерадостно добавил он. - Пните там моего невыносимого братца от меня, ладно? И... наслаждайтесь с ним медовым месяцем. Неожиданно прозвучал щелчок, и разговор был окончен прежде, чем Джон смог выговорить хоть слово. Он стоял в телефонной будке. Около дюжины сотрудников посольства деловито притворялись, что не смотрят на него. *** Как только он вышел из здания посольства, кто-то резко схватил его за локоть. - Вот ты где. - Думаю, это я должен тебе сказать, Шерлок, - рассердился Джон. - Где, чёрт возьми, ты был? Шерлок победоносно улыбнулся и продемонстрировал лист бумаги. На нём было что-то напечатано кириллицей. - Один сотрудник посольства был так добр и пустил меня за свой компьютер. - То есть ты просто взломал его, не спрашивая разрешения хозяина, пока тот был занят внизу тем, что смотрел, как я говорю с Майкрофтом. - Это ведь практически одно и то же? Они шли вдоль реки. Шерлок сосредоточенно хмурил брови, глядя на листок, который держал в руках. Как он умудрялся при этом не спотыкаться, было для Джона абсолютной загадкой, потому что ему самому было трудно не поскользнуться на льду, покрывающем тротуар — и он при этом не читал на ходу. - Так что это? Что ты там распечатал? - Ой, какие же мы были идиоты, - задумчиво пробормотал Шерлок, невероятным образом лавируя среди пешеходов, не отрывая взгляда от бумаги. - Один запрос в Гугле, и вот оно. - Что? - спросил Джон, спеша за своим другом так быстро, как только позволяли его короткие ноги. - Стихи, Джон, стихи. Те, которые цитировал Майкрофт. «Смерть поэта» Лермонтова. Мы провели целый день в библиотеке, разыскивая самые заброшенные и загадочные стихотворения, и даже какие-то полузабытые работы, ломали головы, а это оказалось так просто, так неоригинально, что я даже не предполагал. - Просто? - спросил Джон. Они переходили дорогу. Шерлока совсем не беспокоили машины, с оглушительным ревом несущиеся на них. Его взгляд был прикован к стихам. - Конечно, Джон. Это моя обычная ошибка: я пропускаю вещи, которые мне кажутся неоригинальными. - Неужели? - Это так просто, Джон, - продолжал Шерлок. - Две первых наших загадки были так или иначе связаны с Пушкиным. Если одно ведёт к другому, нам не стоит упускать тот факт, что Лермонтов написал стихи о смерти Пушкина. Это так просто, что практически стыдно, что мы раньше этого не заметили. Ну, по крайней мере, я. Ты, наверное, не мог... - Так ты думаешь, что ключ в стихах?.. Шерлок, осторожно, там открытый люк! - А?.. Да, ключ должен быть где-то здесь... здесь где-то... здесь должен быть... Шерлок начал читать русские стихи, по-прежнему чудом огибая все препятствия. - И, конечно же, ты собираешься бросить все силы на решение новой загадки, даже не подумав о том, что все эти поиски клада могут оказаться шуткой какого-нибудь психа, - раздражённо сказал Джон. - Может быть... может быть... Кажется, на этот раз ключ будет не в музыке. Здесь же нет музыки! Он должен быть где-то в самом тексте... спрятан... Надо просто... разгадать шифр... понять игру слов... в чём бы она ни была... Нужно найти... - Осторожнее! - воскликнул Джон, увидев, что Шерлок, шагая, как лунатик, чуть не наступил в замёрзшую лужу. Они по-прежнему шли бок о бок. Джон сердито качал головой. Шерлок пристально всматривался в лист, который держал на вытянутой руке, и снова и снова перечитывал стихотворение, не обращая внимание на то, что они, вообще-то, переходили широкую шестиполосную дорогу и машины громко гудели. - Думаю, Майкрофт был не один, - сказал Джон спустя какое-то время. - А? - Майкрофт — он был не один, Шерлок. - Конечно нет. Он не бывает один, - задумчиво ответил Шерлок. - Ты имеешь в виду на работе или... эээ... в личной жизни? - И то, и другое, - резко сказал Шерлок. - Так он встречается со своей секретаршей? - спросил Джон. - С той, которая... ну... всегда с ним? Это внезапно привлекло внимание Шерлока. Он оторвался от бумаги. - Ты про ту, на которую ты пялишься каждый раз, когда встречаешь её? - Я не пялюсь, я просто веду себя вежливо, - возразил Джон. - Ну конечно, - ответил Шерлок язвительно. - Все же знают, что я вообще не умею наблюдать. - Так это она? - спросил Джон, пытаясь сменить тему. - Нет. - Погоди-ка. Ты... ты понятия не имеешь, кто это, ведь так? - Спасибо, что указал мне на это. - Великий Шерлок Холмс не знает, с кем встречается его брат, - объявил Джон и широко улыбнулся. Прохожие как-то странно посмотрели на них. - Он просто очень хорошо заметает следы, - с досадой ответил Шерлок, размахивая листком бумаги. - Ты честно не знаешь? - снова спросил Джон. В нём закипало веселье. - Однажды я это выясню. Это просто наша маленькая игра: я притворяюсь, что не ищу улики, а он притворяется, что не встречается с ними. - С ними? - Ну, я же не знаю, кто это, поэтому ничего не утверждаю. Впрочем, я уже кое-что нашёл. - Например? - Они работают вместе. Буквально рука об руку. Два серых кардинала... - Наверное, какая-нибудь строгая невозмутимая дама из министерства иностранных дел, - со смехом предположил Джон. - Не обязательно. Холмсы часто влюбляются в свои противоположности... Но, как я уже сказал, однажды я всё выясню, - быстро добавил Шерлок. - Так же, как я выяснял их фамилию. Кстати, сейчас это — Такер. - Ну, не так уж много для начала, - засмеялся Джон. *** Если Джон и надеялся посмотреть город, его постигло разочарование. Они вернулись в гостиницу, где Шерлок уселся за стол и велел Джону не выходить из номера, потому что он был ему нужен. - Я никогда тебе не нужен, - заспорил Джон. - Ты будешь просто сидеть тут и пялиться на этот стих, пока тебя снова не осенит. Шерлок не ответил, снова и снова сканируя взглядом кириллические строчки. - Видишь? - сказал Джон, падая на кровать. - Наблюдать за тобой — всё равно, что за компьютером, решающим сложную математическую задачу. Смотришь на экран и размышляешь, сколько вычислений он делает в секунду. - Озарений ни с того ни с сего не бывает, - вдруг заявил Шерлок тихо и не отрываясь от стихов. - Иногда вдохновение нужно подтолкнуть. А ты очень хорошо подталкиваешь меня в нужном направлении. Ты просто не понимаешь этого, Джон. Джон не знал, что на это ответить, и нужен ли был вообще Шерлоку его ответ. Когда Джон закрыл глаза, он практически представлял себе гул компьютера, делающего вычисления, просматривающего все возможные ответы и выходы из лабиринта. Ещё до полудня он снова заснул, в одежде и поверх одеяла. Ему снилось, как снежинка опускается ему на ладонь, но не тает. От неё возникло лёгкое ощущение того, что тепло распространяется по ладони, и дальше по руке, к больному плечу. Во сне он слышал, как Шерлок что-то шепчет ему на ухо. Он различил только несколько слов, но и их хватило, чтобы понять, что это всё просто сон. «Дуэлянт никогда не дерётся один. Ему нужен секундант, на которого он может положиться... Даже солисту-скрипачу нужен кто-то, кто переворачивает ноты...» Джон улыбнулся сквозь сон. Когда он проснулся, его друг неподвижно сидел за столом. Следующие несколько часов прошли так: Джон заказал еду в номер, поел, поспал, заказал еду в номер, попытался заставить Шерлока поесть (полный провал) и снова уснул. Каждый раз, когда он открывал глаза, Шерлок сидел в той же позе за столом, сосредоточившись на бумаге перед собой, выпрямив спину, шевеля губами, словно в молитве. Его вид в состоянии глубокой концентрации завораживал и немного пугал, и Джон понял, что думает о том, что компьютер бы уже давно сломался. А Шерлок так и не шевельнул ни одной мышцей. Казалось, что он совсем не устал и, наверное, даже не заметил, сколько времени прошло. Джон встал, потянулся и выглянул в окно. На улице крупными хлопьями шёл снег, пряча всё за белой пеленой в темноте раннего вечера. Господи, сколько же снега может выпасть в этой стране? Он хоть когда-нибудь переставал? Вроде бы на дворе уже весна, или нет? Ещё немного, и какой-нибудь ночной портье или другой злой демиург выключит на ночь отопление, и они снова будут тут замерзать. Хотя вряд ли Шерлок заметит, как быстро комната превратится в ящик со льдом. - Подумать только, мы могли бы быть сейчас во Франции! - вздохнул Джон, нарушив многочасовое молчание. - Но нет, мистер наполовину француз предпочёл съездить в Россию зимой, чтобы погоняться за каким-то создателем загадок, который, наверное, громко над нами хохочет. Шерлок не отреагировал. Видимо, мыслями он был далеко, среди сложностей русских рифм и стихотворных размеров. - Ты точно так же мог бы быть моим переводчиком в Париже, - продолжил Джон. - С одним небольшим, но важным отличием: там была бы весна. Было бы тепло... Только представь: мы гуляем вдоль Сены, сидим на террасе в маленьком кафе, пьём кофе и смотрим, как солнце садится за Монмартр... Он прервался, осознав, что его мысли свернули с того, что могут делать люди, которые «просто друзья», и что он как будто говорил о планах на медовый месяц. Разумеется, во всём виноват Майкрофт. Он посмотрел в окно на тонны снега, падающего с неба. Ответ раздался так внезапно, что он вздрогнул. - Я все еще могу свозить тебя в Париж, - тихо сказал Шерлок, слегка хрипло из-за долгого молчания, но искренне. Джон посмотрел на своего друга и попытался придумать ответ. Но почему-то в голову не приходило ничего, что не прозвучало бы неловко или совершенно неправильно. Майкрофт виноват. Это всё он. Он снова упал на кровать... Подушка что, до сих пор пахнет волосами Шерлока?.. Нет, он не должен этого замечать, сказал он себе. Он должен думать о Саре, или о не-девушке Майкрофта не-Антее, или о той библиотекарше, с которой болтал вчера. Но в конце концов, всё свелось к тому, что подушка пахла волосами Шерлока, а на рубашке детектива были расстёгнуты две пуговицы, открывая длинную белую шею и ключицу. Было почти физически невозможно думать о ком-то ещё, когда внезапно стало важным то, как может выглядеть грудь под этой рубашкой... та самая грудь, к которой он прижимался сегодня утром... - Ты правда думаешь, что я плохо образован? - выпалил Джон, пытаясь что-нибудь сказать, хоть что-то, что выдернуло бы его из этих мыслей. - А? - То есть, я-то себя считаю хорошо образованным. И вообще я же доктор! Шерлок не отреагировал. - Но конечно... по сравнению с тобой и Майкрофтом... - Джон поднял руки, словно он сдаётся. - Знаешь, у меня университетское образование и всё такое. Не то, чтобы я ничего не знаю о литературе... Но русская поэзия и непонятные скрипичные сонаты? Извини, это... Я просто теряюсь, когда слушаю вас. Вы просто такие... - Мгновение он подыскивал нужное слово. - … «из старой школы». И кажется, вы думаете, что все оперируют данными на том же уровне. Шерлок не шелохнулся и не отвлёкся от своей задачи. - То есть, это же очевидно, - продолжил Джон. - Старинный богатый род. Аристократическое воспитание. Семья из высших слоёв общества. Частная школа. Потом — Оксбридж... Кстати, какой из университетов? Казалось, что Шерлок совсем не хочет участвовать в разговоре. - Такой, как я, не может играть с вами на одном поле. Всё сводится к деньгам и... - Прекрати ныть, - бросил Шерлок. - Могу сообщить тебе, что встречал гардеробщиц в театре, которые знали о спектаклях больше, чем режиссёры этих самых спектаклей. Или капельдинеры концертных залов, с которыми можно было говорить о музыке бесконечно, просто потому, что они слышали её каждый вечер. - Да, есть редкие исключения, - признал Джон. - Есть люди, которые успешно занимаются самообразованием. Но обычно ведь это не так? Такие, как Лермонтов, я про нашего агента КГБ — полное исключение. То, что он из бедной семьи и... Шерлок, что? Тот вдруг сощурился и вскинул руки в воздух. - О! - Шерлок, что происходит? Я что-то сказал? - Телефон. Быстро. Пиши. В точности эти слова: «Что он делал до того, как его завербовали? ШХ». - Послать это Майкрофту? - Конечно, - нетерпеливо воскликнул Шерлок. - Скорее. Через несколько секунд телефон Джона запикал, сообщая о пришедшей смске, и Шерлок вырвал его у него из рук. Детектив сощурился ещё сильнее. Джон краем глаза с трудом различал дисплей. - Я даже не знал, что мой телефон отображает кириллические буквы... Но Шерлок не обращал на него никакого внимания. Он переводил взгляд с телефона на стихотворение. _____________ *Dolce e tranquillo — с ит. «сладко и спокойно» ** Стакка́то (итал. staccato — оторванный, отделённый) — музыкальный штрих, предписывающий исполнять звуки отрывисто, отделяя один от другого паузами. *** Интермеццо (итал. intermezzo, от лат. intermedius — находящийся посреди, промежуточный) — небольшая музыкальная пьеса, служащая вставкой между двумя разделами произведения и имеющая иное построение и иной характер. **** Флажолет (французское flageolet, уменьшительное от старофранцузского flageol - флейта), 1) название старинных высоких по звучанию продольных флейт. 2) Звук-обертон, производимый на струнных смычковых и щипковых инструментах и напоминающий звучание флейты (отсюда название). Приемы исполнения флажолета основаны на легком прижатии струны в точке деления ее длины на 2, 3, 4 части.