Вдвоём

- Папа, а ты куда? - Я - к дяде Паше на дачу. Послезавтра вернусь. - Дядя Паша клёвый! - Да уж, это точно... - обречённо соглашаюсь я. - А можно я с тобой поеду? Ну, пожалуйста... - В другой раз, Илюша. - Почему в другой раз? Я хочу сейчас! - Потому что у папы с дядей Пашей будет серьёзный мужской разговор, - говорю я первое, что пришло на ум. - А я послушаю. Я буду вести себя хорошо. Она просверливает меня глазами. - Пойдём, сынок. Не приставай к папе. Видишь, как он спешит, ему не терпится пообщаться с дядей Пашей. Полчаса в электричке - и я у цели. Подставляю лицо моросящему дождю, идя от железнодорожной станции по лесной дороге. Природа застыла в ожидании первых заморозков. Деревья чуть позолочены, впрочем, таких немного, ведь это тёмный ведьминский лес, полный вечнозелёных елей и сосен. На душе легко и радостно, не смотря на мрачную погоду. - Наконец-то!.. Он встречает меня возле дома, бросает недокуренную сигарету, сгребает в объятия и тащит за собой. Едва закрыв калитку, прижимает к забору и целует с такой страстью, что я задыхаюсь. Настоящий мужской поцелуй, которых мне так не хватает. Табачно-коньячный, терпкий, дерзкий, жадный. - Сумасшедший, - выдыхаю я, улыбаясь. - С тобой станешь сумасшедшим! Женька, где тебя носило? - С женой по магазинам, с сыном в кино... - Ты водишь сына в кино? Ему что, не хватает того кино, в котором снимается папа? - Я не снимаюсь в мультиках. - А мог бы. С такими-то глазищами, - он касается губами моих прикрытых век, обнимает и ведёт к дому. - А супружеский долг выполнить успел? Ревнует? - Нет, сегодня не успел. - Ну, ничего, - смеётся он. - Не успел с женой - наверстаешь с мужем. Из окна кухни открывается вид на сосны и пасмурное небо. Я пялюсь на этот пейзаж, слушая, как закипает чайник. Он садится напротив меня, берёт мои холодные руки в свои. - Замёрз? Сейчас я тебя согрею. Тут прохладно, зато наверху тепло. - Рядом с тобой мне везде тепло. Наливает чай, коньяк, ставит передо мной банку с вареньем, вазочку с печеньем... Можно подумать, мы здесь собрались, чтобы чаи распивать. Говорит что-то о погоде, о предстоящих съёмках, о том, как редко удаётся нам проводить выходные вдвоём, то ругается, то улыбается. А я не слышу и половины из того, что он говорит, смотрю на него зачарованно, рассеянно ковыряюсь ложкой в варенье, вылавливая ягоды, и представляю нас вместе отнюдь не за чаепитием. Зная, что мои грязные фантазии скоро станут реальностью, я чувствую себя самым счастливым человеком на земле. И вот он я - на даче Павла, в его спальне, абсолютно голый и весь - его. Такой вот примерный семьянин. Нет ничего милее сердцу, чем эта уютная комнатушка с минимальным количеством мебели, маленьким обогревателем и большим патлатым неандертальцем. Зачем он это делает именно со мной? И зачем он это делает со мной так? Целует от макушки до ступней, вылизывает, покусывает, нежит всё моё тело. И как у него терпения хватает? Чувствую его в себе и двигаюсь навстречу, становясь с ним одним целым. Сдерживаю стоны, пока могу, а потом кричу от удовольствия. Павлик, любимый мой Павлик... Однажды я заплачу за этот рай адом. Но не сейчас. Сейчас я наслаждаюсь обществом шикарного мужика, сильного и нежного, и пусть он делает со мной всё, что ему вздумается. Я теряю рассудок рядом с ним, я себя теряю, но как мне это нравится! Ненасытный и неутомимый, он любит меня весь вечер, словно про запас, прекрасно понимая, что такая возможность представится вновь нескоро. И я благодарен ему за это. Открываю глаза, а за окном уже сумерки. Значит, я всё-таки заснул на его груди после нашего безумия. А его нет. Нос улавливает запах дыма. С трудом найдя одежду, разбросанную в порыве страсти по комнате, выползаю на крыльцо. - Ого! Здесь ещё и кормят? - Ты как раз вовремя! - улыбается он, завидев меня. Сосредоточенно переворачивает шампура с шашлыками. - Выспался? - Угу, - подхожу сзади, обвиваю руками и продолжаю просыпаться на его спине. - Ты у меня такой талантливый, Павлик. И готовишь вкусно, и любишь искусно. - Всё - для тебя, счастье моё. Я сижу у него на коленях, уплетая мясо и овощи под вино и под какие-то дурацкие песни по радио, но какая разница, что за песни сопровождают трапезу, когда главная - песнь нашей любви... После утреннего кофе он берёт меня прямо на кухонном столе, качественно, горячо. Посуда падает на пол, сахар рассыпается, молоко разливается, он что-то хрипит мне в ухо, а я, не определившись, плакать или улыбаться от такого внезапного жёсткого напора, делаю и то, и другое, выдыхая признания, которые лучше не озвучивать. Потом мы идём на прогулку в лес к озеру, целуясь и смеясь. По пути встречаем грибников. Не знаю, что они о нас думают, но уж, точно, ничего хорошего. Нам всё равно, кто и что думает. Тучи волшебным образом исчезают, и нас радует сентябрьское солнышко. Мы валяемся на поляне, как два юных влюблённых идиота. А мы такие и есть. Потому что любим друг друга. - Я сгорю в аду. - Я и там тебя найду. И нам не будет скучно. Два дня и две ночи проходят, как два часа. И мы опять сидим перед гримёрами, которые, конечно, заметили следы на наших шеях и лицах после бурно проведённых выходных, но на то они и гримёры, и на то название сериала, чтобы уметь работать с оставленными следами. Я опять буду обращаться к тебе "Майский", изображая активную мозговую деятельность и уставившись в монитор, где на самом деле не результаты отпечатков пальцев, а подсказка с текстом... - Папа, а можно я поеду с тобой к дяде Паше? Ты же обещал. - Папа любит быть с дядей Пашей вдвоём. Как она права.