Сверхъестественные материалы

       - Ну, что? Ну, что? — взволнованным щенком прыгал вокруг мрачной Элизабет Альфред. — Нашли что-нибудь?        - Нет, никаких следов чьей-либо ДНК на внутренней стороне парика, да и вообще где-либо на нем. Смыто. Или была глобальная чистка париков, или кто-то смывал улики — если этот парик действительно был на преступнике в момент подставы Кёркленда, — девушка опустилась за стол, недовольно складывая руки на груди.        — А пока продолжаем шерстить остальных? — махнул списком Гилберт, выглядывая из-за своего компьютера. — Хотя я думаю, вы только зря тратите время на этого Ривера. Времени всё меньше, дополнительных рук нет…        — А давайте-ка я прослежу за Ваем, м? — неожиданно предложил Альфред, до этого цеплявшийся пальцами за спинку стула Элизабет. — А что? Ведь Ривер — его друг. Он мог запросто рассказать приятелю, что им интересовалось ФБР. — Воодушевившись молчанием агентов, он подскочил к Гилберту: — Можешь узнать, где он может быть сейчас?        — А ты не сильно много на себя берешь? — возмутился было тот, но Элизабет перебила напарника:        — Пусть делает, что хочет. Вернее, не что хочет, — она строго глянула на ажиатированного гения, — а что нужно. Без излишеств, хорошо? — сурово напомнила девушка Джонсу.       Вместо ответа Альфред с широкой улыбкой по-армейски козырнул ей и навис над Гилбертом, молча требуя информации. ***       В рано сгущающихся зимних сумерках Альфред подъехал на машине Гилберта к автозаправке, где работал Вай. И каково же было его изумление, когда он увидел, как Кристиан прощается с коллегами и садится в свой автомобиль. «Свезло-то как», — мысленно восхищенно присвистнул Джонс, счищая дворниками снежинки с ветрового стекла. Не может быть, чтобы всё было так просто…       Машина Вая двинулась прочь, спохватившийся Альфред поспешил за ним. К его радости, пока что Вай не замечал слежки: видимо, был поглощен своими мыслями, и ему было не до темной машины, следующей за ним по пятам. Впрочем, что удивительного: за ним целый поток из машин, которым по пути с ним — учитывая, что ехал он по крупным дорогам явно к центру города, да еще и в час пик. А в темноте все машины выглядят почти одинаково.       Вай остановился возле бара «Брикстон». Альфред помнил это место — пару раз заходил вместе с друзьями. Правда, теперь парень озадачился вопросом: что делать, если его узнают? А если Вай разузнал, кто помогал Кёркленду? Вдруг наводил справки и на него?       «Если бы интересовался мною, то и занялся бы мною», — рассудил Альфред, выходя из машины и натягивая капюшон куртки на голову. В конце концов, консультант — это такое размытое дело… не то, что агент, на плечи которого ложится вся ответственность. В документах-то прописан только Кёркленд.       Вот Вай скрылся в дверях бара. Изобразив невозмутимость и благожелательное равнодушие на лице, Альфред быстрым шагом двинулся за ним, демонстративно растирая ладони и дыша на них – мол, скорей бы оказаться в теплом помещении!       Внутри бар, как и почти все другие заведения по всей стране, был тематически украшен к предстоящему празднику, даже бармены носили характерные красные шапочки с помпонами. Люди шумели, отдыхая после рабочего дня, переговаривались, пили. Однако неумолчное бормотание десятков голосов со всех сторон не могли сбить со следа Альфреда, полностью поглощенного своей миссией. Сейчас он высматривал Вая, и, наконец, копна темно-каштановых волос мелькнула возле стойки. С ёкнувшим сердцем Альфред поспешил туда.       Точно, Вай. Сидит со своим дружком из театра, Ривером, и пьет пиво. К сожалению, рядом с этими двумя свободных мест не было, но не беда — Альфред легко протолкался сквозь толпу и как бы случайно стал возле Вая, заказывая пива и себе. В ожидании своего стакана Альфред словно случайно скользнул по Кристиану равнодушным взглядом, убеждаясь, что это действительно он. Сам объект слежки не обратил на «случайного посетителя» никакого внимания, продолжая разговор.        — Искали копы?        — Хуже — федералы, — безмятежно ответил Ривер и сделал большой глоток пива, поперхнулся, закашлялся. Альфред принял свой заказ и как бы невзначай вытащил телефон из кармана: многие сидели за стойкой с вытащенными мобильниками, так что в этом не было ничего удивительного. Покосился на кашляющего Ривера и раздраженно хлопающего его по спине Вая, убедился, что на него не обращают внимания, и как бы невзначай погонял палец по сенсорному экрану. Отлично, диктофон включен, запись идет. Отключив подсветку экрана, чтобы не было заметно, какое приложение открыто, Джонс спокойно положил телефон на стойку и надел наушники. Теперь можно было запросто подумать, что он просто слушает музыку — хотя в шуме бара вряд ли можно было бы что-то хорошо расслышать.        — И что? Что они спрашивали? — нетерпеливо спросил Вай, как только его собеседник откашлялся. — Не каждый день всё-таки к тебе федералы заваливаются… — в голосе зазвучали оправдывающиеся интонации.        - Ну, строго говоря, не «они», а «она», — с удовольствием заметил Ривер и снова взялся за стакан. — Очень хорошенькая дамочка, даже и не скажешь, что агентесса. Да так, спрашивала разные вещи, забрала один мой парик… Ай, мне скрывать нечего, я ничего не делал, — пожал плечами он. — А что ты так занервничал? — удивленно спросил он приятеля.       Лица сидевшего к нему спиной Вая Альфред видеть не мог, но легко мог судить по ситуации со слов Ривера.        — Да нет, ничего, — слегка дрожащий и неуверенный голос Кристиана выдавал тревогу и напряженность его обладателя. — Ты же ничего не сказал насчет того розыгрыша?        - А, это когда я тебя гримировал под того парня? — вспомнил Ривер и с легкой улыбкой пожал плечами. – Нет. Это же неважно. Или розыгрыши стали считаться государственными преступлениями? — он засмеялся. Вай тоже хохотнул, но как-то вымученно, как показалось Альфреду. — Да не волнуйся, всё в порядке, — актер хлопнул приятеля по плечу и попросил еще пива.       Некоторое время оба беседовали на обыденные темы — вернее, говорил Ривер, а Вай молча поддакивал, а если отвечал, то невпопад. Было ясно, что он переживает из-за всей этой ситуации.        — Слушай, но ты-то хоть парик вымыл? — дождавшись паузы, быстро уточнил Вай. — А то мало ли каких вшей мог нахвататься…        — Конечно, — свысока хмыкнул Ривер. — Я профессионал и знаю, что делать. А почему ты спрашиваешь? Ты что-то натворил?        — Ну вот и друг ты мне после этого, если спрашиваешь такое? — наигранно возмутился Вай, на что получил смешок приятеля. Однако Альфред сразу понял, что за фальшивым негодованием Вай скрывает неприглядную правду — он действительно натворил дел. Очень нехороших дел.       Через некоторое время Вай начал собираться. Альфред тоже поспешно бросил мятые купюры бармену и свернул наушники, перед этим демонстративно заглянув в экран телефона и вполголоса воскликнув: «Твою мать, как я мог забыть!». Затем он поспешил вслед за Ваем, сохраняя обеспокоенное выражение на лице, словно и правда забыл о какой-то важной встрече, и теперь его ждал суровый нагоняй за опоздание.       «Видимо, он собрался свалить из города, а то и из штата. А в перспективе поменять имя и покинуть страну», — мгновенно «просчитал» последующие шаги Вая Альфред, уже на улице выключая диктофон и садясь в машину. Стоило бы предупредить патрульных, чтобы они задержали его, однако это невозможно без веской причины.       Однако теперь у Джонса имелось возможность принести эту вескую причину и ткнуть ее прямо под нос Байльшмидту. Что, собственно, он и вознамерился делать, набирая номер босса. ***        — Записанный на диктофон диалог как доказательство причастности Вая довольно сомнителен, — прозвучал рядом бас Байльшмидта. Альфред обернулся и встретился взглядом с колючими светлыми глазами. — В нем нет прямого признания. В контексте дела он, конечно, кажется подозрительным, однако без прямых улик всё это выглядит как попытка подставить мистера Вая.       Альфред мрачно и нервно повернулся обратно к стеклу, за которым сидел в допросной Кристиан Вай, ожидавший своей очереди.        — Мотив у него есть, намерение он прямо высказал, не поленился потратиться на полет в Вашингтон — с его небольшим доходом это прилично ударило по кошельку. Просьба загримироваться под некого человека, тщательно замытый парик…        — Посмотрим, что скажет Ривер, — с этими словами босс вышел из комнаты и направился в параллельный кабинет, где за точно таким же столом сидел возможный невольный соучастник. Альфред поспешил за ним.       Допрос Ривера вел Гилберт.        — Так что там с розыгрышем? — он откинулся на спинку стула. — Над кем решил подшутить мистер Вай?        — Разве он сделал что-то плохое? — хмыкнул было Ривер и удивленно поднял брови, увидев серьезное лицо агента. — Не так давно он пришел ко мне и сказал, что хочет разыграть одного знакомого. Принес его фото. Театр у нас маленький, поэтому многие актеры сами себя гримируют, вот я и помог ему. С первого раза у него не получилось — накладка была, поэтому он приходил дважды.        — Когда это было?       Ривер назвал даты. Записав ее, Гилберт вытащил из папки фотографию Артура и протянул ее собеседнику.        — Узнаете этого человека?       Ривер замолчал, на его лице проскочила целая гамма эмоций: от узнавания до беспокойства, а затем неуверенности и страха.        — Пожалуй, нет, — с фальшивой твердостью ответил он наконец, и сердце Альфреда замерло.        — Вы уверены? — с нажимом уточнил Гилберт и постучал пальцем по фото. — Это называется «препятствие следствию», «лжесвидетельство» и «покрывание преступника». Подумайте и ответьте еще раз, только честно: Вам знаком этот человек?       Ривер помолчал. Было видно, как внутри его идет сложная борьба между дружбой и законопослушанием. Наконец он выдавил из себя:        — Ладно, я не знаю, кто он, но именно под него просил меня загримировать себя Крис. То есть, мистер Вай.       Альфред выдохнул: только сейчас он понял, что всё это время почти не дышал. Разжал кулаки — на ладонях остались следы от ногтей. Глубоко вдохнул-выдохнул, успокаивая колотящееся от волнения сердце. Не зря ли он потратил силы на этих двоих? Действительно ли Артура скоро отпустят? Видимо, да. Было видно, что Риверу неприятно выдавать друга, однако ясно было и то, что сам Хатт не догадывался об истинных намерениях Вая и о настоящей сути его «розыгрыша». И что он не врет.       «Вот, а мне никто не верил!» — удовлетворенно и уже спокойно подумал Альфред, с едва сдерживаемой улыбкой косясь на Байльшмидта. Впрочем, и у него на лице была заметна скрываемая радость — его подчиненный невиновен.       Встретившись с выходящим из допросной Гилбертом, Джонс широко улыбнулся ему. Тот скривил гримасу в ответ:        — Неудивительно, что Кёркленд бесится, когда ты ходишь с такой самодовольной рожей, как сейчас.        — Справедливо самодовольной, — поправил его Альфред и поспешил за Байльшмидтом, со смехом уворачиваясь от папки, которой Гилберт шутливо замахнулся на него. Сердце пело — Ривер признался, а значит, теперь Ваю не отвертеться! И Арти будет свободен!       А еще порадовало замечание об Артуре в настоящем времени. … — Итак, мистер Вай, Ваш приятель, Хатт Ривер, всё нам рассказал, — Гилберт демонстративно покрутил в пальцах кассету с записью допроса. — И про фото, и про грим. Даты обоих происшествий тоже совпали. Значит, и Ваши алиби недействительны, так?        — Во время нападения на владельца магазина Вы были не с девушкой из клуба, — добавила Элизабет. — Потому что Вы даже не смогли назвать ее имя.        — Это было на одну ночь, — отрезал Вай, скрещивая руки на груди. — Мы были пьяны. Я не помню ее.        — Значит, подтвердить никто не может, — продолжила агент. — А в момент нападения на мистера Джонса Вы якобы были на обеденном перерыве на работе, однако никто опять-таки не видел Вас лично. Так что теоретически Вы могли бы легко успеть совершить задуманное, а именно — подставить агента Кёркленда, который, по Вашему мнению, виноват в аресте Вашей сестры.        — Теоретически, — буркнул Вай. — Я ничего не скажу без адвоката.       Гилберт наклонился ближе и угрожающе зашипел:        — В этой ситуации тебе никакой адвокат не поможет.        — Прекрати, — одернула его Элизабет и продолжила мягким голосом: — Мистер Вай, Вы же понимаете, что, отказываясь от сотрудничества, Вы только усугубляете свои проблемы. В конце концов, если Вы невиновны, то зачем пытались поспешно уехать из города сразу же, когда узнали, что ФБР навещали мистера Ривера? Это похоже на попытку побега от правосудия.       Кристиан фыркнул, но всё еще держался, и Альфреду было непонятно, на что он надеялся. Хотя материальных улик у них не было, а слова — только слова.        - Хмм, мистер Вай, — неожиданно ласково и в то же время ядовито протянула Элизабет, — если мы обыщем хорошенько Ваш дом, то не найдем ли мы случайно свидетельств того, что Вы шпионили за агентом Кёрклендом, чтобы в удачный момент подставить его?       Это был блеф чистой воды, однако Вай дернулся и зло посмотрел на девушку из-под челки. Было ясно, что ее слова попали точно в цель.        — Агент Байльшмидт, а можно, я поеду на обыск вместе с ними? — тут же заявил Альфред, поняв, куда всё идет. Сердце радостно подскочило, когда босс молча кивнул, давая свое согласие.       Весь путь до съемной квартиры Вая Альфред вертелся на сиденье автомобиля и даже напевал себе под нос рождественскую песенку про бубенцы. Конечно, радоваться было рано, ведь официально Вай еще не был обвинен, однако Джонс был уверен — это уже не за горами. А предвкушение освобождения напарника буквально окрыляло. Гилберт косился на консультанта в зеркальце и насмешливо хмыкал, а Элизабет едва заметно улыбалась чему-то, глядя в окно.       Квартирка Кристиана была небольшой и самой обычной для холостяка. Вернее, казалась таковой, пока Альфред не вошел в спальню и не заглянул в стол.       Стопка распечаток, фотографии, какие-то списки… Натянув перчатки, Альфред принялся изучать их. Хотя, собственно, изучать было нечего: на снимках был Артур, в списках — его распорядок дня: сначала примерные наброски, затем точные вплоть до минут: когда выходит из дома, когда возвращается, когда выходит в бар по выходным. В двух последних расписаниях время совершения «подстав» было обведено красным маркером.        — Ну всё, теперь он не отвертится, — зло выдохнул Альфред, укладывая находки в пакетик, протянутый Элизабет. — Никакой судья не поверит, что он делал эти расписания просто потому, что фанат Артура и хотел его автограф. … Гилберт молча положил на стол перед Ваем несколько пакетиков с фотографиями и расписаниями.        — Это нашли в Вашей квартире.       Вай нахмурился и замкнулся, отворачиваясь от агента, начинавшего злиться.        — Послушайте, если Вы невиновны, то нет смысла молчать об этом, — добавила Элизабет. — С другой стороны, в это слабо верится. Мотив, улики, показания мистера Ривера, — она молча смотрела на подозреваемого. За стеклом Альфред уже весь извелся от этой нелепой «игры в молчанку».        — Да вы понимаете, что из-за него моя сестра села! — наконец взорвался Кристиан, вскакивая со стула. — Она всего лишь помогала тому парню, Ладону!        — Вообще-то, она сотрудничала с контрабандными продавцами человеческих органов, — напомнила Элизабет. — Это немаленькое преступление.        — Ну и что?! Она же не убила никого! — продолжал орать Вай. — А этот урод посадил ее! Он заслужил тоже гнить в тюрьме!        — Та-ак, спокойно, — угрожающе протянул Гилберт, вставая и подходя к разъяренному и растрепанному Ваю. Тот резко развернулся и замахнулся на него кулаком, однако агент мигом скрутил его, а Элизабет сковала его запястья наручниками. – Ну, всё, парень, теперь тебе грозит не только обвинение в клевете на представителя закона, два нападения и препятствование следствию, но и нападение на еще одного представителя закона. Даже не знаю, на сколько лет это потянет, но с сестрой ты увидишься еще не скоро.        — Ладно, пора оформлять задержание, — подвел итог всему произошедшему Байльшмидт, напряженно и хмуро наблюдавший за допросом. — И да, мистер Джонс, — он слегка улыбнулся юноше, — после этого я первым же делом отзову агента Кёркленда обратно. Наверное, есть смысл дать ему внеплановый отпуск.       Однако Альфред сомневался, что Артур согласится на отдых. ***       Всё время пребывания в тюрьме Артура никто, кроме адвоката, не навещал. Визиты же защитника его прав не вселяли уверенности — о ходе следствия он умалчивал, а Гилберт с Элизабет после второго посещения Альфреда тоже больше не приходили. Пару раз за всё время заходил и Байльшмидт, но и он был немногословен: как он сказал, «боится сглазить удачный для Вас исход дела». Сочувствовал, видимо, верил, однако легче от этого не становилось.       Перспектива быть признанным виновным, да еще — какая ирония! — прямо под Рождество очень «веселила» Артура. А приход Джонса и вовсе лишил его почти всей надежды: ему очень не понравилась ажиотированность напарника и его громкие восклицания о непременной победе добра и справедливости. Лучше было бы, если бы ему и дальше не разрешали приезжать.       Подобные мысли вращались в голове едва ли не круглосуточно, и от этого можно было запросто сойти с ума. Обострилась тоска по всему тому, что осталось снаружи — семье, работе, друзьям. И эта тоска догрызала то, что оставалось после бесконечной варки в собственном соку своих же безрадостных мыслей.       Звякнули ключи в замке камеры. Артур, сидевший на койке со сцепленными у рта пальцами в привычной выедающей душу задумчивости, вскинул голову, выныривая из этого мрачного океана и встречаясь взглядом с невозмутимым охранником.        — Вы свободны.       Сердце замерло: ему послышалось? Уже и галлюцинации начались? Он неверяще моргнул, однако, быстро справившись с собой, затолкал шок подальше и, гордо расправив плечи, молча вышел из камеры, стараясь не думать о бушующих эмоциях, бьющихся о ледяную стену привычной маски. Однако, несмотря на внешнее спокойствие и даже равнодушие, внутри всё сжималось страхом:, а вдруг это всё какая-то ошибка? Вернуться в опостылевшую камеру с этими серыми стенами и безысходной тоской, пропитавшей буквально каждую молекулу воздуха, было бы невыносимо. Однако на окаменевшем лице не дрогнула ни одна черточка.       Охранник вывел Артура в холл и кивнул на прощание. Кёркленд автоматически ответил тем же и…        — А вот и я! Вот твои вещи, я уже забрал! Удостоверение, паспорт и прочая фигня! — буквально подлетевший Альфред, полный энергии и энтузиазма, пихнул в руки опешившему Артуру пакет. — Мы с Лиз и Гилом нашли того, кто тебя подставил! Это был… впрочем, давай я лучше тебе расскажу потом всё по порядку! — как обычно, он чуть ли не подпрыгивал рядом, сияя широкой улыбкой и распространяя волны самоуверенности и самодовольства. Всё это казалось таким… нереальным и непривычным. Словно сначала Артура швырнули в чернильно-черный кошмар, а потом так же резко из этого кошмара выдернули на яркий свет. А Альфред продолжал радостно тараторить, не давая вставить ни слова:        — Идем в машину! Босс разрешил мне тебя встретить и сказал, чтобы я отвез тебя домой. И вообще, он тебе отпуск даст. Кстати, машина Гилберта, и я ее не разбил, а значит, ты спокойно можешь доверить мне свою тачку.       Это замечание — намек на постоянные просьбы Джонса «порулить» служебной машиной Кёркленда — вызвала нервный смешок. На более активную реакцию бывший обвиняемый был просто не способен. Сжимая в неожиданно окоченевших руках пакет с документами, Артур последовал за торопливо шагающим напарником, не зная, что сказать. Да и что тут скажешь?       Свобода встретила Артура горстью снега в лицо. Агент фыркнул и отер лицо, а затем понял, что улыбается. С холодным зимним ветром пришло невероятно яркое ощущение свободы и чистоты совести и репутации; поправив воротник пальто, он поспешил за напарником к автомобилю, со стыдливым удовольствием наблюдая, как его шаги оставляют в снегу следы, синие в надвигающихся сумерках.        — Очень удачно вы всё решили — прямо на Рождество, — были первые слова Артура на вновь обретенной воле.        — Хотелось бы раньше, но мы старались, — смущенно произнес Альфред. — Извини, что чаще не приходил — сначала мне не разрешали, а потом мы нашли подозреваемого и пахали круглые сутки, чтобы всё раскопать. Но я постоянно думал о тебе, — он по-щенячьи посмотрел на Артура, и тот прыснул, неожиданно остро поняв, что соскучился по напарнику. До этого всё, что было связано с его привычной жизнью, вызывало постоянное ноющее чувство тоски — перманентно перетекающее, обостряясь от мыслей о семье к мыслям о его друзьях, коллегах и работе, включая и Джонса. И тут — чувство, что сейчас он просто безумно рад конкретно этому придурку рядом.        — Тебе не хватает только на колено встать и в любви признаться для полноты картины, — с привычной саркастичной интонацией заметил Артур, смакуя шутку. Как же он соскучился по своей привычной манере речи и юмору! И Альфред, видимо, тоже — он улыбнулся, а затем неожиданно потянулся к вновь обретенному напарнику и обнял его:        — Я же говорил, что я тебя вытащу. Конечно, один я бы не справился, но я же обещал, что не сдамся, а ты не верил. И мало кто верил.        — Да и я как-то начал проникаться пессимизмом от нехватки новостей, — признался Артур, неловко похлопывая свободной рукой парня по спине и чувствуя нарастающее тепло в душе — забытое тепло. Ледяная стена, за которой он прятал свои эмоции и шок все эти дни, дала трещину, и Кёркленд боялся расчувствоваться прямо на глазах у постороннего человека. Ну ладно, не совсем постороннего, но всё же. — Ну что, ты отвезешь меня домой?        - А, да-да, — Альфред отстранился, сияя улыбкой так широко, что даже начала болеть челюсть. — Кстати, может, лучше махнешь ко мне? Отпразднуем твое освобождение всей семьей. Мои знают о тебе, так что… — он пожал плечами, — почему нет? В Рождество никто не должен оставаться один.       Несмотря на заверения Артура, что эта идея — «чистой воды глупость» и что его родные будут не слишком рады видеть неожиданного гостя, Альфред настоял на своем. И, нужно сказать, всё вышло совсем не так плохо, как опасался Кёркленд: его приняли вполне радушно, да и сам он чувствовал где-то в глубине души, что не смог бы после полутора недель под стражей оставаться в одиночестве своей холостяцкой квартиры в компании одинокой ёлочки и рождественских телепрограмм.       А свобода — лучший подарок. … — Так значит, брат той медсестры? — Артур прищурился в попытке вспомнить ее. – Нет, не помню ее. — Он наступил на замерзшую лужу на дороге, и тонкий лед громко хрустнул под ногой.        — Кристиан мстил за Лору. Вытащить ее он бы не смог, а вот отомстить виновнику… — Альфред замолк, ожидая, пока крики пускающих фейерверки неподалеку затихнут, и продолжил: — Он устроил за тобой целую слежку. Вычислил все твои шаги чуть ли не до минуты — когда приходишь, когда уходишь… ну, это когда без эксцессов на работе. Он попросил своего друга-актера загримировать его якобы для розыгрыша, прикупил такую же одежду, что и у тебя, и напал на магазин. Он не рассчитывал, что я припрусь к тебе и обеспечу тебе какое-никакое, но всё же алиби. Тогда он снова навестил своего друга и следил за нами, когда мы приехали к тому магазину. Улучил момент, когда ты ушел, и напал на меня. В плюсик ему была свидетельница, которая опознала тебя… якобы тебя, — Альфред согнул пальцы в воздухе, изображая ироничные кавычки. – Но, как видишь, мы оказались круче!        — О да-а, — серьезно протянул Артур, и из его рта вырвалось облачко пара. — И я не шучу — это действительно так. Я уже поблагодарил их.       Некоторое время оба шли молча в темноте рождественской ночи, освещаемой неоновыми огнями и фонарями, затем Артур решил высказать то, что уже давно приходило в его голову:        — Иногда после твоего очередного триумфа я смотрю на тебя и…        - И? — Альфред весь внутренне подобрался в ожидании похвалы. Причем особенной похвалы — слишком таинственная, серьезная и неуверенная интонация, нетипичная для напарника.        — Страшно подумать, каким Мориарти ты был бы, если бы не был Шерлоком Холмсом, — негромко произнес Артур, и от этого серьезного сверлящего взгляда Джонсу стало не по себе.        — Ты действительно думаешь, что я мог бы стать преступником?        — Нам повезло, что ты не выбрал кривую дорожку, — Артур хлопнул опешившего от столь странного заявления юношу по плечу. — Хотя на типичного гения ты тоже не похож и часто совершаешь идиотские поступки, совершенно не логичные для крайне умного человека.        — Значит, я нетипичный гений, — рассмеялся Альфред. — О да, даже в этом я наколол всех! Разрыв шаблона, да? Я обожаю общение с людьми и, как и любой из нас, тоже способен на ошибки.        — В обыденной жизни — увлеченный дурачок, в серьезной ситуации — герой? — с усмешкой уточнил Артур, чувствуя, что говорит правду.        — Трансформер! — смех Альфреда эхом отразился в праздничной ночи. — Кстати, а ты знаешь, что у каждого человека в мире существует его двойник, очень похожий на него? Хотя-я… — он с наигранным скептицизмом уставился на выдающиеся брови друга, присыпанные снегом, — такие брови сложно повторить!        — Сложно повторить твой идиотизм, — привычно отозвался Артур.        — А вот мне интересно — ты их вычесываешь перед сном? А стрижешь, чтобы совсем на глаза не нависали? А…        — Заткнись уже! — шутливо пихнул парня в бок Артур, за что получил горсть снега за шиворот. – Ах, так!       После, уставшие и мокрые, зато веселые, они возвращались домой, освещаемые фейерверками под взрывы хлопушек.       И это пьянящее чувство возвращенной свободы.