Сверхъестественные материалы

       — Что? — Артуру показалось, что он ослышался. Он непонимающе уставился на сосредоточенного и даже как будто повзрослевшего Альфреда, хмуро разглядывавшего рычаг. — С чего ты это взял?        — Что-то знакомое… не знаю… брезжит буквально… но вот что именно… — бормоча себе под нос, Альфред обошел помещение кругом, приглядываясь к каждому углу и словно не замечая недоумевающего напарника. — Я начинаю вообще думать, что вся эта фигня, которая с нами происходит — подстава, основанная на выборе, — он остановился и уставился на Артура в упор. И этот пристальный серьезный взгляд обычно веселых голубых глаз почти… пугал. — Кто из нас пожертвует собой ради того, чтобы выжил другой. Ну, смотри, — юноша начал загибать пальцы, — сперва — кто первый сунется в плитки со штырем, испытывая их на себе. Потом — будет ли пытаться спасти второго от яда. А сейчас, — он бросил взгляд на наглухо запечатанную дверь, — кто, видимо, будет должен остаться здесь, чтобы держать рычаг, чтобы второй смог уйти. Я уверен, что он будет поднимать дверь ровно то время, пока на него нажимают, — он опустил руки и с отчаянной безнадежностью посмотрел на напарника. — А ты как думаешь? Скажи, что я ошибаюсь!        — Раз в кои-то веки я слышу это от тебя, — с неизлечимым сарказмом пробормотал Артур, сам обходя комнату. Однако ему было не до юмора. — Но мне всё равно неясно, зачем это кому-либо и кому вообще. Кстати, привидений-то не слышно уже.        — Нам бы выбраться, а там разберемся, — заявил Альфред: всё это время, что они здесь, эти мысли очень поддерживали боевой дух. Он подошел к рычагу и начал его изучать взглядом. Обычная палка, ничего необычного. Внешне.        — Что-то уж больно странно, если отпустят вот так просто, — заметил Артур, приближаясь к склонившемуся над рычагом Альфреду. — Ведь сбежавший сможет вызвать подмогу, и оставшегося внутри спасут, — тревожная и совсем далекая от хорошей мысль прилетела в голову. — Либо же обоих убьют.        — Ты прав, но стоит попытаться, — почти весело ответил тот, выпрямляясь. Азарт, привычный на работе, начал заполнять вены и сейчас. — Ну, что, попробуем? — он нажал на рычаг, опуская его вниз.       Однако…       Ничего не произошло.       Собственно, Альфред не особо и удивился новой «подставе».        — Что ж, походу, мы тут застряли, — с наигранной веселостью заметил он, с ненавистью сверля взглядом непослушную рукоятку. Внутри стремительно росла злость: он чувствовал, что до свободы им осталось недолго, и одна-единственная преграда бесила до дрожи в коленях и сжимающихся кулаков. Казалось, еще чуть-чуть — и он попытается голыми руками пробить стены.       «Погоди-ка…» — пока Альфред пыхтел от негодования, в голову его друга пришла неожиданная идея. Артур отодвинул напарника и встал почти вплотную к стене, сам опуская рычаг.       Скрежет с трудом поднимающейся двери прозвучал прекраснейшей музыкой для ушей обоих агентов.        — Есть!!! — победный вопль Альфреда едва не оглушил Артура, заставляя его вздрогнуть и едва не разжать руки.        — Рано радоваться, — пропыхтел агент; рукоять оказалась неожиданно куда более плотной, чем казалось. Ему приходилось прилагать немало усилий, чтобы заставить дверь приподняться хотя бы на сантиметр от пола. — Слишком просто… — он отодвинулся, чтобы принять более удобное положение, и дверь с лязгом опустилась на прежнее место под разочарованный стон Альфреда.        — Эй, поднажми! Мы же близки к свободе!        — Альфред… — неожиданно убитый голос Артура прозвучал ведром ледяной воды на голову: он звучал, как приговор. От этого голоса у юноши будто бы земля разверзлась под ногами, и он с трудом заставил себя обернуться на него, вопросительно глядя на напарника. Тот без лишних слов кивнул на стену, и Альфред перевел взгляд туда.       В стене была приоткрыта щель, из которой на пару миллиметров высовывалось лезвие. Острое, как бритва, оно угрожающе блестело в матовом полумраке помещения.        — Дверь может подняться, только если я буду стоять в определенном положении. Я поднял дверь совсем немного, и немного лезвия уже вылезло из стены. Когда я подниму дверь достаточно высоко, чтобы ты пролез, нож вылезет достаточно далеко, чтобы меня убить, — Артур говорил абсолютно хладнокровно и спокойно, словно пересказывал Конституцию США наизусть. — А для того, чтобы поднять дверь, мне нужно стоять в определенном месте. Сомневаюсь, что из того неудобного и напряженного положения, в котором я буду, я успею отскочить в сторону, чтобы меня минимально задело.        — А… а ты уверен, что… что это… ну, серьезные раны? — чувствуя себя утопающим, хватающимся за соломинку, быстро спросил Альфред, уже зная, каким будет ответ. Но всё равно — отрицательное покачивание головы было как упавший на спину метеорит, переламывающий хребет и сдавливающий дыхание до полной невозможности дышать.        — Между ребер в область сердца — это ни капли не серьезно, что ты, — нет, лучше бы он не язвил с таким спокойствием! И эта решимость и уверенность…        — Знаешь, я не для того тебя от яда спасал, чтобы ты нож в сердце получил.       Эта поза — упертые в бока руки, почти по-армейски прямая осанка и упрямо вздернутый подбородок — была печально знакома Артуру. Кое-кто закусил уздцы.        — Ты уже спас меня, теперь дай мне возможность спасти тебя, — агент слабо улыбнулся, видя, что эти слова ни капли не убедили напарника. Впрочем, это и правда была не лучшая попытка.        — Ты что, жить не хочешь? — да, переупрямить уже что-то решившего Кёркленда — задача, достойная гения. И Альфред попробовал подъехать с другой стороны, напирая на эмоции. — А как же твоя семья? Друзья? Как же работа? Как же государство без тебя-то?        — Для меня почти каждое задание — это борьба на выживание, — твердо возразил тот, и Альфреду подумалось, что Артур уже не раз прежде об этом размышлял — возможно, еще при обучении. — Я знал, на что иду.       Альфред внимательно вгляделся в бледное лицо друга и лихорадочно блестящие глаза. Может, он просто не понимает? Шутит, как и всегда?        — А обо мне ты подумал? Каково будет мне всю жизнь жить с этим? — Альфред сомневался, что это будет козырем, однако… Ну, вдруг? Однако внешне Артур и бровью не повел. — Ладно, тогда я никуда не уйду! — юноша решительно подошел к стене, сел на пол и обнял колени руками. — Всё, не сдвинусь с места! Или мы оба уходим, или никто!        — Не веди себя, как ребенок, — прозвучало над головой. И почему-то привычный британский акцент словно сам по сердцу резанул не хуже того лезвия — Может, обойдется. А вообще, ты прав — раз от нас ожидают попытки побега, то нужно сломать эти ожидания.       Альфред поднял голову, встречаясь взглядом с Артуром, затем протянул руку и дернул его за рукав:        — Иди сюда, а то знаю я тебя — попробуешь нажать на рычаг, чтобы заставить меня сбежать. Не дам!        — Мы не знаем, что снаружи, так что… — Артур послушно уселся рядом и привалился спиной к стене. Эта нарочитая покорность бросалась в глаза своей искусственностью: Кёркленд совсем не передумал, однако оттягивает момент и еще надеется выжить. Неужто аргументы заставили его задуматься? — Ждем-с.        — А вдруг от нас этого и ожидают? — решив, что пока что беспокоиться о нем не нужно, продолжил размышлять вслух Альфред о ситуации. — Может, от нас ожидают, что мы решим, что от нас ожидают побега, и решим остаться, а на самом деле от нас ожидают именно побега?       Артур обхватил руками голову и потер виски:        — Как же я устал от всего этого! Чувствую себя оголенным комком нервов, ей-богу.        — И не говори, — выдохнул Альфред, откидывая голову на стену и закрывая глаза. Одновременно он ледяными пальцами вцепился в локоть Артура: не хватало еще, чтобы он всё-таки бросился спасать его, жертвуя собой. Знаем мы этих упрямых бриташек!       В молчании, моргающем свете и наползающем холоде прошло время. Сколько — неизвестно: оба уже потеряли ему счет. Ни звука — только тихое двойное дыхание и редкое шуршание одежды, когда кто-то из них слегка меняет положение. Всё это гнетет и вытягивает душу по капле.       Внезапно Альфред дернулся, прислушиваясь, затем бросился к двери и прижался к ней ухом. Удивленный такой резкой активностью Артур бросился было за ним, но замер, увидев, как Джонс прикладывает к губам палец.        — Там кто-то есть, — едва слышно прошептал он. — Голоса. — Он снова замер. — Да, точно — голоса! Друзья или враги…        — … но это наш шанс! — просиял улыбкой Артур и мигом подскочил к рычагу.        — Нет! — дернулся Альфред, но Артур вытянул ладонь в успокаивающем жесте:        — Ты ближе. Если поспешишь, то лезвие меня не проткнет, верно? — страха не было, лишь привычный рабочий расчет.        — Черт! — Альфред набрал в грудь воздуха, хотя, казалось, и брать-то нечего: он словно оказался в нереальности и невесомости. А затем выдохнул, опуская гильотину на шею друга: — Давай!       Протестующе заскрипел механизм, из-под тонюсенькой щели показалась медленно, но верно растущая полоска света. Альфред обернулся: покрасневший от тугости рычага Артур, стиснув зубы, давил на него, косясь на друга и умудряясь подбадривающе улыбаться — криво, но улыбаться.       Шлепнувшись навзничь, Альфред прижался животом к холодному полу и подполз вплотную к двери. Сердце, казалось, билось прямо о металл (Металл? Надо будет подумать об этом, решил Джонс). Еще немножко… и еще… Собрав всю свою юркость, Альфред протиснулся под дверью, болезненно задевая макушкой ее край, и высунулся наружу. В глаза ударил почти ослепительный свет, и юноша заморгал, пытаясь прийти в себя. Не дождавшись этого и срывая горло, выкрикнул всё, что мог — самое важное для них сейчас:        — Помогите!!!       Нереальный и уже знакомый голос — мягкий и энергичный — помог сосредоточиться в царстве света и паники:        — Вылезайте, — он почувствовал, как его запястья обхватили и потянули наружу, из-под стены металла. Однако Альфред уперся носками в пол, не давая себя вытащить, и яростно уставился слезящимися от солнца и почти ничего не видящими глазами на детектива Фернандеса:        — Там Арти серьезно ранен!       А дальше всё для Альфреда слилось в какую-то монолитную и непонятную кашу. Позже он и сам не смог вспомнить, что тогда точно происходило. Как в густом тумане сознания, он видел, как под дверь подставляют какие-то распорки, как полицейские вытаскивают из-под нее окровавленного, но зато живого Артура, как кричит что-то по рации детектив Варгас… Как их обоих мягко укачивает в несущейся на максимальной допустимой скорости воющей полицейской сиреной машине… Как сияют облегчением глаза Артура, и Альфред понимает, что друг будет жить и с ним всё будет хорошо… И что они свободны. ***        — Вы здоровы, сэр, — произнесла врач, заходя в кабинет и заглядывая в свои записи. — Можете быть свободны.        — Ага, спасибо, мэм, — Альфред вышел и тут же столкнулся с детективом Фернандесом, ожидавшим его снаружи.        — Всё в порядке? — участливо поинтересовался тот, «отлипая» от стены и окидывая Джонса внимательным цепким взглядом.        — Я-то да, а что с агентом Кёрклендом? — и его слегка удивила мягкая понимающая улыбка, скользнувшая по губам Антонио.        — Он тоже будет в порядке — сильно не пострадал. Чудо либо его гибкость, уж не знаю, — и без лишних слов он повел Альфреда в палату к напарнику. — Кстати, думаю, Вам будет интересно услышать, как мы там оказались? … Уже через стекло палаты Альфред увидел лежащего на койке Артура. Ему показалось, что тот ждал появления напарника: едва заметив его через полуопущенные жалюзи, Кёркленд поднял руку в приветственном жесте. И только в этот момент Альфред полностью осознал, что они в безопасности.        — Я рад, что ты в порядке… почти, — он вошел в палату и сел на стул рядом. Рот расплывался в широченной улыбке, а после давящей тревожной и заброшенной атмосферы дома даже больница казалась уютным и гостеприимным местом. Здесь были реальные люди — простые и понятные. Всё было просто и понятно. Нормально.        — Вот только ты мне объясни, пожалуйста, — нарочито-вежливо произнес Артур и положил ладонь на замотанную бинтами рану в боку, — какого черта ты там торчал наполовину? Нет, я понимаю, — перебил он открывшего было рот Альфреда, — но… Вдруг что-то бы сломалось, или я не удержал рычаг, или еще что, и тебя бы… — отняв руку, он звучно рубанул краем одной ладони по раскрытой второй.        — Вот ты всегда так, — с укором протянул Альфред, внутренне содрогнувшись от такой перспективы — сам он об этом в тот момент не думал, — я тут спасал нас, а ты… Но, наверное, ты прав, хотя и параноишь — ничего же не произошло! — он весело улыбнулся, и на этот раз улыбка была по-настоящему искренней. Да и знать, что о тебе так заботятся и волнуются тоже приятно — тем более, когда это взаимно.        — Но могло произойти, — из принципа настаивал Артур. — Вечно ты… Впрочем, — он откашлялся, скрывая легкое смущение, — что это я… Ты молодец, спасибо тебе, — он протянул ему руку, а когда Альфред пожал ее, задержал еще на пару секунд, прямым взглядом глаза в глаза пытаясь передать всю гамму эмоций — от бесконечной благодарности до братской привязанности и тепла.        — Спасибо скажи Фернандесу, Варгасу и их команде, — заметил Альфред, чувствуя, как от этого взгляда на душе становится легко и тепло. — Кстати, да, отвечу на вопрос, что они там делали, — предугадал он недоумение Артура. — На самом деле у них оказалась наводка, что в том ангаре, где мы были, прячутся какие-то то преступники. Приехали, а там я торчу и раненый ты, какое-то странное устройство ангара, а никакими искомыми преступниками там и не пахнет. А еще, знаешь… мне почерк, которыми записка тогда, с шахматами, была написана, показался знакомым… только хоть убей, вспомнить не могу точно…        — Поговори об этом с детективами, Мыслитель, — посоветовал Артур и кивнул на беседовавших за окном Фернандеса и подбежавшего к нему Варгаса.        — Точняк, — просиял Альфред и выскочил из палаты. — Но я, это… вернусь щас, — предупредил он, заглянув на пару секунд обратно и получая признательный взгляд и кивок.       А еще через несколько дней вся ситуация разрешилась — вот что услышал Артур, едва переступив порог офиса чудесным теплым утром. Рана была неглубокой и заживала быстро, не доставляя дискомфорта, а вот расследование «их» дела… О процессе ему исправно докладывал активно принимавший в этом участие Альфред, и по мере узнавания фактов Артур, что называется, «офигевал» всё сильнее и сильнее.        — Я думаю, Вы, агент Кёркленд, уже в курсе расследования, — заметил Байльшмидт, когда оба пострадавших устроились напротив него в его кабинете. — Однако только недавно картина стала полностью ясна. Хочу еще раз ее уточнить не только для вас, но и для себя.        — Но я до сих пор в шоке, — вставил свои «пять центов» Альфред и бросил обеспокоенный взгляд на Артура, словно боялся, что его рана в любой момент откроется.        — Сперва хотел бы уточнить, что дом, где вас держали, не цельный, а состоит как бы из «блоков», которые могут двигаться в почти произвольном порядке. Звучит как фантастика, но это факт. Благодаря странной планировке преступник смог менять помещения местами и создавать лишние коридоры, запутывая вас. Также в доме мы нашли устройства, воздействующие на психику и вызывающие тревожность и паранойю — о чем рассказывали вы и в чем убедились полицейские и наши агенты при расследовании. Добавьте к этому прекрасную организацию старины — использование реальных старинных исторических предметов, плюс блокировку электричества, морозильную установку и расставленные динамики — тут любой бы испугался как минимум.        — Это не оправдывает меня, — стыдливо прошептал Артур. Альфред сочувственно похлопал его по руке:        — Не ты один. — Затем он повысил голос, обращаясь к боссу:        — Так всё-таки, я так и не понял, зачем ему было всё это нужно?        — Мистер Джонс, Вы же сами узнали почерк в той записке. Ваш бывший профессор в Гарварде, Яо Ли, известный психолог. Он сознался, что еще в университете Вы его очень интересовали благодаря Вашим умственным способностям.        — Ну да, мы интересно беседовали, но я не понимаю, зачем…        — Он проводил исследования на тему ментальных возможностей человека. А Вы, как обладатель довольно высокого IQ и сообразительности, попали в его поле зрения. Он хотел Вас изучить — на что Вы способны. Помните те многочисленные тесты, которые он давал Вам во время учебы?       Альфред подавленно кивнул.        — Он организовал ложный вызов, а его помощники — те самые, кого искали детективы Фернандес и Варгас — оглушили вас и забрали в тот самый старинный дом недалеко от Арлингтона. Собственно, сам дом и вправду старинный, но был переоборудован специально для вас. Зная о Вашей, мистер Джонс, увлеченности паранормальным, он сыграл на этой Вашей страсти.        — То есть, — Артур пытался «переварить» услышанное, — он изучал нас? Посадил, как хомяков, в клетку и наблюдал?        — По признанию профессора Ли, — Байльшмидт тяжело вздохнул, — ему нужны были реакции мистера Джонса. Как поведет себя гений в сложной ситуации выбора. Знаете, все эти стереотипы о холодном блестящем и остром разуме без эмоций… Профессор Ли хотел выяснить, так ли это на самом деле, ведь Вы, мистер Джонс, никогда не выглядели замкнутым социопатом или мизантропом, скучающим в обществе людей, менее умных, чем Вы. И это интриговало его — маска ли это, попытка слиться с обществом из-за комплексов… Поэтому ему было интересно, попытаетесь ли Вы спасти в первую очередь себя в сложной ситуации. Чем дальше, тем сложнее выбор. Бросите ли Вы того, кого называете другом, и побежите на волю, зная, что тот неминуемо погибнет? Ему это было интересно.       Ошеломленный такими новостями Артур посмотрел на Альфреда: тот молча хватал ртом воздух, не зная, как реагировать. Взгляд перепуганных светлых глаз метался то на обеспокоенного шефа, то на напарника.        — Альф? — осторожно позвал его Артур, и юноша снял очки, с отсутствующим видом протирая их краем футболки.        — То есть, причина того, что Арти отравили и что его едва не убили — я?        — Вовсе нет, — поспешил ответить Байльшмидт. — Эм… Если Вас это утешит, то яда там не было — только снотворное. Но нужно было сделать так, чтобы вы думали, что это яд — так эффективней результат.       Неожиданно Альфред вскочил и со всей силы ударил кулаком стол. В этот удар он вложил всю свою вспыхнувшую ненависть к этому чокнутому и поистине чудовищному ученому. Боль в руке и окрик Артура отрезвили его, и тяжело дышащий от злости юноша выдавил извиняющуюся улыбку тоже подскочившему на месте боссу:        — Извините, сэр, не сдержался.        — Эй, стол-то не виноват, — всё тем же мягким голосом обратился к нему Артур и почти ласково надавил на плечи, вынуждая сесть обратно. Держать себя в руках было сложно, ярость и негодование так и клокотали в груди, однако казенная мебель в офисе тут ни при чем.        — А как он ввел этот яд Арти? — спросил Альфред, под давлением рук Артура усаживаясь на стул. Его всё еще трясло, но присутствие Кёркленда и осознание того, что всё уже в порядке, успокаивали. — Там не было дротика или еще чего…        — Что-то типа ледяной пули, — пояснил Байльшмидт, переводя обеспокоенный взгляд с одного своего подчиненного, взъерошенного и негодующего, на другого, с окаменевшим лицом и плотно сжатыми челюстями. — Не смею вас задерживать, идите отдыхать.       Оба кивнули и молча вышли из кабинета. Пройдя некоторое расстояние, Альфред шмыгнул носом, сунул руки в карманы и покосился на задумчивого напарника:        — Что думаешь обо всем этом? Я опасен, как считаешь?       Артур вздернул бровь:        — С чего ты взял? Ты не виноват. А что касается «всего этого» — я рад, что всё закончилось и что это психа посадят. Однако его идея про дом, полный паранормальных вещей, довольно-таки оригинальна.        — А я думал, он нормальный человек, — в свою очередь, отметил Альфред. — Никогда бы не подумал, что он… впрочем, я уже успел навидаться всякого — вспомнить хотя бы Феличиано Росси, — он подумал о Чесси с легкой грустью — он так-таки и не увидел знаменитого монстра бухты.        — И ты так-таки не увидел знаменитого монстра бухты, — с дружелюбной насмешкой заметил Артур и улыбнулся, встретив изумление и удивленную улыбку в ответ:        — Ты снова читаешь мои мысли! … — Ладно, — Артур запрокинул голову, спускаясь по крыльцу и подставляя лицо солнечным лучам. Как же он соскучился по светилу! — Босс приказал отдыхать и восстанавливаться, чем я и займусь со всем своим усердием, — он глянул на довольно улыбающегося Альфреда рядом. Сейчас гений выглядел совсем мальчишкой — как обычно, не особо глубокомысленным и полностью довольным жизнью. — А ты?        — Тоже немного приду в себя, — затем Альфред как-то шаловливо и вместе с тем грустно улыбнулся и сделал шаг к Артуру, обнимая его и с трепетом ощущая живое тепло. — В какой-то момент я уж решил, что всё потеряно, — пробормотал он куда-то в светлые волосы напарника, стараясь сжимать его не слишком сильно и пытаясь сдержать нервную дрожь и влагу на глазах. А когда Артур привычно неловко обнял в ответ, то в горле встал ком.        — Знаешь, кто ты? Ты супергерой Человек-Обнимашка, — Артура всегда сбивала с толку и смущала эта манера Джонса лезть с объятиями после особо сложных заданий. Хотя его можно и понять — он более открыт с выражением эмоций, да и стресс большой пережил.       И не сказать, что эти объятия неприятны. Однако приличия есть приличия, и Артур мягко отстранил Альфреда от себя:        — Еще раз спасибо, друг. — От всей души.       И, судя по радостной улыбке в ответ, эти чувства не прошли мимо внимания.