Сверхъестественные материалы

      Альфред едва сдержал испуганный возглас: уж чего-чего, а говорящего древнего хрустального черепа он точно не ожидал! Внутри всё застыло, точно покрывшись хрупкой снежной корочкой; от парализовавшего шока он не мог пошевелиться, замершим взглядом глядя на оживший артефакт. Через несколько секунд он пришел в себя, радуясь тому, что со стажем работы выдержка в неожиданных ситуациях стала срабатывать куда лучше. Конечно, страх никуда не исчез, однако любопытство взяло верх: Альфред наклонился, вглядываясь в череп и ожидая его реакции. Нападет? Заговорит конкретно с ним? Однако, похоже, артефакт не имел собственного разума: голоса пошептали еще некоторое время и замолкли. Свет в глазницах погас, и всё прекратилось.       Альфред осторожно потыкал кончиком пальца гладкую макушку черепа. Ноль реакции. Что ж, надо бы оповестить о чудесатости единственного человека, который может внятно объяснить, что же здесь произошло. Разумеется, зная его, сложно продолжать верить в мистику, однако лучше разочароваться и знать правду, чем слепо верить в то, что является делом рук человека. Альфред хотел быть уверенным, что это действительно не подлог и фальшивка. Ежели это действительно подделка, то он будет весьма разочарован.        — Вряд ли ты обрадуешься тому, что я тебе хочу сказать, Арти… — начал он, поглядывая на череп и стараясь говорить негромко: вдруг он заговорит снова? — Но у меня тут такое произошло…        — Опять и снова? — Альфред расслышал деликатный зевок в сторону. — Что на этот раз?        — Даже не знаю, как тебе сказать… — Альфред уныло подумал о том, что снова получит нагоняй из-за активности не в том направлении. — Короче, тут череп заговорил. Хрустальный который. В кабинете министра.        — Погоди, а какого хрена ты делаешь в кабинете министра?! — голос мигом окреп и взвился негодованием. — Что тебе дома не сидится? Ты вломился без спросу снова?!        — Да нет же, нет, — поспешил успокоить хотя бы частично разгневанного напарника Альфред. — Мне Оксеншерна лично разрешил поковыряться с его черепушкой — в плане, не с его башкой, а с артефактом. Я просто сидел, а потом заснул, а потом проснулся, и он болтал! Вернее, что-то шептал, и глаза у него светились…        — Идиот, — перебил путано тараторившего напарника Артур и сбросил вызов, явно ругая его распоследними словами за пределами нежных гениальных ушей. Альфред уставился в пищащую трубку: сто процентов, Артур уже прыгает на одной ноге, надевая брюки и путаясь в рукавах рубашки — почему-то он представлял себе сборы друга именно так. Ну, осталось только ждать… Он покосился на череп и на всякий случай отъехал в офисном кресле подальше от стола. А вдруг он снова оживет?       Видимо, Артур гнал, как только мог: уже через полчаса в кабинет вихрем ворвался напарник Альфреда — растрепанный, в мятой футболке и не менее мятых джинсах. Однако глаза привычно горели злостью в адрес провинившегося юнца. Злостью и чуть-чуть — усталостью. Мол, снова ты вляпался в нечто несуразное, а мне отчитывайся…        — Н-ну? — в короткое междометие Артур умудрился вложить столько яда, что странно, как этот яд не капнул с его языка и не прожег дыру в столе, в который он уперся ладонями.        — Что «ну»? — умышленно якобы равнодушно пожал плечами Альфред. — Сам посмотри. — Он делано равнодушно махнул рукой на череп, мирно покоившийся на столе и не показывавший никаких признаков не то, что агрессии, но и вообще какой-либо активности. В том числе и паранормальной.       Артур осторожно взял череп в руки и поднес к глазам. Альфред с любопытством и неким трепетом наблюдал за ним: а вдруг эта фигня снова оживет? Втайне он мечтал именно об этом — чтобы Артур наконец-то поверил в тайны и загадки природы и человеческих рук и ума. Закоснелый прагматизм и цинизм современного человека, как считал Альфред, лишает его прелестей познаний непознанного официальной наукой. А Артур Кёркленд — образцовый представитель реалиста и консерватора, не видящего дальше того, что принято обществом и научными догмами. Несмотря на все свои провалы, Альфред по-прежнему верил и хотел верить в загадки мироздания и где-то в глубине души мечтал, что однажды он сумеет доказать, что все его надежды и домыслы (и не только его, надо сказать) окажутся правдой. Тогда жить станет намного интересней, ведь, как он считал, мир начнет открываться во всем своем многообразии.       Однако, вопреки всем его надеждам и мечтам, артефакт в руках Артура оживать не спешил. Как будто бы знал, что этот человек не поверит в такое, даже если увидит собственными глазами.        — Хм, — весьма содержательно произнес Артур, наклоняясь ближе к столу и щурясь в попытке разглядеть получше под светом лампы. Затем сам взял лупу. Осторожно поскреб ногтем основание черепа, посветил фонариком в глазницы — сначала в одну, затем в другую. — Хм.        — Теперь всё ясно, — фыркнул Альфред, изводившийся в нетерпении услышать вердикт напарника. — Я знаю, что я видел и слышал. Не говори, что в полусне мне могло привидеться.        — Хм.        — Да ты можешь выразиться более четко? — хмурые брови и серьезность Артура напрягала и тревожила Альфреда. Неужели он что-то обнаружил? Однако он продолжал вертеть череп в руках: приложив его к уху, он осторожно постучал по его задней стенке, к чему-то прислушиваясь. После чего отошел, чтобы поставить его на полку.        — Точно привиделось. Я всегда говорил, что ты странный малый, — равнодушно произнес он, однако при этом он выразительно приложил палец к губам и поманил окончательно растерявшегося Альфреда за собой за дверь.        — Ладно, фиг с тобой, — заподозрив неладное, подыграл Альфред. «Неужели подделка? — внутри разлилась горячая волна разочарования. — В ней подслушивающее устройство? Сейчас выясню», — с этими мыслями он сложил свои вещи в сумку и вышел вслед за Артуром.        — Мне не нравится то, что ты мне рассказал, — заговорил Артур уже не междометиями, когда они вышли из здания. — И так как я не верю в мистику, то предполагаю, что это не настоящий хрустальный череп.        — Погоди, — мотнул головой Альфред. — Так ошибиться я никак не мог, даже если бы приложил максимум безалаберности. Я лично проверил — это хрусталь, горный! Но, судя по тому, как ты себя вел, то в нем подслушивающее устройство? Однако как, если это хрусталь? Тем более, это один из самых твердых материалов на Земле. Резать горный хрусталь можно только алмазом. Тем более учитывая кое-какие морфологические особенности кристаллов, резать инструментами такую сложную форму, как череп, крайне сложно. Он развалится, вот и всё! А ты предполагаешь, что в него всунули устройство? Думаешь, электроника сможет работать внутри камня?        — Спасибо за лекцию по минералогии, — сухо усмехнулся Артур, — однако иных предположений у меня нет. Тогда мы бы имели недоброжелателя из числа сотрудников, который под видом редкого подарка подсунул «жучок» в кабинет министра. Насколько я помню, сигнализацию он установил не так давно — то есть, в принципе, есть вероятность, что свои домашние дела ввиду загруженности он мог решать прямо на рабочем месте. Нужно будет спросить его об этом.        — То есть, и тогда, зная тип сигнализации, некто мог бы получить эти сведения из жучка? А причем здесь голоса? Или ты думаешь…        — Где возможна связь, там возможна и прослушка. Даже если «жучок» и не в черепе, всё же не просто так он светился и разговаривал, — Артур остановился возле машины и недовольно посмотрел на грязные колеса. — Также нужно будет узнать про мастеров по камню, хотя вполне возможно, что смастерили его подпольно. Всё-таки заметная штука. А по-хорошему, нам бы взломать этот череп и достать устройство, чем бы оно ни было.        — Только так мы можем спугнуть преступника.        — Риск есть, ты прав, поэтому я и спрашиваю тебя: так можно провернуть?        — Осторожно взрезать камень? Может быть, — пожал плечами Альфред. — Только, выходит, это хоть и хрустальный череп, но только по названию — истории за ним не стоит, — он испустил разочарованный вздох. — Хотя, может, оно и к лучшему — новодел не жалко.        — А ты думал, что череп в реальности разговаривал? — фыркнул Артур и открыл дверцу машины. — Садись, подкину домой, горе-археолог.       Наутро оба первым делом двинулись к министру. Вернее, в палату к министру вошел только Альфред, а Артур остался в дверях, скептически изогнув бровь и сложив руки на груди в слегка издевательском жесте «разбирайся с тем, что наворотил, сам». Альфред нервно глянул на напарника, затем обернулся к выжидающе смотрящему на него министру:        — Извините, сэр, но для расследования покушения нам нужен Ваш хрустальный череп. Есть подозрение, что в нем спрятано подслушивающее и передающее устройство, с помощью которого за Вами шпионили.        — Серьезно? — Оксеншерна непонимающе перевел взгляд на молчащего Артура. Получив утвердительный кивок, он спросил:        — Значит, кто-то из знакомых готовил покушение на меня?        — Боюсь, что да, — выдохнул Альфред, мысленно подгоняя неторопливого скандинава. — Чтобы убедиться в этом, нам придется расколоть Ваш череп…. Ну, в плане подарок, а не Вашу голову, — замахал руками он, поймав непроницаемый взгляд Оксеншерны. — Ну, Вы поняли, да?        — Раз это нужно для следствия, то делайте, что надо, — пожал плечами министр.       Однако чуть позже возникла проблема с тем, как же всё же разбить горный хрусталь, по твердости уступающий лишь трем другим минералам. Артефакт привезли в штаб, в лабораторию, кто-то из сотрудников даже притащил ящик с инструментами. Альфред с сомнением посмотрел на молоток:        — Сойдет? Думаешь, расколет?        — Должен взять, — Артур пристально окинул взглядом череп, закрепленный в пазах специального механизма, стоявшего на полу. — Однако нужно быть аккуратным, чтобы не повредить то, что может быть внутри.        — А-а-а, так ты еще и не уверен в том, есть ли в нем что-либо? — протянул Альфред, недовольно глядя на напарника. — Ну, смотри — если ты уничтожишь древний артефакт…        — Что ты заладил — «артефакт»! — повысил голос Артур. — Лучше отойди и не мешай. Заодно прикройся — вдруг осколком заденет, — он скинул пиджак и закатал рукава, подумывая о защите лица.        — Горный хрусталь раскалывается на крупные куски, а не трескается, — заметил Альфред, всё же отступая на пару шагов назад. В уме мелькнуло «Будь осторожен», однако вслух сказать он это уже не успел: Артур поднял молоток и опустил его прямо на лоб черепа.       Раздался хруст, однако череп оставался относительно цел, если не считать трещины на месте удара.        — Ну прям гномики, — шипяще хихикнул заглянувший в лабораторию Гилберт, после чего затянул песенку из мультика про Белоснежку.        — Не забывай, у кого в руках молоток, — любезно улыбнулся Артур и, отвернувшись, снова ударил по тому же месту.       Треск — и череп развалился на несколько кусков. Однако из-за рисунка на задней стенке выпало нечто с кучей спутанных едва заметных проводочков и микросхем.        — А всё-таки ты был прав — подслушка! — обрадованно воскликнул Альфред, подскакивая к осколкам и осторожно подбирая устройство рукой, обмотанной целлофановым пакетиков для улик. — Интересно, как он там очутился? Ведь хрусталь-то прозрачный!        — А ты посмотри сам, — Артур присел и пальцами, затянутыми в резиновую перчатку, поднял несколько почти невидимых прозрачных пластинок. — Зная особенности преломления лучей в хрустале, можно сделать что-то вроде невидимой упаковки для аппаратуры. Кстати, неплохая идея, надо будет техникам нашим подкинуть, — он положил остатки материала в пакетик. — Теперь всё это добро — экспертам. Однако же поработал кто-то над этим!       А парой часов позже они сидели и слушали запись, сделанную на микрочипы устройства, найденного в черепе и обработанные на компьютере. Как оказалось, это была помесь записывающего и переговорного аппарата, и диктофон сохранил все, начиная от момента дарения — исключая отдельные промежутки времени, когда, видимо, велись разговоры людей, замешанных в дело.        — Ты был прав — Оксеншерна действительно весьма неосмотрительно решал свои домашние вопросы по охране дома на рабочем месте, — заметил Альфред. — Хотя почему неосмотрительно — мне тоже в голову бы не пришло, что за мной подслушивают, да еще в таком хорошо охраняемом здании.        — Еще бы знать, кому это выгодно, — ответил Артур, делавший пометки по мере течения записей. Обработанные файлы он проматывал местами, когда всё было тихо, удивляясь качеству и объему сохраненной информации. Определенно, техникам будет очень интересно взглянуть… — Стоп, что это? — он отмотал запись назад, сурово хмурясь. И Альфред прекрасно понимал эту хмурость: его тоже напрягли звуки, раздававшиеся из динамика ноутбука.        — Может, не надо? — робкий девичий голос чуть дрожит.       Суровое хмыканье, звуки шагов, а затем — и поцелуя.       Альфред поднял брови: выходит, Оксеншерна изменил жене? Или это и есть его жена? Может, они таким пикантным образом решили разнообразить свою сексуальную жизнь? Хотя нет, скорее всего, разнообразилась только его — слишком уж молодо звучал женский голос. Насколько помнил Альфред, Сага Оксеншерна приблизительно ровесница супруга. Хотя вдруг у нее просто молодой голос?        — Далее промотаем, пожалуй, — кашлянув, Артур кусками промотал звукозапись, останавливаясь местами и вгоняя Альфреда в краску звуками. — Да что ты так смущаешься? — ухмыльнулся он, заметив реакцию гения. — Надо бы побеседовать с ним насчет этого. Сомневаюсь, что это миссис Оксеншерна. Так, — он глянул на дату и время записи, — это было не так давно. Буквально несколько дней назад.        — Может, это и есть причина? — осенило Альфреда. — Может, министр запугал девушку, которую, кстати, надо бы найти, и ей пришлось пойти на это, а потом она начала мстить? Или, что вероятней, ее парень или муж пошел на такой радикальный шаг. Женщины более… рациональны, что ли. Действуют чаще изящней. Что? — поднял он глаза на удивленно выгнувшего бровь Артура. — Психология преступников, книжки. Но тут встает вопрос, почему череп изначально туда поместили.        — Видимо, тому, кто покушался на него, — перебил открывшего в новой осенившей его идее Артур, — и раньше имел на него зуб, но лишь собирал информацию. А узнав о произошедшем…        -… решил не ждать для шантажа, а решить всё и сразу, — завершил мысль Альфред, улыбаясь разгадке. Но тут же скис:        — Какая-то странная логика у преступника, если честно.        — Неважно, — отмахнулся Артур. — Идем, поговорим с нашим героем-любовником. Вернее, пойду я, а ты просмотри счета сотрудников из тех, кто дарил ему череп. А насчет логики — под влиянием эмоций ее легко можно лишиться. Ты-то точно знаешь.       Намек на свои прошлые косяки Альфред прекрасно уловил и в качестве протеста показал Артуру язык. Да, по-ребячески, но что еще он мог ответить? Тем более что выяснять отношения ему не хотелось — куда больше его интересовало дальнейшее развитие дела.       К удивлению Артура, Оксеншерна отпираться не стал:        — Да, я изменил жене. Но это не преступление, за измену не сажают.        — Вот как? А мне показалось, что девушка была не очень-то рада, — как бы мимоходом заметил Артур. — Кстати, кто она?        — Пообещаете, что жене ни слова? — взгляд Оксеншерны стал очень… как бы выразился Альфред, «стремным»: тяжелым и немигающим, как у сонного дракона.        — Если это не относится к делу, то ваша личная жизнь и семейные вопросы меня не волнуют, — конечно, говорить об этом было противно: сам Артур с удовольствием раскрыл бы глаза миссис Оксеншерне на неверного муженька. Однако если это действительно не касалось дела… Но интуиция подсказывала: еще как касалось. — Так кто же она?        — Агава Сейшелз, секретарь, — буркнул министр, явно недовольный тем, что его интрижка раскрылась.       Зазвонил телефон; извинившись, Артур поспешно вышел за дверь:        — Что у тебя?        — Я нашел то, что один чувак — Альдо Колуччо, технический администратор — пару месяцев назад перевел немало денег на счет одного мужика, который пробился по базам как подпольный продавец всякой ерунды, — затараторил Альфред в трубку. — И прикинь, в чем дело? Он жених некой Агавы…        — Сейшелз, которая работает там же и именно которая попала на запись, — договорил Артур. –Разошли наводку на него полиции, так как вряд ли он пришел на работу после того, что натворил.        — Окай, — Альфред сбросил вызов, а Артур пошел искать Агаву.       При виде удостоверения ФБР смуглая девушка в строгом голубом костюме взглянула с такой надеждой на Артура, что у него сжалось сердце. Похоже, Агава и не подозревала о планах своего парня и теперь думала, что каким-то образом стражи правопорядка узнали о том, что с ней сделал министр.        — Мисс Сейшелз? Прошу проехать со мной.        — Это связано с министром, да? — она послушно начала собирать вещи в кейс. Артур кивнул:        — Да, — и ведь не соврал…       Поэтому непонимание девушки относительно вопросов насчет ее парня было вполне ясно. Видимо, она и не подозревала, что ее возлюбленный каким-то образом причастен к происходящему. Альфред грустно и сочувственно смотрел на нервничающую девушку за стеклом: очередные судьбы разбиты. Целыми семьями: и Оксеншерны, и несостоявшаяся семья Агавы и Альдо. Ведь покопавшись в счетах парня и в его прошлом, он нашел то, из-за чего шпионаж столь необычным способом становился понятен. Понятен, но не оправдаем. И ведь самое обидное, как считал Альфред, что без соответствующих доказательств министр выйдет сухим из воды за совершенные им действия.        — Мисс Сейшелз, — Артур сложил руки на столе и вперил сочувственный и вместе с тем серьезный взгляд в девушку, — давайте я буду говорить, а Вы подтвердите, прав я или нет. Начну я издалека, однако в ходе следствия мы выяснили, что всё это связано, поэтому не удивляйтесь странности моих вопросов, хорошо?       Агава кивнула.        — Итак, Ваш жених, Альдо Колуччо, по призванию художник, однако не слишком успешный. Работая вместе с Вами, он, тем не менее, не оставлял надежду выбиться в знаменитости. — Всё это поведал ему Альфред, несколько минут назад перехвативший его у входа в здание. Артур предложил напарнику провести допрос самому, однако тот отказался, не желая быть лицом разрушения надежд ни в чем не повинного человека. — И однажды он попробовал себя в городской художественной выставке, так?        — Да, — кивнула Агава снова. — Альдо почти получил первое место, его пейзаж очень высоко оценили, но первое место и возможность попасть на выставку уже на окружном уровне была куплено для жены министра образования, на которого я работаю.        — Почему Вы так решили? Это была идея Альдо?        — Потому что у него картины гораздо лучше, чем у нее, — уверенно ответила Агава. — Это все видели.        — И тогда оскорбленный итальянец — ведь княжество Себорга часть Италии — дал волю бурным южным эмоциям и мстительности. Связавшись с подпольщиками, промышляющими не всегда законными сделками и операциями, он подсунул шпионящее устройство под видом так удачно подвернувшегося подарка. Ведь инициировал наверняка он?       Агава ахнула, приложив ладони ко рту, и кивнула, сдерживая набегающие на глаза слезы.        — Благодаря безалаберности министра, из-за нехватки времени решавшего вопрос о сигнализации прямо на работе, Альдо узнал всё о системе. Не думаю, что он собирался использовать это против него — скорее, он переговаривался с кем-то из недоброжелателей — однако тут случилось непредвиденное. — Артур вперил жесткий взгляд в Агаву. — Скажите честно: министр надругался над Вами?       Альфред едва сдержался, чтобы не вбежать и не прекратить всё это: настолько жаль ему было девушку. Иногда Артур бывает уж очень прямолинеен, а в данном случае — и жесток. Видимо, решил вскрыть нарыв одним махом, и хотя Альфред прекрасно понимал логику напарника, но сочувствие пережимало ему горло. А еще — злость на министра, которого он поначалу жалел, как и любую жертву.        — К-как… Вы… — Агава словно сжалась в комок, полный боли и стыда.        — Благодаря тому же устройству Вашего жениха, — Артуру тоже было жаль настоящую жертву, однако нужно было дожимать возможную соучастницу, пока идейного вдохновителя и исполнителя ловила полиция, — сохранилась запись… произошедшего. Собственно, это и побудило Альдо на решительные действия. Использовав все свои знания, он перебил сигнал охранной системы, пробрался в дом и намеревался убить обидчика во сне — кстати, незаконно хранящимся пистолетом. Однако его цель весьма не вовремя проснулась. Он попытался убить его, но промахнулся и сбежал, пока не прибыла полиция. — Он помолчал, протягивая платок всхлипывающей девушке, после чего пообещал вернуться и вышел к кулеру с водой, где по пути его перехватил Альфред:        — Альдо поймали, он пытался избавиться от пистолета.        — Кто бы сомневался, — хмуро отозвался Артур и двинулся обратно со стаканчиком в руке.        — Так Вы не знали о его планах?        — Нет, — выдохнула кое-как успокоившаяся Агава и отпила воды. — Он только говорил, что всё будет хорошо и что он разберется со всем этим. Но я и подумать не могла…        — Ладно, вопросов больше нет пока что, — тяжело вздохнул Артур. — Я дам Вам номер реабилитационного центра для пострадавших от сексуального насилия.       Деликатный стук в дверь, и в комнату сунулся Альфред:        — Там Альдо привезли.       Избежать столкновения влюбленных не удалось. И девушка, и парень обменялись настолько отчаянными и полными чувств взглядами, что Альфреду стало стыдно за то, что их придется разлучить тюрьмой. Будто бы он самолично подтолкнул Альдо на преступление. Интересно, что же с первопричиной произошедшего?        — Слушай, а что с Оксеншерной? — Альфред двинулся за Артуром в допросную. — Он же виноват в том, что…        — Теперь, за неимением более веских улик, кроме записи, будет сложно, — ответил тот, задерживаясь у дверей. — Думаю, этим займется Элизабет, а мы разберемся с итальянцем. Кстати, предложи это Байльшмидту, пока я буду занят.        — Ладно, — кивнул Альфред и поспешил выполнять просьбу. … — Не пора ли домой? — Альфред упер подбородок в ладони, наблюдая, как Артур ожесточенно клацает клавиатурой. — Так всё-таки, я так и не понял: была ли победа Саги Оксеншерны куплена мужем?        — Элизабет и Гилберт будут искать, но я сомневаюсь в этом, — произнес тот, не отвлекаясь от дела. — Впрочем, могу ошибаться.        — А что с тем уборщиком, который работал вместе с Альдо? Его тоже засудят за пособничество?        — Нет доказательств, что он занимался этим — сам же видишь, записей переговоров не сохранилось. Так что официально он чист.       — Мда… — протянул Альфред и улегся головой на сложенные на столе руки. — И еще: почему Оксеншерна не придал значения тому, что на записи зафиксировалось то, как он насилует Агаву? Он даже не повел бровь, когда услышал от нас о прослушке.        — Скорее всего, он не считал это таковым — в конце концов, Агава слабее его, что она могла сделать? Следов не осталось, так что он полагал, что всё произошло, — Артур замялся, — полюбовно и без претензий с обеих сторон. Да, знаю, звучит погано, — перебил он, отвлекаясь от печатания и поднимая взгляд на раскрывшего в негодовании рот Альфреда, — я просто говорю его точку зрения, как она мне видится.       Альфред закрыл рот и вздохнул. Помолчал, а потом не выдержал:        — Всё-таки жалко, что череп оказался не настоящим. Эх…        — По факту, это всё-таки был хрустальный череп, — фыркнул смешком Артур из-за компьютера. — Кстати, я тут на досуге пролистал парочку книг-разоблачений, так что… Все эти черепа были сделаны в двадцатом веке и являются мистификацией.        — Неправда, — неуверенно произнес Альфред, выпрямляясь и устремляя недоверчивый взгляд на коллегу-реалиста. — Ты придумываешь.        — Вовсе нет, зачем? — поднял брови Артур. — Приеду домой — скину ссылки.        — Обязательно! — с пылом воскликнул Альфред. — Но… Скидывай, не скидывай — я всё равно хочу верить, ты же знаешь, — он подмигнул скептически улыбнувшемуся Артуру и улыбнулся в ответ.       А тем временем в Британском музее на подставке за стеклом покоился хрустальный череп. И парочка посетителей заметили зеленоватый блик, скользнувший по гладкой поверхности камня. Кто знает, может, там были и голоса, заглушенные шумом толпы.