Липучка

      — Ты где был? — Сехун глянул на вошедшего соседа, приподнимая учебник с лица и переводя взгляд на часы. Он щурился одним глазом, не в силах открыть второй, хотя яркого света в комнате не было, горела лишь настольная лампа, что была у альф одна на двоих. Книга точно обладала снотворным эффектом, потому что он начинал читать нужную главу еще два часа назад и не продвинулся ни на страницу. — К самостоятельной готовиться не собираешься?       — Так, тренировался немного. — Чонин был каким-то слишком довольным для человека, который несколько часов подряд танцевал, да и репетиции сегодня назначено не было. Сехун подозревал, что тот нашел себе омегу, но друг ничего не рассказывал, а запахов О не чувствовал из-за дурацких побочных эффектов от новых блокаторов. Ему не удалось найти в аптеке те, которыми он обычно пользовался. Поэтому Се только хмыкнул, слушая, как тот насвистывает какую-то песенку и разбирает учебники. — Вот сейчас и сяду.       — Ну, удачи тебе, — Сехун зевнул, одновременно отправляя книгу на пол. — А я, кажется, уже начитался.       О, не раздеваясь, развернулся на кровати лицом к стене, расслабляясь и собираясь заснуть. Но мысли уже роем пчел бурлили в его голове, всё время возвращаясь к одному омеге, заставляя открыть глаза и вперить взгляд в незамысловатый рисунок на обоях. Мысли о Бэкхёне мешали ему спать уже не один день. Он ведь отчаялся, думая, что всю жизнь будет наблюдать за омегой со стороны, не имея возможности приблизиться. Альфа вздохнул и зажмурился, позволяя картинкам из прошлого полностью поглотить себя.       Когда он впервые почувствовал запах Бэкхёна, то, кажется, уже тогда догадался, что эта омега принадлежит ему. Сердце теперь ускорялось, стоило лишь чуть-чуть втянуть носом чужой аромат, ладони холодели, а по спине бежали стаи мурашек. Мальчик слышал, что так альфы реагируют на своих истинных и охотно этому верил. Он с нетерпением ждал, когда же у него самого появится запах, чтобы и омега смог осознать их парность.       Запах у него появился, так же как и у Бёна, когда ему было четырнадцать. Он ввязался в школе в какую-то потасовку с одноклассником, тяжелых увечий не получил, только нервотрепку от учителей. И вот под действием кучи выделившихся от страха и злости гормонов, организм начал вырабатывать свой личный запах, которым альфа благоухал на всю учительскую. Его отпустили домой, но он тут же направился к соседям, потому что Бёна в учебном заведении сегодня не было.       Там его ожидало разочарование и опустошение: соседский дом оказался пустым. О Бэкхёне здесь напоминали только отголоски запаха и забытая в спешке небольшая синяя подушка, на которой старший вечно спал, пропитавшаяся им настолько, что Сехун нашел бы ее даже в темной комнате среди кучи других. Альфа так и осел на крыльце чужого дома, сжимая ее угол в руках. Что теперь делать, куда делся Бэкхён и как его найти, мальчишка не знал. Позже он нашел записку от хёна, но легче от нее не стало — он все равно не знал их нового адреса.       Альфа был очень удивлен, встретив впервые Бёна в университете. Это Ким уговорил его сюда поступать, и он никак не ожидал найти здесь своего омегу. Они с Чонином пришли подавать документы, когда альфа учуял вдали знакомый аромат. Не слушая усердно щебечущего о чем-то Кима, Сехун отдался своему чутью, ведущему его по аллеям возле корпуса. Они остановились на отдаленном расстоянии от скамеек, на которых и расположился Бён с друзьями. Или не очень друзьями, судя по тому, как один из них нежно целовал омежку в щеку. Чонин продолжал что-то рассказывать, время от времени отвлекаясь на брошюру, предлагающую все удовольствия этого учебного заведения. А О прислушивался к громкому разговору по соседству. Альфа, целовавший Бэкхёна, уже ушел, проходя мимо них и обдавая волной знакомого аромата. Сехуну так и хотелось догнать его и разобраться по-мужски, но его заинтересовали слова Бёна.       — И что, что мы не парные с Чанёлем! Зато любим друг друга! А ты так и состаришься, пока будешь истинного искать! Скольким альфам ты уже отказал, а, Лухан? — беседовал со своим приятелем омежка. — Вот что такого в этой парности, не понимаю. Зачем мне кто-то еще, кроме Чанёля?       Альфу как будто холодной водой окатили. У Бэкхёна уже был парень, которого он, похоже, очень любил. И кем будет Сехун, если полезет в чужие отношения? Разлучником? Нет, он не собирался таким способом лезть в жизнь того, чувства к кому бережно хранил в своей душе столько лет. Схватив Чонина за руку, он потащил того подальше отсюда, нужно было всё как следует обдумать.       Тогда ему и пришла в голову идея о блокаторах. Да, с ними нужно было соблюдать осторожность, но так он сможет проучиться все года в университете, не усложняя Бэкхёну жизнь. Ведь шанс, что они случайно встретятся крайне мал, не так ли? Объяснив Чонину, сверлящему его недоверчивым взглядом, что не хочет, чтобы романтические отношения отвлекали его от учебы, теперь для всех новых знакомых он будет бетой. Ким, конечно, пальцем у виска покрутил, но с решением друга пришлось смириться, пообещав хранить чужую тайну и никому не рассказывать (Ну, его истинная пара же не в счет, да?).       Решительный настрой Сехуна дрогнул лишь один раз, когда он стал невольным свидетелем расставания пары, намереваясь взять пару учебников в библиотеке. Тот альфа так глупо бросал Бэкхёна, что О захотелось вмешаться. Вот только на каких основаниях? Он все еще был никем для старшего, липучкой из детства, не более. О развернулся на пятках и отправился восвояси. Он ушел достаточно далеко, но что-то заставило его все-таки повернуть назад. Он не прошел и двух шагов, как омега сам врезался в него, выронив всё, что было в руках. Сехун наклонился, помогая Бэкхёну, ничего и никого не видящему из-за слёз. Было так трудно не сжать омежку в объятьях и не постараться успокоить. Но Се удержался и только с болью глядел на силуэт уходящего, жадно вдыхая запах того.       А потом случился тот обед в столовой. Если бы Чонина не угораздило туда сесть, Бэкхён бы так и не увидел младшего, оставаясь в счастливом неведении. Вид его, тогда, правда, счастливым уж точно нельзя было назвать. Но он, кажется, искренне был рад его встретить.       Дальше Лухан со своими репетициями. И снова Бэк, занятый покраской каких-то картонок. Сехун опять начинает привязываться к старшему, хотя тот и не против.       О уже несколько раз думал о том, чтобы признаться в своей афере, открыться хёну. Но каждый раз останавливал себя. Кем он тогда будет выглядеть перед ним? Бэкхён же стопроцентно разозлится на него. А если он уйдет, бросит такого непутевого альфу? Пусть лучше всё остается, так как есть, но старший будет рядом, хотя бы как друг.       Сехун вздохнул и теперь уже точно постарался заснуть. Впереди предстояло выступление и куча контрольных работ на учебе.       Студенческий концерт отгремел прекрасно. Выступающим много аплодировали, зал одобрительно шумел. Естественно, что факультет Лухана победил все остальные почти по всем номинациям. Особенно всем понравились танцы, Сехун и Чонин стали просто звездами.       После концерта Лухан потащил всю их компанию в их любимое кафе. Все подняли бокалы, намереваясь отпраздновать, когда Хань с довольным лицом сообщил, что у него есть безотлагательная новость.       — Мне сейчас декан намекнул, что очень доволен моей проделанной работой, как организатора. — Омега гордо выпятил грудь, и продолжил с невыносимо самодовольным лицом. — И мне полагается премия!       — Ооо, круто! Ну теперь не отделаешься, точно проставляться будешь. — Наперебой загудели друзья, остановленные шипящим Луханом.       — Да тише вы! Дослушайте сначала. Так как без вас, дорогие мои, — омега обвел всех троих осоловелым взглядом, — я бы точно не справился, так что и премию мою мы отгуляем все вместе! Не планируйте ничего на следующие выходные, мы поедем куда-нибудь купаться! Не зря же такая погода на улице стоит! — Он махнул рукой за окно, указывая на улицу, где почти главенствовало лето, несмотря на весенний месяц на календаре.       — За это нужно выпить!       До поездки оставалось пару дней, настроение Бэкхёна было чудесным в её предвкушении. Ему очень хотелось отдохнуть, тем более в такой компании. Он недавно осознал, что у него есть чувства к Сехуну и подумывал о том, чтобы признаться тому.       В обществе Хуна, который рассказывал про смешной случай, произошедший с ним и Чонином, Бён не заметил, как они подошли к тому самому злополучному закутку пространства у библиотеки, который навевал омеге не самые лучшие воспоминания. Омега сглотнул, заметив, что, как назло, Чанёль снова там. Правда, теперь вместе с ним там тот омега, До Кёнсу. А вот того, что произошло после, Бэкхён никак не ожидал. Сехун умолк на полуслове, а Кёнсу зарядил Чанёлю звонкую пощечину.       — Что, не думал, что я узнаю про трех омег, с которыми ты спишь? Из тебя хреновый конспиратор, ты в курсе? — Омега рассмеялся альфе в лицо. — Скажи спасибо, что по самому дорогому тебе не врезал. — Он сделал движение ногой, напоминающее пинок коленом, отчего альфа сразу пригнулся, закрываясь, выглядя при этом настолько жалко, что Бэкхёну стало противно. — Думаю, ты догадался, что между нами ничего не может быть? Если нет, то теперь знаешь. — До вышел из коридора, даже не поворачивая голову в сторону замерших у входа.       Самое интересное, что Чанёль даже не стал оправдываться, тоже начиная смеяться, зажимая рукой щеку и поворачиваясь лицом к ним.       — Да пошел ты. Мы с тобой даже не переспали, а ты мне мозг выносишь. Тоже мне. О, Бэкки, и ты здесь! — Пак оторвал руку от лица и приветственно махнул, все еще веселясь как от хорошей шутки. — Что, удивлен? Думаешь, пока мы с тобой встречались, я ни с кем больше не спал? Ха, ты меня недооцениваешь. — Чанёль резко закончил смеяться, оскаливаясь и словно выплевывая дальнейшие слова. — Вы, омеги, только для этого и созданы, так почему же не воспользоваться тем, что дано природой.       Чанёля прервала еще одна пощечина, теперь уже от Бэкхёна. В глазах омеги стояли слезы, он не понимал, как встречался с такой тварью и ничего не замечал. Увы, иногда любовь делает нас совершенно слепыми.       — Чтоб тебя, опять по той же самой! Да пошли вы все к черту, все вы одинаковые, бормочете там что-то про любовь. Зачем мне любить таких сучек, как ты, когда вас можно просто трахать? — Тут уже Сехун не выдержал, подходя ближе и намереваясь, наконец, врезать Чанёлю, но Бэк остановил его, удержав за рукав.       — Не надо. Не трогай его, а то можешь вляпаться случайно. Давай уйдем. — Сехун опустил руку, но кулака не разжал и позволил увести себя. В спину им раздавался басистый смех и еще пару оскорбительных фраз. О решил, что не здесь и не сейчас, но он еще разберется с Паком.       Вдвоем они дошли до пустой лестницы в западном крыле, и омега уселся прямо на одну из ступенек. Его всего трясло, а из глаз все-таки потекли непрошеные слезы. Он начал тихо всхлипывать, закрывая лицо руками. Было стыдно, что он вот так расплакался перед Сехуном, но ничего поделать с собой омежка не смог. О вздохнул, усаживаясь рядом и обнимая старшего.       — Глупо плакать из-за таких придурков.— Тихо произнес Хун, начиная поглаживать Бэкхёна по спине.       — Прости. — ответил Бён куда-то в грудь Сехуна, понемногу успокаиваясь. От младшего исходил тонкий приятный аромат, который нес в себе спокойствие и умиротворение. Бэкхён расслабился настолько, что почти не задумываясь высказал свои мысли вслух. — От тебя вкусно пахнет.       — Не мудрено, моя туалетная вода стоит пару сотен долларов. — Хорошо, что омега не видел первоначального смятения на лице Сехуна, который мысленно выписал себе хорошую затрещину. Они просидели так еще некоторое время, а потом младший проводил Бэкхёна до дома.       Эта поездка к морю была необходимой. Прибрежный бриз выдувал из головы Бёна ненужные мысли, а яркое солнце грело и заставляло довольно щуриться. Парни много смеялись и баловались, обливая друг друга водой. Чонин, правда, вечно отвлекался на телефон, не признаваясь, с кем же он переписывается.       Вечер они провели у костра, поедая нехитрый ужин, и немного выпили. А спать ушли в небольшой домик, снятый Ханем на ночь.       Проведя первую половину воскресенья в воде, ребята собрали вещи и отправились домой. В автобусе Бэкхён сидел с Луханом, но постоянно поглядывал на сидящего через проход Сехуна. Тот был неестественно бледен, но на все расспросы отнекивался и слегка вымученно улыбался, заставляя омежку еще больше переживать.       И когда вечером младший не отвечал ни на смс, ни на звонки, Бэкхён разволновался не на шутку. Он позвонил Чонину, выспрашивая о состоянии Сехуна.       — От нас недавно «скорая» уехала. Хён, приходи сюда, нянчись с ним сам. — И отключился, больше ничего не сказав.       Бэкхён прибежал так быстро, как только смог. Уже на лестнице он почувствовал властный и притягивающий аромат альфы, от которого подкашивались ноги. Сходя с ума, он дошел до нужной комнаты и постучал. Ему открыл Чонин, тут же выходя в коридор и прикрывая за собой дверь.       — Привет, хён. Он спит, так что давай пока тут поговорим. — Бэкхён кивнул в ответ. Он слышал слова Кима, но они как будто были на втором плане, такой закадровый шум. Главенствовал, конечно, стук сердца Бэкхёна и повторяющееся в такт в голове «Мой, мой, мой».       — Что с ним случилось? Что сказал врач?       — Этот идиот таблеток своих переел, вот и отравление налицо. Ему пару уколов сделали и желудок промыли. Врач сказал, что хорошо, что всё так обошлось, обычно от передозировки блокаторами реакции намного хуже. — Чонин осуждающе покачал головой.       — Подожди, каких еще блокаторов? — теперь Бэкхён совсем ничего не понимал.       — Спросишь у него об этом сам, хорошо? Я вообще по другому поводу хотел с тобой поговорить. — Ким потер шею рукой и опустил глаза.       — Говори.       — Хён, До Кёнсу — моя омега, мы парные с ним. — Бэкхён удивленно округлил глаза. Вот это день, новость за новостью. — Он просил, чтобы ты не обижался на него. Он знал про многих омег Чанёля и хотел вывести его на чистую воду, поэтому и сделал вид, что «увёл» его у тебя. Мы с тобой друзья, поэтому я не хочу, чтобы вы враждовали между собой. Подумаешь об этом, ладно? — Чонин посмотрел Бэкхёну в глаза, снова потирая шею.       — Х-хорошо, я подумаю. — Бёну и в голову не приходило, что он будет когда-то общаться или дружить с Кёнсу, хоть и неприязни большой к омеге не испытывал. А сейчас выясняется, что и отношения с Паком у того были подставные. Нет, всё же слишком много новостей для одного дня.       — Спасибо, хён. Иди к Сехуну, он, наверное, скоро проснется. А я пойду прогуляюсь. — Бэкхён еще раз кивнул и направился к двери.       Сехун уже не спал, его плечи дернулись, когда омега вошел, обдавая его волной своего запаха. Но от стены он так и не отвернулся. Бэкхён присел к нему на кровать, ощущая непреодолимое желание уткнуться носом в шею того и утонуть в таком нужном аромате. Но он пока не сделал этого, просто гладя младшего по волосам и негромко нарушая тишину своим голосом       — Так значит, ты альфа.       — Ага. — Сехун отозвался совсем тихо, прижимая что-то к своей груди.       — Мой альфа.       — Ага.       — Почему ты ничего мне не сказал? Зачем принимал таблетки?       — У тебя был альфа. И ты был не особо воодушевлен идеей парности. Я не хотел тебе мешать, быть липучкой и лезть в твою жизнь. Не получилось. — Сехун закрыл глаза и сжался, ожидая чего угодно: удара; крика; того, что Бэкхён встанет и уйдет, больше не возвращаясь. Но Бён удивил его, хмыкая и укладываясь рядом. Омежка обнял альфу со спины и уткнулся таки носом ему в загривок.       — Глупый альфа. Я влюбился в тебя, считая бетой.       — Правда? — Сехун не верил.       — Правда, всё не знал, как тебе признаться. Ты думаешь, теперь я тебя куда-то отпущу? — Бэкхён улыбался в чужую шею. Тут альфа, наконец, развернулся к нему своим бледным лицом, так и не выпуская что-то из рук.       — Хён, извини меня за всё это.       — Мне не за что тебя прощать.       — Я тебя люблю лет с семи, наверное. — Сехун задумался, вспоминая и обнимая омежку за талию. — Не, не помню точно. Но с того времени ничего не изменилось. Будешь со мной встречаться?       — Глупый вопрос, Липучка. Конечно, да. — Они соединили свои губы в первом поцелуе, плавно перетекающем во второй, более страстный, пока в комнате не раздался тихий кашель.       — Эй, голубки, я, конечно, всё понимаю, но мне нужно вещи собрать.— Никто снова не услышал, как вернулся Чонин. — Пойду к моему малышу ночевать. Он мне только что написал, его отец разрешил нам встречаться, представляете?       — Забирай вещи и проваливай. — Сехун закатил глаза на поток слов, что лился из Кима, а Бэк хихикал своему альфе в ключицу. — Не до тебя сейчас.       — Пф, грубиян. — Чонин фыркнул, выходя из комнаты.       — Как он это делает?       — Понятия не имею, он и в школе учителей пугал, подходя сзади и смотря, какие они ставят оценки.       — Точно ниндзя. — Пара рассмеялась, а дверь снова отворилась.       — Кстати, забыл сказать. Я с вахтером договорился, хён, можешь у нас переночевать. Стоило только сказать, что вы истинные, которые только что нашли друга, так этот омега сразу заохал и всё разрешил. Так что наслаждайтесь, дети мои. Только предохраняйтесь. — И Чонин быстро скрылся, чтобы в его красивое лицо не успело ничего прилететь. Сехун только успел приподняться и замахнуться подушечкой, которую все еще держал в руках.       — Это же моя подушка? — Бён выхватил её из рук альфы, поближе рассматривая. Выцветшая и потрепанная, но это точно была его подушка. Она потерялась при переезде, но омежка никак не думал, что она всё это время была у Сехуна.       — Уже моя. — Сехун с улыбкой забрал ее обратно, пряча к себе за спину и переводя тему. — Я, знаешь, о чем подумал. Без этих Кёнлока Холмса с замашками Мориарти и доктора Кима мы бы так и не встретились.       — О, а ведь и вправду. — Бэкхён засмеялся на образы, подобранные Сехуном.       — Но это сейчас не важно. — Альфа обнял омежку, снова целуя. Он не раз мечтал об этом, но в реальности губы омеги оказались еще слаще, кожа под руками в стократ горячее, а легкие стоны невероятно мелодичными.       Минут двадцать они продолжали ласки, пока не поняли, что обоим хочется чего-то большего. Бэкхён оказался прижатым к кровати горячим телом младшего, которое сам прижимал к себе и руками, и ногами. Когда Сехун успел его раздеть, он так и не понял, но это его и не волновало, младший и сам уже был нагим.       Смазка Бэкхёна выделялась так обильно, будто у него внезапно началась течка, хотя организм просто бурно реагировал на истинного альфу. Сехун входил в него сначала пальцами, поражаясь, какой горячий омежка изнутри. Хотелось уже ощутить эту узость своим членом, но нужно было как следует подготовить старшего. Он двигал пальцами, а Бэкхён постанывал, закидывая голову назад. О Боже! Если этот альфа не вытворял ничего такого пальцами, а омегу уже вело так, как не вело ни с одним половым партнером, что будет, когда он заменит их на свой немаленький член? Бёну не терпелось узнать.       — Давай. — произнес он на выдохе, и альфа поспешил выполнить просьбу. Поначалу входя аккуратно, он плюнул на это, когда увидел, что омежка нетерпеливо пытался сам насадиться на его член. Поэтому резко вошел по самые яйца, от чего Бэкхён издал особо громкий стон. Проследив за его реакцией, и видя, что стон явно был от удовольствия, а не от боли, он продолжил двигаться в каком-то бешеном ритме, попадая головкой по простате и вызывая темных мушек у омеги перед глазами.       — Внутри… тебя… так… хорошо… — бормотал Сехун между толчками. — люблю… тебя…       Он перевернул Бэкхёна, ставя на колени и снова входя. Тот кусал когда-то бывшую его подушку, полностью отдаваясь во власть горячих рук, что держали его и члена, что так идеально заполнял его изнутри. Наклонившись ближе, альфа как мог провел линию влажных поцелуев по спине омеги, заставляя того выгнуться еще сильнее. Через несколько мгновений омега кончил, сжимая альфу внутри. Руки сжали омежку сильнее, а толчки только ускорились — альфа тоже был близок к разрядке. Остатков разума ему хватило на то, чтобы выйти из Бэкхёна и не выплеснуться внутрь.       Сехун устало повалился на омегу, приводя дыхание в норму и нежно чмокая старшего в щеку. Он скатился с него, прижимаясь спиной к прохладной стене, рукой водя по позвонкам Бэкхёна, так и лежащего на животе.       — Это было… Уух… — омега не был красноречивым оратором после хорошего секса, но они оба поняли, что он имел в виду. Ласки продолжились легкими поцелуями и почти ленивыми битвами языков, пока они не заснули в объятьях друг друга невероятно счастливыми.       Утром омежка проснулся с ощущением теплой руки, обнимающей его, вздымающейся груди под щекой и взгляда, неотрывно следящего за Бэкхёном.       — Я чувствую, как ты смотришь на меня. — проворчал он, приоткрывая один глаз и поднимая лицо к Сехуну. Тот тепло улыбался, прижимая омегу ближе.       — Доброе утро. Ты опоздал на учебу, поэтому сегодняшний день проведешь со мной в постели. Мне все равно написали освобождение. — безапелляционно заявил он Бэкхёну.       — Вот же липучка. — омега усмехнулся, потягиваясь. — Хотя, знаешь, теперь я буду твоей липучкой. Вот возьму и приклеюсь так, что ты меня до самой смерти не отцепишь.       — Да я только за. А теперь выбирай: будем нежиться под струями воды в душе или познавать все прелести утреннего секса?       — И то, — хитро улыбаясь, ответил омега, поднимаясь и усаживаясь на своего альфу сверху. — И другое.       В конце концов, две липучки создали самый крепкий союз, который вообще может существовать. Их отношениям по-доброму завидовали и Лухан со своим недавно встреченным альфой Минсоком, и Чонин с Кёнсу (эти, конечно, меньше), заделавшие таки генералу первого внука (вот этого он от младшего сына точно не ожидал).