Липучка

      Бэкхён был гордой омегой. Пусть поначалу жизнь без Чанёля казалась ему пустой, через некоторое время дыра в его груди начала понемногу заживать. Иногда, конечно, при виде Пака сердце все еще пропускало несколько громких ударов, но Бэк сдерживал себя и старался держаться спокойно. Да и пересекаться с Чанёлем они стали гораздо реже.       Они виделись только на занятиях, но теперь место рядом с Бёном занимал не альфа, а вечно чему-то улыбающийся бета Чондэ. Чанёль же отсел куда-то за последние парты.       Поэтому, придя после занятий в кафетерий, Бэкхён был удивлен и обескуражен увидеть там Пака с его новой пассией. Большеглазый омежка был отдаленно знаком Бёну, но имени его он вспомнить никак не мог.       Наблюдать за парой не входило в планы омеги, но свободный стол оставался лишь один и уйти Бэкхён не мог — необходимо было дождаться Ханя, из-за которого он, собственно, сюда и пришел. Друг Бёна, тоже омега, учился на другом факультете и имел большие проблемы с пунктуальностью. Но всегда обижался, если кто-то его не дожидался. А Бэкхён был еще и его лучшим другом, что, безусловно, всё усугубляло. И сейчас омега то и дело бросал взгляды на сидящих в паре метров от него. Он все еще ревновал Пака, и его мозг съедал один вопрос: «Чем тот парень лучше меня?». Бён смотрел и не понимал. Да, тот был красив, но что-то в нем настораживало.       Вот большеглазый омега смущённо смеется над какими-то словами альфы, весь вид его настолько милый, что сахар на зубах хрустит. А вот через секунду его стул нечаянно толкает какой-то первокурсник, стоящий в очереди, от этого содержимое стакана в руках омежки проливается, и лицо меняется на злобное и пугающее, он смотрит на неуклюжего парня исподлобья ровно до того момента, пока тот все-таки не догадывается извиниться. И в следующую секунду омега снова становится похожим на милого ангела с губами-сердечками. Это напомнило приступ раздвоения личности. А Чанёль только громко смеется над этим, помогая омежке вытереть пролившееся. Что это значит? Ему нравится подобное? Бэкхён попытался повторить этот жуткий взгляд на салате, который он взял, чтобы скоротать время. Салат не испугался, и ненавистные огурцы никуда не исчезли. Омега расслабил мышцы лица и презрительно фыркнул, в следующую секунду чуть не подпрыгивая, когда вблизи раздался низковатый мягкий голос.       — Что, тебя они тоже бесят? — спросил присевший рядом альфа с то ли загоревшей, то ли просто темной кожей. Его темная длинная челка было по-модному уложена, а белая рубашка выглядела только что отглаженной. И как только Бэкхён не заметил, как он здесь появился. — Прости, мест больше не было. Сейчас еще мой одногруппник подойдет.       — Что? О чем ты? Кто меня бесит? — встрепенулся пойманный за подглядыванием омега.       – Вон те двое. — Альфа украдкой указал на парочку. — До Кёнсу и этот ушастый альфа. Не беспокойся, я твои чувства разделяю. Мне они тоже не нравятся. Кулаки так и чешутся. — Он скривил лицо и принялся перемешивать палочками свой обед.       Бэк не знал, что ему ответить на подобное, поэтому несколько раз открывал и закрывал рот, как рыба, выброшенная на берег. Сориентировавшись, он еще раз фыркнул.       — С чего ты это взял? Никто меня не…       — Да ладно тебе, — альфа перебил Бёна, лучезарно улыбаясь. — Говорю же, не беспокойся. Я Ким Чонин, кстати. Первокурсник. — Ким протянул омеге руку, не переставая улыбаться.       — Бён Бэкхён. — Нахмурившись, ответил омежка на рукопожатие, сам не понимая, почему вообще разговаривает с этим типом. Затем он вернулся к своему салату, мысленно убеждая своего китайского друга поторопиться.       — О, а вот и он! Я здесь! — воскликнул Чонин, задевая омегу локтем. Бён возмущенно на него глянул, негромко зашипев. На того, к кому обращался Ким, омега обратил внимание лишь тогда, когда тот человек уселся прямо напротив него. Омега поднял взгляд и встретился с улыбкой и очень знакомыми глазами-полумесяцами.       — Привет, Бэкхён-хён! Давно не виделись, правда?       — Липучка моя? Сехун-а? Это действительно ты? — Омежка спросил, чтобы точно удостовериться, что его глаза не подводят его и перед ним и вправду младший. Тот почти не изменился, всё те же глаза, та же улыбка и острый подбородок. Разве что он стал намного шире в плечах, когда-то темные волосы нещадно обесцвечены да росту по прибавилось — что вполне логично, ведь они не виделись около пяти лет.       — Так вы знакомы? Вот это номер! Я как будто в тв-шоу попал. — рассмеялся Чонин, подпирая руками голову и умильно глядя на друга и нового знакомого. Потом его словно осенило. — Вот что бы вы без меня делали? Так бы и не встретились, наверное. А меня к этому столику так и тянуло, будто здесь медом намазано. А...       — Тихо, тихо! — поспешил заткнуть Кима Сехун, дополняя слова жестами. — Хён, прости, он временами жутко надоедливый.       Бэкхён только хохотнул на слова младшего и обиженный вид Чонина. Ему было интересно узнать о жизни Сехуна в течение тех лет, что они не виделись. Когда-то их семьи жили по соседству и Сехун вечно таскался за ним. За это он и прозвал его липучкой. Где бы Бён не был, с кем бы и во что не играл, через некоторое время рядом всегда появлялась лохматая макушка, а ее обладатель шепеляво принимался просить принять его в игру или просто посидеть около Бэкхёна и посмотреть, как играет он. Друзья над Бэкхёном, конечно, посмеивались из-за этого, но мелкого тот никогда не прогонял. Обзывал липучкой, теребил волосы и щипал за нос, но не выгонял.       Когда в четырнадцать у Бёна случилась первая течка и появился запах, двенадцатилетний Сехун по-прежнему крутился рядом. Он не раз говорил, что ему очень нравится запах Бэкхёна, но тот от него лишь отмахивался. Он также не принимал всерьез и его фразы вроде: «Хён, ты вырастешь самым красивым омегой, а я стану твоим альфой!» и только улыбался, прося сначала подрасти. Теперь Сехун уже точно подрос, только Бэкхён все равно никак не мог учуять, как тот пахнет. Его семье пришлось переехать еще до того, как у младшего появился свой собственный запах, который бы определил его принадлежность к альфам или омегам. Из-за проблем на работе у отца они уезжали в спешке, сразу же после продажи дома. Насколько помнил Бэк, они с Сехуном тогда даже и попрощаться нормально не успели. Он только оставил ему записку с парой прощальных слов в почтовом ящике.       Парни разговорились, выяснилось, что семья Чонина и купила дом у Бёнов. Чонин с Сехуном были одногодками и почти сразу сдружились. Даже сюда они поступили вместе.       — Ну, хён, ты все-таки стал самым красивым омегой. — Тихо произнес О, с улыбкой глядя на старшего.       — Спасибо. А ты? — Бён еще раз втянул воздух, но кроме запаха Чонина, других сильных ароматов он не почувствовал. Он чуял отголоски запаха Чанёля, хоть тот уже выходил из столовой. Но Сехун оставался для него загадкой.       — А он у нас а... — Омежка мог поклясться, что почувствовал, как сидящему рядом с ним прилетел смачный пинок под столом. — ааа-бычный бета. Вот так вот. — Чонин пожал плечами.       — Да, не выполнил я, получается, обещания. Точно, я же еще говорил, что буду защищать тебя от всех огурцов в твоей еде. Ну, с этим хоть справиться могу. — Се принялся перетаскивать кусочки огурцов к себе в тарелку, несмотря на протесты Бэка и недоуменный взгляд Чонина.       Парни посидели еще немного, пока О не взглянул на часы и не понял, что до их с Чонином пары осталось пять минут. Они быстро попрощались с омегой и записали его номер, обещая еще как-нибудь погулять вместе.       — Так, ну-ка колись, что это за красавчики сейчас с тобой разговаривали? — Лухан все-таки почтил Бэкхёна своим присутствием и отвлек от внезапно нахлынувших воспоминаний о детстве. — Стопроцентно альфы ведь, да? Вот ты шустрый! Я видел, что ты их номера записывал.       — Альфа и бета. — негромко и как-то неохотно ответил Бён.       — Что? — уже жующий за обе щеки Лу ничего не расслышал.       — Это были альфа и бета, с твоего факультета, кстати. Я был знаком с одним из них раньше.       — Ммм, ясно. Стой, а кто из них бета? Только не говори, что это тот светловолосый. — Бэкхён кивнул, разбивая все надежды Ханя. Китаец состроил грустную моську. Лухан был влюбчивым, но ни одни его отношения не длились больше месяца. Все претенденты на сердце омежки оказывались «не теми». — Эх, жаль. Такой красавчик, я бы повстречался с ним. А, знаешь, — Грустная моська сменилась милой, — даже если он и бета, какая разница, действительно? Познакомишь потом?       — Может быть. А теперь вернемся к более животрепещущему вопросу. Скажи мне, наконец, зачем ты меня сюда позвал.       А позвал он его известно для чего. Лухан, несмотря на привычку опаздывать, был одним из лучших студентов своего потока и активистом, к тому же. Студенческие концерты, конференции, во всем этом он обожал участвовать. Но не все студенты их университета разделяли это мнение и людей всегда не хватало, поэтому сейчас Хань был намерен уговорить лучшего друга помочь ему с подготовкой очередного концерта. Все равно же не занят. Тот, немного поворчав, всё же согласился. Выбора у него явно не было.       Возможность познакомиться с Чонином и Сехуном предоставилась достаточно скоро. Он искал талантливых первокурсников и узнал, что эти двое неплохо танцуют. Теперь он от них не отставал, задействуя в нескольких номерах.       На репетиции Бэкхён и встретил Сехуна снова. Хоть Бён и отказался выходить на сцену, Лу поставил его помогать с декорациями. Старший от своего занятия частенько отвлекался, наблюдая за танцующим младшим, невероятно красивым в эти моменты. Он не раз задумывался, что если бы Се был альфой, все омеги университета явно бы лежали у его ног.       Иногда они перекидывались парой фраз, улыбаясь друг другу, но не более того. Сближаться начали лишь после того, как Чонин предложил всем вчетвером пойти посидеть вечером в кафе. Вот там-то, в атмосфере веселья, пива и быстрой музыки они начали вести себя более раскрепощенно.       После того вечера они частенько зависали то у Бэкхёна, то в кафе. Омега даже научился не вздрагивать при неожиданных появлениях Чонина. Про себя он называл его «первым чернокожим ниндзя», потому что его шагов и правда никогда не было слышно. У первокурсников в общежитии Бён был только раз, и то мельком. Ким и О жили в одной комнате, но гостей туда водить почему-то не любили. Хотя Бэк и помнил, что Сехун и маленьким никогда не пускал никого в свою комнату. Кроме него и родителей, конечно.       Бёну хотелось заботиться о младшем, и тогда, в детстве, и сейчас. Временами он ловил себя на этой мысли, но не задумывался. Не задумывался о том, что по вечерам с трепетом ждал сообщений от О, а утром просыпался с его именем на губах. Что на душе как-то по особому теплело, когда удавалось рассмешить младшего и звук его смеха звенел в ушах, сплетаясь с собственным ускоряющимся сердцебиением. Что тоже самое сердце частенько замирало при виде танцующего Сехуна или при виде О, весело болтающего с Луханом. Он начал влюбляться в него, совершенно об этом не задумываясь.

***

      После окончания пары по спортивному воспитанию народ быстрыми темпами покидал раздевалку для омег. Все альфы и беты уже разошлись. Пара была последней, а за окном уже начинал заявлять свои права вечер. Старый физрук разбирался с расписанием, намереваясь проверить всё ли в порядке, только после окончания письменной работы.       Кёнсу остался в комнате один, натягивая на себя темные свободные брюки и футболку. В комнате раздавался лишь звук от мигающей лампы. Омега подошел к раковине, что была тут же, и открыл кран, собираясь помыть руки. Тогда дверь тихонько отворилась, запуская внутрь красивого высокого альфу. В любой другой ситуации омежка бы хоть чуть-чуть, но испугался, но не сейчас.       Запах этого альфы он мог услышать откуда угодно, он знал его много лет и тот, казалось, навсегда запечатлелся в его обонятельных рецепторах. Какой омега не узнает своего истинного?       — Что-то хотел? — До не поднял глаз на вошедшего, лишь улыбнулся сам себе и немного закусил губу. Он скучал по альфе, но все еще разыгрывал обиду.       — Тебя. Кёнсу-я~ , я соскучился. — В голосе Чонина звучали умоляющие нотки. Он не стал столбом стоять у входа и сразу направился к омеге. Альфа обвил его талию руками и прижался со спины, утыкаясь носом в шею. Родной аромат пьянил, но легкий оттенок чужого запаха злил.       — Эй, отпусти, у меня вообще-то парень есть. — Кёнсу шлепнул альфу по рукам, возмущаясь, но и не пытаясь вырваться.       — Пфф, — Чонин фыркнул, разворачивая омежку к себе лицом. Он приподнял любимого, усаживая на так удобно сделанный рядом мраморный выступ в стене. Вычурная задумка архитектора пришлась сейчас прямо к месту. Ким встал между разведенных ног омеги, так и оставляя свои руки на его боках. — Я, знаешь ли, плевать хотел на твоего «парня». Расскажи-ка мне лучше, долго все это будет продолжаться? Долго я еще должен делить своего омегу с каким-то Пак Чанёлем?       — Ну, не знаю. — Лицо Кёнсу так и сияло озорством, пока он крепче обхватывал альфу за шею. — Я тут подумал, может мне с ним остаться? Он считает меня таким невинным омежкой, который целуется только на пятом свидании, мне нравится это.       — Ну, ну. — Чонин наклонялся все ближе к омеге. — Как долго мне нужно тебя целовать, чтобы ты поменял свое мнение?       Омега шевельнул плечами, показывая, что не уверен в точном количестве ласк, на что Ким усмехнулся, соединяя, наконец, их губы. Поцелуй был тягучим, влажным и горячим. Их языки мягко сталкивались, сплетаясь вместе. Альфа пару раз куснул омегу за губу, пытаясь показать, что недоволен всей этой ситуацией с Чанёлем. После он перешел поцелуями на щеку и шею омежки, упиваясь его запахом. Тот млел под ласками, пробравшись руками под рубашку Чонина и проводя по плоскому животу, мышцы которого напрягались, покрываясь мурашками. Затем рука спустилась ниже и принялась поглаживать выделяющийся сквозь брюки член альфы, заставляя того тяжело выдохнуть, чуть отстраняясь.       — Эй, невинная омежка, посмотрел бы твой Чанёль на это. — Чонин явно подтрунивал над Кёнсу, к которому перешла очередь фыркать.       — Я что, не могу потрогать своего альфу? — Омега потянулся к Киму за поцелуем. — Ты же сам говорил, плевать на Пака.       Пара еще несколько минут самозабвенно целовалась, насыщаясь друг другом.       — У тебя скоро течка. Мне уже тяжело себя сдерживать, чтобы не взять тебя прямо здесь, что тогда будет? Я же этому ушастому точно рожу начищу.       — Думаю, к тому времени необходимость в этом отпадет. Лед тронулся, как говорилось в одном фильме.       — Может все-таки объяснишь, что ты задумал? И как это связано с Сехуном, Бэкхёном и Чанёлем?       — Знаешь, я тебя люблю, конечно, но ты такой непроходимый идиот иногда. — До вздохнул и постучал кулаком по голове Чонина. — Ты к своему дружку новому принюхивался хоть? Или ты запах Сехуна своего, партизана недоделанного, позабыл за несколько месяцев?       — Ну есть что-то схожее, и что? — Альфа непонимающе смотрел на омегу, потирая пострадавшую головушку.       — Схожее? Не, ты точно идиот. — Кёнсу залился смехом. — Да они похожи как две капли воды, только у Се в добавок феромоны альфы, а у Бёна явные омежьи нотки. И мне очень интересно, почему Сехун играет в шпиона.       — Ты весь в отца пошел. — Альфа хмыкнул. — Нужно было тоже в военные идти. Сам бы шпионом стал.       — Знаю. А ты, если не помнишь, моему отцу не особо нравишься. — На самом деле, Кёнсу мог уболтать отца на что угодно, даже заставить принять любого своего альфу. Везет, когда ты младший сын в семье отставного генерала, и к тому же, единственный омежка. Вот только Чонину об этом пока знать необязательно.       — Да помню я всё. — Тихо отозвался Ким, резко посерьёзнев. Он очень переживал об этом.       — Так вот, он, кстати, не особо обрадуется, когда узнает, что ты занимался всякими математиками с какими-то Чунмёнами. — Чонин закатил глаза и взвыл. Началась старая песня. Где-то в глубине души он догадывался, что омежка просто издевается над ним за старую провинность. И всё больше в этом убеждался.       — Ты мне всегда теперь это будешь припоминать? Ну, не было у нас ничего с Чунмёном-хёном, просто он согласился подтянуть меня перед поступлением, в отличие от некоторых. — Чонин начал ластиться к Кёнсу. Он вспомнил альфу Чунмёна и мотнул головой. — Если бы я хёна хоть пальцем тронул, мне потом Ифань башку бы открутил. Да и зачем он мне, я тебя люблю.       — Ладно, сделаю вид, что поверил. — В глазах омежки снова заиграли озорные бесенята. — Кто-то здесь вроде собирался меня заставить поменять мнение? Я все еще сомневаюсь. — Ким, улыбаясь, прижал омегу ближе, почти касаясь своими губами чужих. — Скоро этот фарс закончится, обещаю.