Янтарь

- Если ты не поторопишься, домой пойдешь пешком, - Дима постучал в дверь гримерки, которая распахнулась почти сразу после. С влажными волосами, не до конца смытым гримом – Андрей выглядел уставшим, но донельзя счастливым. Концерт прошел отлично, вечер обещал быть приятным, и настроение зашкаливало за отметку «отлично». Андрей потянул Диму на себя, вынуждая переступить порог, быстрым поцелуем прижался к губам и отпустил. - Милая сценка, - полумрак у стены коридора вдруг сдвинулся и заговорил голосом Игната, выступившего на свет. – А я-то все гадал, за каким чертом тебе понадобилось возиться с моим сыном. На мальчиков потянуло, да, Димочка? Хотя тебя и раньше тянуло. Сколько мне тогда было? Шестнадцать? Андрей сначала замер от неожиданности, а потом вскинулся, когда смысл слов отца дошел до него. Но развернувшийся к Игнату лицом Дима только сжал его руку, вынуждая молчать. - Шестнадцать, - спокойно ответил он, чувствуя себя… почти умиротворенным. Бывший любимый сейчас не вызывал ничего, кроме усталости и недоумения. Куда делся тот светлый мальчик, которого он когда-то любил без памяти? – Только на тебе уже тогда проб ставить было негде. И я не был твоим первым. Еще что-то? Только, пожалуйста, угрозы оставь при себе. Игнат вскинул голову, глядя на него холодно, со странной болезненной усмешкой. - Тогда скажу тебе только одно. Если ты сделаешь ему больно… я тебя уничтожу. Андрей застыл, не веря. И будто в первый раз посмотрел на отца. Уставший, осунувшийся, похудевший – он больше ничуть не напоминал того Игната Стравинского, каким Андрей запомнил его в последний раз. - Папа… - еле слышно выдохнул он, и Дима отпустил его руку. Шагнул вперед, вытягиваясь перед Игнатом и заглядывая в глаза. Молчал несколько долгих мгновений, а потом обмяк, криво улыбаясь. - Я просто люблю его, Игнат, - ломанным, каким-то неловким движением погладил его по щеке и отступил, протягивая руку. – Меня зовут Дмитрий Ивлев, и я любовник и, надеюсь, любимый твоего сына. Здравствуй, Игнат. Тот полыхнул глазами, но руку принял, крепко стискивая пальцы. - Я Игнат Стравинский. И я не спущу с тебя глаз. Здравствуй, Дима. Тот усмехнулся, сжал пальцы Игната в ответ и отпустил. Полуобернулся к Андрею, мягко ему улыбнулся и, шепнув одними губами «вам надо поговорить», растворился в полумраке коридора. Андрей проводил его потерянным взглядом, а потом посторонился, молча пропуская отца в гримерку. В голове был полный сумбур, мыслей либо не было, либо их было слишком много. Отец пришел. Отец позволил. А Дима сказал, что любит. Есть от чего сойти с ума. Пожалуйста, если это сон, то пусть он никогда не проснется. - Андрей, - Игнат остановился в шаге от него, глядя с тоской и виной. – Прости. Я знаю, я был плохим отцом, и сказанного не вернуть, но если есть хоть один шанс что-то исправить… Я не прошу тебя вернуться, не собираюсь тебе указывать и лезть в твою жизнь, просто прошу – не отталкивай. Андрей отвернулся, закусив губу. Внутри творилось черти что. Отец смотрел и наконец видел его. Разговаривал с ним. И от него шло то тепло, о котором Андрей когда-то мечтал. - Почему? Что вдруг изменилось? Игнат покачал головой, криво улыбаясь. - Просто дом без тебя пустой. Просто без тебя плохо. Страшно вдруг понимать, что единственного, кто был тебе по-настоящему дорог, ты оттолкнул сам. Я знаю, что в это трудно поверить после всего, но ты мой сын, и я люблю тебя. И если тебе для счастья нужен Дима – он у тебя будет. - Я верю, папа, - невпопад и задушено выдохнул Андрей, подаваясь вперед, обнимая отца уверенно и сильно. Он больше не чувствовал себя рядом с ним ребенком, но вокруг него вдруг словно выросла стена. Защита, забота, покой. – Верю. Люблю. Прости, я тоже не был идеальным сыном. И да, мне нужен Дима. - Ты вырос, - Игнат на мгновение с силой прижал его к себе и отпустил. Плечи опустились, но из глаз ушли тоска и обреченность. И улыбка была светлой, настоящей. - Но я все еще твой сын, - Андрей отразил его улыбку, и Игнат кивнул. Взлохматил его волосы и заторопился к выходу, словно не хотел, чтобы сын увидел, как он теряет контроль. Но у порога остановился, держась за ручку. - Позвони мне как-нибудь. Просто поговорить. - Я позвоню, папа, - так легко слетает это теплое «папа» с языка. Так… правильно. Наконец-то правильно. – Завтра утром. Спасибо. Улыбка. Кивок. Дверь за спиной закрылась. Андрей выдохнул, обмяк, запрещая себе думать о чем-либо. Завтра. Все завтра. А сейчас… Дима ждал его у машины. Зажав сигарету в уголке губ, он пролистывал страницы в телефоне, но взгляд был слишком рассеянным. При появлении Андрея он поднял голову, пряча телефон в карман и отправляя сигарету в полет в урну. - Поговорили? - Да, - Андрей стремительно подошел к нему и вдруг вжался губами в губы. - Просто скажи это. Мне скажи. - Андрей… - Дима обнял его почти инстинктивно, ничуть не думая о том, что их могут увидеть. - Ты солгал моему отцу? – в глазах Андрея словно распускала свои крылья тоска, и Дима только поджал губы. Почему-то солгать Андрею у него никогда не получалось. - Нет, - он тяжело вздохнул и пропустил прядь рыжих волос сквозь пальцы. Так тяжело и легко. И рвутся слова наружу, и ком в горле. – Я люблю тебя. Андрей выдохнул, обмяк, прижавшись к нему. - Люблю. Дима усмехнулся, дергая его за прядку волос. - Вот и хорошо. Значит, ты простишь меня за то, что я расколотил твою любимую кружку? - Я… Что?! Дима!!! Ответный смех растворился в весенней ночи, а секунду спустя забился меж слившихся губ. И черт, как же это было прекрасно!