Кошачье бедствие

После того дня многое поменялось: отношения Габриеля и Адриана, а также сама Маринетт… До этого всегда гонявшаяся хвостом за одноклассником, Маринетт вдруг стала совсем другой. Теперь за ней гонялся Адриан: пытался словить её во время перемены, провожал после школы почти до дверей дома. Да всё без толку — она игнорировала парня, словно вычеркнула его из своей жизни. Или не «словно»?       — Ты во мне разочаровалась?       Молчание.       — Я тебе что-то сделал?       Вновь молчание.       Адриан считал себя терпеливым человеком, однако теперь казалось, что он может взорваться в любой момент.       — Да скажи хоть что-нибудь, Маринетт! — и, получив в ответ очередную тишину, парень добавил: — Пожалуйста… Ледибаг.       В эту секунду Маринетт резко повернулась к нему. Её глаза расширились, словно она услышала что-то запретное, и зажмурились. Затем она сделала короткий вдох и отвернулась.       —По-моему, — начала она, когда Адриан уже совсем потерял надежду, — ты уже услышал достаточно.

***

— Адриан? Адриан! — подняла голос Натали, стукнув кулаком по столу. — Если вы продолжите спать, я буду вынуждена сообщить о ваших «успехах» Мистеру Агресту.       Юный Агрест лениво поднял голову со стола. Под глазами залегли тёмные круги. Ярко-зелёные глаза стали больше похожи на болотные. А невинную улыбку сменила хладнокровная маска.       — Может быть, вы плохо себя чувствуете? Заболели?       Адриан покачал головой. Ему как будто бы лень отвечать словами. Или на слова уже не хватало сил.       — Да ответьте нормально, Адриан! — прикрикнула Натали, и, словно в ответ на её просьбу, резко распахнулась дверь. Уверенной походной, спрятав руки за спиной, зашёл Габриель Агрест. Жестами он сказал Натали выйти, и та, коротко поклонившись, покинула комнату Адриана.       Адриан тоже вскочил, завидев отца. Габриель положил руку на его плечо, и он сел обратно.       — У тебя сейчас должна быть фотосессия, верно? — спросил его отец как бы между прочим, без приказных тонов.       — Да… — осторожно ответил Адриан, бросив взгляд на часы: фотосессия уже началась.       — Я позвоню им и скажу отменить всё.       Адриан с минуту не понимал, что произошло, но когда до него дошёл смысл сказанного, он удивлённо воскликнул: «Что?!». Отец, который всегда гонял его по заранее определенному расписанию и не давал ему даже спокойно вздохнуть, вдруг отменяет важную фотосессию, даже не спросив причину прогула?!       — Выглядишь подавленно, не хочу, чтобы после фотосессии ты пришёл убитым, — процедил Габриель сухо, но, помолчав, он всё равно слегка улыбнулся, будто в конце концов не смог сдержать заботливую улыбку за маской безразличия.       — Спасибо… — до сих пор с толикой удивления ответил парень, но следующее действие отца ошарашило его ещё больше: Габриель растрепал волосы сыну, продолжая улыбаться. В эту секунду юный Агрест превратился в пятилетнего мальчишку, который то и дело лип к своему заботливому и доброму отцу, коим сейчас и являлся Габриель.       — А теперь расскажи, что случилось, — попытался сказать он мягко, чтобы Адриан доверился ему. Снова. В ответ Габриель получил застывшие на ярко-зелёных глазах капельки слёз и долгую историю о том, как Маринетт начала избегать его, как отдалилась, похолодела к нему и как вычеркнула его из своей жизни.       К концу их разговора Габриель вручил Адриану чёрную коробку и сказал ему не открывать до нужного момента. Что за «нужный момент», он так и не уточнил…       На следующее утро Адриан проснулся даже раньше обычного, круто спустился по перилам лестницы, несмотря на крики Натали, и уже через секунду стоял возле длинного стола, где на его обычном месте лежала обычная порция обычного завтрака: варёное яйцо на пашотнице, горячие тосты, масло и малиновое варенье, несколько розовых сосисок и лёгких салатов из огурцов, помидоров и зелени.       — А где папин завтрак? — спросил он как невинный ребёнок, который в первый раз завтракает один. Юный Агрест сжал в руках маленькую чёрную коробку сильнее и почувствовал, что она придаёт ему сил. Что бы внутри ни оказалось, это что-то необычное.       Отдышавшись и поправив очки, Натали слегка растерянно ответила:       — Он уже позавтракал. Как обычно.       «Обычно». Нет уже никаких «обычно». «Обычное» время давно прошло, в этом Адриан был уверен. Взяв сосиску с тостом и быстро запихнув всё в рот, он помчался к кабинету старшего Агреста. До этого кабинет отца был для него запретным местом, которое он избегал за километр, но теперь, подумал Адриан, всё будет по-другому.       — Отец! Я ухожу! — распахнув двери, выкрикнул он.       От внезапного вторжения у Агреста соскользнули с носа очки. Он спокойно поправил их и посмотрел на своего сына.       — И?       Адриан устало прикрыл лицо рукой: «Но для начала нам придётся многому научиться».       — Не «И», а «Удачного пути» или «Хорошего дня»!       Габриель недоумённо заморгал, ещё раз поправил очки, хотя в этом не было надобности, слегка опустил галстук и прокашлялся.       — Эм…       — Ну-у-у! — торопил его Адриан.       — Ты же и так знаешь, что я не буду желать собственному сыну плохого дня! Всё, иди в школу, иначе опоздаешь, — фыркнул Габриель. Его упрямость походила на детскую. Адриан грустно усмехнулся. Когда он закрывал за собой дверь — осторожно, как в замедленной съёмке, — его отец тихо пробубнил: «Удачного дня».

***

День в школе прошёл как обычно: Маринетт делала вид, будто Адриана не существует, Аля пыталась расспросить парней о поведении подруги, а Нино разводил руками. Но сегодня юный Агрест не был так сильно опечален: после того, как он выговорился отцу о насущных проблемах, ему стало легче дышать. До этого дня он ощущал себя так, словно находился над пропастью, а Маринетт в облике Ледибаг стискивала его горло миниатюрными пальцами.       «Наконец-то ты пришёл в себя! — воскликнул Плагг, от которого исходил запах вонючего сыра за километр. — А теперь покорми меня».       — Держи, — ответил другой голос, и на голову Плагга приземлился маленький кусочек сыра. В дверях комнаты как всегда неожиданно появился Габриель. Парень вскочил с кровати. — У тебя гость, Адриан.       За широкой спиной Габриеля появилась тонкая фигура в чёрном платье и высокими лакированными сапогами. Она шагнула внутрь комнаты, и Адриан готов был уронить свою челюсть. Пока он переводил взгляд с отца на Маринетт, не зная, кого завалить вопросами первым, Габриель улыбнулся:       — Твоя подружка была в таком отчаянии, что и ты. Захватить её акумой было проще простого, — мужчина щёлкнул пальцами, и Маринетт, вернувшись в прежний облик, упала наземь.       «Она была в отчаянии?» — спросил себя Адриан и почувствовал укол вины.       Габриель посмотрел на коробочку в руках сына и кивнул на неё.       Маринетт сонным взглядом поглядела на всех присутствующих в помещении, и только спустя две минуты молчания у неё распахнулись глаза. Девушка резко встала в боевую позу, готовая вызвать свой камень чудес (которого нет), но Габриель уже собрался выходить из комнаты:       — Считай это благодарностью за тот день, Маринетт Дюпен-Чен.       Затем тяжелая дверь с грохотом закрылась, и в комнате слышалось только отдаляющееся эхо.       Адриан заглянул в коробочку. Внутри лежали очень знакомые серьги. Он посмотрел на Маринетт и на красные серьги с чёрными точками, опять на неё и на серьги. Он столько раз мечтал иметь возможность поговорить с Маринетт, и вот она прямо перед ним! Однако, утратив все слова, которые парень рвался ей сказать, он стоял столбом и смотрел на одноклассницу таким же потерянным взглядом, как и она на него.       — Ну… — начал парень, вспомнив родной язык, — я хотел поговорить с тобой.       — И использовал для этого такой гнусный способ? — бросила Маринетт с желчью. Адриан никогда не мог представить девушку настолько злой.       — Нет, прости, я… — сделав вдох и выдох, парень уже с уверенностью, но со злостью посмотрел на одноклассницу. От этого взгляда Маринетт невольно отступила назад. — Я столько раз гнался за тобой, а ты столько раз оставляла меня позади. Так было не только до того момента, когда ты начала избегать меня. Так было всегда. Я никогда бы не подумал, что придётся приложить столько усилий и использовать такой гнусный способ, чтобы просто поговорить с тобой. Маринетт, почему, почему ты меня избегаешь?! Что я тебе сделал?       Маринетт не отвечала долго. Казалось, что Адриан разговаривает с самим собой, но она всё-таки подала голос:       — Разве не ясно? — получив резкое «Нет!», Маринетт поджала губы и продолжила: — Ты отнял у меня Тикки и был в облике кота долгие дни. Ты жил у меня дома и узнал слишком много. И даже так, когда ты обязан разочароваться во мне, Адриан, ты всё равно хочешь пойти мне навстречу. Что это? Жалость? Доброта?       Голос Маринетт начал дрожать, а под конец вообще захрипел. Она сделала резкий вдох и закрыла лицо.       — Я ведь даже не та Ледибаг, образ которой ты лелеял! И никогда ею уже не стану… Я обычная фанатка-неудачница, которая всё это время строила из себя невесть что! — Она перешла на полукрик, однако, остановив себя, затихла до шёпота. — Я не достойна тебя, Адриан, так что, прошу, хватит искать со мной встречи… Хватит меня жалеть.       Адриан во второй раз видел её алое лицо, опухшие и покрасневшие глаза и скатывающиеся по щекам дорожки слёз. Так и хотелось подхватить слезу пальцем и смахнуть её, но парень до сих пор чувствовал границу, которую Маринетт сама начертила и которую Адриан не мог позволить себе переступить.       — Сначала я испугался, — честно признался Адриан, глядя Маринетт в глаза, — я испугался, что ты одна из тех типичных бешеных фанаток, что без устали просят мою подпись. И, я думаю, даже в моём доме не найдётся столько фотографий, сколько у тебя на стене или в компьютере.       Лицо Маринетт тут же вспыхнуло от стыда. Она опустила голову и сжала кулаки, желая сбежать из этого дома как можно скорее, но тело не двигалось.       — Перестань, Адриан…       — Но, знаешь, ты всё-таки другая. Застенчивая, милая и скромная, а также удивительная, крутая и потрясающая. Я тобой восхищаюсь, правда! Не только как Ледибаг, но и как Маринетт. — Адриан сделал шаг к ней навстречу. Маринетт хотела отступить назад, но не смела пошевелиться от шока. — А ещё ты нереально добрая. И у тебя прикольная и любящая семья!       Один шаг.       — Да, пока я был котом, я узнал многое. Многое из того, чего не стоило мне знать. Например, когда у тебя сгорел пирог, потому что ты забыла поставить таймер после того, как засунула его в духовку. В тот день весь дом пропах гарью, — Адриан демонстративно скорчил лицо. — Или когда тебя отругала мама за то, что ты обещала помыть посуду, но потом пошла гулять с Алей, совсем позабыв об этом.       Ещё один шаг.       — Или когда Манон умоляла тебя разрешить ей со мной поиграть, а ты упрямо отказывалась, за что тебя снова отчитала миссис Чен, — Адриан, приблизившись к Маринетт, осторожно взял её холодную маленькую руку и сжал её в своей, — или когда… я нечаянно услышал твоё признание и не мог успокоить своё сердце.       На щеках Адриана появился румянец, в то время как Маринетт была уже вся красная — от головы до пяток.       — Я знаю твой ответ, Адриан. Ты был влюблён не в меня, а в Ледибаг, — девушка отводила взгляд, рассматривая всё что угодно, но только не лицо Агреста, которое было чересчур близко к её.       — Да, это правда. Но позволь мне ответить на твоё признание сейчас, Маринетт, — рука Адриана скользнула по мокрой и горячей щеке девушки. Он начал приближаться к её лицу, нашёптывая: — Маринетт, кажется, я…       Ближе.       — Снова…       Ещё ближе.       — Влюбился в тебя.       Маринетт зажмурила глаза, сильно сжала руку Адриана и боялась вдохнуть. Но, вопреки её ожиданиям, она почувствовала не мягкое прикосновение губ, а секундную боль в ушах. Он одевал ей серьги. Маринетт удивлённо посмотрела на него, долго не двигалась, как будто её кости окаменели. Но всё же девушка осторожно дотронулась до серёжек. В комнате засияло так ярко, что на секунду ослепило и Адриана, и Маринетт, и Плагга.       А в другую секунду, как в лучших снах Маринетт, появилась Тикки. Девушка долго смотрела на маленькое, внезапно появившееся тельце, похожее на Божью коровку, и с визгом бросилась на своего Квами.       — Задушишь, Маринетт… Я тоже по тебе скучала… — прохрипела Тикки и вырвалась из цепких объятий. Она отдышалась и вдруг заметила, что в комнате находится не только её хозяйка. — Кажется, тебя кое-кто заждался.       Хихикнув, Квами исчезла и захватила за ошейник Плагга, который закричал вслед писклявым голосом: «Я хочу досмотреть!».       Адриан скромно стоял в стороне, спрятав руки за спину и не переставая улыбаться.       Маринетт встала. Посмотрела на него. И сделала навстречу ему шаг.       Она словно позабыла обо всех обидах, таившихся глубоко в её душе. Позабыла о тех долгих и мучительных днях, когда она избегала Адриана скрепя сердцем. Позабыла о горьких слезах, оплакивавших Тикки.       Маринетт с разбегу обвила шею Адриана и повалила его землю.       — Больно же, Маринетт, — простонал Адриан. Он посмотрел на одноклассницу и неожиданно сказал «Мяу», и через минуту они уже громко хохотали.       Однако смеяться долго не пришлось. Маринетт приложила палец к губам Адриана. Он замолк. Затем она закрыла глаза, убрала палец и осторожно прильнула к его губам. На этот раз неуклюжесть девушки не помешала её первому поцелую. И только Адриан Агрест знал, что на самом деле это был второй поцелуй Маринетт.