Глава 10. Худший отец
27 августа 2016 г., 22:39
Габриель сидел, хватая руками голову, готовый вырывать клочья волос.
На его исхудалое лицо падало слабое освещение светильника.
В тёмную комнату проникли маленькая полоска света и тихий невинный голос: «Папа?».
Мужчина выпрямился, поправил свою шевелюру, пройдя по ней рукой, и натянуто улыбнулся.
***
— Папа? — Адриан даже не заметил, как приобрёл свою прежнюю форму. Вокруг него летал Плагг, но он, казалось, не замечал его. Голову блондина разрывали тысячу вопросов, однако он не мог задать ни один из них. Будто слова, вылетев с уст, уже потеряют смысл. Адриан глотал вопросы, точно яд, прорезающий горло, и сжимал свои кулаки.***
Маленькие ножки потопали в сторону слабого света, откуда бросалась тень отца. Он присел на колени Габриеля и, поежившись, ждал, пока отец первый задаст вопрос. — Да, Адриан? Адриан поднял свои зелёные глаза на Агреста-старшего, и мужчину уколола боль воспоминаний. Боже, как он напоминает мать.***
Хищная Моль… или Габриель Агрест — кто это на самом деле, Адриан понять уже не мог, — медленно поднялся, пригладил свой пиджак, поправил очки и, выпрямившись, поглядел своим обычным взглядом на сына. «Обычным взглядом», который тщательно скрывал, что чувствует отец, что он хочет сказать и какое у него настроение. «Обычный взгляд» Габриеля не выражает ничего, точно пустой и остекленевший, и по его глазам невозможно было предугадать, что Агрест собирается делать — отругать, сухо похвалить или промолчать. — Да, Адриан? — без тени улыбки спросил Габриель, будто они снова в своём одиноком особняке — такие родные, но до ужаса чужие.***
— Меня Хлоя сегодня спросила, где моя мама, — Адриан покачал маленькими ножками. Он почему-то боялся задавать вопросы о маме. При слове «мама» у блондина не возникало никаких ассоциаций. Он мог представить женщину, но какую: с какими волосами, с какими глазами и с каким характером, — мальчик не знал. Ещё в школе им задали написать сочинение в день матери, и Адриан, сдав пустой лист, получил замечание. Когда у него спросили, почему он ничего не написал, мальчик лишь ответил: «Не знаю». Сглотнув комок, Габриель невольно напрягся. Однако виду подавать было нельзя: если сын догадается, то он станет худшим отцом. — И что ты ответил? — лишь смог спросить мужчина, и в его голосе проскользнула дрожь. — Не знаю.***
Адриан то сжимал, то разжимал кулаки, не зная, что делать. Отец, который плевать хотел на своего сына, вдобавок оказался его злейшим врагом. Прекрасный рецепт. Приз «Худший Отец Года», если бы такой и существовал, без сомнения принадлежал бы Габриелю. — У Маринетт хорошая семья, — в голову пришли только эти слова после бесконечных раздумий. — Они могут поругаться из-за мелочей, но через минуту забыть об этом. Они хвалят за каждый поступок и проступок, замечают всё и помогают друг другу. В их доме царит тепло и сладкий запах булочек. Адриан процедил это так, будто отвечал на уроке. Через каждую фразу он переводил дыхание, бессмысленно изучая обсерваторию взглядом. Габриель слушал его внимательно, и, когда Адриан остановился, он прошелся рукой по волосам и спросил: — Зачем ты мне это рассказываешь? — Не знаю.***
— Адриан, твоя мама… — Габриель прижал к себе сына и тыкнул пальцем в его грудь, — вот тут. — Тут?! — чуть ли не вскрикнул мальчик, нервно проверяя свою футболку. Габриель от такой картины почувствовал, как тревога, окутавшая его сердце с самого утра, начала отступать. — Но, папа, — грустно начал Адриан, отпустив одежду, — почему у всех в семье есть мама и папа, а у меня только ты? Габриель всю жизнь боялся этого вопроса. Впрочем, сама его жизнь делилась на «до» и «после», как только умерла Адель. Он прижал Адриана сильнее, тщательно обдумывая слова, однако, даже после всех вихрей мысли, он не нашёл тех слов, которые помогли бы Адриану полностью избавиться от тревоги. Которые помогли бы Габриелю полностью избавиться от тревоги. — Потому что я — твоя семья, — мужчина погладил сына по голове, прося бога о том, чтобы Адриан не вздумал поворачиваться к нему. В комнате со слабым освещением раздались тихие и сдержанные всхлипы, а Адриан, будто бы всё понимая, молча сидел на коленях отца и не двигался.***
— Вернись в дом, — сухо проговорил Габриель, даже не посмотрев на сына. Он зашагал в пустоту, а Адриан, словно окаменелый, стоял на месте. Даже Плагг, всё это время летавший рядом, не нашёл слов. Сил не хватило и на то, чтобы просто в очередной раз сжать кулаки, скрипнуть зубами и что-то сказать; остановить отца и расспросить его. Парень словно потерял голос, стал маленьким мальчиком, который, услышав, как плачет его отец, замер и не смел пошевелиться. Но на этот раз на глазах Габриеля не было тех слёз, которые падали на макушку Адриана. Не было и тех слов, что тот шептал на ухо сыну. Он уходил медленно и будто растворялся в той тьме. На этот раз не было даже светильника, который отбрасывал слабую тень отца и подсказывал Адриану, что папа ещё сидел в своём кресле и никуда не ушёл. Топот ножек раздался в помещении. — Стойте! Хищная Моль упала наземь. Мужчина начал спихивать с себя навалившееся тело и недовольно ворчать: «Сейчас убью тебя! Убью!», однако, кроме слабых отталкиваний, Габриель ничего не предпринимал. — Маринетт? — крики девушки пробудили Адриана от минутного транса. — Что ты стоишь?! — спросила одноклассница, и в этот момент Габриель грубо отпихнул её. — Маринетт! — парень хотел было подбежать к ней, но очередной крик Маринетт остановил его на полпути: — Почему ты молчал, Адриан?! Почему ты не остановил его?! Что ты вообще делаешь? Агрест встал как вкопанный и не мог найти ответа на вопросы. Он хотел как-то оправдаться, но понимал, что это бессмысленно. Парень лишь почесал затылок, снова замерев. — А вы?! — повернулась девушка к Габриелю, и мужчина, собиравшийся тихо удалиться, вздрогнул. — Кто вы ему вообще — отец или худший враг? Маринетт прерывисто дышала. Она делала всё то, что хотел сделать Адриан: кричала, останавливала, заваливала вопросами. И парень почувствовал зависть вперемешку с счастьем. «Нет», — решил он и, сжав кулаки, решительно посмотрел на Габриель с Маринетт. Агрест старший только хотел ответить на вопрос девушки, раздраженно взмахнув рукой, однако его голос перекрыл чужой крик: — ОН МНЕ ОТЕЦ! И Маринетт, и Габриель вмиг замолкли. Впервые Адриан выглядел таким властным и уверенным. Впервые Адриан напомнил Габриелю себя. — И я — твоя семья! Тотчас шею Габриеля обвили руки мальчика. Именно мальчика, а не повзрослевшего и отдалившегося парня. В помещении застыли всхлипы. Слёзы нещадно бежали по щекам Адриана и падали на пиджак отца, а Габриель, в свою очередь, не двигался. Не двигался долго и терпеливо, но через несколько минут поскуливания мужчина поднял свою руку и осторожно положил ее на спину Адриана. Габриель тщательно скрывал подступившие эмоции за холодной маской, но после всех усилий Маринетт, после долгих всхлипываний Адриана лицо мужчины тронула улыбка. Агрест хотел поблагодарить Маринетт, несмотря на неприятную боль в спине от героического падения девушки, однако, повернувшись к ней, он никого не заметил.
