Записки из блокнота

«Все будет хорошо». Отвратительная фраза, на самом деле. Безапелляционная констатация факта: сейчас, конечно, полный швах, все плохо, но вот если подождать, может быть, станет лучше. Бред. — Все… — Бартон обрывает себя на первом слове. Вряд ли Лэнс Хантер хочет услышать это клише от него. Вряд ли он вообще кого-то хочет слышать, кроме медиков. Лэнс поднимает воспаленные безмерно уставшие глаза. Клинт опять передумывает что-то говорить и просто протягивает Хантеру бумажный стаканчик с кофе. Тот кивает и снова впяливается взглядом в пол. «При определенных обстоятельствах, — думает Бартон. — он мог бы проделать в нем дыру». Вслух он, естественно, ничего не говорит. Некоторое время неловко простояв рядом, протягивает ладонь, произнося: — Клинт Бартон. Хантера он знает через третьи руки. Как вообще можно не знать бывшего своей бывшей? Особенно в их тесном шпионском мирке. — Она, — начинает Клинт, но его перебивают. — Она справится. — Произносит Лэнс. — Да, я знаю. Она сильная. Это я дурак. Вступив в Щ.И.Т., Бартон распрощался с рамками нормальности, но сейчас было совсем странно. Мимо сновали туда-сюда люди в белом, голубом и зеленом, не обращая на них никого внимания. Эка невидаль, ожидающие родственники в больнице! Клинту хотелось сбежать отсюда подальше, но он не мог. И сделать тоже ничего не мог, и это было самое отвратительное в их работе. Они ничего не могли поделать с последствиями. Невольно он вспомнил прошлое, то, какой он навсегда запомнил Бобби. Непробиваемая, упертая, всегда оптимистичная, всегда находящая решение. Она первой предложила ему притвориться любовниками. В конце концов, это облегчило жизнь им обоим: Клинту не надо было притворяться, что у него кто-то есть, а Бобби одним этим решением пресекала все поползновения в свою сторону. До появления Хантера. Хорошие были времена, почти честные. Лэнс скованно поводит плечами. Сколько он просидел в такой позе? С момента появления в больнице, надо полагать. Бартон пытается поставить себя на его место и понять, чем можно было бы помочь. Получается откровенно плохо. Наверное, не приставать с разговорами. Или наоборот. Клинт размышляет об этом некоторое время, сидя рядом, а потом, когда видит, что Хантер вертит в руках пустой стаканчик, поднимается и приносит еще одну порцию кофе. Лэнс кривит губы в едва заметной улыбке. Ерунда, вообще-то. Наверное, это то, что ему нужно. Солнечный след на полу постепенно меняется. Бартон думает, что давненько не виделся с Бобби. Как-то не пересекались, многое навалилось. А некоторое и развалилось. — Это я виноват, — произносит Хантер после судорожного вдоха. Не то посчитал, что молчание слишком затянулось, не то его прорвало. — Все из-за меня. В принципе, Бартон мог бы с ним согласиться. Мог бы не согласиться. — Это уже не важно. Ты ничего не изменишь, обвиняя себя. Хантер что-то тихо хмыкает. — И это точно ей не поможет. — Я убью его, — вдруг произносит Лэнс совершенно спокойно. — Я убью этого ублюдка. Бартон усмехается про себя: этот парень интересно улавливает суть. — Только сначала помоги ей. Ей тяжело дастся восстановление, она слишком деятельная. Лэнс слегка улыбается. Он любит Бобби, Клинт это видит вполне очевидно. — Все... К ним подходит человек в белом халате. — Операция закончилась. Самая тяжелая часть позади, кризис миновал. Предстоит еще несколько операций, но все уже не так страшно, — он устало трет лоб. — Думаю, вам стоит отдохнуть, ваша жена спит. Он уходит, и плечи Лэнс понемногу расправляются. — Все будет хорошо, — произносит Бартон. Теперь это не кажется таким уж фальшивым.