сожженные

В темноте можно потеряться. В темноте можно утонуть. В темноте есть лишь пустота и крики грешных душ, забирающихся в разум, заставляют сходить с ума, надрывать глотку, но кричать. Огонь разжигается сильнее. Ведьма. Ведьма. Ведьма. — Казнить. Казнить. Казнить. Девушка сильнее сжимает челюсть, глотая слезы. Она первая пойманная ведьма за долгое время — но далеко не последняя. — Убить прислужницу дьявола! Гарри не слышит ничего, кроме этого нервного, натянутого крика, когда пламя охватывает её хрупкое тело. Он проводит ладонями по лицу, глубоко вздыхая. Он устал. Устал бояться, прятаться, убегать. Гарри всего лишь парень, у которого секретов выше крыши и руки по локоть в крови. Стайлс не должен вызывать подозрений. Он в который раз приветливо улыбается, замечая соседей, обычных знакомых. Дело даже не в спасении собственной шкуры. Дело было в том, что должен хранить тайну. Тайну, непонятную даже для него, слишком пугающую и опасную. И если кто-то узнает, то он, считай, уже мертвец.

//

Он вскидывает винтовку, прижимая приклад к плечу, и смотрит в прицел. Луи чуть сжимает губы, аккуратно нажимая на курок. Выстрел. Жертва кричит. Громко, хрипло, рвано. Связь с реальностью слишком размыта, так же, как и сознание. — Добить ведьму, — Томлинсон говорит совсем тихо, наблюдая, как несколько мужчин подбегают к женщине, хватая, поджигая подол платья. Она плачет, уткнувшись изуродованным лицом в ладони. Слишком молода и глупа для ведьмы — легкая добыча. Луи закуривает, смотря, как девушка дергается, шипит, больше напоминает зверя. Грязного, мерзкого с горящими от безумства глазами. Демон хрипло воет и разевает пасть, скаля зубы. Ведьма горит хорошо, руки, словно сухие ветви в камине, охватывает пламя. Кожа слоится, отваливается, оголяя молочные, постепенно гниющие кости. — Вы все подохнете в Салеме, — взвывает она, царапая острыми ногтями землю. Луи разворачивается и уходит. С мертвыми он не говорит.

//

Гарри — аристократ, его ладони мягкие и нежные, а подозрения на нуле. Ему исполняется двадцать два, когда он во второй раз наблюдает, как знаменитый охотник тащит за собой в оковах очередную жертву. Девочку лет девяти, а вокруг неё толпятся мертвецы. Луи не лучше него, хоть он и человек, но Томлинсон не остановится ни перед чем. Дети, женщины, мужчины — ведьмы? Костер разгорится еще сильнее.

//

Очередная казнь, очередной удушающий крик. Есть только одна игра. Между жизнью и смертью. Что было до и после — уже не особо важно. Гарри опустошает бокал с крепко пахнущей жидкостью, швыряя вещи со стола. Хрип стоит в горле, хочется взывать на луну. Невинные души орут, кричат, плачут. Стайлс закрывает уши ладонями, тихо рычит. — От него надо избавиться, — Джемма становится рядом с ним, сильнее сжимает ножку бокала, делая очередной глоток алой жидкости. — Позже, — парень выдыхает, а воздуха в легких становится меньше. — Будет слишком подозрительно, если главный герой умрет раньше того, как кончится спектакль.

//

Луи устал от вечных наставлений и правилах приличия. Томмо, так ласково прозвала его не совсем теперь лучшая подруга, приходит домой далеко за полночь с разбитыми в кровь костяшками и очередными привилегиями. Грязный до неприличия на фоне своей идеальной, во всех смыслах, семьи. Все могло быть лучше. Он сам виноват во всем том, что произошло. Лу вытирает кровь с рук, глядя на испачканное тучами небо, они словно кляксы на голубоватом полотне небосвода, беспорядочно рассыпаные умелым художником. Труп, покоившийся на белой кушетки, завонялся, а кожа в некоторых местах покрылась темными мертво-болезненными пятнами. Томлинсон больше доктор, чем охотник. Изучает, опровергает, узнает. — Возможно, это вирус, поразивший человеческий разум, — Лу говорит тихо, проводя пинцетом по коже на груди. Черная кровь мгновенно свертывается, вмиг испаряясь. — Чертовски не понятно.

//

Они встречаются в среду, когда улицы окрашиваются в черное, а дождь не прекращает моросить. Луис идет по тонким улочкам, все чаще преподнося руку ко рту, вытирая с кожи темнеющую при свете фонарей кровь. Томлинсон потрепанный, даже сейчас от него несет алкоголем за несколько метров, поправляет рубашку с размытыми полосами алой жижи, которая была небрежно заправлена в брюки, выглядела так, словно он спал прямо в ней. Его руки жесткие, мозолистые, испытавшие тяжесть труда. Луи работал черт знает где, до того момента, как приехал в Салем. В город над, которым повисла смерть железным куполом. Он отравляет, сводит с ума. (Лу готов поклясться, что слышит голоса, но ведь это безумие, да?) Гарри встречает его, там, где молчаливые дома, полуразрушенные, словно могилы таят все души умерших после многочисленных зачисток. Луи с яркими, краснеющими порезами на запястьях и многочисленными проколами кожи на венах лениво проводит взглядом на аристократа, глубоко вздыхая. — Мистер Стайлс, какая неожиданная встреча. Гарри ухмыляется, чуть опуская глаза. По его спине пробегает холодок, а инстинкты кричат бежать. Стайлс больше не добыча, он охотник. — Я слышал о ваших многочисленных подвигах, это похвально, что есть такие бесстрашные люди как вы. Гарри поднимает взгляд, встречаясь с парой пасмурных уставших глаз. Его лицо было бледным с впалыми щеками, что вовсе не свидетельствовало о здоровье, под глазами красовались огромные синяки, словно он не спал месяца два. Красные пятна на его ладонях — это конец. Всё не так кошмарно, как могло быть. Лу выдавливает из себя улыбку, а в горле образуется тягучий ком. — У каждого поступка есть свои причины. Голос Луи сухой, словно пергамент, разрезает тишину, будто бы ножницами. Неровно. Рвано. Ему не хватает мыслей, слов, немой тоски, пронзившей головной мозг, словно опухоль. — Даже у того, что вы убиваете ведьм? Гарри чуть прикусывает губу, наклоняя голову, внимательно вслушиваясь. — Да, абсолютно. Интересно. — Думаю, нам стоит выпить вместе с следующий раз, — Гарри подходит чуть ближе, склоняясь над парнем, на что тот как-то нервно дернулся. — Можете приходить завтра, сестра не будет против, как раз обсудим тему ваших исследований. Кудрявый слегка ухмыляется, обнажая зубы, словно хищник. — Конечно.

//

Ветер, проходящий по шее острым лезвием ножа, пронизывает внутренности тонкой паутинкой. На город опускались сумерки, а в небе уже виднелась первая россыпь звезд. Туман мягко и медленно покрывал город, забираясь даже в самые темные уголки подсознания человека. Луи идет, нервно бросает сигарету на землю, туша ботинком. Его мучила бессонница, мешки и синяки под глазами напоминают об этом, может показаться, что там залегает тяжесть ночей, проведенных без сна. Порой парню становилось страшно, дрожь овладевала его телом, он чувствовал чей-то испепеляющий взгляд, который прожигал её спину. Проклятье? Он проклят с самого детства. И до сих пор жив. Особняк возвышается над ним, а на балконе, сквозь редкую листву, виднеется темная фигура. Скрюченные ветки деревьев потрескивают на ветру, а опавшие листья шелестят под ногами. — Мистер Томлинсон, добро пожаловать, — на пороге стоит хозяин дома, собственно, Мистер Стайлс. Его губы трогает легкая улыбка. Томмо останавливается, темно-зеленые глаза, словно ядовитый огонь, парализовывали. Все происходящее больше походило на какой-то страшилке (Луис помнит, как на ночь ему рассказывала мама страшные истории для того, чтобы её Лу-Лу вел себя правильно), где конец давно предрешен. — Да, здравствуйте, — парень чуть склоняет голову. Ноги налились свинцом, а тело и вовсе отказывалось подчиняться. Бесстрашный охотник. Главный борец человечества. ВраньеВраньеВранье. Посмешище, клятвопреступник, изгой. Его приглашают на ужин, а стол ломится от различных угощений. Сестра Мистера Стайлса — Джемма улыбается, Луи же находит её очаровательной. Светлые волосы уложены в высокую прическу, правильные черты лица, грация в движениях. Идеальная дама высшего общества. Лу переводит взгляд на её брата. Его считают идеальным, ему едва ли не поклоняются, а девушки томно вздыхают. Каждая хочет заполучить сердце принца. — Мне бы хотелось поговорить о ваших достижениях в области медицины, — голос Стайлса хриплый и чертовски сексуальный, он внимательно смотрит на охотника, сложив руки в замок на столе. У него тонкие красивые пальцы. Он не работал, не убивал(?), не марал руки в грязи. Ему все доставалось легко. (Луи уверен в этом). — То, что происходит с жителями не поддается объяснению. Прогремел гром. Капли монотонно забарабанили по крышам домов. Небосклон оказался затянут темными тучами, не дававшими дотянуться солнечным лучам до сырой земли. Где-то вдали прогремел гром, заставляя Лу нервно дрогнуть. — То есть, вы считаете, что дьявол захватил их души? — Джемма чуть повышает голос, она прищюривает глаза, делая очередной глоток красного вина. — Глупость, не более. — Я не говорил, что тут дело в религии. В воздухе повисло странное молчание. В недрах грудной клетки застревает полный отчаянья вздох. Будто ему было недостаточно плохо. — Думаю, этот разговор ведет в никуда, — Гарри поднимается из-за стола, подходя к охотнику, становясь за его спиной. — Может вам стоит переночевать в нашем доме. Такой ливень, что мы будем делать, если наш герой простудится? — Не стоит, я... — Стоит, — резко обрывает Джемма, чуть улыбаясь. — Я видела, где вы живете, крыша протекает, а в каких-то местах доски и вовсе отошли. Останьтесь. Лу чувствует себя, словно птица в клетке, которая давно уже отслужила свой срок. Гнилая, холодная, абсолютно мерзкая. Его бросает в жар, а горло неприятно срежет. — Хорошо, это не так плохо.

//

Луи выделяют комнату на втором этаже. Огромную с большой кроватью и шелковыми простынями. Здесь есть все, начиная от многочисленных пустых бумаг до шкафа, размером со всю стену. Его не покидало чувство, будто он смог бы связать единую картинку у себя в голове, но что-то утерял, что-то было скрыто от него и ограничивало возможности. (он закидывает эти мысли в дальний ящик, просто отдыхает). Лу чувствует себя хорошо, откидываясь спиной на мягкие покрывала. Впервые за долгое время ощущает себя человеком.

//

Гарри заходит бесшумно, наблюдая за тем, как Томмо лежит с закрытыми глазами под тем самым одеялом, под которым они с Джеммой лет шесть назад прятались от грозы. Тогда они были детьми, не знающие ни боли, ни усталости. Безусловно счастливыми. — Вы хороший человек, Луи. Его голос доносится совершенно неожиданно, заставляя Лу резко подскочить с кровати, потянуться к небольшому кинжалу, находящемуся под рубашкой в небольшом чехле. Пустота. Ничего. Гарри стоит напротив. Томлинсон непонимающе хмурит брови, вновь проводя ладонями, но снова. Совершенно ни-че-го. — Не это ищите? — Стайлс чуть поднимает кинжал, небольшой, серебряный, а его кожа под ним покрывалась небольшими ожогами. — Удивительно, да? — Вы - — Ведьмаг, колдун, демон — называй как хочешь. Лу несколько минут стоит недоумевая. Закусив губу, охотник вновь взглянул на него. — Монстр. Кривая ухмылка исказила его лицо, а на когда-то гладкой и ровной коже щек, появилась пара ямочек. Он тихо рассмеялся. — Тоже вариант. Лу сглотнул. Глаза слепил яркий свет, неизвестно откуда взявшихся свечей, которые постепенно рассеиваются во мраке. Страх, словно дикий зверь подбирался, выжидал, скалился, готовился напасть. Луис сделал несколько шагов, но его шатало, а перед глазами все расплывалось. — Вы что-то подсыпали? — Томлинсон поморщился, в голове вновь стоял чей-то крик. Бледный свет луны просочился сквозь занавески и неровными пятнами ложился на пол в комнате, вырисовывая причудливые тени. — А ведь вы мне понравились, Лу, — вдруг продолжает парень, с неприкрытым презрением смотря на охотника. — Я считаю вас достаточно обаятельным. Смотря на вас, я бы никогда не подумал, что вы так безжалостно убиваете детей и женщин в лесу. Крепко сжимая челюсть, Томмо наблюдает, как лицо Гарри вмиг начинает расплываться, а когда-то горящие глаза заменяются совершенно холодными, будто осколки льда, врезаются в подсознание. — Вы не лучше меня, все люди — монстры, но кто-то просто не хочет этого признавать. Сердце бешено стучит, кажется, что еще чуть - чуть и оно разорвет грудную клетку. В изумрудных глазах не отражалось ничего, кроме поразительного довольства самим собой. Только парализурующая пустота. Гарри склоняется над ним, обхватывая пальцами его подбородок, притягивая ближе, внимательно смотря в глаза. Его губы чуть приоткрыты, Лу вздыхает. — Я знаю, ты хочешь попасть в рай, но сейчас ты просто человек. Стайлс мягко касается его шеи, Луи чуть прикрывает глаза. Новое чувство. — Гарри, — его имя слетело с губ само по себе. Тяжело выдыхает, Томмо показывает свою полную расслабленность и умиротворенность. — Моя сестра предлагала убить тебя быстро, чтобы ты помер как шавка в грязи. Никакой лирики. — Я хочу, чтобы ты заключил сделку. Лу цепляется за его плечи, притягивая к себе, утыкаясь носом в плечо. — Пошел к черту. Луи сглотнул, понимая, что ситуация вышла из-под контроля, вернее, из-под его контроля. Рука Стайлса сжала его плечо, оставляя на нем ледяные ожоги в виде лиловых синяков. Кожа болела, а раны больно щипали. — Я знаю все твои тайны, малыш Лу, не стоит сопротивляться. Будет хуже.