сожженные

— Он нас погубит, — Джемма сильнее сжимает губы, внимательно наблюдая за братом. — Зря ты доверился охотнику, хорошенькая мордашка скрывает многое. Воздух вокруг казался тяжёлым то ли из-за черноты, повисшей в комнате, то ли от напряжения, которое окутало их плотным плащом. — Можешь хотя бы ответить, Гарри. Девушка подходит, облокачиваясь руками на стол, чуть наколняя голову. Неизвестность пугала, это уж точно. От Томлинсона можно было ожидать многое. Ему уже нечего терять. — Даже если ты и знаешь его тайну, права управлять его жизнью у тебя нет. Мёртвая тишина в ответ. В какой-то момент из их многочисленных однообразных разговоров девушка осознала, что постепенно теряет брата. Она просто устала ждать от него внятного ответа. Она просто устала жить, скрываясь, убегая, играя очередную роль. Она просто хотела быть собой. — Мне надоело, брат. Гарри резко с силой сжал её руку, от чего она вскрикнула, но ничего не сказала, казалось, еще чуть-чуть и послышится хруст костей. Джемма явно пыталась выглядеть не запуганной, но у неё это выглядело с большой натяжкой. Ему надоело быть пешкой в чьей-то игре. Теперь его ход. — Я просто устала. Дни шли. Джемме становилось и всё ещё становится немного больно, то ли от безысходной ситуации, то ли от ожидания своей скорой кончины. Ей больно, намного больнее, чем кажется. «Однажды в жизни наступит такой момент, когда ты понимаешь — тебе больше не хочется бороться. Всё в одно мгновение потеряло свою привычную цену».

//

Гарри себя чувствует виноватым, а чувство вины рождается где-то внутри, под рёбрами, разъедая, точно кислота. Стайлс продумывает правила игры, расставляет фигуры, скрывает ловушки, убивает врагов. — Сколько хороших людей погибло. Томмо говорит тихо, совсем хрипло, неровно разрезая тишину, словно металлическими ножницами. Гарри сжимает губы, после выдыхает, сквозь куб серого дыма смотрит на охотника. Медленный выдох вырвался из грудной клетки. — Я не хочу говорить на эту тему сейчас. Долгое, тягучее, словно мед, молчание повисло между ними. — Сколько невинных людей я должен ещё убить? Ветви вен на его шее натягиваются и некрасиво взбухают под бледной кожей. Он закрывает глаза и чувствует холодный поток ветра, окно, оказывается, открыто. Его слова отдают привычной головой болью в висках. — Ты выполняешь свою работу, помни об этом.

//

Луи ненавидел его всей душой. Хуже нет никого. От Гарри пахнет тьмой. Кровью, металлом, терпким вином и табаком, но больше всего — тьмой, непроглядной, захватывающей разум, мучающей до самой смерти. Томмо, казалось, сходит с ума, силуэт аристократа преследует его. Но ему больше не страшно. Руки Луи, в который раз, оказываются в крови, когда он поджигает очередной особняк. На этот раз судьи. В ушах до сих пор стоит крик детей, когда Луис наносит несколько точных ударов, после перерезает горло кричащей матери, которая схватилась за нож, пряча малыша за спиной. Её руки дрожат, а из глаз текут слезы. — Луис, прошу, одумайся. Белый ковер окрашивается в алое. Томлинсон указывает пальцем на очередную семью, обвиняя в колдовстве, спустя несколько мгновений бездыханные тела безвольно повисли на тонких веревках. С каждым разом костер разгорается все сильнее. И все же, все могло быть намного хуже.

//

— Кто-то однажды сказал, что величайшая вещь в этом мире — любовь, — Гарри выдыхает, делая очередной глоток вина. — Она пленяет наш разум, она убивает. Луи стоит на пороге, сильнее сжимая в руках ружье. В висках стучит кровь, а голова нещадно болит. Сознание снова подавляется, в ушах стоит шум океана и ветра. Томмо устал, но он стоит вскинув голову. Держится. Он сильный. Он справится. Луис больше не с л а б а к. — Любовь делает нас никчемными. Гарри подходит чуть ближе, проводя пальцами по подбородку, зацепляясь подушечками о грубую щетину. Все плывет перед глазами, становясь морской темной пучиной. — Почему? Вдох и выдох. — Что? — Почему ты стал таким? Гарри чувствует, как больно врезаются в руки невидимые кандалы, оставляющие на запястьях многочисленные алые полосы. ВедьмаВедьмаВедьма. Стайлс чуть закрывает глаза, вертя головой. В горле стоит ком, мутнеет отчаянный взгляд. Темнота заполняет разум, превращая окружение в беспросветный мрак. — Мой отец был ведьмаком, а мать совершенно обычной девушкой без денег и без богатой родословной; когда родились мы, началась охота на ведьм. Нам только-только исполнилось десять, а мать обвинили в колдовстве. Отец сбежал, оставив нас. Мы видели, как её изнасиловали, а после убили, подожгли на костре, — его голос хрипит, он сильнее цепляется пальцами в тонкую куртку охотника, опустив голову в пол. — Мы слышали крики, мы наблюдали за тем, как её обгорелое тело бросают в яму, а после осыпают проклятьями. Луи слушает, а внутри все леденеет. Он видит мокрые дорожки на щеках кудрявого, чувствует, как тело едва заметно дрожит, а несколько темных прядей спадают на лицо. — Нас оставили в живых для того, чтобы вечно напоминать о нашем прошлом. Они ждали, когда силы проявятся и у нас, чтобы после убить. Сжечь или же снести голову с плеч. Томмо роняет ружье, обхватывая парня за плечи, притягивая к себе, а по телу пробегает волна мурашек, когда Лу чувствует, как Гарри утыкается носом в его шею, чуть вдыхая. — Тогда я пообещал отомстить. Всем им. Томплинсон закрывает глаза. И верит словам. Его посещает чувство, что он медленно летит вниз.

//

Охотник выполняет свою работу куда лучше прежних. Его преследуют воспоминания о (не)счастливом детстве, но понимание приходит совершенно неожиданно. Луи тот же самый Гарри, только выбравший чуть иной путь. В целом, они похожи, только вот Лу пролил все же больше крови. Посмешище, клятвопреступник, изгой. Бесстрашный охотник. Главный борец человечества. Предатель, убийца, лжец. У Стайлса есть причина ненавидеть людей, ведь они, как зараза, убивают друг друга, не видя ничего, кроме слепой ярости. Луи же просто выполняет свою работу. Деньги тоже нужны.

//

Тьма отступает, и Луи хочется, чтобы это никогда не прекращалось. Томлинсон неожиданно понимает, что кудрявый парень значит для него куда больше. Да, конечно, Гарри монстр. Но он-то не лучше. Чужое тело и дурманящий аромат дорого одеколона — это то, что ему сейчас нужно.

//

В город приезжает новый охотник. Пожилой, с густой бородой и толстым кошельком, а глаза за стеклами очков смеются, когда костер разгорается сильнее. Охота возобновляется. Новые жертвы, новые крики. Список пойманных переваливает за сотню. — Список обвиняемых: 1. Мара Дейн. 2. София Крит. . . . 10. Джемма Стайлс. Мертвецы вновь толпятся вокруг.

//

Луи во второй раз видит, как Гарри плачет, а обгорелый труп сестры оказывается в яме. Стайлсу больно, сердце сжимается в груди с новой силой. Ноги подкашиваются, и он падает, колени раздираются в кровь. Дни тянулись за днями, но ничего не изменялось. Даже кошмары перестали терзать Лу. Он в которых раз засыпает в доме Гарри (на одной кровати), прижимаясь к теплому телу ведьмака. Темные ресницы едва ли не лежат на щеках, дыхание выскальзывает сквозь приоткрытые вишневые губы. Томмо считает, что, несмотря на свою темную натуру, Гарри в душе — сущий ангел. Луи понимает, что он вроде бы влюблен.

//

Стайлс собирается мстить, а несколько сотен невинных людей оказываются убиты. Охотники уходят из жизни автоматной очередью. — Луи, ты совершаешь серьезную ошибку, что помогаешь ведьмам. Томлинсон больше не жалеет. Он срезает головы, словно цветы с земли, а бездыханные тела усыпают Салем. Город полыхает огнем, а они уезжают. Как можно дальше. Вместе. Не важно куда.