Steel

POV Эрик

      Ветер... Черт.       — Не думай, что я так легко забуду крышу, выскочка.       Я разворачиваюсь и иду прочь. Не хватало еще становиться шутом на глазах у всех. Ее надо было сразу поставить на место, а теперь она ведет себя в моей фракции, как у себя дома! Все из-за этой суки Мэтьюз. Неделя... Из-за нее меня неделю не было во фракции, и этот Стифф игнорировал новые правила, а Саманта ему потакала. Еще и не поверила, поперлась сама в Эрудицию проверять. Да никто не поверит, я сам не верю в это: вот так, ни с *уя, Лидер Бесстрашия с тремя Эрудитами ушел в экспедицию за стену. Новые данные, отражатели... Как же! Эта расчетливая сука заставила несогласного с ней Лидера, который мог повлиять на Макса, отправиться за стену. Но как? Сыворотка же еще недоработана, а постовые утверждают, что он сам группу вел. Х*йня какая-то. Не верю я в такие совпадения. Она слишком много от нас скрывает...       Пять дней по лесу и болоту небольшой группой ползали, юнца одного в гниющей топи похоронили, три изможденных тела рядом с границей обнаружили. Зато, бл*ть, Лидера нашли, живого. Толку-то? Очередной овощ, как и остальные. Не сдох в лесу вместе с Эрудитами только потому, что выносливый и сильный... Был. Отличный был Бесстрашный, хоть и не доверял мне, но тут я сам виноват - подставился, Стифф ему больше нравился, видите ли!       Еб*ть, я хотел ее экспериментальные методы. Перегорел у него мозг к х*ям собачим, и нечего там уже восстанавливать. А Макс еще надеется. Он же не идиот, на кой себя мучить дальше? Она же из него лабораторную крысу сделала: отключить тело от ИВЛ и похоронить уже Элмера как настоящего Бесстрашного. Нах*й! Пусть теперь Саманта его во фракцию уговаривает вернуться.       Еще девка эта. Сразу решила всем показать, какая она Бесстрашная, и лидер для нее пустое место.       — Как обычно! - Бармен выдает мне стакан и бутылку виски. Я занимаю столик в дальнем углу, где меня почти не видно, плещу виски в стакан и достаю пачку сигарет и спички. Надо успокоиться.       Бесстрашная... Я весь день за ней наблюдал. Лидерский отпрыск к ней явно благоволит, а значит, и Саманта... С Эрудиткой бывшей общается, а ведь она была одной из любимчиков этой суки. Из-за чего она перешла? Неужто Метьюз пытается повторить прошлогодний фокус, раз со мной у нее не сложилось? И место освободила... Нет! Бесстрашные такого больше не допустят, я не допущу!       Дерется девка как Бесстрашная, держится как Бесстрашная, да бл*ть, у нее инстинкты Бесстрашной. Как только я начал ее изучать, она поняла, оглядывалась, искала меня. Искренняя не может так себя вести! Не все через год в Бесстрашии такое чутье приобретают. И у парня приблизительно моя комплекция, он слабее, конечно, но, тем не менее, значительно крупнее девки, а она играючи его отправила в нокдаун. Не могла она так за неделю натренироваться, да сила тут определенная нужна. Стреляет она, вроде, плохо, если верить отчетам Стиффа. Надо проверить завтра. И Стиффа отослать куда-нибудь на день. Посмотрю, чему он вообще смог их научить за неделю.       Да, виски в Бесстрашии определенно лучше этой мочи Эрудитов. Я достаю сигарету и прикуриваю. Выпуская клубы сизого дыма, вспоминаю зачетные бои: урожденные, как и ожидалось, отлично подготовлены, сынок Саманты удивил даже; из переходников драться умеет только девка и Энтони, но девка шустрее, он ее недооценил. Я ее недооценил, чего лукавить-то. Кто же знал, что под ее огромной футболкой, из-под которой только сиськи выпирают, есть мышцы. И эти ее светлые волосы, от которых пахнет ветром... Выскочка!       Голова потяжелела, и я тушу сигарету, не докурив ее, и опустошаю стакан, сразу же наполняя. Если Стиффа в диспетчерскую отправить, он же только на нас и будет смотреть. Да он же у нас мать Тереза! Поедет первым же поездом за Максом. Метьюз в его присутствии вы*бываться не сможет. Двумя проблемами меньше. Макс вернется. Надеюсь, сука эта ему еще больше мозги не запудрит, и мы уже решим, что дальше делать с ней, с неофитами и бесфракционниками. Вот откуда у этих мразей оружие? За этот год мы людей в патрулях потеряли больше, чем за пять предыдущих, а Саманта еще нововведениями недовольна. Вот как она не понимает, что нам нужны бойцы, а не пушечное мясо? Баба, одним словом...       — Привет, Эрик, - напротив меня садится какая-то размалеванная брюнетка с пышной грудью. Элла - отвратное имя.       — Чего тебе?       — Вернулся и даже не поздоровался, — притворно надувает губки и хлопает ресницами так, что тушь начинает осыпаться на нижнее веко. — Э-эр-и-ик, я соскучилась.       — Мне-то какая печаль? Отвали! — Дура. Как меня угораздило? Можно было бы ее еще разок... Но у меня на завтра планы, а она надумает себе лишнего, и разборки с истеричной бабой не избежать. Я беру недопитую бутылку и отправляюсь в свою комнату, пока еще кто-нибудь не нарисовался.

POV Стил

      Язык все еще немного немеет. Но это меньшая из моих проблем на сегодня, потому что в малом тренировочном зале из старших стоит только Эрик, подпирая спиной стену, сложив руки на груди. Как всегда закрыт.       — Наконец-то, — презрительно кидает он, когда вся группа неофитов в зале. — Фора сегодня не будет. Подошли к столу, взяли оружие и разошлись по мишеням. Живо! - приказывает он.       Как, Фора не будет? Мы с Эриком весь день... Этого только не хватало. Неужели Лидеру больше нечем заняться, кроме как неофитов тренировать? А тренировать ли? Вчера он наблюдал за нами, избить меня пытался руками Тони, изучал и угрожал. Меня от одного его взгляда то в озноб, то в жар бросает, да и ребятам, я смотрю, не лучше.       Я беру пистолет и подхожу к мишени. Холодный металл опять неприятно тяготит руки. Как Фор не пытался всю прошедшую неделю сроднить меня с огнестрельным оружием, все мое естество упорно его отторгало. Не мое это, несмотря на то, что нет лучшего способа держать врага на расстоянии. Выстрел... Ну, в мишень я, по крайней мере, попадаю. Еще один и еще. Пули не задели бы жизненно важных органов, будь это человек, и, если бы мишень могла отстреливаться, я была бы уже мертва. Как там инструктор говорил: принять устойчивое положение, взять пистолет двумя руками, прицелиться, расслабиться, выстрелить? Вот оно. Не могу я расслабиться, когда чувствую ледяной металл пистолета, его ломанные линии и тяжесть; запах пороха бьет в нос, заставляя все тело напрягаться.       Эрик.       Он стоит за спиной! Я слышу его дыхание и чувствую взгляд, но не могу только понять, какой. Вчера я ощущала опасность, он слишком внимательно за мной следил, изучал, а сейчас... Оборачиваться я не смею. Боюсь? Возможно. Я ведь догадываюсь, что входит в его обязанности помимо неофитов. Он выслеживает и убивает таких, как я. Все они этим занимаются, так или иначе. То ли от его близости, то ли от собственных мыслей напрягаюсь еще больше, и пуля уходит в молоко. Черт.       — С таким глазомером тебе только Яму драить, выскочка, — как-то слишком равнодушно произносит он. И это его "выскочка"... Я оборачиваюсь. Близко. Слишком близко. Он буквально нависает надо мной. Губы стянуты в нить, холодные глаза внимательно смотрят на мою мишень, но когда наши взгляды встречаются, в серой стали его глаз вспыхивает удовлетворение. Он знает. Знает, что я боюсь его. Нельзя показывать хищнику, который сидит в нем, свой страх. Соберись! — Я разрешил останавливаться? — рявкает он на весь зал. Неофиты, которые все это время внимательно смотрели в нашу сторону, продолжили стрелять.       Я пытаюсь взять себя в руки и продолжить тренировку. Встаю в стойку, поднимаю руки с пистолетом. Руки! От неожиданности я вздрагиваю, но позу не изменяю. На моей талии его руки, но... Кожу под ними не обжигает. Странно... Впервые за несколько лет мужчина касается меня, и мне не больно. Я продолжаю стоять. Он пинает мой кроссовок своим берцем, поправляя стойку. Правая ладонь перемещается на живот, проверяя пресс, и обратно, слегка поворачивая мой корпус. Боли нет. Я лишь чувствую тепло его ладоней. Какая ирония: единственный мужчина, которого мне реально стоит сейчас опасаться, не заставляет мою кожу гореть. Я знаю, что это все в моей голове. Забавно даже. Может, мои внутренние предохранители попросту замкнуло или они перегорели от переизбытка опасности, и моя сигнализация отключилась?       — Ты слишком напряжена. Расслабься! — его дыхание на моей коже. Кофе... От него пахнет кофе, а не порохом.       — Может, ты отпустишь меня? — предпринимаю я попытку избавиться от него. — И я расслаблюсь.       — Не пытайся указывать, что мне делать, выскочка, — как-то беззлобно говорит он. Я бросаю на него взгляд. Он спокоен и сосредоточен. Его руки крепко держат меня в одном положении. Сильные. Наваждение какое-то. — На мишень смотри и расслабься уже! — он встряхивает меня. — Хочу понять, это ты бездарная или Фор? — презрительно добавляет он.       Фор не смог так приблизиться... Я не позволила. Его прикосновения обожгли, как и другие. Все. Кроме Эрика. Это неправильно. Только когда я расслабила корпус, его руки переместились с моей талии на плечи, затем к локтям. Изменили немного положение моих рук и продолжили скользить по предплечьям. Мои плечи уже упираются в его торс. Я чувствую, как спокойно вздымается и опускается его грудь. Теплое дыхание около моего уха. Расслабиться. Не провоцировать его. Кто знает, как отреагирует мое тело, если почувствует реальную опасность? То, как оно реагирует сейчас, меня пугает, но если это поможет мне, я готова мириться с такой близостью мужского тела. Его большие горячие ладони накрывают мои кисти, указательный палец ложится поверх моего на спусковой крючок. Он прижат ко мне. Да я должна уже тут в обмороке валяться, а мне... Нет! Это безумие какое-то.       — Расслабь немного кисти, не пытайся ты задушить пистолет, и стреляй уже. — Делаю, как он сказал. Выстрел. Пуля прошивает мишень ровно по центру. Отдача вдавливает меня в него еще сильнее. Жара нет. - Теперь сама. Стойку не меняй, — он, наконец, отпускает меня и делает шаг назад. Спине вдруг стало холодно там, где только что было его теплое сильное тело.       Я послушно стараюсь повторить. Пуля входит в мишень совсем рядом с центром. Я улыбаюсь своему маленькому успеху, а может, тому, что Эрик помог мне. А почему он мне помогает? Не думаю, что он делает что-то просто так, и не уверена, что действительно хочу знать его мотивы.       — Попадешь раз в дыру в центре, получишь дополнительные баллы, — громко, чтобы все слышали, обещает он. Неофиты замерли и опять уставились на меня. Я разворачиваюсь и смотрю на Эрика. Его руки снова покоятся на груди, легкая кривая ухмылка, непроницаемый равнодушный взгляд стальных глаз.       — Серьезно? — Он кивает. Играет со мной? Баллы мне не помешают. Мой взгляд цепляется за рукоять ножа в одном из карманов его брюк. У Альфреда были такие ножи: я знаю, как они сбалансированы. Кто же в боевой форме на тренировки ходит, Лидер? Я молниеносно выхватываю его нож и привычным движением отправляю его точно в точку в центре мишени. С глазомером у меня проблемы, как же. Я смотрю на нож, побаиваясь смотреть в сторону Лидера. Черт его знает, как он поведет себя в ответ на мою очередную выходку. Знаю, что опять сплоховала, но уж больно сладок запретный плод. Ножи - моя страсть. Пистолет никогда не даст мне то чувство уверенности и эйфории, которое дает гладкая наточенная сталь в моих руках. Когда я беру рукоять ножа, я вновь обретаю давно потерянную часть своего тела, холодная сталь становится продолжением меня самой. Мое тело всегда с точностью определяет все нюансы оружия и знает, как послать его точно в цель. Мне не нужно тщательно прицеливаться, чтобы поместить нож туда, куда я хочу. Один взгляд, замах, пальцы размыкаются, и... я отправляю частичку себя в полет, точно зная, где он закончится.       Неофиты все еще не стреляют, и в повисшей тишине отлично слышны шаги тяжелых ботинок. Эрик доходит до мишени, выдергивает свой нож и, вращая его между пальцев, направляется ко мне. На лице довольная ухмылка, а глаза недобро блестят. Довольная? Может, хищная. Опасность! Определенно, от него сейчас исходит опасность. И нож в его руках. То, что секундами ранее было продолжением меня, стало угрозой.       — Хорошо! — громко объявляет он. — Может, с глазомером у выскочки не все так и плохо, — он подходит вплотную, не переставая играть с ножом. — Баллы твои! — так же громко сообщает он и, наклонившись ко мне, приставляет острие ножа к моему подбородку и шипит: — Еще раз прикоснешься к моему оружию, воткну в руку. Поняла?       Я киваю. По ножу потекла тоненькая струйка крови. Он вытирает лезвие о свой рукав и убрает нож. Обошлись малой кровью, вроде. Все равно он пристально за мной следит, хуже-то не будет, наверное.       — Через десять минут собраться у выхода из штаба. Посмотрим, что вы из себя на полосе препятствий представляете.       — Но на улице же дождь, — подает голос Софи.       — Я разве спрашивал про погоду? — зло цедит Эрик.       — Нет, но...       — Тогда рот закрыла и бегом за курткой, принцесса, раз промокнуть боишься. Говорить будешь, когда я разрешу. Это всех касается!       — Это ты виновата! — равняется со мной Софи, когда мы уже выходим из спальни с куртками.       — А по-моему, он просто решил устроить нам промежуточный зачет, раз уж неделю пропустил, — вступается за меня Рей. — Он же бывший Эрудит. Я бы так же поступила. А на грубость, Софи, ты сама нарвалась.       Софи фыркает и убегает вперед. Так значит, он был Эрудитом.       — Спасибо, подруга, — благодарю я Рей, когда мы высыпаем на улицу. Эрик бежит впереди не оглядываясь, уверенный, что мы следуем за ним.       — Да было бы за что. Я и правда так считаю. Тебе, кстати, надо тоже осторожнее быть. Я понимаю, что ты импульсивная, но ты с огнем играешь. Осторожнее.       — Ты что-то знаешь о нем? — Но бывшая Эрудитка лишь поспешно качает головой. Врет.       — Вы тут обсуждаете, как Стил с Лидером обжималась? — догоняет нас Джон.       — Совсем обалдел! Он мне стойку поправлял, — уверенно заявляю я. — Или ты тоже с Фором обжимался? — Он хочет что-то мне ответить, но Рей мешает:       — Тихо, — шикнув, хмурится она. — Мы почти на месте, не будем злить его еще больше, — показывает она на Лидера.

***

      Стоя в душевой вместе с девчонками, я ловлю себя на мысли, что Фор и правда был мягок с нами. Если ему хотелось врезать, то в Эрика бы я с удовольствием всадила его же нож. Хотя он мне руку проткнуть обещал. Ну, нельзя же так с людьми. Стив и Тони только из лазарета вышли, куда попали не без нашей с Джоном помощи. Мне бы радоваться, что он не только мне внимание уделял, но за ребят обидно - опять в лазарете. Доктор отказался их выпускать, хотя у Стива небольшой вывих запястья, а Тони лодыжку подвернул. Лучше бы они сразу послушались врача и лежали в медпункте. Мужчины...       Из мыслей меня вырывает громкий стук в дверь. Точно, ребята же еще не мылись, а нам опять в малый зал идти. А тело уже ноет. Я выключаю воду, быстро оборачиваюсь полотенцем и иду к двери. Софи и Рей следуют моему примеру.       — Наконец-то, — бурчит Джон, влетая в душевую.       Я достаю из ящика спортивный топ и трусы. Черт! Брюки грязные, футболки все грязные... Я бросаю их в корзину для белья. Интересно, а кто в Бесстрашии стиркой занимается? Ладно, что у меня осталось? Джинсы, обтягивающая майка, в которой замах не сделать нормально, толстовка и вещи из Искренности. Сама не знаю, почему их храню. Я надела толстовку.       — Лови! — Софи кидает мне обтягивающие бриджи. — А то лидер вообще адекватно думать перестанет. — Мы с Рей невольно улыбнулись. — И Стил, прости, что наехала на тебя утром. Я сама нарвалась. — виновато добавляет она. Не понимаю я ее. Хотя, может, это из-за того, что я ей на стене не дала свалиться, она резко потеплела ко мне?       — Проехали. А посвободнее ничего нет? — спрашиваю я, втискиваясь в бриджи. В меня летит подушка. — Ладно, ладно! Спасибо.       Ребята довольно быстро отмылись и из душевой вышли уже одетые. Пора выдвигаться. Я осматриваю нашу поредевшую группу, пока мы идем в тренировочный зал. Без глины и земли на нас сразу стали заметны новые синяки и ссадины. Если так и дальше пойдет, к концу третьей недели на полосе будет наша братская могила, где-то в бассейне с грязью. Опять мной меланхолия овладевает. Тортик бы с кофе. Кстати, про кофе: в малом зале нас уже ждет Эрик. Тоже переоделся, а вот поза все та же: подпирает стену, руки сложены на груди, взгляд безразличный.       — Джон с Софи, Дин с Рейчал. Выскочка, к груше, — сухо приказывает он.       Да он и имена наши знает, меня, видимо, зовут выскочка. Я подхожу к ближайшей груше, от него тут все равно не спрячешься, как бы мне этого не хотелось, но встаю за нее, чтобы иметь возможность видеть ребят на матах.       — Показываем атакующие и обманные выпады, блоки, увороты! Все, что умеете, — он отрывается от стены и начинает ходить вокруг ребят, а я приступаю к избиению груши, вкладывая в удары всю обиду, раздражение и страх, страх за свою жизнь в мире, где дивергентов убивают. Сколько бы я не уговаривала себя подавить эту мысль и просто жить как Бесстрашная, она то и дело всплывает в моей голове, терзает, угнетает меня. Я не хочу умирать из-за какого-то нелепого недоразумения, по которому я родилась такой. Система всегда казалась мне несостоятельной, и один факт моего существования подрывает ее основы, разрушает ее, по мнению наших Лидеров. Ирония или закономерность? Не потому ли я вижу ее несовершенство, что я не такая? Может, они правы, и я и мне подобные разрушим наш строй. Может, именно этого я и хочу, к этому я шла с рождения.       — Вешать сама будешь. — Что? Ах, груша. Я перехватываю снаряд, обтянутый жесткой кожей, и привожу его в равновесие. Эрик стоит рядом и следит. В его стальных глазах снова горит интерес. Уж лучше бы презрение. Его взгляд опускается вниз, и он недовольно поджимает губы. Посмотрев в том же направлении, я вижу свои руки, с которых капает кровь, ей же пропиталась ткань на коленях. Еще один повод любить свободные брюки.       Эрик резко поворачивается и уходит в дальний угол, а я так и остаюсь любоваться своей кровью, присев на лавочку рядом со снарядами. Закатав штанины, осматриваю колени: разбиты не сильно, а крови много. Руки, впрочем, тоже совсем немного содраны. Что могло сделать кровь такой жидкой, что она сворачивается плохо? Рей бы объяснила, но ребята тренируются и не смотрят в мою сторону - всего за день Лидер приструнил их любопытство, а может, это усталость сказывается.       — Руки вытяни! — грубовато просит Эрик. Я резко поднимаю глаза и открываю их еще шире от увиденного: он сидит на корточках напротив меня, в руках ватный тампон и противомикробный раствор. В зале есть аптечка. Почему тогда Саманта увела меня? — Живей!       — Я сама...       — Это приказ. — Пришлось подчиниться. Он аккуратно берет мою руку, и опять ничего, и обрабатывает ссадины, вытирая кровь. После чего кладет на костяшки стерильную салфетку и заматывает бинтом. Со второй рукой он проделывает то же самое, а затем переходит на колени. Зачем он это делает? Какое ему дело до моей крови? Он сам пару часов назад истязал нас в дождь на полосе препятствий, где мы падали, царапались и выкручивали суставы. Не понимаю я этого человека.       Намотав последний бинт, он сгибает и разгибает мои колени, проверяя подвижность, и снова меня ошарашивает:       — Снимай толстовку и кроссовки и на маты. Будешь захваты отрабатывать, пока все снаряды кровью не измазала.       — На ком? — решаю я уточнить.       Эрик равнодушно смотрит на меня и поднимает бровь.       — На мне, — коротко отвечает, а я так и сажусь обратно на скамью, не в силах поверить в происходящее. А он отправляется к матам в дальней части зала, снимая на ходу куртку. Да он же огромный! Майка обтягивает его накачанное тело: грудь, спина, пресс — качок. Широкие плечи; под кожей рук, покрытой рельефным рисунком из вен, перекатываются упругие мышцы. На обоих предплечьях вытатуированы лабиринты с символом Бесстрашия в центре. Я не хочу с ним на маты. — Долго еще ждать, выскочка? — спрашивает он, снимая берцы. Выбора, похоже, нет. Плетусь за ним. Снимаю кроссовки, поставив рядом с его обувью, и уже начинаю расстегивать толстовку, но останавливаюсь, вспомнив, что под ней только топ.       — Толстовку обязательно снимать? - стараюсь придать голосу как можно больше безразличия. Он кивает, равнодушно изучая меня глазами. Я с вызовом смотрю в них и начинаю снимать толстовку, не отводя взгляда. Видок у меня нехарактерный, конечно: носки, жутко обтягивающие бриджи Софи с кровоподтеками, которые хотя бы движений не стесняют, и спортивный топ. Живот, спина, руки... Все открыто. Кожа уже блестит от пота. Да и грудь закрывает только эластичная ткань топа, а в зале холодно. Бл*ть!       Похоже, он сам не ожидал увидеть так мало одежды. Его взгляд стал заинтересованней, и где-то в глубине его зрачков появилась похоть. Вообще отлично! Этого мне для полного счастья и не хватало. Но выбирать, как я уже говорила, не приходится, и я сразу бросаюсь в атаку, в итоге заведя ему руку за спину и поставив подсечкой на колени. Он освобождается, и я оказываюсь лицом на матах. Не плохо. Он помогает мне встать, и мы продолжаем наш "обмен любезностями". Я даже вхожу в раж и пробую применить удушающий сзади, но он перекидывает меня через себя, как будто я ничего не вешу. Он снова протягивает мне руку, помогая подняться, но как только я встаю на ноги, оказываюсь прижатой спиной к его груди, а моя шея надежно зафиксирована локтевым сгибом его правой руки. Непередаваемые ощущения! Врагу не пожелаешь... Я кладу свои ладони на руку, удерживающую меня. Бесполезно, знаю.       — Эрик, прекрати душить неофита! — Фор. Откуда он здесь? Я чувствую, как Эрик напрягся, так ведь, и правда, задушить может...       — Фор, все в порядке. Лидер учит меня освобождаться от захвата, — нагло вру я. Зато Эрик расслабился, и я почувствовала, как он усмехнулся. Жаль, это не единственное, что я сейчас чувствую.       — А ты разве не умеешь? — обжигая мою шею горячим дыханием, шепчет он. Это какая-то игра? Не уверена, что хочу в нее играть.       Он кладет вторую руку мне на живот, плотнее фиксируя меня. Он мог бы уже задушить меня или сломать мне шею. Но вместо этого стоит и ждет, когда я начну вырываться из его таких сильных, теплых, но смертельно опасных объятий. Мои ладони на его голых накачанных руках. Спиной я ощущаю, как быстро бьется его сердце, а его пылкое дыхание своей шеей. Его большая горячая ладонь на моем голом животе. Слишком близко. Слишком интимно. Все слишком! Могу поклясться, что его дыхание сбивается, и тот огонек пошлости в его зрачках... Я почувствовала... И тут меня как кипятком окатили! Тело отреагировало быстрее, чем догадка сформировалась: удар, подсечка, толчок, удар. И вот мы уже лежим на матах. Еще один удар локтем в корпус - хорошо, что у него ножа сейчас нет, - и я вскакиваю на ноги и присаживаюсь на край матов, надевая толстовку и кроссовки. Боюсь обернуться и увидеть подтверждение в его глазах.       — Все-таки умеешь. — И я смотрю на него. Он все еще сидит, сцепив пальцы и положив локти на согнутые колени, и взирает на меня. Это уже не холодный взгляд серых глаз — в расширенных зрачках пылает возбуждение в обрамлении стальной радужки. На губах улыбка, не кривая усмешка или хищный оскал, а настоящая улыбка. Остается только догадываться, что он увидел на моем лице, но улыбка исчезла также быстро, как и появилась, он весь напрягся и снова стал похож на обычного Эрика. Только глаза его выдают. Он встает, обувает берцы и, взяв куртку, идет к выходу.       — Все свободны! Фор, ко мне в кабинет.       Уже вечером, лежа в темноте на своей кровати, я пытаюсь обдумать произошедшее. Все говорит о том, что мне надо опасаться и избегать Эрика, а меня подсознательно тянет к нему, как магнитом. Как иначе объяснить то, что я всегда оказываюсь в центре его внимания? Да еще и позволяю себе много лишнего. Изо всех сил стараясь молчать, я действиями еще сильнее его провоцирую. Вот зачем я взяла его нож? Так только самоубийца могла поступить. Но я же хочу жить. Эрик должен пугать меня, я должна его бояться! И он меня пугает, но не как угроза для моей жизни, а как мужчина. Это неправильно. Там, в зале, я почувствовала, что он хочет меня, как мужчина хочет женщину, и только это заставило мои инстинкты самосохранения включиться. А как же все остальное? Нож у моего подбородка, угроза в голосе, угроза во взгляде, который я чувствую даже затылком, и то, что и как о нем говорят старшие Бесстрашные? Даже Доминик предостерегал меня. Рей тоже что-то о нем знает, и рано или поздно я выясню, что!       Я сошла с ума. Лежу и думаю о самом опасном человеке в моей жизни, вместо того чтобы... Чтобы что? Как все Бесстрашные девчонки думать о прическах, новых тату и пирсинге, парнях, обычных парнях, и о том, как успешно пройти инициацию. Эрик может мне в этом помешать. Но вот опять. Я зациклилась. К черту! Как там говорится? Держи друзей близко, а врагов еще ближе. Только мне не хочется подпускать Эрика так близко, уж больно странно на него реагируют мое тело и израненная психика — чересчур спокойно! Должно быть не так. Все это слишком для меня. Слишком близко, опасно и непривычно. Сегодня было слишком много Эрика!