Steel

      Холодный ветер неприятно треплет короткие волосы на затылке, отбрасывает отросшую челку на глаза, забирается под куртку и просторную футболку. Я вздрагиваю от каждого прикосновения холода к пояснице и кляну себя за то, что так и не дошла до склада и не взяла свитер. Хотя какие там прогулки по фракции? С появлением Эрика в нашей жизни полоса стала нашим вторым домом. Уж не знаю, откуда у него такая любовь к этим снарядам и препятствиям, но мы почти две недели живем там. Проходим всю дистанцию, нацепив тяжелое обмундирование, укладываемся в нормативы, но он все равно не доволен, а Фор лишь руками разводит. Да еще бои до потери сознания. После каждых кто-нибудь из ребят да отлеживается в лазарете. Сегодня вот Рей пропустит игру из-за Тони. То, что он сделал с лицом девушки, даже лицом назвать тяжело - все оттенки синего на ее скулах и подбородке, нос сломан, бровь разбита, а вместо глаз две узкие щелочки. Да еще трещина в ребре, и все тело в гематомах. Мы с Джоном умоляли Фора поставить нас против Тони еще раз, да у него самого кулаки чесались, я же видела, но Эрик бы не позволил. Вот кто наслаждался боем не меньше, так это он. Я видела безумный блеск и удовлетворение в его глазах, когда здоровенный бывший Эрудит наносил прямые удары по Рей. Садист чертов. А еще поначалу радовалась, что он потерял ко мне интерес и перестал уделять повышенное внимание на тренировках. Только быстро пришло понимание, что он теперь всем нам повышенное внимание уделяет. Фор ему слово поперек сказать не смеет после возвращения. Не знаю, что там с ним Эрик в кабинете делал, но тренировки стали жестче некуда. Хотя о чем я? Если он захочет, будет еще хуже, фантазии ему хватит.       Холодно... Да еще куртка жесткая и при движении неминуемо задевает мои цветастые синяки, которые без мази не хотят никак рассасываться. Я уже больше недели ей не пользуюсь и выгляжу так, будто какой-то художник-абстракционист перепутал меня с холстом. Но мазью пользоваться часто мне нельзя. Рей мне сразу объяснила, что она кровь разжижает, и на меня как-то очень сильно действует, хотя у меня раньше никогда не было проблем ни со сворачиваемостью, ни с кровотечениями. В общем, пришлось оставить только заживляющую для ссадин и порезов. Иначе я рискую умереть от потери крови от мало-мальски глубокого пореза.       Шум поезда... Эрик запрыгивает первым, Фор замыкает. Он рассказывает тем, кто еще не понял, что мы сейчас будем играть в "Захват флага". А я молюсь о том, чтобы оказаться с Тони в разных командах и, если не нашпиговать его нейростимуляторами, то хотя бы нос еще разок сломать или челюсть, чтобы не лыбился так надменно. Хотя, конечно, понимаю, что вероятность перейти к рукопашному бою ничтожно мала.       — Энтони, — голос Эрика. Они начали распределять переходников, и он, конечно, берет лучшего стрелка в нашей группе.       — Джон. — А вот Фор по какому принципу выбирает, мне не ясно.       — Стил. — Неожиданно... Я с огнестрельным в руках не сильно-то полезна.       — Софи.       — Стив.       — Дин.       — Доминик...       Эрик берет сильнейших. Он признает лишь силу, выносливость и жестокость, но продолжает всех презирать. За две недели присутствия его во фракции я заметила, что уважительно он относится только к Максу, и только он может его осадить. Макса я видела всего дважды, он был совершенно не похож на того человека, которого описывал Альфред. Жесткий, сильный, непреклонный и уверенный в выбранном курсе человек, как мне о нем рассказывали, был похож на уставшего немолодого мужчину с посеревшей темной кожей и потухшими глазами, под которыми залегли глубокие тени печали и скорби. И причиной этому стала их недельная командировка в Эрудицию. Даже Саманта вернулась оттуда сама не своя, по словам Доминика. Парень всерьез стал переживать за мать.       Команда Фора ушла раньше и направилась вглубь, насколько мы поняли. Мы же остались у разрушенного бизнес-центра и стали обсуждать стратегию.       — Нам нужно разведать, где конкретно их флаг, и атаковать как можно быстрее, а не тратить тут время на глупые споры. — Агрессивно и бессмысленно. И это бывший Эрудит?       — Тони, а флаг мы с собой возьмем, что ли? Это глупо! Нам нужен реальный план. — Не помню имени этой урожденной, но ее линия поведения нам тоже ничего не даст. Не вижу резона тратить драгоценные минуты на констатацию очевидных вещей.       — А выскочка что думает? — равнодушно спрашивает Эрик, который все это время молча стоял в стороне, сложив руки на груди. Я смотрю в его глаза с вызовом. Зря, конечно... Хм, а за внешним спокойствием проглядывает явное напряжение. Он не любит проигрывать, это факт.       — Посадить пару метких стрелков на крышу этого здания: пусть думают, что флаг внутри. Пару человек с флагом пойдут на север, к пирсам, спрячут его в одной из старых яхт, например. В случае, если враг пройдет "снайперов" и двинется на пирсы, будет выгодная позиция для стрельбы. Местность там заболочена, и передвигаться нормально можно только по доскам, а они, скорее всего, скрипят или сгнили. На крайний случай можно вступить в рукопашный на яхте, — выдаю я первое, что приходит мне в голову, — а остальная часть организует нападение, разбившись на несколько групп.       — Отлично. Вот ты с Домиником и будешь флаг охранять. — Да он же с меня шкуру сдерет, если мы флаг отдадим! — Стив и Энтони, на крышу! Лина и Зои изображают патрулирование здания. — Из девчонок пушечное мяско делает. Как это в его стиле. — Я и Фин в разведку, остальные....       Мы с Домом пошли на пирс. Я много раз пробегала мимо, но на сам пирс никогда не заходила. Доски и правда прогнили, и идти надо очень аккуратно. Мы выбрали одну из древних яхт в отдалении, чтобы иметь хороший обзор из своего укрытия, и расположили флаг. Оставалось только ждать вдали от гущи событий. Вот какого черта он запихнул двух Лидеров инициирования в глубокие тылы? Ну да, я плохо стреляю, но у Доминика с этим, вроде, нет проблем. И сколько нам тут тухнуть, не известно. Может, команда Фора вообще не поймет, что мы на деревянном пирсе — их всех в бизнес-центре перестреляют, а наши в это время флаг возьмут. Короче, баллов мне за игру не видать в любом случае. Это, конечно, может объяснить выбор Эрика, но Доминик в чем провинился? И кто меня вообще за язык тянул... Хотя Эрик и тянул. Сама предложила хрень — сама и отдувайся.       — Красотка, да ты вся цветешь, — язвит заскучавший Дом. — Неужто Дин смог тебя отделать?       — Не смеши, — я щелкаю его по носу. — Это с полосы, в основном. Я за последние две недели чем только не приложилась. Ты лучше скажи, что у тебя на лице? — меняю я тему.       — А что на лице? — Доминик проводит по лицу ладонями. Я смеюсь. Мужики так все буквально воспринимают.       — Я про печать вселенской тоски, которую ты на нем носишь, — еще раз щелкаю его по носу.       — Прекрати, — потирает он кончик носа большим и указательным пальцем и смотрит на меня, как обиженный ребенок. — Мы с Джей немного повздорили, и, кажется, она меня бросать собралась.       Неожиданно. Да они же так мило всегда общались! Хотя я их только в тату-салоне вместе и встречала, и Джей не очень хорошо знаю. Впрочем, я вообще всех плохо знаю, особенно себя.       — Она приревновала к... Не важно. И я не уверен, что... — До нас донесся шум сражения. — Началось. Надеюсь, наши уже обнаружили их базу. Я себя как-то некомфортно чувствую в отрыве от всех.       — Сколько мы тут?       — С час где-то. Судя по звукам, на бизнес-центр напали... Отсюда не видно ни черта!       — Не высовывайся! - я затягиваю Доминика за бортик и прислушиваюсь. — Еще где-то у каруселей шумят... — Мы замолкаем. — Слышишь?       — К нам гости... — В начале пирса отчетливо слышны шаги тяжелых ботинок. Я хочу высунуться и посмотреть, но вовремя вспоминаю, что я без капюшона. Растяпа... Я жестами, как могу, прошу Доминика посмотреть. Кто-то выматерился. Дерек! Видимо, нога провалилась в сгнившую доску. Может, мой план не так уж и плох. Только как они нас тут нашли?       Доминик просит прикрыть его, вроде бы. Я высовываюсь из укрытия и начинаю стрелять в направлении нежданных гостей. Черная фигура на фоне черного города, да еще и тучи на небе... В мою сторону тут же летят нейростимуляторы. Двое. Интересно, кто надоумил их пирс проверять? Вот как они мимо здания прошли так легко, чем только ребята заняты! Хотя, судя по шуму, они заняты. Ах ты ж! Плечо. Сука! Больно-то как! Это кто такой меткий у нас?! Я силюсь разглядеть второго нападающего, но он уже прячется за схожей яхтой. Дерека Доминик снял, он вне игры.       Доминик садится рядом со мной и показывает мне четыре пальца. Там Фор... К инструктору могут подойти и другие. Стоило только подумать, как в начале пирса снова послышались шаги: легкие и очень быстрые. Кто-то из девушек, и раз Фор не стреляет - из его команды. Ну, а я расстраивалась, что все мимо нас пройдет. Где же их флаг и где, черт его дери, Эрик? Неужели дал себя подстрелить желторотикам... Я даже посмеюсь, пожалуй.       По нам стреляют. Численного преимущества как ни бывало. До флага рукой подать, а я не дружу с огнестрельным... Точно! Выдергиваю нейростимулятор из плеча, катаю в пальцах. Какой-то вес есть, а значит, можно попытаться кинуть, и звука выстрела не будет. Достаю несколько из магазина, прошу Дома прикрыть. Он с недоумением следит за моими манипуляциями, но соглашается. Тихо отползаю от него и оказываюсь около проема. Волосы... Быстро снимаю куртку и футболку, надеваю куртку обратно, рву футболку и повязываю ее на голову, закрывая лицо. Осталась только щель для глаз - есть шанс, что не сразу увидят. Выглядываю. К Фору подошли две девушки, и одна из них точно Софи, а вот вторую я видела в компании с ним и Зиком в столовой. Одна из старших Бесстрашных, и я не знаю, чего от нее ждать. Даю сигнал Дому, и, как только он высовывается, пускаю нейростимулятор в полет. Не нож, конечно... Лишь бы скорости хватило, чтобы он сработал. Есть. Девушка хватается за шею и трясется. Осталась Софи и Фор. Они близко, но больше на такое не поведутся.       — Фор, какого хрена? Выстрела же не было? Кто это сделал? — девушка вынимает источник дискомфорта из шеи.       — Шона, прости. Ты выбыла, — успокаивает он девушку.       Где же наши? Неужели их всех перестреляли? И почему нам рации не дают? Мы обмениваемся дежурными выстрелами. Им бы за спину зайти... А почему бы и нет? Привлекаю внимание Дома и показываю на руках заход в спину. Он удивленно поднимает брови, а потом пожимает плечами. "Делай что хочешь". И я делаю. Тихо отползаю к противоположному краю, слезаю с яхты и забираюсь под мостки. Ноги тонут в жиже, но выбирать не приходится. Как можно тише крадусь ближе. Судя по выстрелам, Фор плотно засел за укрытием. Обхожу его яхту и по лесенке тихо поднимаюсь на палубу. Фор, прости, но это война. Стреляю ему два раза в спину и слышу вопли в отдалении.       Мы победили. Можно было и не партизанить.       — Стил, ну ни хрена ж ты даешь! — орет мне Доминик, вылезая из укрытия. — Слышала? Мы победили! Погнали к сбору.       Фор опускает голову и мотает ей, я подхожу к нему и вытаскиваю нейростимуляторы.       — Прости, — виновато смотрю ему в глаза.       — Это игра. Ты молодец. А что это на тебе? — он наклоняет голову и улыбается уголками губ, рассматривая мой экспресс-камуфляж.       — Импровизировала. Мои волосы ночью похлеще фонарика выдают... Интересно, кто флаг достал? Ой, прости...       — Пустяки, не всегда же выигрывать. Кстати, вы хорошую тактику выбрали, — он одобрительно на меня взирает. — Идем.       Софи и Доминик убежали далеко вперед, а мы не спеша пошли ко входу в бизнес-центр. Кроссовки потяжелели от воды и грязи и неприятно чавкали при ходьбе, но на полосе препятствий мы постоянно в грязи ходим, дело привычное. А вот тот факт, что на мне под курткой только бюстгальтер и пестрые синяки, причиняет море дискомфорта. Холодный ветер вовсю разгуливает под одеждой, от чего тело покрывается мурашками, а гематомы становятся чувствительней. Я на ходу развязываю свою маску и отшвыриваю ставшую бесполезной вещь. Завтра придется тащиться на склад все-таки.       — Стил, погнали с нами! — ко мне подскакивает Доминик, когда мы доходим до точки сбора. — Тебе понравится.       Неофиты и старшие Бесстрашные собрались в кучку и направились к зданию Джона Хэнкока. Зип-лайн в мои планы точно не входил. Никогда!       — Не, я мокрая, и мне холодно. Вы идите. — А еще я смертельно боюсь высоты, тем более, в сто этажей.       Фор с подозрением косится на меня, но не комментирует. Он вообще очень тактичный и вежливый иногда, когда забывает одеть свою строгую маску инструктора. Он точно переходник из Дружелюбия или Отречения: уж больно сильно контрастирует с урожденными. Но это не мое дело, в общем-то. Мы идем на платформу, где уже стоит Эрик и несколько неофитов. Рассмотреть Лидера я не успеваю, так как поезд уже приближается, да не очень-то и хотелось.       Сидя в поезде на холодном полу, я в сотый раз проклинаю себя за то, что не взяла свитер. Куртка и джинсы оставляют полоску открытой кожи, на которой в отсутствии футболки резвится ветер. Зябко. И к стене не прислонишься, только хуже будет. Я встаю и решаю походить по вагону, согреться. Неофиты с измотанными лицами дремлят, сидя на полу, Фор вывесился из вагона, держась за поручни. Поражение его, конечно, огорчило, но он поразительно спокоен. Эрик бы, наверно, рвал и метал. Эрик... Он стоит, подперев стену - стены же без его спины непременно рухнут - и с торжествующим видом смотрит на Фора. Что между ними происходит? Лидер будто лично победил Фора. Холодные глаза излучают превосходство, а с лица не сходит довольная ухмылка. Он смотрит на Фора не отрываясь, как будто хочет прожечь в том дыру, а Фору как будто все равно. А пусть смотрит куда хочет, лишь бы не на меня.       Холодно... Поскорей бы под теплый душ и в одеяло...

***

      — А нечего было голышом по пирсу скакать в мокрых кроссовках, — решила поиграть в кэпа Рей. — И вообще, ты себя в зеркало видела? Руки в зелено-желтых гематомах, по бокам сине-фиолетовые цветут, бордовый синячище на бедре, на скуле желтая гематома не проходит второю неделю, еще и сопли текут...       — Ты же знаешь, почему они не проходят. И нет, в Эрудицию я не поеду! И хватит об этом, — звучит слишком жестко, и я добавляю: — Пожалуйста. Мы пришли за новыми шмотками, в конце концов. Ты, кстати, выглядишь просто отлично.       Подруга просияла. Ей же ничего не мешает пользоваться всеми благами медицины. Да и мне тоже уж не прямо противопоказана эта мазь, но пока мы все время на полосе, я твердо решила воздерживаться. Синяки болят, конечно, и в поединках дают о себе знать, но также это отличный стимул держать противника подальше от себя. Нет, я не мазохистка... Но поездка в Эрудицию для выяснения, что с моей кровью не так, может закончиться для меня трепанацией черепа или пулей в лоб. А умирать мне как-то не хочется.       — Так, ты должна примерить эти вещи. Иди сюда! — голос Рей идет откуда-то слева из-за вешалок с платьями. Ну, конечно, она уже стоит в элегантном черном обтягивающем платье и трясет двумя черными тряпками.       — С ума сошла?! Куда я в этом пойду? На полосу или на ринг? — что-то я последнее время стала жутко раздражительной и несдержанной. Напряжение от тренировок, болезненные ощущения при любом контакте с кожей, да еще и простуда сильно портят мое настроение. Плюс постоянные мысли о своей ненужной особенности никак не хотят меня отпускать. Может, и правда платья померить, отвлечься? — Прости, я не хотела. Давай уж сюда.       Напряженная от моей первой реакции подруга тут же улыбается и подскакивает ко мне с двумя черными платьями, пихает в руки и вприпрыжку скрывается в недрах склада. Опять что-нибудь несуразное притащит... Я снимаю широкие брюки с карманами и простую футболку своего размера, которые собралась взять, и надеваю первое платье.       — Снимай! Это вообще не твой фасон. — Я уж обрадовалась, но не тут-то было: — Примерь второе. Я шикарные полусапожки к нему нашла, — она машет черной парой обуви на десятисантиметровом каблуке, с какими-то клепанными ремешками, опоясывающими лодыжку и ступню.       — Ладно. Ты мне только объясни, зачем мне все это? — сдаюсь я.       — Да ты что? У девушки, пусть и Бесстрашной, обязательно должно быть хотя бы одно платье! На День Посещений наденешь послезавтра! - и это мне говорит Эрудитка. Хотя она и в поезд в платье запрыгивала, точнее, пыталась. День Посещений! А я и забыла совсем. Завтра же последние зачетные бои, подведение итогов первого этапа, кто-то лишится фракции. Я же с Рейчал дерусь... Надо глянуть, где она в таблице, игру же она пропустила на прошлой неделе и баллов получит меньше остальных. Черт! Вот не хотела же я друзей заводить, знала, что кто-то должен будет уйти. Теперь беспокоюсь о положении Рей в таблице, вместо того чтобы думать, как удержать первое место.       Второе платье напоминает очень длинный джемпер с коротким рукавом. Оно плотно обтягивает фигуру и подчеркивает ее. Длина вполне приличная, чуть выше колен; очень мягкая и приятная на ощупь ткань. Рей водружает широкий кожаный пояс мне на талию и выдает полусапожки, которые я обреченно обуваю.       — Простенько, но тебе очень идет. Еще глаза подведем, и будешь просто сногсшибательна! — заключает подруга.       — Я и так с ног сшибить могу. И платье в этом только мешает, — пробую я пошутить.       — Не, без платья у нас количество сердечников резко возрастет. Лучше прикрыться все же. — Я прыскаю, а Рей выдает свою фирменную снисходительную улыбку. Странная она все же девушка: очень серьезная для Бесстрашной и слишком теплая, что ли, для Эрудитки. И что-то скрывает. Это ее тяготит, я вижу, ей хочется поделиться, но что-то ее останавливает. Одно я поняла наверняка — это связано с Эриком. Она ничего о нем не говорит и старается всячески избегать, а он следит за ней так же пристально, как и за мной. И если я сама нарвалась на этот тотальный контроль уже в Бесстрашии, то с Рей это явно случилось раньше. Они были знакомы в Эрудиции — это точно! И я должна узнать, что же она скрывает. Это важно, я чувствую. А интуиции своей доверять я давно уже научилась.       — Кстати, я кажется нашла то, что ты искала, — она бросает мне две черные вещи, которые при ближайшем рассмотрении оказались свитером с высоким горлом и кофтой на молнии с капюшоном. Класс. Рей даже со своими платьями не забыла про мои кофты. Она вообще часто беззаботно отвлекается на мелочи, отлично изображая легкомысленную девчонку, но всегда помнит о важном. Умная, рассудительная и, нет, не надменная, как большинство Эрудитов, но какая-то прохладная. Это отражается в ее зеленых глазах почти незаметной отстраненностью, когда губы ее улыбаются. То, что она скрывает, ее гложет, но она должна сама это рассказать. Только, боюсь, ждать придется слишком долго.       Взяв целую кучу, как мне показалось, новых вещей и расплатившись, мы забрасываем их в спальню и идем в зал для тренировок.       — Кстати, надо было еще куртку зимнюю брать, а то с тем, как ты собираешься, можешь к зиме без теплых вещей остаться. — Я пихаю ее локтем в бок, та ойкает. Я и сама знаю, что затянула. Но после игры я только к обеду проснулась, да еще и с соплями, которые уже пятый день не проходят, и некогда было идти на склад. Снова. Так что я домучивала те шмотки, которые были. Толстовка долгого надругательства не выдержала, и у меня не осталось выбора, как пойти сегодня за вещами вместо обеда.       — Спасибо, что сходила со мной, — я улыбаюсь Рей, стараясь вложить в мимику как можно больше благодарности. — Мне как-то стыдно, что ты пропустила обед из-за меня.       — Брось, — она отмахивается, — когда это мы больше двух раз в день питались? Фигуру только портить.       — Да не дадут они ее нам испортить. Скоро гантели привязывать будут, когда полосу проходим.       — Кстати, даже не думай завтра поддаваться, — твердо говорит подруга.       — Рей, я...       — Я серьезно! — ее умные глаза полны решимости. — Я свои шансы здраво оцениваю как нулевые. И не только я! Если ты попытаешь фальсифицировать результаты, он поймет. Тогда нам обеим не поздоровится. Поверь.       Что-то мне подсказывает, что говорит она не про Фора. И судя по тому, что она что-то знает, нам и правда лучше спектакль не разыгрывать. Плохо! Я вот вообще ее бить не хочу: у нее лицо только вернулось в нормальное состояние. Придется на удушающий выходить. И лучше сразу. Это ему тоже не понравится, но так хоть к Рей претензий быть не должно. А что за это будет мне — лучше не думать. Фантазии все равно не хватит. Может, вообще и не будет ничего. Он не на все поединки смотреть приходил.       — Так, взяли ножи со стола и подошли к мишеням, — как всегда Фор сразу к делу. Стоп! Ножи? Наконец-то! Я, как голодный ребенок бежит к тортику, подскакиваю к столу с оружием и распихиваю ножи по всем карманам своих новых брюк и четыре беру в руки. Фор приподнимает бровь, посмотрев на меня, но говорить по этому поводу ничего не решается и продолжает: - Сегодня у вас тренировка по метанию ножей. Все смотрим на меня и запоминаем правильные стойки.       Он бросает четыре ножа, и все попадают в центр мишени. У него неплохая техника, но само оружие ему явно не нравится. На вкус и цвет...       Я не тороплюсь. Растягиваю каждую секунду близости с заостренной сталью, взвешиваю, проверяю балансировку, перекатываю между пальцами. Холодное оружие приятно согревает сердце и дает ощущение наполненности, завершенности. Я не была собой без лезвия в руке. Тепло из сердца медленно расплывается по всему телу, заполняя собой каждую клеточку, наполняя меня блаженством. Это моя страсть. Мой воздух, без которого я не чувствую себя по-настоящему живой. Я живу сейчас. В тот миг, когда рукоять ножа правильно, как и должно быть, ложится в мою ладонь. Когда я замахиваюсь и отпускаю ее, отправляя в свой смертоносный полет. Когда острие входит ровно туда, куда должно было. Захватывающе. Даже интимно...       Я осекаюсь, так и не выпустив нож из руки. За мной пристально наблюдают, за нами. Я знаю, кто это, и не хочу, чтобы он... подглядывал, что ли. Это мое. Его не должно быть здесь.       — Ну что же ты, выскочка? Покажи, на что способна. — Я обреченно выдыхаю. Эрик испортил момент. Мой момент. Но делать нечего, и я отправляю нож в центр, как и последующие три. — Слишком скучно. Отойди к дальней мишени.       Фор не отводит опасливого взгляда от Эрика и меня, но молчит. Не смеет ничего сказать. А когда Эрик смотрит в его сторону, он и вовсе отворачивается и начинает помогать ребятам. А мне кто поможет? Я обреченно занимаю свое новое место и готовлюсь продолжить, когда Эрик встает напротив. У мишени. Он спятил?       — Может, отойдешь? — ни на что не надеясь, спрашиваю я. Он с абсолютно равнодушным лицом качает головой и складывает руки на груди. — И что ты предлагаешь? — Очень хочется вогнать острие ножа ему в глаз или сердце, если таковое вообще имеется. И я уверена, он знает это. А соблазн так велик...       — Твои будущие мишени — живые люди. Вот и целься в живую плоть. — Он шутить изволил? Да я его убью. Не шутит... Он проверяет, смогу ли я метнуть нож в живого человека. Да будь там кто другой, то нет. А в Эрика... Он переоценивает себя. Или считает, что я его слишком боюсь? Я, конечно, рехнулась, но его не боюсь. Знаю, что должна, но не боюсь. По крайней мере, пока он на таком расстоянии от меня. А где гарантии, что он не поставит меня к мишени и не начнет кидать ножи в меня? И будто прочитав мои мысли... — Если не поторопишься, то мы поменяемся местами, выскочка, — он разводит руки, приглашая меня уже начать. Что же, я туда не хочу. Перехватываю нож и беру второй в левую руку. Хочешь поиграть? Сломать меня... Не дождешься! Я вскидываю руку и отправляю острие прямо в его левую ладонь, моментально меняю стойку и посылаю нож из своей левой руки в его правую. Распятый Эрик... Забавно.       Хотя нет. Ни черта это не забавно - целиться в живого безоружного человека. Пусть даже Эрика... Гадко. Если бы я не была уверена в своих силах, ни за что бы на это не пошла — вдруг фатально промахнусь? Ножи летят в его ладони почти синхронно, и... в последний момент он убирает руки. Не нравится мне его игра.       — Так ты никого не убьешь.       — Зато обезоружу, — огрызаюсь я. Он усмехается. Хищно, не добро так.       — Целься на поражение! — сухо приказывает Эрик.       Ну, умирать же он не собирается. Я беру следующий нож. Отвратительно. Смотрю ему прямо в глаза, в холодные стальные глаза. Мерзко. Замах. Нож должен попасть в его левый глаз. Я беспомощно наблюдаю за полетом холодной стали, которая вот-вот врежется в него. Он убирает голову. Я выдыхаю с облегчением.       — Не так легко убить безоружного человека, да, выскочка? — издевается. Я приняла его игру, и он побеждает. Противно. — Целься лучше, — он стучит указательным пальцем правой руки по груди, по сердцу. Ублюдок. Если кину в неполную силу, то скажет, что это не смертельно. А если... Он не успеет увернуться. В его суровых глазах вызов и насмешка. Жутко... Не хочу. Он лишний раз показывает, что это его мир, его правила, а все вокруг слабы и не достойны быть Бесстрашными. Ну, почему я? Ненавижу! Он продолжает усмехаться глазами.       Замах. Не хочу... Мерзко... Но я бросаю. Нож летит в сердце, стремительно и точно. Передо мной живой человек, пусть и Эрик, но человек. Безоружный. Мерзко. Мерзко. Мерзко! Ненавижу!       Молниеносное движение рукой. Нож останавливается у самой куртки. Он перехватил его за долю секунды до того, как он коснулся бы плоти. Ублюдок! Это была его игра, и он победил. Ненавижу... Я чувствую, как в глазах предательски скапливаются слезы. Я целилась в сердце человека...       — Можешь быть свободна. Сегодня ты уже ничему тут не научишься, — он усмехается, я чувствую. Он победил. Я не смотрю ему в глаза, не могу оторвать взгляда от ножа в его руке, которым я могла убить. Он вращает его между пальцев, играет. Когда он ровняется со мной, резко разворачивается и отправляет его в центр мишени. — Понравилось? — шипит он и, не дожидаясь ответа, покидает зал.       Я не шелохнулась. Не могу даже с места двинуться, продолжаю стоять и смотреть на нож в центре мишени. Зачем он так? Что и кому хотел доказать? Мерзко-то как... Слез становится больше, и взгляд расплывается, но я неподвижно взираю на нож в центре. Больно... Да, мне больно. Надо мной надругались, меня осквернили. Опять... Нет. Это хуже! Он осквернил мою душу! Взял то прекрасное чувство, ту уверенность, что давала мне сталь, и втоптал это в грязь! Уничтожил, ликвидировал. Мерзко. Как же мерзко на душе. Чего он добивался? Показать, что я хладнокровная убийца, как он? Или показать мне, что я слабое ничтожество? Я... А кто я?       Оружие всегда было средством самообороны, не более. Я бы никогда не убила невинного человека. Но могла... Я отправила нож в его сердце. Но ведь я знала, что он не умрет. Знала? Я не была уверена. Я готова была его убить? Как же паршиво...       На мое плечо ложится чья-то рука. Обжигает. Но это не та боль, что разрывает меня сейчас. Это такая мелочь - просто жест поддержки. Все равно жжет. Я поворачиваю голову, и Фор резко убирает руку.       — Извини. — Я мотаю головой: "Все в порядке". — Пойдем, Трой меня подменит.       Я киваю. Надо уйти отсюда. Везде сейчас будет лучше, чем тут. Я не знаю, почему Фор мне помогает, но я уверена, что помогает. Я не разбираю дороги от слез, которые уже прокладывают соленые дорожки по щекам, но слышу шум воды. Мы у пропасти. Какой-то узкий туннель и каменная площадка. Вода совсем близко.       — Я часто прихожу сюда подумать. Держи, — он протягивает мне платок и садится, опираясь спиной о стену. Я следую его примеру. — Тебе нужно успокоиться.       Я киваю и упираюсь лбом в колени. Фор молча сидит рядом. И зачем ему это? Хотя, наверное, я ему благодарна. Не хочу я быть наедине с собой и грязью, в которую меня окунули. Или я сама нырнула в нее, никто же пистолет к голове мне не приставлял. Мне же все равно придется стрелять и метать ножи в живые цели, когда инициация закончится, и Эрик лишь показал, что меня ждет. Я его оправдываю? Неужели он настолько глубоко въелся в подкорку и извратил мои принципы, что я считаю его действия правильными? Нет! Он хотел меня уничтожить морально и преуспел. Я дала слабину, согласилась на условия его игры, и он победил. А чего я ожидала? Переиграть его. Сохранить себя. А что сохранять? Я даже не знаю, что я. Я убежала в Бесстрашие еще два года назад, хотела стать сильнее, выносливей. Стала. Но что физическая сила в сравнении со слабостью духа? А я дала маху, и он не примянул этим воспользоваться. Мерзко. Воспользоваться моей уверенностью в своих силах, заставить целиться в безоружного. В сердце. Нет. Нельзя себя обманывать. Я думала, что он увернется сразу, но когда нож летел, а он стоял неподвижно... Я уже считала, что он умрет, что нож войдет в его сердце и оно замрет навсегда. И равнодушные серые глаза застынут навеки. Убивать страшно. Мерзко. Это разрывает душу, убивает ее. На нем ни царапины, а во мне что-то надломилось, треснуло. Я убийца? Смогу ли я еще когда-нибудь замахнуться на человека, выстрелить в него? Я не знаю. Я уже ни в чем не уверена. Он хотел меня деморализовать, давил... Физические нагрузки - ничто! Физическая боль - пустое... А что делать, когда душа болит и разрывается? Он изувечил меня, забрал уверенность в себе, в своем выборе. Черт. Ненавижу!       — Не стоит, — Фор кладет руку на мою. — Он живет ненавистью ко всем. Ему нравится давить на людей, ломать их. — А я и сломалась, поддалась. — Ты сильнее многих неофитов, даже урожденных. Я не буду спрашивать, откуда у тебя такие навыки. — Спасибо. — Но ты бросаешься в глаза, выделяешься. Он хочет тебя унизить, растоптать. Для него это как хобби. А я не смог тебя оградить от него сегодня.       Он опускает локти на колени и склоняет голову. Бессилие. Он чувствует свою вину, ведь несет ответственность за нас. Но он не виноват. Я же выскочка, меня никто бы спрятать уже не смог. Я кладу руку на его плечо. Он едва заметно вздрагивает. Странное чувство.       — Никто бы не смог, — говорю я чистую правду. — Это все еще на крыше началось. Я не могла поступить иначе, — оправдываюсь, — а он как личное оскорбление воспринял.       Он молчит. Я убираю руку и откидываю голову назад, в жалкой попытке остудить ее. Фор - неофит-переходник прошлого года и инициировался вместе с Эриком, это мне Дом после игры сказал. Вот откуда их соперничество и раздражение со стороны Лидера. Я и так догадывалась, что он переходник. Стеснение, то, как неуверенно касается других людей и вздрагивает, когда касаются его, стремление помогать. Как же глубоко Альтруизм впитывается в человека. В прошлом году был всего один переходник из Отречения, да еще в Бесстрашие — Джек нам все уши прожужжал. Как же — скандал!       — Спасибо тебе. — Он поворачивает ко мне голову. — Нет, правда. Ты не виноват.       — Тебе нужно держаться от него подальше, Стил. Он опасен. Опаснее, чем ты думаешь. И дело не в том, что он жестокий и любит издеваться над неофитами. Он может...       — Убить. Я догадываюсь. — Он удивляется. — А что? Я умнее, чем кажусь. Просто я была не готова. А смогу ли я убить...       — Тебе незачем сейчас об этом думать. Впереди второй этап. Он и без того морально сложен. А то, что сегодня произошло, было хорошо им спланировано, — Фор мрачнеет. — Он бы не дал себя убить, и ты не могла не осознавать этого. И выбора у тебя не было.       Выбор всегда есть. Просто мой противоречил моей природе, как оказалось. Да, я не убийца. И я знала, что Эрик так просто не даст себя убить и провоцирует меня. Но на какую-то секунду я поверила, испугалась. Слишком гордая, амбициозная. А вот что я буду делать, когда надо будет убить? А что, если безоружного или невинного? Смогу ли? Все равно что-то во мне исчезло после демонстрации Эрика.       — Слабое утешение. Уж прости.       — Я понимаю. Но ты сильная. Я уверен, что ты справишься со всем. Ты же смогла нашпиговать своего инструктора нейростимуляторами, — он улыбается, только как-то грустно.       — Я же извинилась...       — Это была игра, не бери в голову. Я же в тебя тоже попал. Мне пора.       — Да, спасибо. Ты добрый, — сама не знаю, зачем это сказала.       — Тсс. Не говори никому, — он надевает свою маску инструктора и уходит. Все-таки он слишком Альтруист для Бесстрашия. Рей слишком Эрудит, Джон слишком дружелюбен, а я слишком Дивергент. Я, кажется, начала понимать, чем так опасна для них.       Фор ушел, а я легла на холодный и грязный камень, глядя вверх. Что-то брякнуло. В кармане остался еще один нож. Я беру его в руку и привычно прокатываю между пальцев. Ощущения, вроде, знакомые, но какие-то не те, не полноценные. Эта заостренная сталь может убить, я могу убить. Уверена, он видел мой восторг и эйфорию, когда я взяла нож. Он подглядывал. Он вмешался в мой интимный диалог с оружием, протянул к нему свои грязные руки. Осквернил то светлое, что у меня было, замарал. И это уже точно никуда не уйдет. Ублюдок. Может, он просто открыл глаза, ведь оружие убивает? Нельзя же любить орудие убийства.       Река шумит, до меня долетают редкие брызги. Тут спокойно. Спасибо, Тобиас.