Supremacy

       Четкое, размеренное и ритмичное тикание часов. Мучительная тишина, сопровождаемая лишь томными, неровными и раздраженными вздохами народного артиста. Дмитрий выглядел крайне спокойным, даже не так. Создавалось ощущение, будто ему все равно на то, что происходит, на самого Сашу, что непременно оставалось неприятным осадком в сердце того. Но Бон своим нутром, всей своей сущностью чувствовал колоссальное напряжение, которое уже становилось осязаемой и тяжелой. От таких ощущений он уже начал убеждать себя в том, что зря он здесь появился. Александр знал, что внешнее спокойствие очень обманчиво - Билан профессионально научился скрывать эмоции, когда это ему нужно. На самом деле наставник был зол. Он был очень и очень зол, об этом говорили вздувшиеся от перенапряжения вены, которые, словно реки, текли по апполоновскому телу мужчины, посмотрев на которое, можно было бы, без сомнения, поддаться всяким безрассудствам. Так, стоп! Надо бы нашему финалисту научиться контролировать свои мысли, ибо от них каша в бедной голове.        Этот вынос мозга продолжался ровно столько же, сколько их незримое соревнование друг с другом. Игра называется: "У кого терпение быстрее лопнет". И из неё первым выбыл Дима, ибо что-что, а терпения у него всегда было меньше, чем у своего подопечного. Обойдя свой рабочий стол, он подошел к Саше и остановился в двух шагах от него. Бона в тот же миг настигли какие-то сумасшедшие инстинкты. Одновременно от этого мужчины веяло чем-то таким, что заставляло ему подчиняться, сам темперамент Билана располагал к тому, чтобы ему без спросу раздвигали ноги. Но в то же время этот звериный взгляд пугал, притом ужасно пугал. Настолько, что Саша готов был в эту же секунду убежать, что он, к своему несчастью, и собрался делать. Но не тут-то было. Не успел Бон сделать даже одного шага, как Дмитрий схватил его за локоть и вжал его в стенку, расставляя свои руки параллельно его голове, дабы не было лишних шансов на побег. Ну вот и все. Попал наш мальчик в цепкие руки агрессивного волка. Саше осталось лишь зажмуриться, но он только еще больше вылупил свои большие карие глаза, которые убивали наставника своей выразительностью, глубоким космосом, что таился в них. Бон еще несколько секунд, которые на тот момент казались ему целой вечностью, ощущал горячее дыхание на своими губами, отчего хотелось просто растаять и прильнуть к такому родному, обожаемому и ненавистному телу. Сдерживать себя всё-таки надо... А природа слушать не будет, поэтому бледные щеки финалиста уже начали заливаться легким пунцом и Саше оставалось молиться, чтобы Билан этого не заметил. Наконец наставник заговорил, но его холодный, раздражительный тон, хриплый и низкий голос продырявили в сердце дырку.        - Ты где был? - отчеканил буквально каждое слово, каждый слог, каждую букву, которая эхом пульсировала с висках Саши. Да, Дима еще ничего не делал с ним такого, и для Бона это было еще жестче, чем если бы он просто избил его. Александр был настолько ошарашен тоном, что не сразу догнал, что ему было нужно от него.        - Что вы сказали? - еще больше вылупил глаза от удивления, смотря на безразличное и одновременно злое лицо. Только Билан мог это совмещать, отчего вдвойне обидно, холодно, чем если бы отсутствие интереса и огромных размеров ярость были по отдельности. Дима на этот вопрос поджал губы, немного сморщив нос. Он всегда так делал, когда раздражался, а раздражался он конкретно из-за резкого обращения на "вы".        - Еще раз спрашиваю. Ты где был целый год, да так, чтобы я тебя по всей стране искал и не смог найти? - четко проговорил, но немного сбавил повороты, зная, что пугает парня. Ему это не нужно было, он не хотел пугать финалиста, ибо тот только вернулся. Билан испытывал самую разную смесь бешеных чувств, от которых можно было взорваться, от которых в диком ритме пульсировали все жилки, от которых все вены вздулись и выпирали на лбу, плавно переходя на виски, затем голубой речкой спускаясь к шее, ключицам, струйками стекая по рукам до самых кончиков пальцев и заканчивая свой путь в ступнях, начинаясь на животе, чуть ниже ребер. Все его существо говорило о колоссальном напряжении: сбивчивое дыхание, пот, каплями стекающий по лбу, животный взгляд - будто он сейчас буквально съест Сашу. Но Бон был твердо убежден, что тот бесится лишь от того, что Саша ничего не сообщил и сбежал, а бедному Диме пришлось его искать. Даже презрительно фыркнув от этой мысли, что несказанно обидело Диму, но тот не показал, подопечный поджал губы в скептической улыбке.        - Это уже не важно, ведь я переосилил самого себя и вернулся, - таким же сдержанным тоном прощебетал, смотря на разъяренные глаза наставника. Это был какой-то скрытый фетиш - видеть Билана злым, до чертиков. Его это не забавляло. Александр этим именно наслаждался, его это возбуждало. И Бон, сообразив это, резко прекратил это тайное удовольствие - ему не нужно было дома лишнее свидание с душем, да и нежелательно, чтобы Дима это увидел. Тем временем победитель Евровидения уже не стал скрывать гнева, пытаясь завуалировать за ним другие чувства, что у него безусловно получалось, ибо Бон ничего не подозревал. Саша вообще в этой истории был поверженным королем и о роли Билана в этой партии он даже не догадывался, думая, что тот лишь растоптавший его ферзь.        - Я сам решу, что важно, а что нет, - наставник резко отстранился от него, медленными шагами подходя к большому окну, где была видна вся Москва в своих одновременно тусклых красках и режущих глаза огнях. Дмитрий с тоской глядел в даль утомляющего пейзажа, только сейчас позволив себе высвободить хоть немного из того сгустка, что сжимал его сердце, делая из кумира многих фарш. Вселенская мука одиночества, что черной дырой поглощала его даже физически, отражалась в карих глазах эстрадного певца. Но, благо, Бон, стоя к нему спиной, этого не видел.        - Бон, личные проблемы должны помогать творчеству, а не мешать карьере. Не смешивай личную жизнь с работой. Я не только твой бывший любовник, который бросил тебя. Я еще и твой продюсер, без которого ты бы задохнулся в этом шоу-бизнесе. Ты бы мог сочинить депрессивные песенки, сочинить пару грустных стишков, даже драматический роман написать. Так какого хуя ты сбежал и пропадал целый год? Я должен это знать не потому, что я твой бывший, а потому что я твой наставник, - более спокойным голосом проговорил, но все равно в его тембре слышались нотки раздражения. Он все еще стоял к нему спиной, поэтому не мог видеть реакции Саши.

POV Александр

       Сука, а вот это было лишним. Почему он так сказал? Этому животному не хватило того, что он сделал год назад? Его слова больно кололи сердце, притом не только душевно, физически эти покалывания были адским отголоском душевных терзаний, которые терпел, но не мог уже держать в себе. Затравленным взглядом смотрю на его спину, вложив в этот взгляд столько, сколько смог показать. Глаза начали темнеть, превращаясь из медово-карего в металлически-черные. Слезы стоят, пытаясь вырваться, но нет. Я не позволю себе зареветь перед ним. Я не буду унижаться, показывая свою слабость. Легче было бы послать его куда подальше, где он еще не был. Я и сам не заметил, как лицо сжалось от неописуемого гнева, бушующий внутри и сжигающий органы.        - Мне нужно было время. - только и смог выдавить из себя дрожащим голосом. Блять, убил бы себя за это. Почему я не могу быть таким же холодным циником, как он? Почему я не могу растоптать его душу одними словами, как это делает он? Этот ублюдок, почему ему все удается? Ненавижу. Всем сердцем ненавижу. А сам виновник не задерживал с ответом, ответив в ту же секунду.        - Во-первых, не думаю, что тебе нужен был целый год неизвестных разгуливаний, тебе хватило бы месяца. Во-вторых, если бы ты меня попросил, я бы тебе дал отгул. Теперь еще раз ответь. Какого хера ты пропадал целый год? - таким же бесстрастным голосом выплюнул наставник, скрестив руки за спиной. Ах так? Ладно, будем разговаривать так, как ты хотел.        - Я не хотел вас видеть, не то что разговаривать. Тем более вам полезно поволноваться и помаяться хоть немного, а то со своей карьерой вы забыли, что это значит - чувства, - в такой же мере процедил, вложив в эти предложения всю свою ненависть и презрение, пытаясь говорить как можно спокойнее.        - Ты все так же не научился сдерживать себя. - Билан усмехнулся и медленно повернулся, дьявольски улыбаясь. В такие моменты он был похож на демона и хрен поймешь, что у него на уме. С такой улыбкой он беспощадно трахал всяких шалав, с такой же улыбкой он довольствовался победой над соперником, с такой же улыбкой смотрел, как задыхаются те, кого он бросил на произвол судьбы. От него можно ожидать чего угодно, и ничего хорошего. Я чувствую этот взгляд, будто сам Сатана в него вселился и смотрит на меня. От этого взгляда даже страшно стало, поэтому я уже не мог корчить ненавидящую рожу. Лишь испуганно поглощал каждое его движение, малейшее подергивание, пытаясь уловить его дальнейшие действия.        - Тебе тридцать один год. Ведешь себя, как обиженная 15-летняя девчонка. Мне все равно, что ты не хочешь меня видеть, что ненавидишь меня. Я выполняю свои обязанности, в отличие от тебя. Ты считаешь, что у меня нет сердца. Зато есть чувство ответственности и долга, чего уже нет у тебя. Ты мог стиснуть зубы и попросить у меня отпуск, я не зверь и понял бы. Но ты убежал, что говорит о том, насколько ты слабый, - довольно промурлыкал, подходя все ближе ко мне. Сука блять, как он может так говорить? Почему он давит на больное? А какого хуя я этому поддаюсь? Почему я стою, изображая из себя жалкое зрелище? А потому что, блять, это невыносимо больно, слышать такие слова от человека, которого не просто ненавидишь, но еще и безбожно любишь. Невыносимо больно осознавать, что тому похрен на мои душевные терзания. Хочется выколоть себе глаза, содрать с себя кожу, разбить ребра, сломать позвоночник, раздавить сердце, выкинуть легкие, продырявить желудок, что угодно, лишь бы душа так не ныла, лишь все внутренности, все его существо болезненно не сжималось, словно при ломке. Это чересчур. У меня большое терпение и, когда захочу, то смогу сдерживаться профессионально. Почему я не могу терпеть и сдерживаться перед этой сволочью? Почему, как только я захожу в его кабинет, то самообладание теряется? Я и так унизился перед ним, что дал волю словам, вырвавшимся эмоциям. Сглатывая тяжелый комок, что больно сдавливал горло, не давая дышать, я собрался с духом, собираясь ему хоть что-то сказать в ответ.        - Если вам все равно, что я хотел, то мне наплевать на свои же обязанности, в такой же степени на то, что вы хотите и должны. Пусть я веду себя, как 15-летняя девочка, плевать. Зато вы ведете себя, как 50-летний черствый и гнусный старикашка, думающий только о своих потребностях. От вас сбежит все человечество, не только я, - тяжелым, надрывным голосом буквально выдавил из себя. Будто не разговаривал, а делал какое-то сложное физическое упражнение. Сил что-то говорить, думать, чувствовать вообще не было. И именно этого я боялся. Так боялся, подходя к этому чертову кабинету. Вот сейчас этот дьявол в своей манере улыбается, подойдя почти вплотную. Так, чтобы я чувствовал его ровное дыхание всеми клетками кожи, чувствовал его силу всем своим нутром. Но тем временем Билан соблюдал дистанцию, не позволяя себе соприкоснуться к нему, будто брезгует.        - Будем играть в игру "Кто кого больше обидит"? Думай обо мне, что хочешь. От этого я не перестаю быть твоим начальником. Можешь не говорить где ты был. Но сделай, что хочешь, а у меня на столе должен лежать полный отчет за этот год. Хочешь выдумывай, хочешь правду пиши. Твое дело, главное, чтобы завтра я его прочитал, - елейным голоском прошептал, довольно ухмыляясь и скалясь, словно недокормленный волк, вжавший свою жертву в угол. Нет, это уже совсем наглость. Да что он себе сегодня позволяет? А может я слаб перед ним из-за того, что он делает то, что хочет, даже не колеблясь. Он лепит из меня, что сам пожелает и для этого не жалеет материала.        - А вдруг я пришел забрать документы? Я не хочу больше с вами работать и прошу отдать мне их, - решительно, даже немного отчаянно сказал, ибо еще утром я не собирался этого делать. Ох, чувствует моя задница, что он обломает меня и пошлет домой писать долбанные отчеты.

POV Автор

Лицо наставника ничуть не изменилось. Ни капли досады, ни капли тревоги или злости. Он все так же торжествующе улыбался, упиваясь речами Саши, словно ему под язык сладкий мед подложили. Именно с таким же ощущением, будто сообщает приятную новость, Билан защебетал, словно соловей.        - Ты все равно будешь должен мне отчет, это раз. Два, кто тебе сказал, что я тебе отдам в руки документы и провожу до выхода? В этой ситуации мне выбирать, учитывать твое мнение или нет. На этот раз не буду, ты останешься моим подопечным и никуда от меня не денешься. А теперь свободен, иди домой писать, а то времени не хватит. Я тебе позвоню, кстати, дай мне номер и чтобы здесь стоял в назначенное время, как столб. Ты меня понял? - вопросительно поднял густые брови, смотря, как Бон тихо кивает ему, признавая свое бессилие перед ним. Отстранившись от него и подойдя к своему столу, он успел услышать негромкий хлопок двери и приглушенное эхо его шагов. Как только звуки его подопечного стихли, народный артист со всей злостью и обреченностью швырнул стол на пол со всем бардаком из бумаг, отчего раздался громкий гул. Наконец он мог себе позволить выпустить эмоции наружу, обессиленно упасть на пол, царапая свою голову и хватая себя за волосы. Наконец он себе позволить по звериному завыть, задыхаясь от собственных слез, чувствуя их соленый привкус на губах. Только Дима знал, как ревет распятая на множество частей душа. Только Дима знал, что значит упасть так глубоко, но не чувствовать дна. Его поглощала дыра собственных слов, слов Саши. Он готов был выпасть из окна, разбиться на множество осколков, как стекло. В бешеном потоке истеричных слез Билан так и уснул, мычащим и выкрикивающим во сне какие-то слова. Этому мученику собственного страха и кошмара только предстояло все. Предстоял весь ужас недалекого будущего. Несомненно артист предпочел бы умереть, но не сейчас. Чуть позже. А пока, сон, затуманенный кошмаром.