Самый близкий человек

      – Значит, никаких званий, никаких фамилий. Только имена отчества, – проводил инструктаж подполковник Вишневецкий. Его голос разливался по полупустому помещению эхом. Инструктора будущей диверсионной школы внимательно слушали его и запоминали, как правильно себя вести. Многие из этих людей были освобождены из мест лишения свободы, в которые попали по ошибке, попав под репрессии. Они в какой-то степени было благодарны Антону Вячеславовичу, что тот вытащил их и позвал сюда – в диверсионную школу, обычными инструкторами.       Кристина вместе с дядей Пашей стояла в стороне и внимательно наблюдала за Вишневецким. Да, да, Кристина тоже была здесь. Уж бывший прапорщик постарался сделать так, чтобы девчонку пустили вместе с ним. Пришлось, правда, пойти на хитрость, но это не так важно. Важно то, что она сейчас здесь под присмотром своего названного отца, а не где-то на улицах шарит по чужим карманам, чтобы найти себе на еду. В этот раз девушка, не раздумывая согласилась на предложение дяди Паши, да он ее особо и не спрашивал – сказал «поедешь» и все тут. Но радость в ее сердце гнездилась не долго. Ровно до тех пор, пока она не узнала, кто станет курсантами этой диверсионной школы.       – «Контингент» лучше всего называть по кличкам, – сказал Антон Вячеславович и Кристина поморщилась. Контингент… Разве можно называть их так? Да, воры, да, преступники, но они же все-таки дети. И, в конце концов, она могла бы стать одной из них, если бы не добрый дядя Паша, который вовремя спас девушку от последствий тех дел, которыми она занималась. – Ознакомьтесь, – на стол, за которым сидели бывшие военные, а ныне инструктора, упали стопки личных дел будущих курсантов школы.       Кристина смотрела куда-то вдаль, и казалось, что она думает о чем-то своем, отстранившись от этого мира. Так оно и было, но краем уха она все же слышала, что происходит в этом холодном помещении и именно на основе этого услышанного и появлялись в ее голове мысли.       – Зачем детей-то в это втравливать? – прозвучал вдруг голос одного из мужчин, рассматривающих дело. – Какими бы они не были…       Девушка вдруг вздрогнула и перевела взгляд сначала на этого мужчину, а потом на Антона. Странно, но ей казалось, что в этой будущей школе нет нормальных людей, за исключением дяди Паши. Она думала, что всем собравшимся здесь все равно кого они будут готовить: детей или взрослых, главное научить, а потом отправить на верную смерть. Но это были всего лишь ее догадки и как, к счастью, оказалось – ошибочные. Но не успело сердце, сжатое в тиски расслабиться, как голос вновь подал Виншевецкий.       – Это не дети. Это преступники-рецидивисты, – твердо говорил он. Кристине показалось, что он не сомневается в своих словах ни на секунду, и ему ни капельки не жаль тех, кто вот-вот прибудет в этот лагерь. Она сжала руки в кулаки и крепко стиснула зубы. Нет, этого она терпеть не сможет. Сейчас он столько наговорит об этих совсем еще молоденьких парнишках, которые просто встали не на ту дорогу, у которых просто не было другого способа для выживания. Девушка словно молния вылетела на улицу, чтобы только не слышать того, что еще может сказать подполковник.       Она присела на холодное каменное крыльцо и подняла взгляд в ясное небо. Следом за ней вышел дядя Паша. Он сел рядом и положил руку Кристине на плечо. Он как никто другой понимал, что сейчас все слова сказанные Антоном, она примеряет на себя. Ведь она ничем не отличалась от будущих курсантов школы. Разве, что не попалась просто. И возможно, что сейчас, если бы не добрый дядя Паша, то она тоже направлялась бы в какую-нибудь диверсионную школу.       Девушка достала из пачки папиросу и закурила. Сидящий рядом мужчина, растерянно похлопал себя по карманам и с легкой полуулыбкой посмотрел на Кристину.       – Опять ты за свое? – произнес он, потрепав ее по волосам.       – Ну, я ж не во вред, – пожала плечами девушка, по которым рассыпались волосы пшеничного цвета, и отдала бывшему прапорщику пачку.       – Не во вред… – повторил дядя Паша. – Здоровью своему ты это во вред.       – Дядя Паша, а им их правда не жалко? – неожиданно спросила Кристаллик, выпуская дым. Мужчина удивленно на нее посмотрел, а потом спросил:       – С чего ты взяла?       – Ну, если они здесь… – она вдруг замешкалась и не знала, как объяснить свои догадки.       – Они здесь, потому что вынуждены, – принялся объяснять дядя Паша. – Ты же знаешь, от таких предложений отказы не принимаются. Либо сюда, либо расстрел. Я ведь тут тоже не по своей воле.       Кристина тяжело вздохнула и отбросила докуренную папироску. Все же, если можно верить остальным, то Антон девушке абсолютно не нравился. Холодность его голоса, четкость высказываний, а самое главное призрение… призрение к ним, и к ней в том числе. Но она даже не догадывалась, что за всем этим скрывалась та самая жалость, которую нельзя было показывать.       – Дядь Паш, – вновь позвала Кристина, – а я тоже «контингент»?       Уж что говорить, а этого вопроса мужчина ожидал. Ожидал, но абсолютно не был к нему готов. Он посмотрел в наивные голубые глаза девочки и понял, что несколько минут назад она услышала много лишнего от Антона. Тяжелая рука дяди Паши легла на плечо Кристины, и он притянул ее к себе.       – Что ты, девочка моя, – прошептал он, поцеловав ее в макушку. – Какой же ты «контингент»? Ты – дочка моя.       Казалось, что голос бывшего прапорщика дрогнул. Кристина не стала смотреть ему в глаза, боясь увидеть там слезы. Она просто прижалась к нему сильней. В первый раз он назвал ее своей дочерью и возможно, это девушка так хотела, но так боялась услышать. Сердце больно сжалось, но она не дала себе заплакать – это тоже было не в ее характере.       – А на Антона ты не обижайся. Он ведь тоже… вынужден. *******       Уж что говорить, а ночи в горах были тихими. Здесь не было слышно выстрелов и взрывов, не было никаких криков и других посторонних звуков. Именно эта звенящая тишина и мешала Кристине уснуть. В голову лезли различные мысли, связанные с завтрашним прибытием курсантов. Она почему-то стала думать о том, как будет смотреть в глаза этому «контингенту», как их называет Антон. Ей стало невероятно стыдно за то, что она такая же сволочь, как и они, будет отсиживаться здесь – в лагере, пока они там будут лазать по горам и выполнять задания, с которых вряд ли можно вернуться живыми.       Вдруг дверь в склад, где дядя Паша постелил Кристине, открылась. Девушка притворилась спящей и закрыла глаза. Из-за шкафа, который отделял ее спальное место от самого склада, выглянул Паша и через пару секунд вновь исчез.       – Спит, – тихо сказал он кому-то. – Чай будешь?       – Наливай, – раздался голос Антона, и девушка внимательно стала вслушиваться в разговор мужчин. – Ты мне, Паша, расскажи, где нашел эту девчонку?       – На улице, – усмехнулся названный отец Кристины. – С моим кошельком в руках.       Послышался звук поставленных на стол кружек и звук отодвигающегося стула.       – Приютил, перевоспитать вздумал.       – И как?       – Как не удивительно, но стало получаться. Правда, не успел я это дело закончить – забрали меня.       – А сейчас… – хотел было спросить Антон, но Паша и так все понял.       – Домой шел после того, как отпустили меня. По твоему приказу… – еле слышно произнес он эту фразу с сожалением. – Встретил. Представляешь, снова ко мне в карман полезла.       – Не возможно таких перевоспитать. В них ни капли благодар… – снова твердо начал Вишневецкий, но кладовщик не дал ему договорить.       – У них выхода другого нет. Они живут так.       – Или выжить пытаются, – холодно сказала Кристина, выходя из-за шкафа. Мужчины удивленно посмотрели на нее. Оба думали, что девушка давно уже спит и вряд ли слышит их разговор.       – Ты чего не спишь? – подскочил с места дядя Паша. Антон внимательно смотрел на девушку и пытался понять, что могло толкнуть эту милую девчонку на преступление.       – Что смотрите, Антон Вячеславович? – усмехнулась Кристина, не сводя с него своего пронзительного взгляда. – Думаете, почему я воровать пошла? Кушать просто очень хотелось, только и всего.       Он смотрел на нее и понимал, что именно сейчас в нем и проснулось то чувство, которое должно быть забыто на территории этой школы – жалость. Антон испытал сейчас жалость к тем, кто не по своей воле стал инструкторами, к тем, кто приедет сюда завтра для подготовки к верной смерти и к этой девочке, которая, увы, не сама выбрала себе такую жизнь.       – Я пойду, – сказал он, вставая из-за стола. – А ты, – обратился он к Кристине, – раз уж здесь, то помогать завтра будешь.       – Так точно, Антон Вячеславович, – холодно сказала она. Дядя Паша сейчас узнал в ней того волчонка, которого когда-то встретил в темном переулке. Волчонка, который готов защищать себя от всех напастей со стороны, но хватит ли сил у этого волчонка?       Дверь захлопнулась за подполковником и дядя Паша с Кристиной остались вдвоем.       – Чего проснулась-то? – спросил мужчина, наливая девушке чай.       – Я и не спала, – сказала она, усаживаясь за стол. – Не могу уснуть. О завтрашнем дне думаю.       – Чего о нем думать? – усмехнулся кладовщик, пытаясь сгладить ситуацию.       – Ведь по-честному, я должна среди них быть, а я тут, – она опустила взгляд в стол. – А если там будут… – девушка вдруг осеклась и встала из-за стола. – Я спать пойду. Спокойной ночи.       Сказав это, она скрылась в темноте за шкафом, а мужчина остался один. Ему вдруг показалось, что не стояло брать сюда девчонку, просто надо было определить в какое-нибудь надежное место перед отъездом, где она смогла бы спокойно прожить до окончания войны, а там бы все как-нибудь образумилось. ******       Утро в школе с прибытием курсантом выдалось самым, что ни наесть веселым. Не успели парни переодеться и помыться, как уже затеяли драку. Причина этой драки мало кому была ясна, да и зачинщики о ней явно уже забыли. Им был интересен сам процесс, которым они попытались развлечь сами себя. И у них это неплохо получилось. Толпа не переодетых подростков дралась, что называется не на жизнь, а на смерть. По воздуху уже взлетали капли крови, которая хлестала из разбитых лиц и частей тела. Некоторые парнишки уже теряли сознание, но на них мало кто обращал внимание. В этой драке затесались, даже инструктора, пытавшиеся разнять юных преступников. Но получалось это у них слабо, более того им еще и доставалось от разъяренных подростков.       Кристина стояла в стороне и наблюдала за этой веселой картиной, которая мало радовала остальных, особенно инструкторов и Антона Вячеславовича. Кристаллику так и хотелось ввязаться во все это, но ей не позволял статус. В конце концов, она здесь не в качестве «контингента», а в качестве помощи старшим.       – Пусти, Кот, пусти, кому говорю! – раздался откуда-то со стороны тонкий мальчишечий голос. Кристина обернулась и увидела парнишку, который пытался вырваться из цепких рук своего друга. Парень очень хотел ввязаться в драку, но его друг, скорее всего, думал, что делать этого не стоит и правильно, кстати, думал. Крепкие руки светловолосого молодого человека не смогли удержать этого бойкого парнишку, и он все-таки вырвался и бросился в кучу дерущихся. Кристина тяжело вздохнула и вновь перевела взгляд на толпу.       Драка разгоралась все сильней. Теперь даже инструктора, забыв о своей миссии «разнять», мутузили разбушевавшихся малолеток. К счастью, весь этот балаган решил прекратить Антон. Он появился на крыльце столовой с немецким «шмайсером» в руках. Мужчина ударил автоматной очередью ввысь, и по всему лагерю разнеслось ее эхо. Драка тут же прекратилась, и все ее участники застыли на месте.       Один из парней не успевший еще переодеться в форму, лежал на земле. К нему тут же бросились врач и дядя Паша. Из головы мальчика сочилась кровь, а сам он не подавал никаких признаков жизни.       – Эт его прикладом, – сказал кто-то из толпы.       – Это же дети, – сквозь зубы произнес Паша, прекрасно видевший, что один из инструкторов ударил этого паренька прикладом автомата по голове.       Местный врач поднял мальчишку с земли и понес его в медпункт. Антон проводил их взглядом и вновь переключился на «контингент».       – Затеять драку из-за шайки горячей воды, – полный идиотизм! Мы рассчитывали набрать пятьдесят отчаянно смелых парней, а получили полсотни безмозглых сявок и дешевок, – зазвучал голос Вишневицкого, нарушая тишину. – В следующий раз всех зачинщиков…       – Исключат из школы? – раздался чей-то голос.       – Исключат из школы, – тихо произнес Антон, кивнув. – А потом спустят вниз и расстреляют.       – Кончай парашу гнать! Мы малолетки – нас по закону даже судить нельзя! – выкрикнул тот парень, что так отчаянно рвался в бой.       – Судить нельзя – шлепнуть можно, – холодно и строго произнес Антон Вячеславович. Парни стали оглядываться друг на друга, пытаясь понять, правду он сказал или нет. Нет, они не испугались. Этих ребят нечем уже было напугать – они прошли через многое, и смерти совсем не бояться. По крайней мере, им так кажется.       Дверь медпункта отворилась, и на пороге появился врач. Он не успел еще ничего сказать, как Антон уже сам все понял.       – Кристаллик, – позвал он девушку, которая все это время наблюдала со стороны, – иди, помоги.       Кристина тяжело вздохнула и быстрой, но уверенной походкой направилась к медпункту. Больше всего она боялась этих удивленных взглядов, которые сейчас провожали ее до самых дверей. Она быстро забежала в медпункт, и захлопнув за собой дверь, шумно выдохнула.       – Ты чего? – удивился врач Алексей Сидорович.       – Я боюсь их, – зажмурившись пролепетала девушка, а потом взглянув на мужчину рассмеялась.       Парни, которые совершенно не ожидали увидеть на территории лагеря девушку, зашушукались, обсуждая ее и ее предназначение здесь. Антону это не понравилось, и он громко крикнул:       – Всем разойтись и привести себя в порядок!       Ребята медленно начали расходиться, обсуждая эту странную девчонку, взявшуюся здесь неизвестно откуда. ******       Весь день Кристина старалась не пересекаться с парнями: она помогала то Алексею Сидоровичу в медпункте, то дяде Паше на складе, то повару дяде Сереже в столовой. Но голову девушки не покидала мысль о том, что когда-нибудь ей все-таки придется с ними встретиться, и даже начать общение. Здесь, при таких условиях избежать этого просто не возможно.       Справившись со всеми своими делами, она вновь убежала подальше от места, где кучкуются пацаны, и подошла к краю скалы. Она обвела взглядом горы, среди которых обосновалась их школа и вновь погрузилась в свои мысли. Кристине было невероятно стыдно перед этими ребятами, которые натворили плохих дел не меньше, чем и она. Только их ожидала эта страшная расплата за их грехи, а она умудрилась от нее уйти.       – Кристаллик! – раздался позади нее мальчишечий голос. Он был таким знакомым, что девушка сразу же обернулась и устремила свой взгляд на обладателя этого самого голоса.       – Маэстро, – еле слышно пролепетала она дрогнувшим голосом. – Нет, – шепнула девушка себе под нос. Руки ее затряслись, а сердце бешено застучало. Это случилось. Случилось то самое, чего она больше всего боялась, то о чем боялась говорить вслух. Да что там говорить! Она об этом и думать боялась. И все-таки, наверное, это было неизбежно – увидеть кого-то из своих старых знакомых в этом лагере. Но лучше было увидеть здесь кого-то другого, чем его.       Леха Маэстро – старый добрый друг Кристины. Они жили в одном детском доме и вместе начали заниматься воровством. Сначала мелкими делами, потом уже чем-то покрупней. «Двое неразлучных» часто называли их знакомые. Друг без друга «на дело» они никогда не ходили. Все, что запланировала Кристаллик, тут же отменялось, если Леха идти не мог, что очень расстраивало, остальных участников замысла. Раньше она просто не представляла, что сможет что-то сделать без помощи Маэстро. Как оказалось, она и без него на многое горазда.       Именно сейчас чувство стыда в девушке усилилось в разы, пробрав ее до самых кончиков волос. Он – тот, кто занимался этим вместе с ней, находился здесь в качестве будущего смертника, а она готовила его к будущей смерти. И все это было только потому, что Кристина вовремя успела свалить оттуда, где ее ждала опасность и такое будущее, оставив его там – погибать.       Они смотрели друг на друга неотрывно. Он с нескрываемой радостью и блеском в глазах, а она со страхом и чувством стыда. Девушка хотела двинуться вперед и обнять его, но ее что-то останавливало – какой-то невидимый барьер. Ноги ее стали подкашиваться и она, казалось, вот-вот рухнет на землю, а при неудачном падении и вовсе может сорваться с края скалы, на котором стоит. Он понял это и тут же кинулся к ней, успев поймать падающую девушку. Маэстро поднял ее и прижал к себе, она уткнулась ему в плечо и жалобно всхлипнула.       – Кристаллик, ты чего? – удивленно спросил парень, смотря ей прямо в глаза. Она взглянула на него и, казалось, у нее на щеках заблестели слезы. Но ему всего лишь показалось.       – Не ожидала тебя здесь увидеть, – выдавила из себя Кристина. Он горько усмехнулся и, наконец, отпустил ее, поняв, что она твердо стоит на ногах. Парень засунул руки в карманы штанов, и устремив свой взгляд в горы, задумчиво произнес:       – По-моему при нашей жизни это вполне ожидаемо.       Сердце девушки застучало еще сильней. Его слова, сказанные без задней мысли, прозвучали для нее, как упрек. Кристина готова была провалиться сквозь землю здесь и сейчас. Согласна была, даже на то, чтобы ее прямо сейчас спустили вниз и расстреляли, лишь бы не чувствовать того, что она чувствует.       – Знаешь, когда ты пропала, я делать ничего не мог. Мы даже чуть не попались один раз, – с грустью в голосе произнес Маэстро, посмотрев на нее, – просто потому что у меня все из рук валилось. Мне всегда казалось, что мы по отдельности с тобой ничего не можем. Ну, или я не могу… – последняя фраза прозвучала тише и сердце девушки вновь дрогнуло. В его словах, в его голосе она слышала только упреки, даже не понимая настоящего смысла всего того, что он ей сейчас говорил. – Потом как-то образумилось все. Раз-два! И Леха Маэстро снова в деле, – он усмехнулся и продолжил. – Хотя, все равно без тебя не то что-то было. А вот когда нас поймали, поставили перед выбором: фронт или «вышка», сунули под нос подписки и сюда отправили, я понял, что хорошо, что ты ушла тогда, избежала всего этого. И жизнь твоя, может быть, по-другому сложиться…       – Да лучше бы я тогда осталась! – воскликнула она, не дав ему договорить. – Лучше бы я с вами все это время была, и сейчас сюда вместе с тобой приехала! А не с ними, – девушка кивнула в сторону штаба Антона. – Мне бы сейчас намного легче и проще было. Я бы знала для чего и почему я здесь. Я бы понимала, что это по заслугам! А я… – у нее вдруг закончились силы говорить что-то дальше, и она молча села на край обрыва. Маэстро опустился рядом с ней и положил руку ей на плечо.       – Так ты не… – начал было он, но Кристаллик и так все поняла.       – Нет, я здесь не в качестве курсанта, – устало покачала головой она. – Я здесь на ряду с теми, кто будет вас готовить к заданиям. Меня не отправят на… – она хотела сказать слово «смерть», но так его испугалась, что просто пропустила, – меня не отправят потом вместе с вами.       Он отвернулся в сторону и задумался о чем-то своем. «Осуждает», подумала Кристина и понимающе кивнула. Она и не ожидала ничего другого. Наоборот она думала, что все пацаны, узнав о том кто она и чем занималась до того, как оказалась здесь, буду ее тихо ненавидеть, лишь за то, что она не получит того, чего заслуживает так же, как и они.       – Кристаллик, так это же хорошо, – с радостью в голосе произнес Маэстро, что очень удивило девушку. – Хорошо, что ты здесь не в качестве курсанта. Не так, как мы.       – Хорошо? – удивленно переспросила она. Теперь чувство стыда, затмил гнев. Она разозлилась на Маэстро только потому, что он не понимал, что это не просто не хорошо – это плохо, ужасно, отвратительно! – По-твоему, хорошо попасть туда, где ты могла бы оказаться в качестве одной их тех, кого после усиленной подготовки пошлют на убой?       – Ну, ты же здесь не в этом качестве, – спокойно говорил парень, пытаясь, как раньше, успокоить девушку. – Тебе дан, шанс все исправить, избежать смерти. Пользуйся этим шансом и не думай о том, что могло бы быть.       – Как пользоваться? – тихо произнесла она, уставившись вниз – в пропасть. – Я не могу им пользоваться, не думая ни о чем. Смотреть в глаза тем, с кем я должна была оказаться в одном ряду. Помогать тем, кто готовит вас к смерти. Я за всю жизнь накосячила не меньше вашего. Только получается сейчас, что я вас за это наказываю. А сама так и останусь безнаказанной.       – Кристаллик, ты знаешь, что я не люблю этого деления на мальчики и девочки, но сейчас именно тот случай, когда это правильно. Мы должны воевать, даже не смотря на то, что мы малолетки. Мы – мужики, пусть и будущие. Нам Родину защищать. А ты этого делать не должна, не твое это дело. Так что, живи и радуйся и не думай о нас.       Он говорил это тихо, еле слышно, но своим голосом он доставал до самого ее сердца, которое с каждым словом сжималось все сильнее. Возможно, Маэстро был прав, но Кристина этого просто не хотела признавать. Она упорно видела себя рядом с ними, среди них… на убой.       – Маэстро! – послышался позади чей-то голос. Они оба обернулись и Кристина узнала того парнишку, который утром так отчаянно рвался в бой. – Ты где пропал?       – Сейчас иду, – бросил Маэстро и повернулся к подруге. – Хватит грустить, пойдем, с пацанами познакомишься, – он взял ее за руку и, усмехнувшись, добавил: – Они этого с утра ждут. Кристаллик тяжело вздохнула и нехотя поплелась за другом.