Беременные куноичи. FEM версия! Или их бедные мужья

      В Акацуки было всего две девушки: Конан и Хидан. И если первую можно было назвать образцом для подражания, то вторая была отъявленной сорвиголовой. Эту безумную, наслаждающуюся реками крови женщину даже Кисаме обходил стороной. Существовал только один человек, который без содрогания общался с ней. Это был казначей организации Какузу. Он не следил за словами рядом с ней, как это делали другие, опасаясь, что из-за неосторожных слов Хидан выйдет из себя, не давал ей поблажек из-за пола, он требовал от нее столько, сколько она могла дать организации физически.       В Акацуки парни вовсе не были монахами, им не чужды были женские ласки. Возможно, в таком мужском окружении двум одиноким девушкам было бы не выжить, но Конан была женой босса, Пейна, которого не боялся разве что только один Мадара, а Хидан сама могла изнасиловать кого угодно. Поэтому напарник в лице Какузу, угробившего четверых предыдущих коллег, являлся для нее идеальным вариантом. Хорошо организованный и суровый, он единственный не велся на соблазнительное хлопанье светлых ресниц и обжигающий взгляд терпко-вишневых глаз. И непокорная Хидан стала с ним считаться, уважать, в глубине души побаиваться, но главное она привязалась к напарнику, именно он олицетворял для нее пример мудрости и силы, той правильной мужской силы, которую неосознанно ищет в парнях каждая девушка, даже такая взбалмошенная как Хидан.       Но не только Хидан заразилась этой непонятной для убийцы болезнью. Какузу не влюбился в нее с первого взгляда, более того ее поведение иногда вымораживало и бесило, часто он был в одном шаге от убийства этой безбашенной психопатки. Однако когда чувство любви всё же достигло всех пяти сердец, бессмертный шиноби не стал его отрицать и первым поставил девушку перед фактом.       Он не учел взрывной характер напарницы, и реакция на признание оказалась такой же. Неделю Хидан вела себя, мягко говоря, странно; то шарахалась из стороны в сторону, то прилипала как «леди-красный-фонарь», то глупо хихикала и убегала. Какузу, не обладая особым чувством юмора, потащил ее на выявление тяжелых душевных заболеваний к Конан. Та посмотрела на парочку как на даунов и с беззлобной улыбкой пожелала главному казначею включить голову. Задумчивый Какузу и обиженно-верещащая Хидан вышли из главного «кабинета» под дурацкие шутки Пейна, переглядывающегося с прижатой к себе женой.       Так, самая результативная парочка Акацуки и оставалась бы в раздрае, если бы одно происшествие на миссии мигом не разрешило все терзания. Ниндзя, возвращаясь из Страны Водопадов, остановились переночевать в лесу. Какузу как обычно прослушивал от Хидан ежедневную порцию нытья на предмет жесткой земли, отсутствия нормальной еды на ужин и сам не заметил, как все это прекратилось, а сбоку донеслось тихое похрапывающее сопение. Возблагодарив богов за то, что в этот раз удалось отмазаться сравнительно короткими лекциями «на ночь», мужчина лег на бок и приготовился уйти в мир иллюзий. Уже находясь на грани сна, он услышал тихое бормотание вперемешку с выстаныванием его имени из уст Хидан. Она металась во сне и звала: - Какузу! #Цензурой запрещено#! Какузу!       Мужчина сначала растерялся: будить напарницу ото сна или оставить наслаждаться кошмаром. Но после многозначительного «оооох...даааа....еще!» сразу передумал. Тут же у него появился и ключ к разгадке странного поведения девушки в последние дни. Долго думать шиноби не стал, а продвинувшись к спящей, ради интереса положил свою руку ей на внутреннюю сторону бедра. Реакция последовала отменная. - Хватит ублажать меня без моего присутствия и разрешения на то. – приглушенно рыкнул Какузу, вырывая Хидан из сна напористым поцелуем. Проснувшаяся девушка быстро соорентировалась, но не стала отталкивать казначея, которого в жизни бы не смогла сдвинуть с места, а только вернула ласки с ответной силой.       К утру не только Хидан была вся «помечена» плодами любви, именно Какузу в большей степени был испещрен царапинами, синяками, укусами и засосами по всему телу. Обычно вредный, чистоплотный и в какой-то степени благоразумный мужчина в этот раз не стал ругать ни в чем не смущавшуюся Хидан. Он даже хотел дать ей так нужную девушкам романтику, не требуя ответного признания в любви, так как после этой ночи обладавщему незаурядным умом финансисту все стало ясно, а формальности самодостаточному Какузу были не принципиальны.       Однако девушка своим напускным презрением к «похотливому недолюбовнику» и матом по поводу вторжения в личное пространство все испортила. Мужчина искренне не понимал, почему после такой восхитительно-открытой в плане чувств ночи девушка все еще отрицает очевидное, и справедливо обиделся на незаслуженную ругань и упреки.       В штаб напарники вернулись как кошка с собакой, порознь. Хидан с напускным гневом и обидой орала на всех подряд, включая Какузу, а тот молча игнорировал и, казалось, совсем замкнулся в своем мире.       После такой разительной перемены в своих лучших бойцах Нагато переставил их в другие группы. Какузу на следующий же день прямо на глазах у Хидан зарубил ее нового напарника, как ему показалось излишне пристающего. Девушка на это только презрительно поджала губы, хотя в душе действительно очень испугалась такой всепоглощающей ярости обычно уравновешенного напарника. - Либо ты идешь со мной, либо наблюдаешь с книжной полки, как я жестоко насилую твое обезглавленное тело. – твердо сказал он, пристально наблюдая за реакцией девушки своими ядовито-зелеными глазами.       С лица Хидан мигом сошло самодовольство, она робко кивнула и засеменила вслед за широкой спиной напарника.       Стоило только двери в их общий номер захлопнуться, как Какузу подхватил девушку под бедра и прислонил ее спиной к стене, целуя как ни странно с мучительной нежностью. Оторвавшись от губ, он внимательно вглядывался в потемневшие от страсти вишневые глаза. На это Хидан попыталась отвернуть голову, но ей не дали, вернув за подбородок обратно. В эту ночь Какузу буквально выбивал из нее настоящие чувства, мучил, заставлял доказывать свою любовь снова и снова. Понятное дело, упертая жрица так и не проронила ни слова, но видно было, что душой находилась рядом.       Больше парочку не разделяли; даже не ругали казначея за убитого напарника девушки, прекрасно понимая, что если не он, так Хидан бы сама его порезала, не дожидаясь следующей миссии. Она теперь ходила на задания только вместе с Какузу. Каждую ночь, независимо от желания девушки, хотя что уж кривить, против было только ее нездоровое эго, он брал ее снова и снова. Все это могло напомнить изнасилование, если бы не до смешного несочетающаяся с суровым видом трепетность, с которой мужчина касался Хидан. Идя вразрез со своими словами, в постели он не наказывал ее, а напротив, ублажал и ласкал, как мог, да так, что под утро ноги у жрицы все еще дрожали, и ее приходилось нести. На показную обиду девушки Какузу не обращал внимания; она была рядом, не делала глупостей, не изменяла, а за остальным он сам мог проследить.       Эти двусторонние только в постели отношения закончились, когда выяснилось, что Хидан беременна. Первой это поняла Конан по изменившейся ауре и по еще более испортившемуся характеру девушки. Какузу принял новость спокойно, как само собой разумеющееся, в отличии от взбудораженной Хидан, которая тут же высказала все, что думает про этого гребанного насильника пяти сердец.       Беременная Хидан все старалась сделать наоборот, не слушая приказы напарника. Когда они возвращались с очередной миссии, перед которой Какузу строго-настрого запретил той использовать стиль боя Джашина, чтобы ненароком не навредить ребенку, на них напали отряды АНБУ. - Живо спрячься за мной! – велел Какузу, выходя в перед к противнику.       Хидан хмыкнула, и решив то ли позлить напарника, то ли доказать, что она не девочка-соплячка, прыгнула в самую гущу анбушников. Все пять сердец Какузу пропустили удар. Он едва успел заслонить собой девушку от острия кола, который та вгоняла в себя для завершения ритуала. Его плащ слетел, а мускулистая грудь окрасилась в приятный багровый цвет. - Вернемся в ущелье, выпорю... – глухо прорычал Какузу и выпустил на ниндзя оставшиеся четыре маски       Разумеется, в этой битве победу одержали Акацуки, однако дорогой ценой. Лишившийся одного сердца Какузу шел спотыкаясь и заваливаясь, с распущенных каштановых волос капал пот. Хидан в коем-то веке молчала и семенила чуть позади, ощущая себя виноватой.       Им нужно было бежать, опасаясь погони, а с таким ранением даже Какузу не мог передвигаться быстро. Девушка без слов подошла к нему и подставила свое плечо, мужчина завалился на нее от неожиданности, однако пренебрегать помощью не стал. Со стороны это выглядело, будто маленькая, худая девушка тащит на себе кусок скалы, вдвое больше ее самой.       Хидан несла тяжелого напарника и понимала, что если бы не он, она лишилась бы еще неродившегося ребенка. Перед глазами тут же пронеслись события последних месяцев; как мужчина признался ей в любви, как стал относиться с большим вниманием, как в боях часто защищал ее, как несмотря на жгучие слова и собственное преимущество над девушкой, не насиловал, а обнимал нежно и аккуратно как фарфоровую куклу. - Чего ты плачешь, бестолочь? – беззлобно прохрипел тот, снова заходясь кровавым кашлем. - Ничего я не плачууу... – провыла Хидан, злясь на себя за слезы и глупость. Смеркалось, шиноби остановились в лесу под раскидистым дубом, будучи уже не в состоянии бежать дальше. – Знаешь, ты хоть и сволочь, но прав, я – дура... - Иди сюда, бестолочь. Не бойся, сегодня ночью даже я не в состоянии проявлять активность. – удовлетворенно прикрыл глаза Какузу, прижимая девушку к широкой груди и стирая длинным пальцем ее слезы. - А я тебя больше и не боюсь. – тихонько прошептала Хидан, по-детски звонко целуя мужчину в расшитую нитками загорелую щеку.       Тот ошарашенно распахнул глаза и уставился на девушку. - Не надо на меня так смотреть...ну да, я люблю тебя, - смущенно зарывась носом в перевязанную бинтами широкую грудь, пробормотала она. – прости, что так долго... - Не за это ты должна просить прощение, а за то, что ведешь себя слишком безрассудно. Хидан, я не всемогущий. – печально вздохнул Какузу, поглаживая светлую макушку. – Теперь до родов никуда. Ясно? - Да, ясно-ясно. – ослепительно улыбнулась девушка, мысленно радуясь несильному выговору и уже замышляя следующее темное делишко. - Ч-что ты делаешь? – опешил мужчина, чувствуя у себя в паху юркие женские пальчики. - Извиняюсь и благодарю. Ни о чём, твою мать, не думай! Просто расслабься и получай удовольствие. – облизываясь, хитро ухмыльнулась Хидан, наклоняя голову еще ниже.       Какузу сдавленно охнул, размышляя, что любовь жрицы еще термоядерней, чем ненависть. Заснул он только под утро, уставший и выжатый досуха с улыбающейся девушкой под боком.       Впереди парочку ждали подколы от всех членов Акацуки, пышная свадьба с Тоби вместо организатора и шута в одном лице, выделенный Пейном дом на отшибе ущелья, где все последующие девять месяцев Хидан исправно ждала Какузу с миссий, которые, к слову, были немногочисленны, Мадара с Обито отлично понимали, какое страшное зло для организации представляет взбешенная долгим отсутствием теперь уже мужа Хидан.