Darkness

Тот пасмурный и ветреный день запечатлелся в памяти Стайлза, отчего-то не давая спать по ночам. Он подолгу сидел на своем скрипучем кресле на колесиках и выкуривал очередную сигарету, зажатую между пальцев. Стилински никогда не злоупотреблял подобными вещами, но сейчас это кажется ему чем-то необходимым. Однако парень не получает никакого удовольствия, мысли не рассеиваются, не собираются в кучу. Стайлз просто нашел еще один способ того, как можно убивать свое время впустую: выпуская причудливые завитки дыма из собственных легких. Наверное, он бы вернулся к прежнему состоянию полумертвого мальчика, не видевшего сон третьи сутки кряду, если бы не Питер, который любил навещать его вечерами, запрыгивая в окно парнишки. Стайлз не мог сказать, что его тревожили их отношения, которых, собственно говоря, и не было. Во всяком случае, сам оборотень никогда не говорил об этом, а Стилински даже не хотел заводить подобный разговор. Он, в принципе, не видел во всем этом никакого смысла. К чему обременять друг друга чем-то, называемым «отношениями»? Именно поэтому Стайлз глубоко вдыхал, чувствуя теплые руки на своих плечах, которые осторожно начинали массировать напряженное тело. Питер заботливо убирал из рук парня еще не докуренную сигарету, выбрасывая ее в приоткрытое окно, а затем не менее аккуратно заставлял подростка лечь в прохладную кровать. После того, как Стилински раздевался, оставляя на себе лишь растянутую домашнюю футболку, и ложился в сказанное оборотнем место, Хейл устраивался на другой половине кровати – той, что у стенки, крепко обнимая Стайлза. Он поглаживал кожу мальчика, разгоряченную, на которой тут же выступали мурашки. И Стилински на самом деле не был против всего этого. В какой-то степени это доставляло ему удовольствие: каждому хочется быть кому-то нужным. Парень нашел свой покой в оборотне с чистыми голубыми глазами. Только тогда, уткнувшись носом в ключицу Питера, Стайлзу удалось засыпать. Пусть и ненадолго, пусть и не спокойным сном, но это хотя бы поддерживало его организм в стабильном состоянии. Очередное событие проигрывается в сознании живыми картинками, словно перенося хозяина в то самое место, где это происходило. Стайлз не почувствовал ни капли жалости или сочувствия, или же укола вины, смотря на мертвое тело Эллисон. Напротив, он был доволен тем, как сложились обстоятельства, хотя и удивился тому, что девушка оказалась здесь. На самом деле парень до сих пор не понимал, каким образом ей удалось выследить их, но так или иначе это не сыграло ей на руку. Вот, что может произойти, если ты любишь человека. Секундное замешательство – и от тебя остается лишь разлагающееся мясо на костях, никакого намека на прежнего человека. В то же самое время Лидия, одетая в привычную розовую пижаму, просыпается и, кажется, срывает в собственном крике горло, пока по ее лицу стекают ровные дорожки прозрачных слез. Девушка будит свою мать, которая уже к тому времени стучала в дверь комнаты своей дочери, царапая руки в кровь. Тем вечером крик Лидии разнесся по всей округе, заставляя соседей удивленно вскакивать с кровати. Мартин вопила, издавая прощальный клич для своей подруги. Стайлз был на похоронах однажды, провожая в последний путь собственную мать. Но и тогда маленький мальчик с красными глазами сорвался с места, убегая прочь, лишь бы оказаться подальше от этого места, молясь очутиться на другом краю земли. В этот же раз Стилински стоял задумчивый, но не испытывающий негативных чувств. Возможно, его угнетала вся эта атмосфера траура, люди, одетые во все черное, но это никоим образом не отражалось на его лице. Все время Стайлз просидел с каменным и отрешенным выражением лица, однако в этот раз никому не было до него дела. Парень смотрел на страдания Криса, когда тот осторожно прикоснулся к холодной руке собственной дочери. Он смотрел на Скотта, падающего на колени перед гробом, рычащего и рвущего появившимися когтями собственные ладони. Почти в ту же секунду его подхватил Дерек, выламывая кости и оттаскивая назад под взорами недоумевающих людей. Наверное, у них создается ощущение прострации, словно все это не реально. Именно поэтому они не предают большого значения разыгравшейся сцене. Каждый подумал, что из-за нервов у него разыгралось воображение. Порой наш мозг может выдавать удивительные вещи. Стайлз просидел до самого конца похорон, продолжая угрюмо смотреть на собравшуюся толпу, узнавая практически каждого: здесь были их одноклассники, многочисленные родственники Арджентов и просто знакомые семьи и самой Эллисон. Он помнит, как тяжелый деревянный и черный гроб аккуратно опускали в глубокую яму. Однако парень не проронил ни слезы, бросая следом комок холодной земли с кладбища. Ему было довольно легко сохранять свое прежнее душевное состояние, даже когда парень легко сжал плечо самого Криса. Просто ради приличия. Просто потому, что у людей есть подобные инстинкты: они всегда поддерживают своих сородичей. Стилински не считал себя частью человечества, поэтому не собирался обременять себя чем-то под названием «вина». Он – лиса, темный дух, жаждущий разрухи и хаоса. Это и есть его сущность. Это и есть Стайлз. Парень сутулит плечи, опуская голову вниз и плетясь через весь лес к особняку Хейлов, где должны были находиться все оборотни. Во всяком случае, Стилински думал именно так, ведь куда еще Дерек мог отволочить Скотта, кроме как не в свое сожженное убежище? Так оно и вышло: Стайлз уловил голоса, будучи еще в метрах пятидесяти от самого особняка. Однако то, что он услышал – далеко не походило на простой дружеский разговор по душам, поэтому парень решил ускорить шаг, чуть ли не переходя на бег трусцой. Обходя стволы деревьев стороной, он наконец-то достиг своей цели, лишь успевая заметить, как радужка глаз Скотта загорается ярко-алым цветом. МакКолл с громким рыком отталкивается от земли, налетая на Питера и сбивая того с ног, вонзая волчьи когти в тело соперника. Хейл, не ожидавший нападения, оказался дезориентирован на долю секунды, но, быстро собравшись, отталкивает от себя молодого оборотня, переходя в бета-форму. Как только Скотт собирается совершить новый прыжок, Дерек успевает остановить его, откидывая в противоположную сторону, в то время как Стайлз подбегает к Питеру, заглядывая в его глаза и мысленно сообщая о том, что тому следует закончить это первым. Старший Хейл, словно прочитав мысли Стилински, прикрывает глаза и возвращает себе прежний вид. – Как ты не понимаешь?! – слышится громкий вопль Скотта. – Это все он, Дерек! Поверь мне, черт возьми! Айзек, прежде стоявший на одном месте и боявшийся вмешиваться, взглянул на подростка и оборотня многозначительным взглядом. – Питер, вам следует уйти, – холодно произносит он и удаляется в направлении к рвущемуся МакКоллу. Стайлз снова дрожит и вскакивает в кровати в холодном поту, учащенно дыша, словно пробежал четыре километра без остановки. И просыпается он вовсе не оттого, что обрывки воспоминаний каким-то образом пугают его. Он просто запутался в самом себе, переживая заново один и тот же день вот уже, казалось, в двадцатый раз. События – словно предзнаменования, и это начинает тревожить парня. Стилински возвращается к тому состоянию, когда не может отличить явь ото сна, если бы не крепкие ладони Питера на плечах и успокаивающий, тихий голос. – Стайлз? Разумеется, Хейл слышит бешеный ритм, который отбивает сердце мальчишки. Оборотень наклоняется ближе, прикасаясь лбом к шее Стилински в надежде, что это поможет. Так оно и происходит, не сразу, конечно, но Стайлз постепенно приходит в относительно нормальное состояние, поворачивая голову к Питеру. Рука парня осторожно ползет вверх, прикасаясь до мягких волос волка, проводя по ним ладонью. Кажется, Хейл начинает тихо урчать от подобных ласк. Он аккуратно поддается назад, утягивая подростка за собой в кровать, накрывая их обоих одеялом и надеясь, что Стайлз сможет заснуть, не видя перед собой прежнюю картину похорон. Иногда Питеру действительно становится страшно за мальчишку. Особенно в те моменты, когда тот уходит в себя, словно все еще оставаясь во сне. В такие минуты оборотню крайне тяжело смотреть в его глаза: совершенно безумные, пустые и мертвые.

хх

Стайлз и прежде замечал, что отношения в стае медленно, но верно съезжают на ноль, однако сейчас ситуация накалилась до предела. Парень идет в одиночестве по многолюдному коридору школы, натыкаясь глазами на собственных, кажется, теперь уже бывших друзей, ибо навряд ли с ним заговорит хоть один из них. Смерть Эллисон словно запустила цепную реакцию, которая разорвала все прежние узы, связавшие этих людей вместе. Странное ощущение одолевает Стилински, потому что ему вроде бы нет никакого дела до всех этих ребят, но в то же время довольно непривычно не слышать их раздражающие голоса у себя над ухом каждую перемену. Парень трясет головой, отгоняя эти мысли подальше и думая, что поговорит об этом с Питером сегодня, ведь оборотень точно поможет разобраться во всем этом. Стайлз смотрит на отрешенную Лидию, закрывающую свой шкафчик. Девушка дергается от тихого хлопка, словно по металлу на самом деле ударили тяжелым молотом. Она стоит и смотрит на него, пытаясь восстановить дыхание. Стилински замечает ее не слишком ухоженный вид, не свойственный Мартин: бледное не накрашенное лицо, спутанные волосы, небрежно собранные в хвост, и мешковатая одежда, явно не входившая в стиль самой девушки. Дальше по пункту идет Айзек, который вечно околачивался вокруг Стайлза, думая, что все еще остается незамеченным. Стилински и не пытался разоблачить себя, напротив, ему было любопытно наблюдать за глупым волчонком, слегка нервным и явно уставшим, но по-прежнему пытавшимся что-то унюхать. К слову, тот и сейчас мелькал в толпе неподалеку, сворачивая именно в те коридоры, в которые ступала нога Стайлза. Однако больше всего парня интересовал Скотт, потому что тот вел себя как никогда несоответствующе себе. Этого можно было ожидать, исходя из последних событий, да, но обычно МакКолл не реагировал так остро и отрешенно на все проблемы, которые прежде случались со стаей. На самом же деле сейчас он и вовсе напоминал машину, действующую по определенным командам. Пустые глазницы, огромные мешки под глазами, трясущиеся руки парня, – все это очень настораживало Стайлза, потому что он действительно не видел подобную сторону Скотта. Похоже, смерть Эллисон прокатилась по нему, уничтожая полностью и безвозвратно. Стилински, смотря на него, гадал, сможет ли тот вообще оправиться от такого удара, потому что тот и в самом деле выглядел, как помятая тряпичная кукла, заброшенная ребенком в детстве. Как только слышится звонок с последнего урока, Стайлз чуть ли не срывается с места, направляясь в сторону парковки, где его ожидает джип. Он незамедлительно садится в него, давя на газ и направляясь на противоположную сторону города: там находится квартира Хейла, который любезно пригласил туда мальчишку. Парень еще раз мельком смотрит на помятый листок бумаги, на котором ровным почерком выведен адрес данного места, а после переводит взгляд на дорогу, останавливаясь на светофоре. Он даже и не думал уведомить об этом своего отца, потому что сегодня Стилински не собирается возвращаться домой. Парень не намерен жить вместе с ним, чувствуя себя поистине одиноким в том месте. Он найдет свой душевный покой в Питере, и не важно, где они будут находиться в тот момент, Стилински будет рад любому обстоятельству, если рядом с ним по-прежнему будет оборотень с глазами цвета неба. Парень довольно быстро добирается до нужного ему места. Его джип плавно и, слегка барахля, притормаживает около многоэтажного дома, в котором Хейл успел приобрести квартиру. Стайлз как-то по-доброму усмехается, вспоминая их вчерашний разговор. – У тебя есть собственная квартира?! – ошарашено восклицает подросток, заставляя Питера прыснуть. – И ты живешь там? – Конечно, нет, Стайлз, – улыбается оборотень, – на самом деле у меня вырыта темная и глубокая пещера в середине леса, в которой я и провожу остатки своей волчьей жизни. Стилински закатывает глаза и тихо смеется, отвечая с наигранным драматизмом: – Слава богу! Иначе это было бы странно, ты знаешь? Парень, зачем-то натягивая капюшон красной толстовки на голову, проходит несколько метров и становится около металлической двери, на которой расположена панель домофона. Он колеблется пару секунд, а затем надавливает подушечками пальцев на нужный ему номер – 317 – и слушает протяжные гудки, действующие на нервы. Как только они прекращаются, динамик слегка хрипит, но Стайлз может различить знакомый ему голос: – Пятый этаж, – сообщает оборотень, и Стилински слышит забавный звон, видимо, оповещающий человека о том, что дверь открыта. Так и происходит, поэтому следующие пару минут Стайлз быстро мельтешит ногами по ступеням, решив избрать их, как способ подъема на нужный ему этаж. Причудливый лифт казался ему передвижным гробом, готовым запереть парня в своих оковах. Глупо? Возможно, но Стилински решил не рисковать и выбрать для себя привычный способ передвижения. Как только Стайлз достигает нужного ему этажа, он сразу же видит бурую дверь, на которой висят цифры в положенном им порядке «317». Парень не удивляется, когда дергает металлическую ручку и обнаруживает квартиру незапертой. Он слегка ведет плечами, чувствуя непривычную неловкость, но все же проходит внутрь. Питер встречает его с легкой улыбкой на лице, слегка привалившись к стене. Однако, как только Стилински проходит еще один метр, оборотень поддается вперед, заключая того в крепкие объятия, зная, что мальчишка не будет против. Оборотень взъерошивает волосы Стайлза, на что тот недовольно фыркает, а затем наконец-то отпускает свою игрушку, смотря на нее насмешливым, но добрым взглядом. – Чем хочешь заняться? – спрашивает Хейл, вводя Стилински в какой-то ступор. Тот глупо пялится перед собой, озадачено пожимая плечами. – Не знаю, мне казалось, ты все давно спланировал, – на что Питер усмехается и отрицательно качает головой. – Тогда, может, просто сядем и поговорим? Как это обычно бывает. – И тебе не хочется посмотреть какой-нибудь фильм или же поиграть в приставку? – Честно – нет. Хейл поднимает брови вверх, слегка удивляясь ответу, но не имеет ничего против и приглашает мальчика сесть на диван в гостиной. Оборотень решает не забрасывать подростка ненужными вопросами, ссылаясь на то, что тот просто не в том настроении. Он быстро забегает на кухню, хватая две чашки заранее приготовленного им чая, и направляется следом за Стайлзом. Осторожно протягивая тому кружку и получая благодарный взгляд, Питер аккуратно садится на противоположный край дивана, стараясь не разлить горячую жидкость. – Как прошел день? – подает голос оборотень, вновь заставляя Стилински прыснуть от смеха. Так и проходит их вечер: за глупыми разговорами ни о чем. Эти двое просто наслаждаются своим временем вместе. Стайлз вновь думает о том, что ему нравится слушать голос Питера. Не важно, о чем тот говорит, лишь бы он не прекращал делать это. Парень рассматривает оборотня, в очередной раз признавая его слишком привлекательным, однако эти мысли не пугают и не отталкивают подростка. Напротив, его тяга к Хейлу только усиливается. В отличие от Стилински, Питер начал ощущать свою тягу к подростку еще несколько недель назад, когда тот пришел к нему за помощью. Может, до этого Стайлз и занимал какое-то место в мыслях оборотня, однако в те времена мужчина не ощущал ничего подобного, скорее небольшую заинтересованность. Теперь же он понимает, как быстро могут поменяться обстоятельства. Конечно, сам Питер тоже вспоминает о том дне, когда он и Стайлз в буквальном смысле порвали какого-то мальчишку напополам, а затем подросток с янтарными глазами полоснул ножом по Арджент. Такого поворота событий не ожидал никто из них. Это – чистое безумие, и порой оборотень действительно не понимает, что именно им движет, когда он соглашается на такое. Наверное, подросток засел в его голове слишком глубоко, настолько, что Хейлу теперь вовсе не удается отпускать его на что-то подобное одного, потому что в прошлый раз одно неверное движение могло обернуться для Стайлза проблемами. Питер выходит из собственных мыслей только тогда, когда понимает, что Стилински его о чем-то спрашивает. – Эй, – подросток присаживается ближе и щелкает пальцами перед отрешенным взглядом волка, – Питер, я с тобой говорю. – Не можешь повторить? – просит Хейл, видя укор в глазах Стайлза, однако тот не собирается выяснять отношения из-за этого. – Ты и Скотт. Что между вами происходит? Я не могу забыть тот момент, когда дошел до вашего особняка и обнаружил перед глазами такую картину. И знаешь, я бы сослал поведение МакКолла на срыв и прочее, если бы тот не выкрикивал, что во всем виноват ты, Питер. Может ли он что-то знать? Хейл сидит в замешательстве, уставившись на Стилински каким-то грустным взглядом. – Я не знаю, Стайлз. Девчонка каким-то образом выследила нас. Не думаю, что она что-то могла сообщить МакКоллу, иначе он был бы вместе с ней, однако какую-то зацепку она явно оставила. Парень ничего не отвечает на это, решая оставить догадки при себе. Питер в то время отмечает темноту за окном его квартиры и переводит взгляд на часы. Стрелка часов приближалась к половине одиннадцатого, поэтому Хейл предложил им обоим лечь спать. Стилински совершенно не был против, еще раз думая о своем наверняка волнующемся отце, но быстро избавился от этих мыслей. Он не сомневается, что на его телефоне уже высвечивается как минимум двадцать пропущенных звонков. Стайлз проходит вслед за Питером в темную спальню и сразу же падает на кровать, не удосужившись даже раздеться, потому что на это просто не было сил. Сегодня, на удивление оборотня, да и самого мальчишки, ему действительно хотелось спать, как обычному нормальному человеку. Хейл тоже решил избавить себя от подобного обряда, аккуратно пристраиваясь рядом с подростком, слегка приобнимая его руками и утыкаясь носом в шею. Стайлз засыпает довольно быстро, слушая размеренное сердцебиение оборотня.

хх

Стилински, кажется, первую ночь спит нормально: не просыпаясь каждый раз и не задыхаясь от непонятно откуда взявшейся нарастающей паники в груди. Однако что-то заставляет его прийти в чувство и разлепить сонные и тяжелые веки. Он не сразу замечает пустое место рядом с собой. Приподнимаясь на локтях, Стайлз обвел взглядом комнату, и все же нашходит в темноте оборотня, сидящего на краю кровати. Парень также не сразу замечает и того звука, который разносится по всему помещению. Лишь через несколько секунд его мозг окончательно начинает функционировать, и Стилински понимает, что носителем этого звука является Хейл. Питер опирается руками о края кровати, прорывая белоснежную простынь в некоторых местах своими когтями. Его глаза загораются желтым пламенем, и Стайлз может заметить удлинившиеся клыки. Но что пугает парня больше всего – так это громкий рык, вырывающийся из груди оборотня. Тот выглядит необычно устрашающе и мощно настолько, что даже Стилински не решает какое-то время прикасаться к нему. Он решает подать голос только через несколько минут: – Питер? В чем дело? Оборотень, казалось, вовсе позабыл о том, что в его кровати находится подросток. Хейл слишком резко разворачивается в его сторону, и в глазах волка читается неприкрытый страх. Он вскакивает, доходя до косяка двери и останавливаясь, не переставая издавать гулкое рычание. Стайлз встает следом, не в силах спокойно сидеть на месте. Он не понимает, что именно пугает оборотня, пока сам не начинает слышать сильный стук в дверь. Что-то внутри него сжимается от этого звука, потому что Стилински начинает понимать – Питер боится вовсе не за свою шкуру, а, значит, кто-то может причинить вред парню. Шестеренки в голове Стайлза начинают вертеться с новой силой, и он судорожно пытается придумать очередной план, который может спасти его жизнь. Знал бы парень еще о том, кто именно прорывается в квартиру к оборотню, однако у него есть некие догадки о том, что это либо сверхъестественное существо, либо вооруженные охотники, иначе бы Хейл не был на взводе сейчас. Стилински ничего не придумывает лучше, кроме как быстро прошмыгнуть мимо Питера, бросаясь бежать по коридору, слыша позади громкое: «Стайлз, стой!». Поздно останавливаться. Поздно предпринимать хоть что-то, потому что как только парень добегает до гостиной, плавно переходящей в прихожую, металлическая дверь слетает с петель, отлетая совершенно в другую сторону. Стайлз стоит, замерев от подступающей паники, сковывающей его тело целиком. На пороге появляются Скотт и Дерек: они оба сверкают глазами, заходясь в громком и протяжном рыке. Стилински не сразу замечает, куда смотрят оборотни, и, только повернув голову в ту сторону, видит осторожно подходящего к нему Питера. – Что вы здесь делаете? – почти что выкрикивает старший Хейл. Стайлзу кажется, что Скотт сдерживает себя из последних сил. – Пора платить за свои поступки, Питер. – Я бы правда хотел вам помочь, если бы знал, о чем вообще идет речь, – отвечает оборотень, клацая клыками. – Эллисон на протяжении стольких недель твердила мне о том, что ты, Питер, являешься тем самым убийцей, что так ловко совершает свои трюки. Сейчас я понимаю, что был полнейшим идиотом, раз не смог поверить в ее слова, – произносит МакКолл, чьи глаза, казалось, с каждой минутой становились все алее. – В тот день она поступила очень умно, прицепляя к твоей машине отслеживающий жучок. Так она нашла тебя. Я обнаружил пейджер в ее комнате, – горько усмехается Скотт, – но теперь это не важно, верно? Ты – убийца, а все мы должны отвечать за свои поступки. С этими словами молодой волчонок срывается с места, набрасываясь на Питера. Он проходится когтями по грудной клетке старшего Хейла, разрывая кожу в том месте. Стайлз слышит болезненный рев оборотня, но ничем не может ему помочь. Как только ему кажется, что Питер одерживает вверх над противником, отбрасывая того в сторону, о себе напоминает Дерек. Тот присаживается на корточки, а затем бросается на своего дядю точно так же, как это несколько минутами ранее делал Скотт. Тем временем сам МакКолл приходит в себя, поэтому Питеру приходится отражать атаки сразу двух оборотней, что у него плохо выходит. Стайлз смотрит на его окровавленную футболку и капли крови на его лице, скованный ужасом происходящего. Парень хочет помочь своему оборотню, но не может. Он решает предпринять то, что кажется ему правильнее всего: парень срывается с места и выбегает из квартиры, оставляя Питера в одиночку выносить боль. Стилински слышит его рев в последний раз, прежде чем выбежать из многоэтажного дома, сталкиваясь с потоками холодного ветра. Сейчас Стайлз делает то, что должен делать всегда: поступает так, как это подобает лисе.