Darkness

Стайлзу кажется, что он просто заснул в ванной и «ушел» под воду. Из-за недостатка кислорода в его голове проносятся яркими вспышками цветные галлюцинации. Ему нравится такая альтернативная реальность, в которой не приходится ни о чем думать. Приятное ощущение того, что он обычный подросток с обычными подростковыми проблемами. Да, Стайлзу определенно нравится чувствовать себя таким. Стилински просто забыл, каково это – быть чертовски нормальным по отношению ко всему. Ему надоело сидеть в своем коконе, сотканном из грез и ненужных мрачных мыслей. Все, что ему хочется – остаться под ледяной толщей воды и никогда больше не всплывать на поверхность. Потому что в альтернативном мире Стайлз садится в машину к Хейлу, глаза которого тускло переливаются в свете салона. Парень приземляется на мягкое сидение в красной обивке, чувствуя всем телом комфорт. На улице уже давно стемнело, а стрелка наручных часов медленно двигалась к десяти часам. Стояла далеко не ранняя осень, поэтому температура едва ли поднималась до нуля градусов; хотя Стайлзу казалось, что сейчас отметка и вовсе не превышает минус десяти, потому что он чертовски замерз. Наверное, Хейл замечает это, ибо сразу же включает печку в автомобиле. Стилински не понимает, к чему вся эта забота, но парню определенно нравится получать такие знаки внимания от оборотня. К слову, Питеру со своими волчьими заморочками становится жарко через каких-то пару минут, но он не обращает внимания на скатывающийся по его вискам пот, заводя машину. Он поворачивает голову к Стайлзу, который смотрит своими янтарными глазами в окно с легкой улыбкой на губах. Нет, не той злобной ухмылкой, а вполне добродушной, человеческой. Хейл не может отвести своего взгляда, потому что парнишка выглядит особенно хорошо сейчас, не обремененный ненужными мыслями. Оборотень усмехается и легко надавливает стопой на педаль газа, отчего автомобиль начинает свое плавное движение вдоль трассы. Я не хочу просыпаться, – проносится в голове Стилински. Приглушенные голоса. Он снова их слышит, гул тысячи потерянных душ возвращается, сея в мыслях хаос. Стайлзу ничего больше не остается, кроме как зажмуриться и выплыть на поверхность. Отчаянные крики не дают ему ни капли покоя, разрывая череп мальчишки изнутри. Стайлз делает глубокий вдох. – Итак, Стайлз, не хочешь поделиться со мной очередным планом? – произносит Питер, усмехаясь. – Или хотя бы назвать место, в которое мы направляемся, потому что, ну, знаешь, я могу многое, но читать мысли других мне еще не приходилось. Стилински пару раз моргает, понимая, что в очередной раз выпал из реальности. Однако этот случай не похож на все предыдущие, потому что все остается так же. Питер никуда не исчез, а все по-прежнему ведет черный автомобиль, ожидая ответа на заданный вопрос. Стайлз не знает, нормально ли это или нет, но раздумывать над этим не собирается. Во всяком случае сейчас, когда они направляются на очередное, как говорит сам парень, «дело». – Кхм, да, конечно, – отвечает подросток, заставляя оборотня улыбнуться. – Ты, должно быть, знаешь, где находится старый склад бытовой техники? – Владелец которого обанкротился и забросил производство лет так пять назад? – Значит, знаешь, – констатирует факт Стилински. – Нам нужно быть там через полчаса, чтобы успеть осмотреться. – Понятно, – буркает оборотень и решает повторить вопрос, глядя на немного потерянного подростка: – Так что насчет плана? А был ли какой-то определенный план? Кажется, сам парень вовсе не был уверенным в этом, но это не мешало ему сейчас сидеть в черной машине Хейла и наблюдать за проносившимися кварталами улиц. Разумеется, Стайлз был озадачен этими делами, потому что ему практически не оставили выхода. В лес, естественно, он уже не мог пойти, ибо был уверен в том, что Дерек теперь каждый вечер совершает свою «маленькую пробежку». Время безжалостно проносилось и утекало сквозь его пальцы, поджимая срок. Стилински думал обо всем этом даже в школьное время, прослушивая очередную лекцию от учителя химии или же за обеденным столом, пока все остальные ребята из стаи либо что-то бурно обсуждали, либо молчали вовсе. Парень заметил, как они все начали постепенно отдаляться друг от друга. Каждый начал терять свое доверие друг к другу. Эллисон и вовсе пропадала целыми днями, отчего Скотт появлялся не в самом лучшем расположении духа. Так или иначе, Стайлз не собирался разбираться в делах этой парочки, потому что у него были проблемы посерьезнее. Сидя однажды под толстым деревом недалеко от школы, Стилински наткнулся глазами на обычных учеников, которые о чем-то болтали и направлялись к дверям школы. Разумеется, парень видел их раньше. Более того, с одним из школьников у Стайлза был смежный урок истории мировой культуры. Позднее, придя домой, ему удалось откопать некоторую информацию по зацепившему его парню, коим являлся Брэндон Конорс. Отличительная черта заключалась в том, что у объекта – так Стилински называл Брэндона – не было большого круга друзей. И Стайлз не был уверен в том, можно ли называть «небольшим кругом» одного единственного человека. Позднее, устраивая за приятелями слежку, парень окончательно убедился в том, что Конорс – его лучший вариант. Тот был всего-навсего одиноким подростком, нуждающемся во внимании, и как бы он ни пытался этого скрыть на людях, Стилински легко разгадал этот ребус. Что же насчет его друга – Адама – тот явно не нуждался ни в чем таком, потому что обладал должной репутацией. Однако Стайлза мало волновала его судьба, все свое внимание он посвящал непосредственно Конорсу. План Стайлза не был грандиозным и сложным, но поработать над ним пришлось. К счастью, парень в свое время слишком часто зависал в компьютере и успел научиться некоторым весьма полезным вещам. Одна бессонная ночь – и почта Грэйс Торрел, популярной девчонки их школы, была взломана. Та, к слову, устраивала далеко не первую вечеринку за этот месяц, и одна из них должна была пройти в эту субботу. Парень одним нажатием кнопки выслал на почты Адама и Брэндона приглашения. Первому – с указанием нужного адреса, а вот в письме Конорса была явно допущена ошибка, которую, как и думал Стилински, тот не заметил. Стайлз ничуть не удивился, обнаружив через несколько минут положительный ответ. Он стер все пришедшие сообщения, удовлетворенно улыбаясь. – …и уже на том самом складе мы встретим Конорса, – закончил свой монолог парень, поворачивая голову к задумчивому Хейлу. Питер улыбнулся, едва приподнимая уголки губ. Он находил Стайлза слишком забавным в те минуты, когда тот с энтузиазмом рассказывал о чем-то. – Что? – спрашивает Стилински, сводя брови к переносице. Хейл кидает на него кроткий взгляд, и его улыбка становится еще шире, словно у чеширского кота. Оборотень сжимает руль чуть крепче и крутит его в правую сторону, съезжая с главной трассы. – Ты выглядишь забавно, вот и все. Казалось, замечание Питера каким-то образом задело подростка, потому что тот встрепенулся и как-то обиженно произнес: – Ничего подобного, – чем заставил Хейла тихонько рассмеяться. Стайлз подумал, что ему почаще стоит смешить оборотня, потому что тот выглядит очаровательно, не обремененный житейскими заботами. Однако эти мысли решено было оставить на потом, ибо время приближалось, заставляя парня вновь абстрагироваться от внешнего мира и вести себя подобающе убийце. В таких делах нужно быть собранным, ведь даже самая незначительная деталь может разрушить все. Когда автомобиль останавливается, Стилински чуть ли не вываливается наружу, слишком резко открыв дверь. Все его движения тут же выдают состояние парня, и это никоим образом нельзя скрыть от оборотня, но тот просто продолжает молчать, делая вид, что ничего не замечает. Питер думает про себя, что неплохо было бы научить мальчишку контролю. Конечно, он не сомневался в способностях Стайлза, но каждое дело нужно развить по максимуму, ведь это никогда не навредит. – Хейл, – тихонько зовет его парень, сверкая темными глазами в свете фар, – отгони машину в какое-нибудь место так, чтобы ее не было видно, а затем заходи в главный вход склада. Питер лишь безмолвно кивнул, все еще находясь в салоне автомобиля, и сделал все то, о чем его попросил Стайлз. Теперь машина находилась в десяти метрах от самого здания, стоя меж двух деревьев. В ночной темноте самому оборотню было трудно ее разглядеть, следует ли говорить про обычного человека? Хейл огляделся, отмечая, что Стилински выбрал не самое приятное место для своих игр. Завод находился не в самом лучшем состоянии: белая краска давно осыпалась на землю, оголяя бетонные стены, стекла в окнах застилала полоса пыли, – все здание в целом было каким-то мрачным и жутковатым. Оборотень осторожно ступает на грязные ступени и протягивает руку к металлической двери. После небольшого толчка та поддается, безжалостно скрипя, отчего Питеру хочется вырвать себе барабанные перепонки из-за столь неприятного звука. Сейчас, заходя и оказываясь внутри помещения, в голове Хейла проносится мысль: каким дураком надо быть, чтобы приехать сюда и решить, что в этом месте действительно намечается крутая подростковая вечеринка с кучей выпивки и громкой музыкой? Так или иначе, он доверял Стайлзу и его интуиции. Да и в случае неожиданностей Питер готов помочь мальчишке с трудностями. Собственно говоря, за этим он сюда и приехал. – Брэндон прибудет сюда через несколько минут, если, конечно, ему не хочется пропустить все веселье, – резкий и холодный голос Стилински раздался из темного угла коридора. – Тогда нам следует подготовиться, верно? – отвечает Питер, пытаясь высмотреть подростка в темноте, и ему это почти удается. Однако Стайлз сам решает показаться, выходя из мрака с широким оскалом во все лицо, явно находясь в предвкушении очередного «дела». В его руке уже сверкает холодная сталь охотничьего ножа, которым парень готов незамедлительно вспороть Конорсу брюхо. хх Брэндон и впрямь не заставил их долго ждать, потому что Питер заслышал его машину чуть меньше, чем через пятнадцать минут. Стайлз, до этого тихо расхаживающий из стороны в сторону и осматривающий помещение, сразу же уловил смену настроения оборотня. Тот продолжительное время сидел на пыльном подоконнике, не сводя взгляда с мальчишки. Иногда Стайлзу становится любопытно до такой степени, что ему хочется взять и вскрыть черепушку оборотня, лишь бы посмотреть содержимое, узнать о всех мыслях этого мужчины. К слову, Питер думает об этом мальчишке вот уже на протяжении почти месяца, и это не на шутку пугает оборотня. А если на чистоту: Питер – есть Питер, и он не в том состоянии, чтобы чувствовать по отношению к другим хоть что-то, помимо доли презрения. То время прошло и настали долгие годы одиночества, за которые оборотень научился контролировать каждую неподобающую эмоцию. Он и сейчас пытался всячески подавить свои чувства, но у него попросту не получалось. Казалось, Питер вовсе не может сопротивляться обычному подростку. Ладно, он не считал Стайлза обычным, напротив, Хейл знал наверняка, что это не так, но и этот факт не должен позволять мальчишке манипулировать оборотнем. Задумчивое лицо Питера в один момент сделалось напряженным, словно тот уловил что-то, а затем вервольф посмотрел в глаза Стилински, которому ничего не нужно было объяснять: объект был совсем рядом. Парень тихо прокашлялся, привлекая внимание Хейла к себе, и жестом указал на входную дверь. Мужчина осторожно и бесшумно ступает в тень вместе с мальчишкой. Оборотень не собирается мешать Стайлзу, но он и не прочь присоединиться к нему позже, поэтому его цель на данный момент – только наблюдать. Тем временем Брэндон вышел из своего старенького автомобиля, осматриваясь и поправляя на себе одежду то ли от нужды выглядеть лучше, то ли от волнения. Парень недоверчиво смотрит на здание, затем открывает телефон, еще раз прочитывая сообщение и сверяясь с электронной картой, потому что при виде этого места явно не создается должное ощущение веселья. Понимая, что прибыл в нужный пункт назначения и что глаза его не обманывают, Конорс, ступая осторожными шагами по земле, начал медленно подходить к заводу. Что-то внутри него отчаянно кричало и говорило повернуть назад и просто уехать отсюда, однако другая сторона, так сильно мечтавшая об этом, подавляла первую. Именно поэтому Брэндон решил вести себя подобающе мужчине, более смелее вышагивая по земле и уже в скором времени достигая ступенек. Кажется, любой другой человек на месте Конорса давно бы плюнул на это дело, ссылаясь на то, что его попросту говоря «развели», однако тот свято продолжал убеждать себя в обратном. Стилински даже стало жаль наивного бедолагу, но такова жизнь: ты либо побеждаешь в ней, либо проигрываешь за неумением «вертеться». Зайдя внутрь здания, Брэндон обвел пустующее помещение пугливым взглядом. Он прошелся чуть дальше по коридору, поднимая ногами пыль и пару раз чихая. Кажется, парень начинал подозревать что-то неладное, но, к сожалению, «птичка» уже оказалась в клетке, пора бы ее захлопнуть. Стайлз именно это и делает, надавливая рукой на металлическую тяжелую дверь и захлопывая ее, погружая пространство вокруг них в полный мрак. Лишь тусклый свет неполной луны едва ли пробивался сквозь пыльные стекла окон. Конорс, до того времени вертевший головой, дернулся от неожиданности и обернулся. В подобных местах становится жутко даже самым взрослым и вразумительным людям. Парню же было вовсе не по себе, потому что человеческие глаза наотрез отказывались видеть в кромешной темноте. Он стоял на одном месте, не решаясь сделать шаг, потому что боялся споткнуться обо что-то и просто распластаться на полу покинутого всеми завода. – Эм, ладно, – неуверенно начал Брэндон, – я понял, ребят, это смешно. Ответом, конечно, ему послужила тишина. – Давайте закончим с этим? Включите свет, пожалуйста. На какую-то долю секунды парню показалось, что, возможно, это был всего лишь сквозной ветер, но через некоторое время он отчетливо услышал какие-то шорохи. Первым делом Конорс хотел свалить всю вину на собственное воображение, но в тот момент он готов был поклясться, что звуки действительно доносились откуда-то сбоку от него. – Брэндон? – Кто это? – тихо просипел парень, задыхаясь воздухом. По помещению прокатился тихий смешок. Стайлзу определенно доставляло удовольствие мучить парнишку, смотря на его жалкие попытки разглядеть хоть что-то в темноте. Как ни странно, Стилински отлично различал помещение и без труда видел свой объект. Глаза привыкли к темноте за то время, что мы провели здесь, – подумалось Стайлзу. И в этом состояло его главное преимущество. Питер лишь спокойно, как и прежде, наблюдает со стороны, упиваясь видом подростка, умело держащего в руке рукоятку ножа, словно все детство учился обращаться с оружием. Хейл отчего-то вспоминает наставления собственной матери: Никогда не стоит играть с едой. Оборотню становится забавно от всей сложившейся ситуации, потому что Стайлз именно это и делал, и Питер никоим образом не смел мешать ему. Напротив, Хейлу очень даже нравилось находиться в этом театре для одного зрителя. И почему-то он был уверен: финал сего представления придется ему по душе. Тем временем Стайлз продолжал петлять вокруг Брэндона, все еще оставаясь незамеченным. Он понял, что следует предпринять хоть что-то, ибо все это начинает наскучивать. – Брэндон, – тихо зовет парня тот. И как только сотрясающийся от страха подросток поворачивает голову на голос, щеку Конорса словно опаляет огнем. По ней проходит быстрая и резкая волна боли, парень ойкает, отпрыгивая в сторону и чувствуя что-то теплое в том месте. Что-то в голове Брэндона щелкает, словно высвечивая красную неоновую табличку со словом «беги». Животный инстинкт тут же завладевает телом и сознанием парня, подавляя ту часть мозга, которая отвечает за логическое мышление. Он ни о чем не думает, когда срывается с места и бежит в сторону двери, спотыкаясь и повизгивая время от времени. Однако неожиданный толчок в бок заставляет Конорса потерять равновесие и упасть на спину, отчего из него вышибается последний дух. – Ты же не думал, что мы так быстро расстанемся, правда, Брэндон? – К-кто это? – ошарашено бормочет лежащий на холодном бетонном полу парень. Стайлз тихо цокает языком. – Тот, с кем тебе не стоило связываться. Ничего личного, просто так выпала карта. Хотя, я думаю, ты не будешь возражать, – ответил Стилински, улыбаясь и смеясь. Кажется, Брэндон пытается произнести еще один набор фраз, но Стайлз не дает ему такой возможности, ударяя костяшками кисти по скуле лежащего парня. Он замахивается второй рукой, которой держал нож, и так же резко опускаает ее вниз, нанося рану на плече Конорса. Парню не больно из-за адреналина в крови, но от неожиданности и страха из его горла вылетает отчаянный крик. Инстинкт делает свое, и Брэндон резко вскакивает, пятясь назад и зажимая открывшуюся рану рукой. Стилински вновь видит все смешанные чувства жертвы перед ним: страх, отчаяние, безысходность. И он вновь ощущает себя по-настоящему живым. – Ну же, Брэндон, я не сделаю тебе больно, – заходится очередным приступом хохота Стайлз. Он совершает выпад вперед, точно опуская лезвие ножа и проходясь им по бедру жертвы, оставляя глубокую рану, из которой в обильном количестве начинает течь алая кровь. Конорсу ничего не остается, как вновь закричать и, гонимый страхом, побежать вдоль по темному коридору, врезаясь в жесткие стены. Он не ощущал сильной боли в ноге, однако понимал, что отчего-то ему становится все труднее бежать, а конечность постепенно теряет чувствительность вовсе. Впрочем, Стайлз настигает его достаточно быстро и хватает за здоровое плечо, дабы развернуть тело жертвы к себе лицом, чтобы смотреть в глаза, забирая очередную жизнь и душу. Однако подросток никак не ожидал удара, который пришелся ему прямо по виску, отчего Стилински инстинктивно разжал пальцы, ослабляя хватку. Следующий такой размах рукой пришелся в область чуть ниже грудной клетки, что заставило Стайлза и вовсе отшатнуться в сторону. Он чувствует прикосновение к собственному телу в очередной раз, но не ощущает новой волны боли. Через секунду Стилински и вовсе видит перед собой крупное тело Питера, который медленно стал приближаться к Брэндону. Оборотень резко прижимает того к стене, рукой впиваясь в шею и заставляя Конорса тихо хрипеть. – А вот это было очень даже зря, – произносит Питер, глаза которого стали мерцать желтым в темноте помещения. Голос оборотня срывался на рык. Хейл замахивается рукой, на которой уже появились длинные волчьи когти, и в буквальном смысле чуть ли не разрывает Конорса напополам, заставляя того срываться на нечеловеческий крик. Оборотень оставляет огромную рваную рану в области живота парня, отчего тот падает, не в силах больше стоять. Теперь даже адреналин не может помочь Брэндону, потому что тот ощущает неимоверную боль каждой клеточкой тела. Она безжалостно обжигает его внутренности, словно пламенем. Рана оказывается слишком глубокой. Стайлз понимает, что не смог бы нанести такого удара даже своим новым охотничьим ножом. Он смотрит на улыбающегося Питера и тихо подходит к Конорсу, садясь перед тем на корточки. Брэндон болезненно стонет и начинает кашлять, ощущая во рту привкус крови. Кажется, Питер переборщил, потому что, смотря на израненное тело парня, Стайлз действительно удивляется, каким образом внутренности того все еще остаются внутри. – Брэндон, – проговаривает Стилински, – я же говорил, что не сделаю тебе больно. А в итоге ты разозлил моего друга, и посмотри, что из этого вышло. Алая кровь, обильно вытекающая из раны и моментально окрашивая одежду Конорса, стала разливаться по полу бурым пятном. Еще немного, и эта лужица достигнет носков кед Стайлза. – Знаешь, я хотел убить тебя быстро, но сейчас я готов поменять свое решение, – Стилински улыбается, смотря на расширенные зрачки Брэндона. Он смотрит на истощенного парня, тело которого уже совсем скоро окончательно перестанет функционировать. Стайлз замечает состояние того, отмечая, что бедный Конорс едва ли не отключается из-за слабости и боли. И ему доставляется неимоверное удовольствие при взгляде на корчащуюся в муках жертву. Питер делает несколько шагов назад, позволяя Стилински подобраться еще ближе. Оборотень вновь возвращает своему телу контроль, который отошел на задний план на какое-то время. Честно говоря, Хейл сейчас радуется не меньше самого мальчишки с окровавленным ножом в руке. В воздухе уже ощущается металлический запах свежей крови. Бледный Брэндон делает еще несколько попыток глубоко вздохнуть, пока окончательно не давится алой жидкостью в своем горле. Его глаза тут же застывают, превращаясь в два стеклянных шарика. Так все и происходит. Казалось, еще минуту назад ты слышал голос человека, а теперь от него не остается ничего, кроме туши разорванного мяса. Стайлз поднимается, заглядывая в потухшие глаза Хейла. – Спасибо, – тихо произносит он на выдохе. Питер поворачивает голову в его сторону, осматривая того на наличие повреждений. Оборотень недовольно цокает, замечая появившийся кровоподтек на виске парня, и ему вновь хочется вонзить острые когти в мертвую тушу Конорса. Стайлз видит, как расползающаяся лужа крови все-таки доходит до его кед, тут же придавая им бардовый оттенок. – Знаешь, довольно странное ощущение, – подает голос Стилински, нарушая тишину вокруг. – Всего пару месяцев назад я просиживал ночи напролет за толстыми учебниками и помогал остальным волчатам с вашими волчьими хлопотами, – хмыкает парень, – а сейчас я, словно не я вовсе. Меня будто заменили на машину, не оставив ничего живого внутри. И я бы не сказал, что чувствую себя как-то особенно плохо из-за этого, но иногда мне действительно хочется ощутить хоть что-то от прежнего себя, – тихо заканчивает свою небольшую реплику Стилински. – Ища ответы на вопросы, ты упустил самое главное, Стайлз, – произносит оборотень. – Ты – все еще ты. Всего лишь навсего открыл в себе новую сторону себя. Я вижу прежнего потрясающего подростка. – Ты не понимаешь, Питер, – горько усмехается парень. – Ногицунэ, похоже, с грохотом проехался по моему сознанию, открывая самые дальние двери, которые не стоило бы трогать. И мне кажется, что все это – не я, словно дух до сих пор во мне, орудует всем этим, пользуясь лишь моим телом. – Стайлз, нет никакого ногицунэ. Да, он не ушел бесследно, и это правда, но ты действительно не хочешь понять главного: ты и ногицунэ – одно целое. Один живой организм с собственными чувствами и эмоциями. Никто тобой не руководит, все исходит от тебя самого. Ты был таким всегда, просто не мог заметить или предположить. Стайлзу кажется, что его ноги сейчас подкосятся и он замертво упадет рядом с Конорсом, в то время как Питер решает продолжить: – Я не знаю, почему остальные не хотят принять тебя, потому что для меня ты остался все тем же Стилински с вечными заботами и стареньким поломанным джипом, – Хейл как-то по-доброму смеется. Стайлз смотрит в голубые глаза оборотня, которые в темноте становятся едва ли не черными. Что-то внутри него ломается вместе с правдой, обрушившейся на него столь стремительно. Если он действительно полностью располагает своими желаниями, то парень вполне смело может делать то, что ему хочется. Именно поэтому Стилински под натиском каких-то странных чувств слишком резко поддается вперед, не сводя взора с глаз Питера, в которых видит лишь одно понимание. То, чего ему не доставало все это время. Подросток приближается почти вплотную, а Хейл осторожно проводит рукой по его щеке. Он никогда бы не смог подумать, что сможет стоять всего в парах сантиметрах от Стилински и просто прикасаться к его телу. Питер заглядывает в карие глаза, чуть наклоняя голову, чувствуя чужое теплое дыхание. Стайлз на мгновение ощущает некий испуг внутри, но когда губы оборотня соприкасаются с его собственными, он слабо выдыхает и прикрывает глаза, неумело отвечая на поцелуй. Хейл, невольно прижав подростка ближе к себе, чуть прикусил его нижнюю губу, а затем проскользнул языком в чужой рот, тут же скользя им к язычку Стайлза, который как-то рвано выдохнул, слегка наклоняя голову в сторону. Все бы и дальше было хорошо, если бы оба в этот момент не услышали тихий звук шагов из противоположного крыла здания. Хейл тут же отстранился от подростка, поворачивая голову в сторону прохода, издавая едва слышный рык. Стилински смотрит в том направлении, в два шага пересекая расстояние и становясь около деревянной двери смежной комнаты. Он бегло смотрит в сторону Питера и жестом показывает, что все в порядке. Стайлз напрягается всем телом, когда слышит приглушенные и осторожные шаги совсем рядом с дверью. Он нервно сжимает в руке окровавленный нож и сглатывает образовавшийся ком слюны. Ручка деревянной двери медленно поворачивается, и та со скрежетом отворяется. Сначала ничего не происходит и Стилински решает показаться первым. Он резко выходит из-за угла, сталкиваясь с чьим-то телом и получая очередной, менее сильный удар ребром ладони по носу. На него падает тусклый свет фонарика, заставляя машинально отвернуться. – Стайлз? – кажется, этот голос Стилински сможет различить везде. Он осторожно выпрямляется в полный рост, открывая глаза и рассматривая темноволосую девушку перед собой. Та стоит в немом шоке и явном замешательстве, держа в одной руке небольшой фонарик, а другую отводя назад, чтобы в случае чего успеть дотянуться до небольшого арбалета за спиной. Так или иначе, Стилински быстрее нее. – Стайлз, что ты здесь..? – все, что успеет произнести девушка, прежде чем по ее горлу полоснет лезвие ножа. Тело падает на пыльный пол, корчась и захлебываясь кровью, смотря на парня не верящими глазами. Стайлз лишь натягивает на губы ухмылку, смотря на мучения Эллисон Арджент, фарфоровая кожа которой быстро окрашивалась в алый цвет смерти.