Darkness

Стайлз сидит на мягком диване в комнате Питера и терпеливо ждет. Теперь парень даже и представить не может, что, собственно, ему нужно делать, потому что настолько сильно он не вляпывался никогда. То, что Дерек еще не выследил его по запаху, а Питер, на удивление, впустил его внутрь – было самым большим чудом этой ночи. Хотя у Стилински возникали некие мысли о том, что старший Хейл, возможно, просто притворяется, и уже через несколько минут окровавленный труп Стайлза будет лежать где-нибудь неподалеку. Парень решил отбросить эту версию, потому что, как ему казалось, если бы Питер действительно думал о чем-то таком, то избавился бы от подростка еще у порога лофта. Им определенно нужно поговорить обо всем, потому что более странной ситуации Стилински не может себе представить. Все это кажется чем-то нереальным. Щелчок – и Стайлз проснется в собственной кровати, становясь обычным подростком. Он слышит приглушенный скрип деревянной лестницы, понимая, кто к нему направляется. Питер приоткрывает дверь и проходит внутрь комнаты, держа в руках небольшую аптечку. Он сразу же улыбается, когда взор его голубых глаз сталкивается с глазами Стайлза. – Ты долго, – произносит Стилински. Питер сразу же улавливает в голосе парнишки недоверчивые нотки, но вовсе не обижается, понимая, в каком положении тот находится. – Знаешь, у оборотней есть способность к регенерации, поэтому мы не часто нуждаемся в аптечке, – отвечает Хейл и не может убрать эту язвительную интонацию, без которой, кажется, у него уже и вовсе не получается говорить. Стайлз лишь кивает, немного понурив голову, в то время как Питер продолжает: – Здесь скудный запас, но ничего другого я пока не в состоянии тебе предложить. – Спасибо, – все, что произносит парень, прежде чем замолчать на долгие тридцать минут. Все это время Питер обрабатывает рану. Вначале аккуратно сняв с подростка несчастную толстовку, а затем задрав рукав футболки. Он осматривает глубокую царапину, убеждаясь, что ничего серьезного в ней нет. Хейл макает кусок ваты в уже давно приготовленную чашку с водой и начинает промывать рану от грязи. Стилински тут же болезненно шипит, но оборотень прерывает его попытку отстраниться. Так или иначе, рану все равно придется обработать, и каждый из них это прекрасно понимает. Питер несколько раз косится на Стайлза и замечает, что с каждым разом ему становится труднее отвести взгляд. Он давно понял, кто стоит за всем происходящим, но не спешил тревожить парня. В первую очередь им обоим следует отдохнуть. Он завершает всю процедуру, обрабатывая порез обычной перекисью, а затем аккуратно заматывает этот участок руки бинтом. Хейл убирает оставшиеся принадлежности назад в маленький ящичек аптечки, пока его мысли не прерываются голосом Стайлза: – Питер, – оборотень поворачивает голову в его сторону, давая понять, что слушает мальчика, – где Дерек? – Могу предположить, что ты находился в лесу, – кивок, – значит, заметает за тобой следы. Кажется, глаза Стайлза увеличиваются в несколько раз, и он судорожно выдыхает. – Постой, он делает что? – Ты правильно меня услышал. Понимаешь, у моего племянника есть некая одержимость этим делом, поэтому он ни за что не даст полиции поймать тебя первыми, – усмехается Хейл, чем, кажется, пугает парня еще больше. – Он знает? – почему-то шепотом произносит Стайлз. Питер понимает, в чем дело, и осторожно присаживается на противоположный край дивана, пытаясь лучше прояснить ситуацию для Стилински. – Нет, Стайлз. Никто не знает. – Он был там, – голос парня становится еще более обреченным или… смирившимся? Словно Стайлз готовил себя к чему-то подобному. – Дерек точно знает, что это я. Он наверняка почувствовал мой запах, потому что я позволил подобраться к себе слишком близко. Кажется, до Хейла начинает доходить суть разговора. Стилински сам ничего не знает, явно запутавшись в себе. Питер усмехается, чем пугает парня еще сильнее. – Мой племянник не появится здесь как минимум сутки, хотя я почему-то уверен, что он задержится в лесу еще надолго. Послушай, Стайлз, тебе следует отдохнуть. Я обещаю ответить на все твои вопросы завтра, но на сегодня разговор окончен. Подросток смотрит на него с некой злобой и раздражением в глазах, потому что сейчас его мысли путаются еще сильнее обычного. Он нуждается в ответах или хоть каком-нибудь объяснении. Тем не менее, Стайлз понимает, что отчасти оборотень прав, и ему следует поберечь силы. Однако когда усталость мешала планам парня? Это же, черт возьми, Стилински, и он привык к этому. Подросток хочет еще что-то возразить, набирая в рот побольше воздуха, но сразу же прерывает свою реплику, когда глаза Питера наливаются желтым свинцом. Из груди оборотня доносится слабый рык, и Стайлз понимает, что с подобными вещами в его положении не шутят. Он вздыхает в свойственной ему манере, а затем кивает, давая знать, что готов на условия Хейла. Тот как-то победно улыбается, но вовсе не задевает самолюбие подростка. – Ты остаешься в этой комнате. Если что-то понадобится: я буду внизу. С этими словами Питер уходит, хлопая дверью и оставляя Стилински в одиночестве. Парень еще какое-то время сидит на диване, до сих пор не веря во все происходящее вокруг него. Слишком много событий для обычного подростка. Слишком много, чтобы выдержать обычному человеку. – Стайлз, ложись спать! – доносится откуда-то снизу громкий и властный голос Питера, от которого Стилински подскакивает на месте. Стайлз недоволен, потому обсыпает оборотня всеми знакомыми ему проклятиями, а потом гасит свет и, не раздеваясь, забирается в мягкую кровать, укутываясь в одело с головой. Хейл прав: он просто слишком устал от всего этого.

хх

Стайлз сразу же засыпает, даже не успев помучить себя назойливыми мыслями. Питер лежит на менее удобном и сером диване гостиной, пружины которого впиваются ему в спину. Оборотень не может уснуть, да и если бы он хотел, то навряд ли бы сделал это, потому что сегодня в его голове прочно засел язвительный и прекрасный Стайлз. Хейла, кажется, впервые окутывает такое странное состояние, и он не может понять: нравится ли ему это или же нет. Одно Питер знает точно: ему доставляет удовольствие вот так лежать и слушать размеренное дыхание Стилински. Хейл представляет себе утренний разговор со Стайлзом, потому что тот явно не отстанет от него с одним лишь «привет». Он прокручивает диалоги в своей голове, осознавая, что это самое бессмысленное занятие, но оборотень никак не может помешать этому потоку мыслей. Вряд ли Хейл раскроет все карты сразу же, это действительно лучше оставить на потом, потому что в ином случае Стайлз запутается в самом себе окончательно. Питер знал, что это случится рано или поздно. Кажется, лишь он один и догадывался о сущности подростка все это время. И он действительно не понимает, почему остальные не могут заметить перемен в Стилински. Они просто не хотят замечать. Они просто не могут принять такого Стайлза, – исправляет себя Хейл. И это кажется ему поистине диким. Да, разумеется, он понимает, что совершает парень. Но он также понимает те чувства, которые испытывает мальчишка все это время. И хотя Питер давно научился контролировать своего внутреннего зверя, он все еще ощущает, как тот скребет его внутренности своими острыми когтями. Оборотню не составляет труда поставить себя на место Стайлза и буквально почувствовать на себе, каким мучениям парень подвергает себя каждый день. Питер понимает, что гораздо легче дать волю зверю и сойти с так называемой «правильной» дорожки. Питер жалеет, что не может этого сделать, потому что он не чертов Стайлз Стилински, которого остальные члены стаи предпочтут не замечать вовсе. С такими мыслями проходит ночь Хейла. За все время оборотень так и не закрыл глаз. Он лежал, уставившись в одну точку, читал книгу, ходил из одного угла в другой, сидел в комнате, где спит Стайлз, и рассматривал этого очаровательного подростка, – Питер делал все, но борьба внутри него вовсе не хотела давать слабину. И он совершенно не знает, что им теперь делать. Хейлу просто нравится находиться в своей комнате рядом со Стайлзом и вдыхать его запах. Раньше он был другим, и Питеру так и не удается решить, какой ему больше по-душе. Кажется, каким бы ни был Стилински, он всегда останется прекрасным и невероятно смышленым парнем. Оборотень тяжело вздыхает и мило улыбается, укрывая подростка одеялом, которое к тому времени успело одним краем сползти на пол. Его пугают собственные чувства, потому что раньше у Питера не было желания помогать, а в частности заботиться о ком-то. Если подобное и возникало, то волку внутри это явно не нравилось, и Хейл не мог договориться со своим зверем. Сейчас он бесшумно спускается по лестнице на нижний этаж, замечая, как утренние лучи солнца освещают большую часть комнаты. Он заходит на кухню и делает себе кофе. Когда напиток готов, Питер облокачивается о стол и глотает, не заботясь о том факте, что жидкость в стакане слишком горячая. Приятный запах кофе смешивается с не менее приятным запахом Стайлза, отчего Хейл может вздохнуть свободно. Впрочем, идиллия оборотня рушится также быстро, как и наступает, потому что он слышит торопливое копошение наверху. Стилински проснулся, а это значит, что сейчас у них будет весьма затяжной и не слишком приятный разговор. Что ж, у Хейла была вся ночь, чтобы подготовиться к этому. Через несколько минут он видит спускающегося подростка, потирающего слегка красноватые глаза. Питер отмечает, что парень выглядит чуть лучше, чем был вчера: кожа приобрела более здоровый оттенок, а мешки под теми самыми глазами, кажется, стали намного меньше. Хейл не может не улыбнуться, когда сталкивается со взором Стайлза. Он осторожно отступает в сторону, доставая небольшую кружку, и наливает в нее еще не остывший напиток. – Доброе утро. Кофе? Стилински угукает в ответ, чем слегка удивляет оборотня, но тот решает не концентрировать внимание на этом, беря стакан в руку и ставя его на стол. Он дожидается, когда парень сядет за него, неприятно скрипнув стулом, а сам присаживается напротив, складывая руки в замок и облокачивая их о деревянную поверхность. Стайлз какое-то время смотрит на черную жидкость в кружке, не делая ровным счетом ничего. Однако Питер терпеливо ожидает, потому что мальчишке, в отличие от него, нужно собраться с мыслями. Стилински пытается самостоятельно разобраться во всем, обдумывая ситуацию с самых различных точек зрения. Не найдя нужного решения в очередной раз, он все еще продолжает буравить кофе взглядом, будто выискивая ответы там. Если бы все было так просто. Изо дня в день он думает о том, почему это происходит именно с ним. Разумеется, он все еще помнит свою, можно сказать, прежнюю подростковую жизнь без всяких забот. Будничные дела, и ничего более. Сейчас Стайлз не может сказать, что скучает по всему этому. Стайлз не может сказать, что скучает по старому себе. Кажется, теперь его вообще ничего не волнует. Он вспоминает о Питере, все еще сидящим напротив него, и решает подать голос, потому что другого выхода у него все равно не было. – Ты обещал рассказать, – проговаривает Стилински, чем, кажется, выводит Хейла из какого-то транса, потому что тот чуть дергается. Выражение лица Питера смягчается, и он кивает, подтверждая слова парня. – Что именно ты хочешь знать, Стайлз? – Для начала: почему ты меня впустил? Хейл хмыкает, задумываясь над вопросом. Действительно, почему он решил сделать это, обрекая себя на кучу проблем? – Вероятно, потому что тебе требовалась помощь. Я не знаю, как могу доказать тебе это, но просто постарайся поверить, ведь когда-то мне приходилось бывать в твоем положении. Тогда мне никто не помог, а справляться с подобными вещами в одиночку слишком тяжело для обычного подростка. Стайлз думает, что может принять этот ответ за правду, не до конца понимая, о чем говорит оборотень. Но парню хочется верить в его слова. Может потому, что сейчас это единственное, что у него есть. Может потому, что голос Хейла приятный на слух, будто Питер намеренно пытается успокоить подростка. Он тяжело сглатывает, прежде чем задать следующий вопрос: – Дерек. Почему он еще не здесь? – Ты говоришь о… – Запахе, – перебивает своего собеседника Стилински. – У вас, оборотней, первоклассный нюх, я ведь прав? Тогда объясни мне, как вышло так, что Дерек не смог выследить меня по нему? Более того, я провожу со стаей много времени, он должен был понять, что это – я. – Понимаешь, Стайлз, обстоятельства меняются, – произносит Питер с долей какой-то горечи в собственном голосе. – Ты уже не пахнешь прежним собой. Ты изменился. Кажется, эти слова окончательно сбивают с толку парня. Он хочет, действительно хочет, но сейчас ему не под силу понять все это. Как запах человека может разом перемениться в совершенно иной? Продолжить дискуссию с самим собой ему мешает вновь появившийся голос Питера: – Я не говорю о кардинальных переменах, но к твоему былому запаху добавился еще один, который я не могу разобрать. Честно признаться, я вообще не уверен, что такой запах существует или же его можно чем-то назвать. Словно в тебе образовалась большая дыра, Стайлз, и от нее веет пустотой. Словно ты… – Мертвый внутри, – вновь заканчивает предложение подросток. Хейл кивает, опуская взгляд, словно провинившийся щенок. Стилински думает, что это забавно: чувствовать вину в том, к чему ты вообще не причастен. Отчасти парень начинает хоть что-то понимать. Вникать в суть происходящего. Возможно, именно поэтому тогда, в школьной раздевалке, Скотт не смог узнать Стайлза по запаху. Подросток не может решить, хорошая ли это новость или же наоборот. Единственное, что его сейчас беспокоит – это собственное состояние. Потому что он действительно мертвый, и это порой сводит его с ума. Стилински решает задать самый главный вопрос, мучивший его с первых дней. – Что я такое? – Ты – это ты, Стайлз. Наверное, сейчас это трудно принять, но когда-нибудь ты разберешься в этом, – незамедлительно произносит Хейл. Стайлз кивает. Он не знает, что чувствует в этот момент. Стилински рад, что сейчас с ним находится Питер, потому что оборотень – единственный, благодаря кому он не хочет упасть на колени и громко заорать, царапая плоть собственными ногтями.

хх

Стайлз ушел от Питера еще утром, посчитав это необходимым, а старший Хейл в свою очередь не смел его задерживать. Стилински был опустошенным и обремененным все последующие дни, обдумывая и прокручивая в собственной голове слова оборотня, казалось, в сотый раз, словно те были сломанной кассетой, которая звучала в сознании вновь и вновь. Дерек вернулся в лофт вечером третьего дня после убийства, загнанный и изможденный. К тому времени Питер успел привести в порядок собственные мысли, приветствуя племянничка в привычной для всех манере. Тот пропустил все колкости мимо ушей, замертво сваливаясь на кровать в своей комнате. На следующий день в лофт прибыла вся стая, включая девушек. Кажется, Стайлз только успел отвыкнуть от всего этого. Крики и ссоры, прерывистое рычание, новые стопки бумаг на столе и нескончаемая усталость. Да, они определенно вернулись к тому, с чего начинали. В тот день Дерек сказал, что от Стайлза пахнет кровью. – Все в порядке. Поранился, когда чинил джип, – сказал подросток и улыбнулся. Потому что для всех он все тот же забавный Стайлз, который не может управиться с большими физическими нагрузками. Спустя еще несколько дней Стилински окончательно убедился, что все действительно ни о чем не догадываются, как и говорил ему ранее Питер. За прошедшую неделю парень значительно поменял свои взгляды насчет оборотня, стараясь теперь быть ближе к нему. Может, Питер просто нравился ему, как собеседник, ведь иногда им удавалось просто разговаривать на разные темы. Может, Стайлз находил в Хейле защиту и понимание, чего явно не видел в остальных. Сам оборотень стал больше интересоваться Стилински. Он отмечал в подростке удивительные качества, которые, по его мнению, были присущи далеко не каждому. Сейчас Хейл не думает о том, что будет дальше, но он точно уверен, что пойдет вместе с этим мальчишкой хоть на край земли, если это потребуется. Потому что он – удивительный. Питер определенно полюбил парня, потерявшегося в себе. Разумеется, члены стаи не могли не замечать все эти переглядывания между Стилински и Хейлом, но никто из них не рисковал говорить на эту тему. Да и времени на это не оставалось, потому что каждый был с головой погружен в работу. В первый день второй недели Дерек забирает стаю после школы. Никто не задает вопросов, все сидят, словно тряпичные куклы, и смотрят пустыми глазами в окно. Стайлз отмечает их истощенный вид и задумывается, выглядит ли он так же. Зайдя в лофт, он находит голубые искрящиеся глаза и не может не улыбнуться оборотню, стоявшему в паре метров от него. Стайлз не помнит, с какого момента на его губах вновь стала появляться улыбка. Стайлз думает, что это не важно. Однако парень быстро надевает на себя привычную холодную маску, вспоминая об остальных. Последующие часы он принимает участие в спорах и обсуждениях, потому что так надо. Стилински говорит всякую чушь, запутывая потерянных ребят еще больше. Первой не выдерживает Эллисон и выдвигает предположение, о котором МакКолл говорил несколько месяцев назад. На всеобщее удивление, девушка обвиняет во всем совершенном Питера, чем вызывает недоумевающие взгляды. Охотница объясняет это тем, что чокнутый дядюшка вполне мог быть убийцей, потому что «люди не меняются». Хейл громко рассмеялся, чем накалил обстановку еще больше. Губы Стайлза не смогли противостоять усмешке, потому что у оборотня было превосходное алиби. Однако в тот момент, казалось, это никого не заботило. Даже Дерек стоял в ступоре, не сводя взгляда со своего дяди. Когда девушка вновь начала приводить аргументы, Питер рыкнул, после чего его глаза засветились янтарным цветом. Стайлзу кажется, что Скотту в тот момент просто «сорвало крышу». Стайлзу кажется, что он услышал хруст кости, когда Хейл с необычайной легкостью откинул бросившегося на него альфу.

хх

Парень в очередной раз обдумывает детали, сидя на мягком покрывале своей кровати. Стайлз убивает кого-то далеко не первый раз, но каждый такой план старается тщательно прорабатывать. Сегодня он решил поменять тактику и действовать немного иначе. Во всяком случае, в лес Стилински больше не собирался, ведь почему-то парень был уверен в том, что Дерек теперь каждую ночь или хотя бы вечер совершает свою маленькую «пробежку». Он еще раз проверяет почту на своем телефоне, утвердительно кивая в пустоту. Его глаза не врут, а значит все идет так, как это было нужно. Стайлз встает и убирает за пояс джинсов уже привычный пистолет с аконитовыми пулями, с которым он старался не расставаться. Просто на всякий случай. Туда же парень засовывает приобретенный охотничий нож с большими зазубринами на нем. Новое оружие превосходит по размерам старое, Стайлз пребывал в каком-то трепетном восторге. Шериф как всегда уехал на ночное дежурство, что вновь играло Стилински на руку. Он подошел к стене и нажал на выключатель, гася свет в своей комнате. Парень уже собирался выйти за дверь, чтобы спуститься вниз, но услышал слабый щелчок со стороны окна. Стайлз сразу же напрягся всем телом, медленно поворачиваясь и не отрывая взгляда от противоположного угла. Рука подростка обвила холодную металлическую рукоятку пистолета. Он готов отразить нападение в любую секунду. Однако в окне появился знакомый силуэт. Створка поднялась вверх, а в комнату запрыгнул Хейл, запуская внутрь прохладный вечерний воздух. Стайлз опускает руку и ведет бровью, думая, что оборотень заметит этот жест. – Ты же не думал, что на этот раз отправишься туда в одиночку? – произносит Питер, сверкая своими глазами в темноте. Стайлз хмыкает, но ничего не произносит, бесшумно удаляясь вниз по коридору. Что-то внутри него переворачивается, когда он слышит тихие шаги за своей спиной.