Неожиданная женитьба

Тэргон торчал в своем кабинете в здании Имперской безопасности, когда ему позвонили из полиции: готовился к совещанию и рассматривал графики колебания Бездны. — Высокородный Тэргон тир Ллоссарх? — вкрадчиво спросили его на том конце. — Мы задержали вашего... хм, подопечного. Почему-то Тэргон вообразил, что Лэйме, возбудившись внезапно к активности, сбежал из квартиры. Хотя статуса "подопечного", конечно, у него не было — под этим эвфемизмом низкородные темные подразумевали рабов рода. — Как ваше имя, милейший? И кого вы задержали? — Детектив Крушш, сэр, — представился полицейский. — А задержали мы пламенного сына Бездны по имени Эредан Безродный. Во время облавы на гриботорговцев. — Почему мне звонит не он? — Он потратил свой звонок на любовницу, — сообщил детектив Крушш и фамильярно хихикнул: — Бедняжка, связался не с той бабой! И судьба покатилась под откос... Тэргон в раздражении сломал и испепелил карандаш. — Следите за языком, детектив. — Э-э-э, извините, сэр, — пробормотал детектив. После обеда адвокат сообщил, что Эредана можно взять под залог, и Тэргон поехал в участок, намереваясь вытащить его из камеры и как следует отделать. — Ваше превосходительство! — непонятно чему обрадовался Эредан. Тэргон молча вышел в коридор, отогнал стеной жара глазеющих на них темных и врезал Эредану по средоточию Силы Пламени — солнечному сплетению. Эредан впечатался в стену, не сводя с него преданного взгляда. Тэргон шагнул к нему, снова занося кулак — и Эредан даже не подумал сопротивляться. Никогда ни один солдат, даже самый слабый, не стал бы терпеть побои безответно. Он бы поставил блок, сказал бы дерзость, увернулся, попробовал бы врезать в ответ — хоть как-то отреагировал бы. Ведь Тэргон не нападал магией, это должно быть ритуальным подтверждением устоявшейся иерархии в здоровом коллективе, а не расправой и избиением. Эредан был несколько туповатым, но добродушным и исполнительным солдатом — и весьма сильным физически. Он должен был оказать сопротивление. Но он смотрел на Тэргона, как на чужака, которому не имеет смысла отвечать — надо только перетерпеть. Тэргон впечатал ладонь в стену рядом с его тупой башкой: — И что же заставило стража ордена встать на стезю преступлений, забыв о чести? — Не знаю, сэр, — с некоторым смущением ответил Эредан. — Я лишь хотел подзаработать деньжат, сэр, и ребята сказали, что дело верное, и ничего такого, просто охрана, сэр... — Просто охранять гриботорговцев, пока они совершают преступление? Что будет следующим, Эредан? — Я же просто охранником, сэр, — тихо, но крайне злонравно возразил Эредан. — Помнишь ли ты, как склоняются люди ко злу? Сначала они ему не противостоят; потом они ему потакают, как потакал ты; потом его творят. И скажи мне, на каком из этих трех шагов брат по ордену становится предателем? — На третьем? — после некоторого размышления предположил Эредан. — На первом! — рыкнул Тэргон. — Но я же никого не предавал, сэр! — возмущенно воскликнул Эредан. — Я поручился за тебя своей честью и честью своего рода, — процедил Тэргон. — Простите, сэр, — изобразил самое искреннее раскаяние Эредан. — Простите! Просто Лика, это девчонка моя, сэр, она же из купеческого рода, а я же работягой на станции, даже не драным полицейским или, там, спасателем, сэр, а она же ко всякому привыкла... — Прекрасно, значит ты опозорил себя и братьев лишь для того, чтобы пустить пыль в глаза любовнице. Эредан сделал такое несчастное лицо, как будто действительно мучился совестью. — Простите, сэр... Я готов понести любое наказание! — Ты уже наказал себя бесчестьем. И если осуждение братьев ничего для тебя не значит, то подумай о том, что, лишившись свободы и приобретя статус преступника, ты потеряешь и свою любовницу. Ради которой пожертвовал всем. — Почему свободу, сэр? Меня же уже отпустили? — вскинулся Эредан. — Под залог и на мою ответственность до суда. Тебе, разумеется, все равно, но мне свое слово дорого, и я найду тебя, если ты вздумаешь бежать. Тэргон оглянулся на столпившихся вокруг темных — на их лицах отображались восторг и напряжение от попыток проникнуть под купол тишины и услышать хоть что-нибудь — и направился прочь из участка. Эредан догнал его уже у выхода: — И что же мне делать, сэр? — спросил он с надрывом, показавшимся Тэргону очередной глумливой насмешкой. — Можешь неделю прощаться со своей любовницей, — сквозь зубы ответил он. По наблюдениям врача-антрополога, занимавшегося некогда светлыми, пламенные сходили с ума, одолеваемые фантомными болями, манией преследования и даже галлюцинациями. "Явные признаки параноидально-шизофренического расстройства! — врач-антрополог азартно потирал лапки, рассказывая это. И на вопрос Тэргона про неявные признаки отвечал: — Там все сложнее, ведь такие признаки как, например, безволие или расстройство мышления, надо было наблюдать в долговременной перспективе лично". Может, — мрачно размышлял Тэргон, сидя на очередном совещании, — так бесящее его солдатское слабоумие было вовсе не наигранным? Первый признак надвигающегося безумия, одолевающего каждого пламенного под влиянием Тьмы? Но как можно одновременно тупить и продолжать при этом глумиться чуть ли не в каждом слове и жесте? И почему это безумие не одолевает его самого — или он просто не замечает этого в себе? Надо связаться с этим антропологом — пусть понаблюдает за пламенными сынами Бездны лично, как мечтал когда-то. Лежащий на столе телефон зловеще помигал именем Эйтана, и Тэргон отклонил звонок стандартным сообщением "Занят". "Где вы, сэр? Очень надо встретиться, сэр!" — написал Эйтан, вольно расставив знаки препинания и сделав ошибку в слове "встретиться". Тэргон подождал пару минут, но продолжения не было. "Вновь эмпаты одолевают?" — отпечатал он, прикрывая экран от любопытно косящегося коллеги. "Нет, сэр, Эредан, сэр!" Тэргон чуть зубами не скрипнул. "Подходи через час к Крепости". — Любовные записочки, коллега? — похабно хмыкнул сосед, все же выцепивший последнее сообщение. — Переговоры о дуэли, — ответил Тэргон и наклонился к нему поближе: — Желаете быть следующим? — О нет, что вы, — нервно хихикнул тот и отодвинулся. Эйтан уже ждал, когда Тэргон вышел из здания. — Сэр, — бросился он к Тэргону, — простите, пожалуйста, Эредана! Он же не со зла, а потому, что тупой... — Боги простят, а я не в претензии, — сказал Тэргон. — И прекращай этот цирк, сержант, не казнят же его темные. Накажут, конечно, но пара лет на каторге еще никого не убивала. — А вы, сэр? Тэргон молчал, и Эйтан, подождав несколько секунд, настойчиво повторил: — А вы, сэр? Не накажете и не простите? — Не вижу смысла. — Он сказал, что незачем жить, если орден отвергает его. — Я — не орден, — с легким удивлением сказал Тэргон. — Кто, если не вы, сэр! — воскликнул Эйтан. И Тэргон, ощущая себя героем какой-то идиотской мелодрамы, впился в него взглядом, дабы постичь истинные мотивы. На лице Эйтана были написаны самые искренние преданность и надежда. Чересчур, гротескно искренние. Он же прекрасно помнил, что именно таким вот гиперусердием нижние чины всегда доводили ненравящихся им офицеров. — Что ты хочешь добиться этим, сержант? — спросил он, ощутив вдруг иррациональную усталость. — Простите его, сэр. Простите. — Хорошо. — Тогда я скажу ему, что он может прийти к вам сегодня вечером, сэр? — просиял Эйтан. — После встречи с хаоситом? — Лучше завтра. Свободен, сержант. — Так точно, сэр! — оскалился Эйтан и попятился. — Только этот хаосит ужасно тупой, сэр! Так и хочется его сжечь к Бездне, сэр, а приходится сдерживаться, сэр... Тэргон прищурился — кажется, подлец отечески наставлял его держать себя в руках? — и воздух вокруг него яростно раскалился. Эйтан поспешно ретировался, прикрываясь щитом. Тэргон некоторое время смотрел наглому ублюдку вслед, воображая самые страшные кары. Заставить его, например, ухаживать за Лэйме... Он достал телефон и позвонил Ниаре. — Прекрасен ли древний Юг, дорогая? По делам службы Ниару унесло на юго-восточную границу, и теперь Тэргон ощущал смутное беспокойство за ее безопасность. Военные стычки на границах никогда не прекращались. — Прекрасен как исстари, мой дорогой супруг, — со смешком сказала Ниара. — Судя по твоему голосу, столица не столь прекрасна? — Да... Скажи, дорогая, не заметила ли ты, что я изменился за эти два года? — Ты стал сильнее. И твое Пламя поменяло цвет. — Я читал исследование, согласно которому все пламенные сходят с ума в землях Тьмы. — Если это и так, — после некоторой паузы ответила Ниара, — то дело не во Тьме. Не столь давно я узнала, что первый магистр ордена Хаоса был пламенным благородного происхождения. — Вот как... А сохранила ли история имя его благородного светлого рода? И не был ли он одним из предков нашего высокого темного рода? — напряженно спросил Тэргон. — Я предпочту поговорить об этом при встрече, — сказала Ниара. — Хорошо, тогда до встречи, дорогая, — сказал Тэргон. Темные — отражения магов Жизни, а маги Жизни естественно развиваются в магов разума. Можно было бы предположить что именно эта, отраженная во Тьме магия разума, сводит с ума пламенных. Но если допустить, что дело не во Тьме...