Неожиданная женитьба

"О чем вы говорили, какие проблемы терзают моего дорогого супруга?" — шептал Тиони на ухо своему эмпату, прячась в темной нише. Тэргон смотрел на сад и слышал их разговор сквозь все голоса гостей — так, словно говорили они не на другом конце зала, и не под куполом тишины, а рядом с ним. Счастливое свойство Пламени — проникать под все заглушки эмпатов, как темных, так и светлых. Сколько раз оно выручало Тэргона в скользких хитросплетениях их коварства. "Увы, дорогой Тиони, поведать о том мне мешает профессиональный кодекс, — шептал эмпат в ответ, — но одно могу вам сказать совершенно точно: это не проблемы терзают вашего супруга; это он одна огромная бесчувственная проблема, терзающая всех. Будьте осторожны! До сих пор мне было сложно представить, насколько страшны сыны Бездны..." Тиони молчал, и Тэргон как наяву увидел его прехорошенькое и преглупое личико, искаженное ужасом. Отлупить бы этого эмпата. И запретить Тиони видеться с ним... Впрочем, глупо. И бесполезно — Тэргон знал, что подавляющее большинство темных считало детей Бездны жестокими и бесчувственными созданиями. Только, в отличие от светлых, это их не отталкивало, а наоборот возбуждало. — Вы, милейший, не тренируетесь ли на мне, прежде чем примерить на себя роль гуру хаособорцев? — вдруг сказал Тиони, с такой точностью копируя интонации и лексику Ниары, что Тэргон невольно оглянулся. Надо же, оказывается в прелестной головке Тиони водились не только злонравие и мило-похабный вздор, но и некоторый вполне взрослый разум. — Хм... простите, кажется, я увлекся, — после некоторой паузы ответил эмпат, и в голосе его звучало смущение. — Да-да, — хихикнул Тиони и совсем другим тоном добавил: — Моя супруга добра и справедлива, а старший муж — совершеннейший милашка, вы же помните, как... Тэргон вышел на террасу, пытаясь отвлечься от преследующего его разговора. Выхода не было. Выхода с этим проклятым Лэйме. "Возможно, доброе обращение... конечно, доброе обращение со стороны сломавшего поможет слабо. Но хотя бы не добавит новой боли! — говорил ему эмпат и с явным сомнением смотрел ему в лицо. — Вам будет трудно, но попробуйте представить на его месте кого-нибудь любимого. Вы же любите хоть кого-нибудь? Хотя бы паучка..." "Паучка? — процедил тогда Тэргон, до крайности раздраженный его тупыми намеками. — Прекратите эту клоунаду". И эмпат, пробормотав невнятные извинения, внезапно сбежал из его кабинета. "Кого-нибудь любимого"! И кого же, скажите на милость, можно представить на месте Лэйме? Не Ниару же с Тиони — это было бы настоящим кощунством по отношению к семейному гнезду. Одного из братьев по ордену? Боги, да он и так многократно добрее к Лэйме, чем был бы к любому из братьев! Если бы он кого-то из них обнаружил в подобном состоянии, то немедленно выбил бы всю дурь кулаками. — Не хотите ли полюбоваться на выводок, дорогой родич? Тэргон опустил взгляд и обнаружил рядом с собой Ланса с приятелями. В руках одного из них была выложенная бархатом корзина с копошащимся выводком. — Красивые, — сказал Тэргон, вежливо посмотрев на них секунд пять. И прибавил стандартный в таком случае комплимент: — Очень большие и пушистые. — А глазки? — спросил Ланс. — Правда же, прекрасные глазки? Подобные драгоценностям, умытым весенним дождем! — И пронизанным ясным светом, — любезно продолжил его метафору Тэргон. — Если хотите, можете их погладить, — с гордой улыбкой сказал счастливый папаша, и Тэргон потрепал выводок по мягкой шерсти — для темных мужчин внимание к их детям было очень важно. На ощупь они были приятные — как пушистые пауки декоративных пород. Темные заулыбались, глядя на Тэргона, а потом принялись трепаться о детях и их проделках. И Тэргон снова уставился за горизонт, решив заняться под их невинное журчание медитацией. А на следующий день, перебирая записи в своем дневнике — эту процедуру он время от времени проводил, чтобы вспомнить те неприятные вещи, которые его сознание стремилось забыть — он наткнулся на прелюбопытные заметки с курсов взаимодействия с магами Жизни. Идиотское мероприятие, организованное ублюдочными храмовниками, догадавшимися притащить на фронт магов Жизни — самых хрупких и безобидных существ, которых только можно было себе вообразить. И все ради предательской идеи о боевых роботах! Впрочем, сведения, полученные на тех курсах, показались ему достаточно любопытными для того, чтобы занести их в дневник. Помнится, тогда они еще веселились, что записывают это на тот случай, если "вдруг, оборони боги, повезет как Орэсу, и род заставит жениться на маге Жизни". Бедняга Орэс вызвал на дуэль за время тех курсов каждого из их компании, а некоторых и не по разу. В принципе, любой светлый эмпат когда-то развился из зародыша мага жизни, подумал Тэргон. Может, размышлял он, читая о "ласковых прикосновениях" и "подарках", такой подход бы сработал и на травмированном светлом эмпате. А потом вспомнил Лэйме и как тот цедит: "подлый предатель, темная подстилка, раб Тьмы", белея и трясясь от ненависти... И со злостью захлопнул дневник. Проклятый Лэйме. Почему не выжил тот сержант, благодарный и тихий? И еще Тэргон якобы сломал Лэйме! Каков же этот тип несломленный, страшно представить. Хуже своего папаши, должно быть. — Где госпожа? — спросил Тэргон у первого попавшегося слуги, почувствовав, что Ниара дома. — В синей гостиной... читать изволят, — прошелестел тот. Ниара действительно свернулась на кушетке у камина, и Тэргон опустился на пушистый коврик и положил голову ей на колени, предварительно согнав оттуда паука. Ниара тихо фыркнула и запустила руку ему в волосы. — Да-да, нечего ласкать всяких тварей, когда можно подарить сеанс массажа любимому мужу, — пробормотал Тэргон и, прежде чем прикрыть глаза от удовольствия, заметил, как в гостиную сунул нос Тиони, но, внезапно покраснев, подался назад. — Куда ты, дорогой супруг? — Заходи, Тиони, мы ничем таким заниматься не собираемся, — сказала Ниара, Тэргон не видел ее лица, но слышал ее улыбку. А потом услышал легкие шаги Тиони и почувствовал его рядом. Они молчали: Ниара вообще была не особо разговорчива, а Тиони, как истинный артист, бесподобно умел чувствовать тишину. И на несколько прекрасных минут Тэргону показалось, что потрескивание и жар камина, ветер и шелест за открытыми окнами, пушистая Тьма его супругов — все растворилось в течении времени и застыло в совершенстве мгновения, словно в янтарной глубине Слезы Дракона. А потом завибрировал его телефон, и Тэргон увидел имя Эйтана и, преисполнившись крайне дурными предчувствиями, принял вызов. — Обнаружен еще один эмпат, сэр! Тэргона аж передернуло. — Докладывай, — он встал и подошел к окну. — Маг Жизни, сэр! Состояние хорошее, значительных поражений Тьмой нет! При попытке близкого наблюдения и контакта разнылся и сделал вид, что потерял сознание. Маг Жизни! Тот самый, с которого темные не сняли даже отпечатка ауры. И не составили ни одного протокола допроса. И упорно не могли вспомнить, отпустили ли его, или он умер в тюрьме. Признаться, Тэргон был уверен, что он погиб в первые же недели плена. — Низкородный? — Как моя матушка, сэр! Тэргон криво усмехнулся: Эйтан был единственный среди солдат, кто иногда вел себя нормально. Например, шутил. Как раньше, в первые месяцы после освобождения. Остальные так упорно изображали дебилов, что Тэргон даже привык. — Где он сейчас? — В доме у хаосита, сэр! Тэргон помолчал, считая про себя до пяти, а потом с невероятным терпением спросил: — Какого хаосита? — Мага Жизни держит у себя дома хаосит, сэр! — сообщил Эйтан и замолчал. — Для чего? — процедил Тэргон. — Очевидно, для ебли, сэр! Прикажете отобрать? Тэргон сосчитал до десяти. — Расскажи об этом хаосите и о том, как ты попал к нему домой. — Хаосит, сэр! Он... — тут Эйтан задумался. — Уголовник? — подбодрил его Тэргон. — Рожа самая уголовная, сэр, — доверительно сообщил Эйтан. — Но работает он в мэрии, техником. Учится еще. На слесаря-сантехника. Я его в туалете побил. — Прекрасно. Продолжай. — Он меня тоже побил, сэр. Хорошо размялись! Он сказал, что у него дома живет впавший в депрессию маг Жизни, и спрашивал, что делать, чтобы избавить его от депрессии. До этого момента Тэргон не предполагал, что Эйтан знает и употребляет слово "депрессия". Должно быть, маг Жизни смог выжить потому, что Тьма есть отражение Жизни, подумал Тэргон. Иначе бы низкородный не протянул так долго — если бы не нашел способа подпитываться Тьмой. А вдруг он вообще храмовник? — Я выяснил, где дом хаосита, сэр, эмпата можно забирать хоть сейчас! Тэргон с содроганием представил себе еще одного светлого эмпата, умирающего у него на руках. И проклинающего перед смертью. — Нет. Приведи ко мне этого хаосита. Завтра к шести часам в Императорский парк. К паучьим ямам, — Тэргон криво ухмыльнулся: — Скажи, что я поведаю ему о содержании курса по обращению с магами Жизни, если он так хочет избавить своего от депрессии. Тэргон положил телефон в карман и сел рядом с Ниарой, уставившись на огонь. — Это похоже на один и тот же дурной сон, снящийся в разных вариациях, — сказал он. — Или на все новые шансы решить нерешенное, — отозвалась Ниара. — Боги безжалостны ко всем, кроме своих любимчиков. — И мои нерешенные задачи оборачиваются чужой смертью? — сказал он. — Легко и приятно быть любимчиком богов, — она обвела кончиками пальцев линию его скул, и он замер, глядя ей в глаза. — Повезло нам, — с невинной улыбкой заметил Тиони и похлопал ресничками, втискиваясь между ними. И Ниара засмеялась, обнимая его, а Тэргон стиснул их обоих, испытывая теплое собственническое чувство. В мыслях его игриво замелькали попки, щупальца, грудки и прочие приятные округлости.