Неожиданная женитьба

Едва они зашли в купе, как дети вырвались из корзинки и принялись носиться, натыкаясь на все подряд. Под ноги Тэргону покатился граненый стакан в серебряном подстаканнике. — Кажется, заклятия на корзинке следует ставить покрепче, — нейтральным тоном заметил он. Тиони весьма ревностно относился к своим отцовским обязанностям, и Тэргону не хотелось его обижать. — Как можно, притеснять бедных малюток! Какая жестокость! — воскликнул Тиони, стискивая выложенную бархатом корзину. "Наверное, все-таки обиделся", — подумал Тэргон. — Детям нужно чувство завоеванной свободы, Тэргон, это воспитывает будущих воинов, — сказала Ниара. — Да? — Тэргон приподнял бровь, вспоминая свое детство, и кадетское училище, и сладкие моменты этой самой завоеванной свободы. — Пожалуй, в этом что-то есть. Что-то было бы, если бы дети были уже похожи на людей, а не на меховые шарики, наполненные чистой энергией, подумал Тэргон, но не стал делиться этой мыслью. На плечо ему вспрыгнул Эарсан и нацелился по своей привычке укусить за ухо, но Тэргон щелчком сбил его на землю. И мгновенно увидел полный горестной укоризны взгляд Тиони. "Щелкнуть собственного малыша... какая невыносимая жестокость", — еле слышно, но очень внятно прошептал тот. — О боги, Тиони, это всего лишь щелчок, — воскликнул Тэргон, падая в кресло. — Они в сто раз сильнее долбятся о стены. — Душевная боль сильнее физической, — с чувством, но совершенно не к месту сказал Тиони. — Не гоняй от себя детей, дорогой, — Ниара взяла его за руки и присела перед ним на колени, заглядывая в глаза. От этой двусмысленной позы Тэргон мгновенно почувствовал неловкость и возбуждение. Но не вскакивать же было, выдираясь из женских рук! — Детям приятно ощущать энергию отца, она делает их сильнее и дает уверенность. — Как скажешь, дорогая, — хрипло сказал он, совершая аккуратный маневр по захвату и смене диспозиции. И, естественно, практически преуспел. Но в самый ответственный момент на них напали выводки, и Ниара со смехом ускользнула. Тэргон поймал свою парочку хаоситов и посадил себе на плечо — и они тут же принялись там толкаться, стрелять разрядами, падать и карабкаться. Интересно, носил ли его собственный отец его на плече, позволяя напитаться Силой родственной стихии? Тэргон не мог припомнить такого обычая. Хотя, признаться, единственное, что он вообще вспоминал в связи с такими маленькими детьми, так это знатную пьянку после того, как у дорогого друга Орэса родился пламенный наследник. Жена Орэса была магом Жизни, и бедняга тогда так радовался, полагая, что в их семье воцарился наконец порядок, и жена больше не будет изводить его капризами и истериками. Но увы, не прошло и двух лет со дня рождения их сына, как она наложила на себя руки. Загадочная история. Он подошел к окну, глядя на отъезжающий перрон и суетящихся темных. Мимо пронеслось огромное семейство с чемоданами, панически догоняющее поезд. Какой-то лотошник, внезапно увидев Тэргона в окне, замер с открытым ртом: очевидно, принял за призрак Терриона Великого. Тэргон зловеще полыхнул глазами, и лотошник схватился за голову и умчался, потеряв по дороге два пирожка. Поезд разгонялся все быстрее. К нему подошла Ниара, и он обнял ее, безмолвно вспоминая самую первую их поездку — в вагоне третьего класса. Не так уж давно это было, а казалось, что прошла целая жизнь. Тиони проскользнул ему под руку, прижимая к груди выводок, и Тэргон потрепал по голове сначала его, а потом темные шарики, и все они были пушистые на ощупь и ласковые. Наверное правы Ниара с Тиони, утверждая, что в этих крошечных мохнатых шариках живут уникальные личности, стремящиеся к свободе и злонравию. Ведь уже сейчас Тэргон видел, насколько непохожи друг на друга все пятеро их детей по характеру, отличия проявлялись даже в укусах. — Я сердце оставил в горах Сзаароана, — продекламировал Тиони, глядя на величественный горный профиль, разрезающий небо. — Где-где ты оставил сердце? — прищурилась Ниара. — Э... конечно же с вами, мои дорогие супруги, — хихикнул Тиони. — Горы — это так, для красоты! Тэргон ущипнул его за задницу. *** — Но это же возмутительно... Возмутительно! Штраф и общественные работы только за то, что мужчина не хочет... то есть, хочет повременить с выводком — и за это такой незаслуженный позор? — Кейто, старший и неродной отец Тионы, прижал руку к груди, обводя всех потерянным взглядом. Своих детей у него не было. — Нет, я понимаю, от этого "Союза Отцов Империи" можно всего ожидать, но почему этот отвратительный проект поддерживают в палате Владычиц? — Ах, не беспокойся, милый, — тонко улыбнулся Ланс, родной папочка Тионы. — Ведь это только проект! Никто его не примет. А если и примет, то ты всегда можешь попросить нашу дорогую супругу о выводке. Даже если она не согласится — это будет уже не твоя вина! — Но как же ты не понимаешь, Лансик, это само по себе унизительно для человеческого достоинства, — покачал головой Кейто. — Когда какие-то чужие люди полагают, что вправе распоряжаться твоей жизнью, телом и детьми! — Не волнуйся, Кейто, — улыбнулся Инссар. — Это все пустые разговоры, процедура рассмотрения даже не начата. Я не верю, что подобное мракобесие вообще будет рассматриваться. Общество не падет так низко. — Занятно, — заметил один из приятелей Инссара, — что идеи подобных законов, якобы направленных на защиту детей и, так сказать, исконного права мужчин заводить их, на самом деле являются не защитными, а карательными. То есть, Инссарчик, я бы не сказал, что общество способно упасть от таких законов. Скорее, общество, уже павшее... то, в котором слабых, то есть, и мужчин, и детей ценят лишь как собственность — там, где их можно безнаказанно и с полного одобрения закона и морали бить, насиловать, отдавать в брак в девять лет... Да, именно такое общество выдумает и примет подобные законы — как еще один карательный повод и оправдание, закрепляющее уже существующее отношение. — Ты говоришь о Юге? — нахмурился Инссар. — Да... действительно, высока вероятность, что они примут этот закон на местном уровне. Впрочем, на фоне всего остального южного контекста это действительно кажется мелочью... — Но ведь совет нашего рода точно против, Тэргон? — внезапно спросил Кейто. Тэргон, все это время мрачно размышлявший о пренеприятном законодательстве светлой Родины — оно как нельзя более подходило в некоторых своих моментах под определение карательного — лишь молча вздернул бровь. Дети на его плече прекратили драться и застрекотали, уморительно изображая угрозу. И Тэргон, уже знавший, что так они реагируют на агрессивное давление его Силы, постарался сделать лицо подобрее. — Вы же мужчина, хоть и сын Бездны, — сказал Кейто. — Единственный перворанговый мужчина в роду. Вы же не сможете спустить это просто так! — Разумеется, Кейто, — с самой непринужденной улыбкой сказал Тэргон, а хаоситы на его плече застрекотали еще сердитее.— Разумеется, я не могу допустить мракобесия. Прошу меня извинить. Проклятье! Опять он, как идиот, не заметил повышения своего статуса в роду! Первый ранг, надо же. Он разделался на дуэлях с половиной благородного Юга, но его ранг так и оставался вторым. Что же произошло? Неужели рождение наследников? Да, очевидно, что благодаря детям род окончательно признал его своим, и он занял место, которого достоин... Тут он внезапно увидел, что с Тиони любезничает отец Ниары — подлая гадюка, два года мучившая его жену — и решительно направился к ним.