Неожиданная женитьба

Мужчины злонравны и ненавидят оказываться неправыми и виноватыми — но лишь низкий человек упрекнул бы их в этом. Ведь всем известно, как быстро их ломает чувство вины, и как зависимы они от женской любви, и как стремятся предстать пред своей супругой непогрешимыми и совершенными — оттого и боятся признать вину когда надо. Наставления той философской школы, к которой Ниара традиционно причисляла себя, предписывали благородному человеку снисходительность к слабым и требовательность к сильным. И оттого она полагала, что мужчинам всегда лучше потакать в мелочах и извиняться за неважное, делая им приятное. А строгость оставить для серьезных случаев. Правда, были еще дети Бездны, с которыми все философы "пути благородного человека" традиционно начинали испытывать затруднения: когда к их злонравию следует быть снисходительной, ибо что может быть более естественно для красивого мужчины, чем злонравие; а когда их следует воспринимать как равных и спрашивать как с себя. Впрочем, то, что было сложно описать словами, легко постигалось сердцем, как выяснила Ниара из собственного опыта. Она отвела взгляд от мощной фигуры сына Бездны — крупные шарики-хаоситы на его плече смотрелись трогательно крошечными — и взглянула на Тиони, вторую звезду сегодняшнего "явления выводков роду". Тот сочился Тьмой в окружении чуть ли не всех молодых папочек рода, а к ним, сохраняя нейтральное выражение лица, по широкой дуге подбирался ее родной отец. Приглашение на день явления выводков было первым, на которое он не ответил немедленным гневным отказом, и, не получив ответа, Ниара поняла, что он придет. Разве может мужчина не захотеть увидеть внуков! Также она представляла, что произойдет дальше. Он наладит контакт с Тиони, не имеющим отношения к их конфликту: вся ненависть ее папочки досталась Тэргону, ее было отдано так много, что на второго мужа, невзирая на его низкое происхождение, ее уже не хватило. На свадьбу с Тиони он написал лишь коротко: "Погрязай в своем разврате далее, дорогая дочь, я уже смирился с угасанием нашей линии. Какая ирония, последняя из прямых наследниц Терриона Великого променяла честь рода на противоестественное распутство со светлым выродком, глумливо напялившим на себя образ нашего великого предка... Впрочем, кого это волнует, точно уж не тебя, дорогая дочь". Что ж, сейчас у папы были причины раскаиваться в своих словах. Целые три большие причины — трое наследников, хаоситы и сильная девочка. И две поменьше — очаровательные сильные мальчики. Естественный сценарий примирения будет, скорее всего, развиваться следующим образом: заручившись симпатией Тиони, отец передаст через него пожелание о личном визите. Разумеется, Ниара согласится, и после этого настанет очередь самого сложного момента: надо будет вывернуться наизнанку и дать папочке извиниться, не разрушив при этом до основания его гордость. А наладив отношения, Ниара уговорит и Тэргона с отцом заключить между собой мир. Последняя стадия семейного единения не представлялась сложной. Отцу было нужно расположение Тэргона для общения с хаоситиками и, следовательно, он будет весьма покладист, а насчет самого Тэргона можно было вообще не волноваться. Ниаре всегда казалось, что тот даже не замечает неприязни ее отца к собственной персоне. — Сближаясь с низким человеком или мужчиной, вы даете ему повод думать, что он может помыкать вами. Отдаляясь же от него, вы возбуждаете его ненависть, — рассеянно процитировала Эсхата. Ниара проследила за ее взглядом, но не обнаружила никого, кроме Фрерса, старшего мужа владычицы и, соответственно, неродного папочки Эсхаты. Фрерс со своеобычным своим мизантропическим видом прятался за книжной полкой. — О чем ты, дорогая подруга, — фыркнула Ниара. — Разумеется, о неприлично разросшемся представительстве линии Терриона Великого в совете перворанговых, — ухмыльнулась Эсхата. Ниара со значением пошевелила бровью: да, ныне их семья была представлена в совете аж двумя перворанговыми. Забавно, что последний... последние мужчины в совете их рода были также сыновьями Бездны, и было это двести лет назад. — А что же вы полагаете приличным, моя благородная госпожа? — спросила она, понизив голос и слегка подавшись к Эсхате. — Хм... фокштрот, — поведала Эсхата тоном одновременно небрежным и доверительным, — фокштрот, иначе называемый лисьим танцем, вот что более всего, по моему разумению, подобает человеку благородному. Разумеется, человек низкий и одержимый дурновкусием будет привлечен, скорее, вульгарной тонкостью тха-анго или даже, страшно сказать, ларбады... — Разумеется, всем нам знакомы столь низкие стремления, — развеселилась Ниара, с удовольствием подхватывая трескучую игру в слова и намеки, развлекавшую их еще в юности. Насладившись остроумной беседой (к которой присоединилось еще пара участников и небольшая толпа восторженных слушателей), Ниара снова нашла взглядом Тиони. И, к своей немалой досаде, обнаружила явные последствия недавнего скандала: Тиони стоял растерянный и ощутимо придавленный рукой Тэргона на своем плече, а папочка Ниары отходил от них с каменным лицом и застывшим взглядом. Тэргон же смотрел ему вслед с самой любезной улыбкой — но хаоситы на его плече топорщились подобно ежам, отражая настроение своего отца. Множество родичей, делая вид, что заняты исключительно своими разговорами, исподтишка глазели на презанятную сцену, и Ниара замерла, не зная, на что решиться. Следует ли пойти за своим отцом? И не будет ли это воспринято им как привлечение всеобщего внимания к его возможному унижению? И в каком свете ее вмешательство выставит ее отца и мужей перед другими мужчинами? Взаимоотношения в мужском сообществе были весьма нелогичны и таили в себе множество подводных течений, камней и чудовищ, о которых обычному человеку можно только догадываться: перед своими супругами, матерями и сестрами мужчины старательно маскировали кишащее болото под невинный прудик с декоративными рыбками. Отец Ниары не стал покидать прием, а вышел на террасу, явно намекая на то, что желает поговорить. Ниара встретилась глазами с Тиони, и тот поспешил к ней. — Что произошло, дорогой? — спросила она, ставя полог тишины. — Ах, ужасно, дорогая Ниарочка, дети Бездны так суровы! — Тиони прижимал к груди задорно поскрипывающего Рэшика, одного из своих мальчиков. — Мы разговаривали с твоим папочкой, он так мило сожалел, что из-за прискорбной вашей размолвки не имел счастья познакомиться ранее... А потом подошел Тэргон и сказал, — тут голос Тиони заледенел, а выражение лица изменилось, приобретя поразительное сходство с официальным портретом Терриона Великого: — Каждый стремится избегать общества людей недостойных и низких, но многие спрашивают — что есть мерило низости и критерий достоинства? Нет ответа проще, господа: верные друзья останутся с вами в силе и слабости, достойные враги будут преследовать вас в силе и отвернутся в слабости, низкий же человек будет лобызать ваши руки в силе и пинать в слабости. Гоните от себя подобных поганой метлой, — Тиони искривил губы в той самой любезной улыбке, что Ниара видела недавно на лице Тэргона. — Убирайтесь отсюда, высокородный Кратос, и не смейте прикасаться ни к моему мужу, ни к детям. — О боги. Слова, исполненные истинной справедливости, — Ниара бросила взгляд на Тэргона. Тот, как ни в чем ни бывало, любезничал с низкоранговыми красавчиками — приятелями Инссара. — Где же тут справедливость, — вздохнул Тиони. — Если так к людям относиться, то и останется тебе для общения человек пять — остальные недостойными окажутся! В который раз Тиони удивлял Ниару своим трезвым до циничности взглядом на человеческую натуру — и одновременно бесконечной снисходительностью к людям. Вот уж в ком не было ни капли низости, несмотря на все его мелкие интриги и фокусы. — Ну почему же, — усмехнулась она, — далеко не всем нашим знакомым выпадает шанс продемонстрировать собственную низость. Я бы даже сказала — лишь избранным. — Но это же твой папочка! — воскликнул Тиони, воздевая Рэшика к небесам, отчего тот возбужденно распушился. — Родной папочка, носивший тебя в корзинке и ночами прижимавший к сердцу! Как же так можно... — Конечно, — Ниара погладила сначала Рэшика, а потом Тиони. — Некоторых людей мы прощаем практически бесконечно, особенно когда они ищут прощения. Я пойду поговорю с ним. И я уверена, что Тэргон ошибается насчет него. Отец Ниары стоял у перил, сжимая их так, что белели пальцы. — Ты все же явилась, дорогая дочь, — сказал он, не оборачиваясь. — Несмотря на отвратительно низкую натуру твоего отца. — Таково мнение моего любимого старшего мужа, — сказала Ниара, останавливаясь рядом с ним. — Но не мое. — Но ведь он во всем прав, — он обернулся, и его чувства полыхнули болью. — Теперь я понимаю, что действительно ударил собственного ребенка в трудную минуту, а потом явился, когда... Ты просто слишком благородна, Ниара, чтобы... Такой была твоя мать, — он снова отвернулся и пробормотал: — Боги, все, что я сейчас говорю и делаю, лишь подтверждает слова твоего старшего мужа. — Нет, — Ниара обняла его за плечи и уткнулась носом в затылок. — Нет, я знаю, что ты просто никогда не видел и не представлял меня слабой — оттого и был столь несправедливо суров. — Я... ты можешь не верить, после всего, что между нами было, Ниара, но я бы отдал жизнь за любого из своего выводка. И за тебя... за тебя первую... как бы подло это ни звучало по отношению к моим мальчикам. "Потому что я наследница". — Любовь бесконечно далека от справедливости. Так же как и интересы рода, — сказала Ниара, все еще обнимая его, и он еле заметно вздрогнул. — Я поговорю с Тэргоном и вы помиритесь. Если ты хочешь. — Твой муж меня ненавидит, — покачал головой отец, — и никогда не подпустит к детям. — Если бы он ненавидел всех непринимающих его сородичей, то давно бы задохнулся от ненависти, — фыркнула Ниара. — Уверена, его слова были продиктованы лишь чувством справедливости и желанием защитить выводок и Тиони. Такова суть детей Бездны — справедливость и защита. Поэтому с ними так легко.