Высекая искры (ПсиКоп#2.2)

Эндрю поднял глаза. Крэш стоял голый, подпирая дверной косяк, и наблюдал за ним. Эндрю остолбенел. Конечно же, он и раньше видел голых мужчин, но не таких. Руки, ноги и грудь Крэша были покрыты татуировками. На животе располагалась надпись «Мэтти», а над ней, на груди, молящаяся чернокожая Дева Мария. Несколько ожерелий на шее, все эти его кольца и браслеты на обоих запястьях. Эндрю никак не мог решить, куда ему смотреть в первую очередь. И, само собой, член, нагло болтающийся у него между ног. Уже не эрегированный, но все еще толстый и багровый, готовый затвердеть снова без особых уговоров. - Ты идешь в постель? Эндрю кивнул. - Захвати свою текилу. Или пиво. Я же сказал, что оно есть. Возьми, если хочешь. Бери в холодильнике все, что захочешь, - он отвернулся и пошел прочь. Его задница... Эндрю попытался выжечь из памяти эту картинку. Татуировка на одном из бедер Крэша поднималась вверх по ноге и спиралью обвивала половину его невероятной задницы. Он представил себе, как проводит языком по этим черным кривым линиям, и его член снова дернулся, напоминая, что он стоит уже почти целую вечность. Эндрю встал и дошел до холодильника. На самом деле пива не хотелось, но он решил, что бутылка поможет хоть как-то занять руки. Вытащив из холодильника большую коричневую бутылку, он попытался отвернуть крышку, но она даже не сдвинулась. Эндрю посмотрел по сторонам в поисках открывалки. И ничего не нашел. - Я начинаю без тебя, - крикнул Крэш. Эндрю уставился на дверной проем, в котором исчез Крэш. Остаточное изображение того, как он стоял в этом проходе, голый, разрисованный и увешанный побрякушками, навсегда отпечаталось у Эндрю в мозгу. Может, это как раз то, что ему и было необходимо. Наведываться в свою память он мог в любой момент, и никто бы об этом не узнал. Не надо удалять файлы и вычищать куки. - И принеси мои сигареты, будь любезен. Эндрю взглянул на пачку облегченного «Кэмела» на микроволновке. Он мог бы сейчас уйти и забрать с собой эту картинку. Мог бы медленно ехать домой или снять номер в гостинице и спать, пока не выветрится выпитая текила. И может, его губы снова будут выглядеть как обычно, если дать им остыть пару часов. Он почувствовал, что подсыхающая сперма начала стягивать кожу на лице. Да, он мог бы все это сделать. Но член так сильно ныл и так сильно хотелось кончить, что у него просто не хватило бы силы воли, чтобы уйти. Взяв пачку с сигаретами, Эндрю неуклюже подтянул штаны рукой, в которой сжимал бутылку пива, и пошаркал к двери в дальнем конце кухни. Дверь вела в тесную ванную, а за ней находилась спальня. В маленькой комнате царил бардак. Стены были покрыты вырезкам и рисунками, некоторые из них были сделаны непосредственно на стене. Пол был так надежно похоронен под грудами одежды и книг, что Эндрю даже не взялся бы сказать, паркет там или ковер. Развалившись на кровати и положив одну руку под голову, Крэш смотрел на приближающегося Эндрю. Другой рукой он поглаживал свой член. Снова твердый член. Он одарил Эндрю ленивой полуулыбкой. - Прикури мне сигарету. Эндрю поставил неоткрытую бутылку на прикроватную тумбочку, втиснув ее между пыльными радио-часами, забитой пепельницей и стопкой книг и журналов. Дрожащими руками выковырял из пачки сигарету. Потрепанный коробок лежал возле пепельницы. Он схватил его и вытащил спичку. Чиркнул по торцу коробка, еще раз и еще раз. Казалось, что он бесконечно долго зажигает сигарету, и все это время Крэш просто наблюдал за ним и дрочил. Эндрю затянулся, тут же об этом пожалел, потому что немедленно закружилась голова, и передал дымящуюся сигарету Крэшу. Тот сделал затяжку и выпустил струю дыма, так и не выпустив свой член. Его взгляд был прикован к Эндрю. Затянулся еще несколько раз, продолжая гонять лысого в кулаке, неспешно и так же прозаично, каким был его голос на кухне, когда он говорил Эндрю все те непристойности. Эндрю стало любопытно, собирается ли Крэш вообще что-нибудь сказать или так и будет лежать тут и мастурбировать. И курить. И пялиться. Но в конце концов, когда Эндрю уже готов был заорать от переизбытка неловкости, Крэш сказал: - Раздевайся. Эндрю расстегнул верхние пуговицы на рубашке, затем на манжетах. Ему казалось, что лицо у него вот-вот воспламенится. Мередит никогда не смотрела на него, когда он раздевался, а если и смотрела, то точно не так. К тому же она была бы абсолютно счастлива, если бы все происходило в кромешной темноте. А сейчас Эндрю чувствовал, что анализируется каждый его шаг. Он не знал, следует ли ему вести себя сексуальнее – что бы за этим, черт возьми, не последовало, - или он должен раздеваться как можно быстрее и молиться, чтобы не упасть, пока снимает штаны. Крэш взял пепельницу, поставил ее себе на живот и отодвинулся к стенке. Наволочки, простыня и пододеяльник были все разного цвета и рисунка. Спинки у кровати не было. Самый обычный матрац, упирающийся обоими торцами в стены. - Я имел в виду именно то, что сказал, - заявил Крэш. – Иди сюда и отсоси мне, пока я курю. Эндрю забрался на кровать. Он не чувствовал себя тут, как в своей постели. Или в постели Мередит. И он с ума сходил от взгляда на совершенно голое татуированное тело, раскинувшееся перед ним. Крэш убрал руку с члена, ткнул им в сторону Эндрю и выжидающе задрал брови. Эндрю подполз ближе и опустился ртом на головку члена. Челюсть запульсировала тупой болью, появилась ломота, как будто он слишком долго жевал старую жвачку, и до Эндрю дошло, что это все из-за минета. Он мог бы застонать от мысли, что челюсть у него ноет оттого, что мужской половой орган пропихивается ему в горло… Застонал бы, если бы не заполненный рот. Запах секса стал еще гуще, и опять-таки полностью отличался от запаха секса с женщиной. Член Крэша отодвигался от губ и языка, пока Эндрю собирал слюну и облизывался, а затем с легкостью проскальзывал обратно. Эндрю сосал через боль, пропуская член глубже - как нравилось ему самому, так глубоко, как только возможно… И Крэш сказал: - М-м… приятно. Эндрю почувствовал пальцы на своей спине, спускающиеся по лопатке и ребрам, а потом снова поднимающиеся вверх. Крэш запустил руку в волосы Эндрю и подтолкнул голову ниже, чтобы вставить на всю длину. Эндрю услышал, как выдохнул Крэш. - Твою ж мать, детка, как же клево, - сказал он. Опять «детка»? Эндрю задрожал. Это было странно, и он не понимал, почему так получается, но мужской голос, называющий его «деткой», будто задевал внутри какие-то струны. Одобрительное ворчание Крэша среди привычного потока звуков придало Эндрю уверенности. Он задвигал ртом жестче, провел руками по бедрам Крэша - он даже не подозревал, что бедра могут так возбуждать. Вжимал кончики пальцев в твердые мускулы, и бедра Крэша вздрагивали, пропихивая член еще дальше в глотку Эндрю. - Поиграй с моими яйцами. Эндрю собрал в горсть яйца Крэша и переминал их в ладони, продолжая сосать. Крэш стонал все громче и извивался во рту и руке Эндрю. Не отрываясь от своего занятия, Эндрю уткнулся своим стояком в простыню. Услышал хруст затушенной сигареты, и рука Крэша сильнее дернула волосы. - Все, все. Проклятье. Твой рот – это какое-то смертельное оружие. Крэш отставил в сторону пепельницу и похлопал по матрацу. - Давай, иди-ка сюда. Эндрю неловко передвинулся. Кровать была довольно маленькой для них обоих. Вытянувшись на узком пространстве между Крэшем и краем кровати, он затаил дыхание, чтобы не коснуться соседа и не свалиться с кровати. Стоило ему умоститься, как Крэш ухмыльнулся и схватил его. Подцепил пяткой икру Эндрю и перекатился, оседлав его ноги. Эндрю вдруг остро осознал, насколько они оба голые. Крэш наклонился и провел окольцованными пальцами по груди Эндрю. - Любишь сиськи, Эндрю? Эндрю подумал, что они вроде как уже выяснили, что все его фантазии в последнее время крутятся исключительно вокруг мужиков. И тут Крэш ухватил его сосок и крутанул. Эндрю дугой выгнулся над кроватью. - О-о, да. Кажется, я задел за живое, - Крэш сжал своими сильными бедрами ноги Эндрю и взялся за соски обеими руками. – Вот так, давай, корчись. Бежать тебе некуда, а я буду развлекаться с тобой, пока ты не взмолишься о пощаде. Эндрю попытался сдержать скулеж, но не преуспел. Крэш покатал между пальцев один сосок, потом другой, затем оба сразу. Он перемежал давление и ритм, и каждое действие посылало электрический разряд прямиком Эндрю в пах. Он плотно сжимал веки, но всякий раз, решаясь приоткрыть глаза, чтобы взглянуть на парня, до онемения измучившего его соски, обнаруживал, что Крэш смотрит прямо ему в лицо. - Я чувствую, как твой каменный член трется у меня между булок, - сказал он. Эндрю снова заскулил. - Ты так заведен, что аж истекаешь смазкой, - он слегка качнул бедрами. – Чувствуешь? Может, что-то и было скользкое между его тазом и бедром Крэша, а может, и нет. Все, что Эндрю осознавал – что соски просто горят. Крэш отпустил один сосок, и ощущение свободы взорвалось болью в груди Эндрю. Эндрю ахнул, и его бедра дернулись вверх. Крэш усмехнулся себе под нос и потянулся к прикроватной тумбочке. - Ну, что скажешь? Смогу я к утру заставить тебя кричать? – Крэш сунул в рот пакетик с презервативом и надорвал его зубами. - О, боже. Крэш задрал брови. - Знаешь, после того как трахнешь огромное количество атеистов, это слово начинает терять всякий смысл, - он выплюнул обертку на кровать, перекинул одну ногу через бедра Эндрю, встав ею на пол, последний раз больно стиснул сосок и наконец оставил в покое и его. Эндрю накрыл соски ладонями. Они были до нелепости твердыми. - Не обмениваемся ничем, кроме слюны, понял? Поэтому я и не спустил тебе в глотку там, на кухне. Хотя… Просто умирал от желания обкончать твои роскошные алые губы. У Эндрю помутилось в голове. Он позволил бы Крэшу кончить туда, куда ему было бы угодно. Крэш взял в руку член Эндрю и обвел большим пальцем скользкую головку. Эндрю едва сдерживал стоны, пока Крэш раскатывал резинку по его стволу, и все-таки не сдержался, когда тот на пробу пару раз провел ладонью по члену, будто проверяя, хорошо ли сидит презерватив. Эти поглаживания отозвались в сосках и яйцах Эндрю. - Пожалуйста, дай мне кончить, - пробормотал Эндрю, выдохнув это одним длинным словом. Но Крэш услышал. Рука на члене замерла, он повернул голову и уставился на Эндрю. - Ты чертовски, безумно сексуален, когда умоляешь, - тихо и совершенно серьезно сказал он. – И это первая честная вещь, сказанная тобой за ночь. Крэш навис над Эндрю, по-прежнему держа его член в ладони, и ухватил за запястье свободной рукой. Оторвал руку Эндрю от груди и впечатал ее в матрац. Он был сильным. От желания подчиниться кому-то властному в паху снова кольнула мучительная боль. Крэш склонился над чувствительным ноющим соском и легко ударил по нему языком. - Это неправда… О, боже, о, боже. Зубы. Несильно. Там где надо. Сжались. - Ох, блядь, - громко взвизгнул Эндрю. Крэш не шевельнулся, прикусил снова, на еще одно болезненное мгновение, а затем зубы разжались, и мучение закончилось резким мазком языка. Крэш выпрямился и уставился Эндрю в лицо, не прекращая двигать рукой на его члене, сдавливая с достаточной силой, чтобы поддерживать возбуждение. - Думаю, ты мазохист. Но в этом нет ничего плохого. Эндрю мотнул головой. Подушка пахла лаком для волос и сигаретами. Крэш отпустил его, и запястье, и член. Покопался в прикроватной тумбочке и вынул пластиковую бутылочку. - А ты так не считаешь? Вот смотри, что я успел понять. У тебя в пригороде есть девушка, но ты пошел домой к незнакомцу, потому что якобы хотел, чтобы он погадал тебе по руке. - Но я… - И каждый раз, когда я делаю с тобой что-нибудь грязное, ты возбуждаешься раз в десять сильнее, чем мог бы завестись от всех этих конфет, цветочков и обнимашек с поцелуями, - он выдавил на ладонь немного геля и бросил бутылочку на кровать. Размазал гель по презервативу. Эндрю держался из последних сил, стараясь не подаваться бедрами навстречу скользкой руке. Крэш изогнулся и быстрым небрежным движением смазал свой анус. А когда Крэш оседлал его бедра, Эндрю удивился, как вообще не задохнулся из-за колотящегося в горле сердца. - Это не критика, а просто наблюдение. Кто я такой, чтобы судить? Я не против грубой игры, когда у всех участников с головой все в порядке. Крэш взял член Эндрю и поставил его вертикально. Прицеливаясь. Оглянулся через плечо и слегка сместился. И опустился вниз. Тесно. Эндрю зажмурился и сжал зубы, вцепившись в простыню обеими руками. Как же тесно. Крэш рыкнул и, медленно выдыхая, качнул бедрами. - Да-а… Ну и как ты себя чувствуешь с засунутым в мою жопу членом? Эндрю зажмурился еще сильнее. Крэш привстал на коленях и снова опустился. Короткими движениями соединяя их тела. Он нащупал обеими руками соски Эндрю и опять принялся за свои игры - щипать, перекатывать, дергать, только в этот раз пальцы одной руки были скользкими, ощущения нарастали и нарастали, пока всю грудь не начало жечь и покалывать. Крэш качнулся еще раз, насаживаясь медленно и глубоко, а Эндрю, лежа под ним, напряженно молчал. - Не хочешь посмотреть на меня? Посмотреть, как я объезжаю твой юный горячий член? Крэш погладил Эндрю по щеке. Рука, измазанная лубрикантом, пахла вишневым ликером. Эндрю приоткрыл глаза, совсем чуть-чуть, словно это позволит быстрее зажмуриться, если он не сможет больше выносить увиденное. Крэш улыбнулся и со стуком провел штангой по нижним зубам. Взгляд Эндрю перескочил на татуировки. Дракон. Череп. Контуры и цвета, которые переплетались, когда мышцы под кожей напрягались и расслаблялись, а тело поднималось и падало, поднималось и падало, вверх и вниз на члене Эндрю. Крэш привстал так высоко, что Эндрю забеспокоился, что он соскочит. Тот выгнул бровь: - А теперь, когда все растянуто и смазано, как насчет самому встать к штурвалу? Эндрю скрипнул зубами от досады. Он уже был близко, очень близко. Ему было нужно кончить.