Истории из водостока

Кружка

      – Лео! Опять ты взял мою кружку! – возмущение закипало в груди Рафаэля. Сколько можно было повторять всем вокруг, чтобы они НЕ БРАЛИ её?! И любые другие его вещи без спроса!       Леонардо, до этого момента умиротворённо попивающий ароматный чай и читающий вчерашний выпуск Нью-Йорк Таймс, уютно расположившись на диване в общем зале, едва не подавился от неожиданного баса над ухом. Медленно отложив газету на колени, лидер взял совершенно белую кружку в обе руки и внимательно оглядел её со всех сторон, даже поднял и оглядел её донышко, а после недоумённо уставился на Рафаэля.       – С чего ты взял, что эта кружка твоя?       – Потому что она моя! Я всегда из неё пью! – ещё и дурачком прикидывается, засранец!       – У нас точно таких же штук пять, если не шесть, они все совершенно одинаковые.       – Эта – моя! – ничуть не сомневаясь в своей правоте, саеносец продолжал стоять на своём.       Леонардо устало вздохнул, понимая, что спорить бесполезно, поди докажи этому упрямцу, что кружка без единого отличительного знака из целого набора таких же может быть вовсе не его.       – Хорошо, Раф. Извини, – медленно, растягивая слова, словно делает брату одолжение (что, в общем-то, было правдой), проговорил Лео. – Я допью, помою и верну тебе твою кружку. Окей?       Раф смерил старшего недовольным взглядом, но решил, что может пойти на эту уступку. В самом деле, не вырывать же её теперь из рук, хотя ему и хотелось.       – Окей, – буркнул он, сдаваясь и оставил, наконец, опешившего Лео наедине с чаем и газетой.       Позднее Рафаэль зашёл в комнату Микеланджело, держа в руках небольшую коробочку с акриловыми красками и ту самую несчастную кружку. Во всяком случае, сам Раф был совершенно уверен, что Лео пил именно из этой кружки, а не подсунул ему другую такую же ради любопытства.       – Майки, ты же, вроде, неплохо рисуешь, так? – обратился он к брату, как обычно занятому чем-то чрезвычайно важным и ничем одновременно.       – Что значит «неплохо»? Да я лучший художник, бро! Во всяком случае, в этой канализации.       – Вот, – Раф, игнорируя полное отсутствие скромности у брата, протянул ему кружку и краски, – нарисуй на ней мою физиономию и подпиши моим именем. Донни сказал, эти краски – то, что надо. И без приколов, иначе я их тебе под хвост затолкаю!       Тем же вечером довольный Рафаэль за ужином пил уже из именной кружки, и теперь ни у кого не будет сомнений, что она – его.

***

Чур, я первый!

      Раннее утро, время завтрака и тренировки. Майки, сонно зевая и почёсываясь, выполз из комнаты и сразу же направился в уборную. Тут же из-за соседней двери вынырнул Рафаэль ровно с таким же сонным видом и ровно с тем же намерением. Оба сразу смекнули, что кому-то из них придётся ждать очереди, что, разумеется, было неприемлемо, потому тут же, словно сговорившись, припустили со всех ног, будто это не они только что едва ковыляли, чуть пошатываясь спросонок.       – Чур, я первый!       – Нет, я!       – Мне нужнее!       – А я старше!       Раф забежал в туалет первым, у самой двери оттолкнув младшего в сторону, но тот и не думал сдаваться, потому тут же влетел следом.       – Двинься! – он несильно пихнул плечом старшего, и тому пришлось посторониться. «Из уважения к нечерепашьей наглости», как решил для себя Рафаэль, которому было просто лень выкидывать Майки прочь.       Наконец, воцарилась умиротворённая тишина, нарушаемая лишь благодатным журчанием. Но ненадолго.       – У меня напор сильнее, – вспомнил о соперничестве Раф.       – А у меня струя толще, – невозмутимо парировал Майк.       – А у меня член больше.       – Ты и сам крупнее меня, не считается!       – Тогда… – Раф задумался на секунду. – Я рыгаю громче!       – А я закончил раньше!       И Майки с гордым видом победителя вышел из туалета, оставив Рафа неохотно признавать своё поражение. На этот раз.

***

Привидения, барабашки и прочая мистическая ерунда

      За окном давно стемнело, и большинство людей уже отправлялись отсыпаться после очередного трудового дня. Но молодой девушке-репортёру по имени Эйприл О’Нил, что жила на последнем этаже, и чему до сегодняшней ночи радовалась, повезло меньше: поглощая очередную кружку крепкого кофе, она корпела над отчётом, старательно набирая на компьютере скучный текст.       Как вдруг она услышала быстрые шаги прямо над головой, словно по крыше пробежал кто-то грузный. В тот же миг оторвавшись от клавиатуры, девушка уставилась на потолок широко раскрытыми от удивления, плавно перетекающего в трепет, глазами. Над ней больше не было квартир, кто там мог бегать, она не имела ни малейшего понятия. Старательно отбрасывая от себя липкие мысли о привидениях, барабашках и прочей мистической ерунде, в которую (как думала сама девушка) не верила, она снова повернулась к монитору, пытаясь вспомнить, на чём остановилась.       Как тут же снова послышались шаги. На этот раз они пробежали чуть вперёд, остановились и медленно вернулись назад, замерев прямо над головой девушки. Эйприл нервно сглотнула, чувствуя, как по телу разливался холодный ужас. Это точно не могли быть рабочие, что им делать на крыше ночью? Да и бегать им незачем. А может, есть зачем? Бегающие рабочие явно лучше, чем… чем любой другой вариант. А может, это подростки? Точно! Это всего лишь подростки шалят! Судя по звуку, подростки были больше сотни килограмм весом и с размером ноги не меньше сорок пятого.       Эйприл нервно усмехнулась, слушая, как тяжёлые шаги медленно выхаживают над её головой, шлёпают по луже, что осталась после недавнего дождя, замирают, а потом снова ходят из стороны в сторону, медленно, тягуче, словно специально насмехаются над ней. С каждой секундой подростки и рабочие всё больше представлялись ей чем-то, что любой учёный назовёт абсурдом.       Девушка, перебарывая оцепенение, медленно поднялась, не отводя испуганного взгляда от потолка, продолжающего топать чьими-то жуткими шагами, а после в панике выбежала из квартиры и побежала вниз, что было скорости, неважно куда, лишь бы подальше от этой чертовщины.       – Почему так долго? Раф уже давно вперёд убежал!– недовольно скрестив руки на груди, ворчал Лео, стоя на крыше одной из многоэтажек, точно над квартиркой Эйприл О’Нил, с которой братья пока ещё не были знакомы.       – Извини-извини, – примирительно улыбнулся гений, – мы немного заблудились. Очень непривычно видеть город с высоты, а не из-за канализационной решётки. Плюс надо было удержать Майки от соблазна спуститься в парк.       – Чувак, тут нереально круто! – младший мутант восхищённо вертел головой во все стороны. – Город такой цветастый, шумный! Нереально офигенный! Гораздо круче, чем по телеку! Даже если мастер нам за эту вылазку всыплет – это того стоило!

***

Неуязвимый

      Леонардо с плотно закрытыми глазами стоял посреди тренировочного зала, прислушиваясь к каждому шороху вокруг, концентрируясь на малейшем колебании воздуха. По периметру комнаты располагались три самодельных автомата для подачи теннисных мячей, а возле одной из стен сидели явно волнующийся Донателло с пультом управления в руках и мастер Сплинтер с необычайно серьёзным, почти сердитым взглядом.       – Готов? – спросил Донни.       Короткий кивок в подтверждение, и Дон нажал кнопку на пульте. Один из автоматов глухо выстрелил в Лео теннисным мячом, который моментально был разрублен катаной, что ещё мгновение назад покоилась в ножнах за спиной лидера. Потом ещё один, ещё и ещё, наращивая темп, и вскоре автоматы, модифицированные Доном автонаведением, активно обстреливали скачущего по всему залу мутанта. Мячи разных оттенков от светло-жёлтого до кислотно-зелёного замелькали по комнате, забарабанили по полу и стенам, то и дело попадая в Сплинтера и Донателло, но тут же ловко отбиваемые ими. Половина мячей была разрублена, от второй половины Леонардо умело уворачивался, но ни один из них так и не достиг цели.       Дон с сомнением взглянул на отца, но тот в ответ лишь уверенно кивнул, продолжая столь же строго следить за тренировкой старшего сына. Гений достал сюрикен и метнул его в брата, но и тот был замечен среди потока шаров и моментально отбит. Дон с облегчением выдохнул, хотя и целился в корпус, защищённый панцирем. После он начал метать сюрикены активнее, перемещаясь по всему залу. Один из них Леонардо случайно отбил прямо в Сплинтера, но тот легко перехватил его когтистой лапой и откинул в сторону.       – Прости, отец! – обеспокоенно крикнул Лео.       – Не отвлекайся! – строго рявкнул Сплинтер.       Секундное замешательство сыграло на руку воображаемым противникам – стальная звезда распорола лидеру плечо. Резкая боль отвлекла от боя, и мутант почти пропустил пару мячей, но во время успел снова включиться в схватку и отбить атаку.       Вскоре снаряды в автоматах закончились, и они стреляли уже вхолостую, да и Донателло раскидал все сюрикены. Гений нажал кнопку на пульте, и воцарилась тишина. Тренировочный зал напоминал бассейн с шарами посреди поля боя двух ниндзя: половина теннисных мячей были разрублены, а пол и стены были утыканы смертоносными сюрикенами.       Лео убрал катану в ножны и открыл глаза, затянутые белой пеленой, однако видеть он от этого стал ничуть не лучше, чем с закрытыми.       Вдруг за его спиной, используя всё своё мастерство ниндзя, совершенно бесшумно появился Майки с шариком с водой в руках и тут же бросил его в старшего. Лео моментально развернулся на месте, перехватил шарик и тут же отправил его обратно брату. Тот врезался в лицо Майка и лопнул, окатив хулигана водой.       – Да! – Майк радостно вскинул руки, глядя в белёсые безжизненные глаза брата. – Ты неуязвим даже слепой! – Майк заметил свежую рану на плече. – Ну, почти неуязвим.       – Будь я неуязвим – сейчас бы видел тебя, – заметил Лео.       – Оу… прости, бро.       – Всё в порядке. Если я чувствую даже когда ты хмуришься, значит, я справлюсь, – улыбнулся Лео.       – Ты молодец, сын мой, – Сплинтер подошёл к Лео, теперь он выглядел более умиротворённым, чем три минуты назад. – Но тебе нужно ещё много тренироваться, иначе это, – он ткнул пальцем в кровоточащее плечо, – может стать последним ранением.       Рафаэль не присутствовал на очередной тренировке Леонардо, вместо этого он в очередной раз скрывался на одной из крыш под проливным дождём, выслеживая их врагов. И на этот раз он, наконец, нашёл того, кто изувечил его брата…

***

Осознать

      Сколько мы этим занимаемся? Семь месяцев, кажется? Верно, всего семь месяцев. А с этими бесконечными многочасовыми тренировками с самого детства кажется, что всю жизнь. Семь месяцев как мы поднимаемся на поверхность, чтобы давать отпор грабителям, убийцам, уличным бандам и прочим криминальным элементам, от которых задыхается ночной Нью-Йорк. Семь месяцев, как я веду наш небольшой отряд. И до недавнего времени всё шло вполне успешно.       Пришли мы к этому как-то случайно, став свидетелями пары небольших преступлений и предотвратив их. После мы поняли, что можем принести пользу городу и невинным жителям, проводя хотя бы время от времени «патрулирование», как называет это Рафаэль. Правда, справедливости ради стоит отметить, что это была идея Майки и Рафа. Первый хотел быть героем и спасать людей, а второй, кажется, просто нашёл в этом отличную разминку для мышц, хотя позднее тоже проникся «духом справедливости». Изначально мы с Донни были против этой затеи, полагая, что это работа полиции, а нам необходимо как можно меньше привлекать к себе внимание, но вскоре поняли, что полиция не справляется, а мы вполне можем помочь.       Все мы впоследствии с энтузиазмом относились к этому, с радостью отправлялись на патрулирование, и возвращались с чувством выполненного долга и удовлетворением, что сделали улицы чуточку безопаснее. Мы никого не убивали, это было нашим главным правилом – никаких смертей, хотя мы и обладали оружием и достаточными для того навыками. Наше же мастерство и годы обучения искусству ниндзя позволяли нам в самом худшем случае отделываться лёгкими переломами и небольшими порезами, а гениальность Донни помогала залечивать эти травмы как можно скорее.       Несмотря на то, что относились мы к этому со всей серьёзностью, патрулирование оставалось для нас почти на уровне игры или тренировки – никто из преступников не мог оказать нам серьёзного сопротивления. Мы все прекрасно понимали, чем рискуем, занимаясь этим – жизнями. Не только своими, но и жизнями тех, кого спасаем, и даже тех, против кого выступаем. Но одно дело понимать это, и совсем другое – осознать. Осознать в полной мере.       Семь месяцев всё шло прекрасно. А теперь Рафаэль лежит с пробитой головой в лаборатории Донни. Он жив, и даже уже приходил в себя. Донателло говорит, что ему повезло: травма заживёт, и Раф будет как новенький, пусть и не сразу.       Во время очередного патрулирования мы столкнулись с бандой гораздо сильнее обычного. Рафаэлю разбили голову, а случайного прохожего, оказавшегося не в том месте и не в то время – убили. В смерти человека был виноват я – передо мной встал выбор: спасти брата, лежащего без сознания в луже собственной крови, или случайного парня. Разумеется, я выбрал брата.       За семь месяцев почти идеального патрулирования неосознанно начинаешь верить в свою неуязвимость, кажется, что ты можешь играючи победить любого подонка, и при этом не допустить ничьей гибели. Но брат, находящийся под капельницей, и вина в смерти человека моментально отрезвляют, дают понять, насколько далёк ты был от истины.       И сейчас, пока Рафаэль спит, накачанный обезболивающими, а Дон, Майки и отец приходят в себя после случившегося, я натачиваю свои мечи. Больше церемониться с этими ублюдками мы не станем.

***

Холоднокровные

      От автора: у холоднокровных температура тела зависит от температуры окружающей среды – чем холоднее, тем ниже температура тела животного и тем менее оно активно. У черепах это проявляется таким образом, что всю зиму они спят под батареей, изредка выползая поесть.       В некоторых канонных источниках черепашки говорят, что они холоднокровные, с чем я всегда несогласен. Если мутация подарила черепахам даже речь, то, думаю, могла и в теплокровных переделать. Будь черепахи холоднокровными, вероятно, было бы что-то вроде этого…       Рафаэль был выбит из вязкого мира снов сильным ударом по ноге – Майки во сне всегда больно пинался. Разъярённый столь внезапным и абсолютно бесцеремонным пробуждением, он уже было замахнулся врезать нарушителю спокойствия, но в ответ получил лишь негромкий храп в лицо и совершенно умиротворённую спящую мордаху Майки. Гнев моментально сдуло из груди, сменившись досадой из-за прерванного сна. Но вскоре пришло болезненное тянущее чувство внизу живота. Поняв, что ему совершенно необходимо немедленно отлить, мутант принялся выбираться из груды одеял, рук и ног, в которую каждый раз превращалась их кровать. И хотя у каждого из них была отдельная комната, и шёл им уже третий десяток лет, они всё равно каждый год заваливались в спячку в одну кучу, раскладывая матрасы на полу в один ряд и укрываясь множеством одеял. Это была традиция, шедшая из детства, и никто даже и не думал её нарушать.       Не без труда выбравшись из кучи малы, в которой было заметно теплее, чем снаружи, мутант схватил первый попавшийся плед и, обернувшись им, поковылял из комнаты. Заперев за собой дверь, он плотнее укутался – здесь было ещё холодней, чем в их спальне с двумя обогревателями.       Вскоре, покончив со всеми нуждами, темперамент, сонный и весьма помятый, зашёл на кухню – как всегда, после нескольких дней сна, разыгрался зверский аппетит. Сунув пару пицц в микроволновку, он грузно уселся за стол – сил не было никаких, долгое почти неподвижное лежание и отсутствие еды не шли на пользу.       – Здравствуй, Рафаэль, – Сплинтер, услышав, что кто-то из братьев проснулся, поспешил на кухню, зная, что тот сразу направится сюда.       – Привет, отец, – хрипло поприветствовал он старого крыса. – Какое сегодня число?       – Восьмое февраля, – он сел напротив.       – Долго же я спал. Как дела у друзей? И в целом в городе?       – Шреддер мёртв, – спокойно сказал Сплинтер, словно что-то обыденное.       – Что?! – черепах моментально проснулся, поражённый новостью.       – Караи уговорила его закончить давнюю вражду честным поединком один на один. Я не верил в его честность до последнего, пока не убил. Но он всё же сдержал слово – это было сражение один на один, без уловок и коварства. Каков бы он ни был при жизни, он погиб достойно.       – Погоди, погоди, отец! Это что же, я мог сейчас проснуться и не обнаружить тебя здесь?! И вообще больше никогда не увидеть?!       – Прости меня, сын, но второго такого шанса могло не представиться.       Рафаэлю стало чертовски обидно и до ужаса страшно, что он может вот так запросто проспать смерть собственного отца и в случае необходимости не сможет ничем помочь. Он злился на Караи, ему казалось, что эта девка специально выбрала для «решающего поединка» зиму – время, когда они с братьями в спячке.       – Не злись на неё, сынок.       – Что? – Раф недоумённо взглянул на Сплинтера. – Как ты узнал?..       – А на кого ты ещё можешь злиться в этой ситуации? – он добродушно улыбнулся. – На меня да на Караи. В последнее время удача была не на стороне Шреддера, он терпел поражение за поражением. Он был зол, уязвим, совершал ошибки, в чём, разумеется, винил меня. Не скажу, что совсем уж безосновательно, – негромко добавил крыс. – Лучшего момента, чтобы уговорить его «всё закончить раз и навсегда», могло больше никогда не быть.       Микроволновка пискнула. Раф вытащил разогретую пиццу и приступил к обеду… ужину… что бы там сейчас ни было.       – В общем, – продолжил Сплинтер, – Караи забрала свой клан, тело Ороку Саки и уехала в Японию. Обещала навестить нас, когда вы проснётесь.       – То-то Лео обрадуется, – фыркнул Раф, всё ещё угрюмый новостями, что его отец так рисковал. – Она хоть в курсе, что это ты довёл Шреддера до ручки?       – Уверен, она догадывается. Я всего лишь хотел не позволять ему слишком сильно распоясаться в ваше отсутствие, но в итоге всё сложилось одно к одному.       – Но если Шреддер мёртв, кто во главе преступного мира Нью-Йорка?       – Пока никто, все рвутся к власти. Мы с Кейси и Ангел стараемся сократить потери среди мирных жителей. С переменным успехом…       – Так есть же я! Мы! – тут же оживился саеносец. – Давай разбудим остальных и займёмся делом!       – Ты лучше меня знаешь, что это невозможно. Даже когда вы окончательно просыпаетесь, вам необходимо время на восстановление сил и навыков. А зимой вы совершенно никудышные бойцы. Нет, Рафаэль, доедай и ложись спать, ни о чём не беспокойся.       Рафаэль угрюмо глядел на отца, отчасти злясь на него, но понимая, что тот прав – ни от него, ни от его братьев сейчас нет никакого толка. Да и вся эта шпана, которой наводнён город, Сплинтеру и в подмётки не годится, тем более что Кейси и Ангел с ним, так что за него можно было не волноваться. Потому всё, что он мог сейчас сделать – последовать совету отца: доесть, лечь спать и ни о чём не беспокоиться, положившись на силу и мудрость учителя.       Что он и сделал. Но ещё долго он не мог уснуть, обескураженный осознанием, что мог проснуться и обнаружить вместо отца записку от Караи о его гибели. А какие ужасные новости он узнает, когда проснётся в следующий раз? Это было хуже регулярных ночных кошмаров. В попытке отогнать от себя дурные мысли, он покрепче прижал к себе Майки и вскоре благополучно уснул.       Больше за эту зиму шокирующих новостей не было.

***

Гипс

      Очередная стычка с Пурпурными Драконами обернулась для Лео сломанной ногой. Ничего серьёзного, но теперь он был прикован к убежищу и большую часть времени проводил в гостиной, чтобы чаще видеть братьев и не забыть, как они выглядят, ведь теперь прогулки, тренировки и разборки с плохими парнями – всё проходило без него. Вот и сейчас он дремал на диване в гостиной, пока остальные были заняты своими делами.       У Майки этим делом было хулиганство. Он подкрался к старшему с фломастерами в руках и с озорной ухмылкой склонился над загипсованной ногой брата.       – Даже не вздумай нарисовать какую-нибудь гадость – получишь костылём по панцирю, – невозмутимо сообщил Лео, лениво приоткрыв один глаз.       – Любящих друг друга черепашек?       – Ни в коем случае.       – Писюн?       – Снова мимо.       – Матерное слово?       – Попробуй ещё.       – Неприличный жест?       – Нет.       – «Раф дурак»?       – Неа.       – Ты прямо не оставил мне вариантов!       – Импровизируй.       Недолго поразмыслив, Майки с довольной ухмылкой принялся что-то вычерчивать.       – Я тебя предупредил, – сонно проговорил Лео, постепенно засыпая.       Проснувшись и вспомнив о брате, Леонардо первым делом посмотрел на художества младшего.       «Скорее поправляйся, бро, без тебя скучно гулять!» – гласила надпись на гипсе.