Эфир

— Надеюсь, парни, вы готовы. Ибо началась война. — Хе. Ну что ж, семейный бизнес ©. Сверхъестественное. Дин и Бобби

Дженни снится сон. Нет, не то. Сущий кошмар, как определение, подходит гораздо лучше. Она сидит привязанная к стулу невидимыми верёвками: ни двинуться, ни вздохнуть полной грудью, только ворсинки впиваются в нежную кожу, натирая и раня. Вокруг Уайт вышагивает девушка, движется медленно и грациозно. Она щурится, вдыхает запах Дженни и по-хищному, словно опасный зверь, скалится. Перепачканные грязью стопы и исцарапанные руки привлекают море внимания, но не на это смотрит Уайт. На груди незнакомки расползается кровавое пятно, и Дженни почему-то кажется, что она знает, как появилась эта рана. Или знала. — Какое прелестное дитя, — улыбка цветёт на бледных губах. — Чистое, истерзанное и совершенно одинокое. Мне так жаль. Дженни мысленно бесится: жалость ей к черту не сдалась! — Ты забрала моё, — говорит рыжеволосая и щурит прелестные синие глаза; мертвецки бледная кожа и измождённый вид ничуть не портили мистически-чудесную красоту незнакомки, напротив, все это в купе очаровывало. — Оно должно было остаться, но не осталось. Оно внутри было, цеплялось за меня, грело. Почему ты?.. Мне теперь никак не выбраться!.. Хоть каждый день из могилы кричи. Они всё равно не придут — не за чем. Потеряшки не возвращаются сами по себе. Дженни не может сказать ни слова в ответ, только смотреть и запоминать. Память сохранает сон, как камера записывает видео на карту памяти. Съёмка… Комнату с выцветшими сползшими обоями, трещинами на потолке и замурованным окном будто взяли и перенесли из фильма ужасов, скажем, про старый заброшенный мотель. Мерцающая лампочка на длинном черном проводе свисала с потолка, едва освещая помещение. А в левом углу комок чего-то чёрного шелушился и скреб чертов пол. — Почему ты? — переспрашивает девушка. — О-о, потому что подходишь. Могла бы стать одной из нас, если бы училась. «Одной из вас?» «Из кого, вас?» «Чему училась?» Господи, это такой бред. Такой херов бред, после такого с ума сходят. — Магии, дурочка, — фыркает рыжая и нависает над Уайт, опасливо щурясь. Под ногтями у девушки комки грязи, будто та карабкалась куда-то или… откуда-то. — Если я тебе сердцу выдру, оно ко мне вернётся?.. Нет. К мёртвой-то живое не потянется. Ха-а, а Клаусу жестокости не занимать: вырвать сердце у слабой ведьмы! Как у него рука поднялась?.. Но я сама напросилась, признаю. Испугалась, вылетела на него, не закончив ритуала, вот и поплатилась за горячую голову… Уайт совсем ничего не понимает. — И чёрт с тобой, — выдыхает ведьма, отстраняясь. — Память тебе Древний подтёр, вижу, что ты ничего не помнишь, но ничего. Она ничего не понимает. — Это всё сон, глупенькая. Просыпайся… Дженни, связанная и совершенно беззащитная, падает назад, ощущая, как толща воды накрывает все её тело. Становится темно и очень холодно… Очень.

***

Уайт резко приподнимается на постели, широко распахивая глаза и глубоко дыша. Рыжая ведьма. Разговор. Магия. И это непонятное «оно», которое так не хватало незнакомке. Дженни, кажется, начинает понимать… Она резко вскакивает с места, ощущая во всем теле слабость, и беглым взглядом осматривает комнату. Обычная спальня. Ничего сверхъестественного. Кровать у стены, две тумбы, диван и камин — всё, что было в помещение, не считая выключенных ламп и ковра. Первым делом Уайт поднимается с постели и бежит к входной двери, чтобы проверить… — Дьявол побери! — девчонка дёргает дверную ручку, понимая, что та закрыта. Выхода не было. — Окно!.. Уайт не была бы собой, если бы не сделала это — начала безумствовать. Жертвы во всех фильмах ужасов впадали в панику, начинали реветь и биться в истерике. Дженни такой не была… Дженнифер смотрит вниз: её со свободой разделяют три этажа и естественный инстинкт самосохранения. Кирпичная кладка на доме вполне сносная, если быть как можно аккуратнее, то по ней можно спуститься вниз. И не умереть. А это не может не радовать. — Такая хуйня, — Дженни ругается шёпотом, чтобы никто её не услышал. — Главное не смотреть вниз, главное не… Блять! Главное не сдохнуть, только не сегодня. Пожалуйста. Босыми ногами брюнетка забирается на подоконник. Пальцы мелко подрагивают, когда Уайт садится на корточки и поворачивается спиной к улице. Прохладный ветерок неприятно щекочет кожу. Дженни опускает ногу, чувствуя стопами выступ. Вдох-выдох. — И что ты делаешь? — доносится до Уайт, решившей перевести дыхание между третьим и вторым этажом. Всего сантиметров десять от того самого подоконника. Крохотное расстояние, а столько сил было потрачено. Дженни вздрагивает и едва ли не валится вниз, сильнее вжимаясь в стену. Ладно — Сбегаю. — И как, получается? — Честно? Не очень, — отвечает Дженни, сглатывая вязкий ком в горле. Ладошки потные и держаться за выступающие камни становится сложнее. Клаус фыркает, запуская руки в карманы брюк, и задирает голову кверху, рассматривая застывшую на краю девчонку. Она что, совсем с головой не дружит? Хотя, нет, не нужно отвечать. Это и так очевидно. — Ты продолжай, — милостиво разрешает гибрид. Свежие пятна крови на воротнике рубашки говорят о том, что у Майклсона и без того ночка не задалась. Хотя, это с какой стороны посмотреть: пар-то он выпустил. — Не смею тебе мешать. «Очень смешно, — думает Уайт, крепче цепляясь за выступ и медленно прощупывая пальцами правой ноги ещё один камень; главное добраться до следующего окна, — сейчас умру со смеху». — Ты, должно быть, не знаешь, что такое дверь, — наигранно-сочувственно отзывается Ник. — Возможно, она смогла бы облегчить тебе побег, но не мне давать советы. — А вы слышали хоть что-то про свободу воли? Или о том, что нельзя похищать маленьких несовершеннолетних девочек? — Дженни очень устала. Школьница замирает, касается покрытым потом лбом собственного предплечья и часто дышит. Видимо, так и появляется страх высоты. — И дверь закрыли. — Или ты не в ту сторону тянула. Она могла, да, но не в этом суть. — Я тебя не похищал, — пожимает плечами мужчина, отвечая на саркастичный, но вполне конкретный вопрос Уайт. — Как не называй, но это выглядит иначе. У Ника нет ни времени, ни желания вести этот бесполезный диалог. Он устало проводит ладонью по лицу. — Думаю, нам стоит многое обсудить. — В суде поговорим, — бормочет девчонка, облизывая пересохшие губы. — Возможно, — предлагает Ник, подходя чуть ближе к зданию, — тебе нужна помощь? Не то чтобы я навязывался, но, кажется, ты сейчас упадешь. Из Дженни получится отличная лепешка — смачное кровавое пятно на асфальте: — Что… что ты предлагаешь? — Падай, а я поймаю. — Так и избавляются от свидетелей, да? — нервный смешок вырывается из груди. — Потому что мне только пятнадцать. Жажда жизни, все дела. Да, возможно, у меня не всё складывается удачно. Ну, во-первых, я не ношу фамилию Клинтон или Трамп. Во-вторых, совершенно не понимаю тригонометрию… Это жуть как сложно. А ещё, девушка Зака, Хлоя, думает, что я клею её парня, но!.. — Просто. Прыгай, — Клаус в психотерапевты не нанимался и уж точно не готов был слушать чужое нытьё. Уайт молится всем известным ей богам… — Точно поймаешь? — Обещаю. Дженни выдыхает и разжимает ладони, откидываясь назад. Была, не была.

***

— А теперь садись, — Ник жестом приглашает Уайт за стол, а сам проходит к бару. Виски на два пальца, пара кубиков льда падают на дно гранёного стакана. Ночные прогулки никогда не сказывались на настроении Ника благополучно и лишь потому, что последователи Марселя никак не могли угомониться и понять, кто новый папочка! Они снова и снова пачкали своей кровью улицы Нового Орлеана. — Я сказал тебе сесть. — Ладно, — девчонка тушуется, сжимает в ладонях края толстовки и шлепаётся на стул, подминая под себя босые ноги. — Что ты помнишь? — Можно поконкретнее, пожалуйста, я многое помню. Ну, относительно, — Уайт осматривает чужой письменный стол: книги, тетради и прочее барахло. Она намеренно не глядит на мужчину, боясь столкнуться с ним взглядом, потому что-то, что происходит сейчас, напоминает сцену из дешевого сериала про маньяков или как-то так. Знаете, вроде «это не то, чем кажется». — Если я правильно понял, то ты отправилась на вечеринку. — Ну да. — С этого момента поподробнее. — Да с чего это я должна?.. — Дженни давит в себе раздражение, когда Никлаус садится напротив неё с этим бокалом виски. Она хватает ручку, вертя ту в руках. Главное чем-то себя занять. — Мало что, по правде сказать. Парень на баре дал мне какой-то коктейль и после него всё, как в тумане: танцы, громкая музыка, комната… и почему-то огонь. — Закатай рукава, Дженнифер. — Я не наркоманка! — Братец про это и не говорит, — на плечи Уайт опускаются чьи-то руки, и Дженни непроизвольно вскрикивает, задирая голову кверху. — Ну, знаешь, все эти ведьмовские метки на теле. Их легко распознать, если знать, как они выглядят и куда смотреть. — Ведьм?.. Чего?.. Ты кто такой?! Коул хмыкает. Им многое предстоит разъяснить.