Прельститель. Часть 2. "Шлюха".

      Эдди сидел на диване, не отрываясь, глядя на Джонни, который стоял возле телефона и листал в руках свою записную книжку. Вероятно, он искал номер своего брата. Будет звонить ему в Вашингтон среди ночи? Дженнифер не сводила глаз с Эдди. Ей хотелось обнять его, но она не решалась на это, видя, что настроение у него плохое, и он не расположен на данный момент на нежности! Эдди сверлил своими голубыми глазами Джонни, следя за каждым его движением. Он и верил, и не верил, что Джонни остановил его на крыше небоскреба, не позволил покончить с собой и привел в свой дом. Его глубоко тронула такая забота о нем! "О, Джонни, как бы я хотел, чтобы ты был моим отцом!" - мечтал Эдди. Глядя на великодушного полицейского, он буквально видел его в роли настоящего отца - мужественный, добрый, умный, заботливый; все то, чего так ему не хватало с детства. Волей-неволей с его глаз сорвалась слеза. Дженнифер опечалилась, увидев на его покрасневшей щеке слезу. Еще никогда она не видела, чтобы он плакал. Мужчины ведь не плачут, не в их это натуре, но в его случае слезы не осуждаются. В конце концов он все еще ребенок, к тому же как тут не плакать, когда все оказалось настолько ужасно в его жизни?! Она все больше и больше проникалась к нему любовью. "Он только мой! Он МОЙ!!!" - твердила она себе в мыслях.       Джонни нашел, наконец, в своей записной книжке нужный номер и набрал его. Минуты две ответа не было, что заставляло его волноваться. В трубке раздался голос:       - Алло?       - Гарольд? Это Джонни! - очень обрадовался Джонни.       - О, Джонни! Привет! Я рад слышать тебя. Давненько мы не созванивались!       - Я тебе часто звонил, но мне отвечала твоя секретарша.       - Знаю. Прости, что не перезванивал. Было не до этого. Сейчас меня затаскали по всяким конференциям. Послезавтра у меня как раз будет конференция.       - Ты в Вашингтоне?       - Да.       - Гарольд, мне нужна твоя помощь, как генерального прокурора.       - Какая?       Джонни пересказал брату все, что рассказал Эдди, смутив тем самым последнего. Дженнифер подсела поближе к нему и приобняла его за плечо:       - Эдди, будь мужчиной!!!       Его это только раздражало. Он хотел нахамить ей: "Попробуй быть мужчиной в такой ситуации!" Но не стал. Пока Джонни обсуждал его проблему со своим братом, Эдди опустил голову и обхватил ее руками. Все тело сковала такая слабость и усталость. Он уже давно нормально не спал и не ел. Все его вещи, что ему сшила мама, стали велики и висели на нем, как мешок. Нервное истощение, депрессия, боль и унижение так вымотали его, что постоянно тянуло в сон. Он смутно слышал разговор; по правде говоря, ему с трудом верилось, что все будет по закону. Достаточно было вспомнить того жирдяя в полицейском участке, который ничего не боялся. Интересно, как он запоет, когда узнает, что у его сотрудника есть брат - сам генеральный прокурор?        Его стало сильнее клонить в сон, когда Дженнифер прикоснулась к его голове и стала гладить. Он закрыл глаза и задремал, и кажется, ему стало что-то сниться.       - Эдди, проснись! - растолкал его настойчиво Джонни.       Он лениво открыл глаза и посмотрел вперед. Джонни выглядел весьма довольным и даже радостным.       - Тебе нужно принять душ и лечь поспать. Завтра я тебе все сообщу! - сказал он, поднимая Эдди на ноги.

***

      У Джонни на втором этаже было только две комнаты: одна для гостей, другая - для него. Он дал Эдди свой теплый халат, армейскую майку и шорты. И пока Эдди раздевался в ванной, Джонни крикнул ему за дверью:       - Я тебя закрою на ключ. Мне надо отвезти Дженнифер домой.       Эдди ничего не ответил. Как только захлопнулась дверь и щелкнул замок, Эдди замер на месте. Он не мог понять, почему вдруг Джонни отправил его в душ. Разве он не собирался отправить его на экспертизу, чтобы собрать улики, доказывающие вину Ральфа и Браяна? В голове не укладывалось. Эдди подошел к зеркалу и осмотрел себя. На его лице возле губ был едва заметный след от спермы, на скулах остались следы от замерзших слез. И это он? В это с трудом верится! Эдди отвернулся, испытывая к себе отвращение. Он взял свою одежду, чтобы одеться, передумав принимать душ, но от нее пахло кровью, и потом трусы помимо крови воняли еще и спермой. Не испытывая никакого желания надевать на себя грязные тряпки, он махнул рукой на мысли об экспертизе и все-таки залез под горячий душ. Как только горячая вода коснулась его спины, Эдди сквозь зубы зашипел от боли. Раны страшно щипали и ему стоило большого терпения, чтобы вымыться до конца, превозмогая боль. Когда кровь и остатки спермы были смыты, Эдди аккуратно вытерся полотенцем, накинул халат и вышел из ванной. Джонни только что вернулся и снимал с себя куртку. Увидев Эдди, он улыбнулся:       - Я смотрю, ты уже вымылся! Молодец! Пойдем, я покажу тебе, где ты будешь спать.

***

      Через пять минут Эдди уже лежал в постели в темной комнате и засыпал под звуки вьюги, что разыгралась на улице. Нынче зима пришла рано. Сон сморил измученного подростка. Хорошо, что не было сновидений, и он мог за столько дней хорошенько отоспаться. Завтра настанет новый день с новыми приключениями, только бы снова не было боли. Под теплым одеялом, согретый домашним уютом доброго человека, Эдди забыл о пережитом на какое-то время.       В окно ударил дневной свет. Эдди медленно открыл глаза и встал с большой неохотой с постели. За окном шел снег, и вокруг все было белым бело. Отодвинув шторку в сторону, он выглянул на улицу. По дороге проезжала снегоуборочная машина, люди, живущие по соседству, лопатами разгребали снег, по асфальту дворники рассыпали соль и песок. Эдди улыбнулся за все это время без тени печали. Первая ночь прошла у него спокойно, и утро было для него прекрасным, а раньше он засыпал с надеждой не проснуться, а просыпаясь, жалел, что не умер во сне. Сейчас, понимая, что находится в доме великодушного человека, он почувствовал себя защищенным. Хоть небо и пасмурное, и снег валит крупными хлопьями, настроение у него было прекрасным. Зимнее утро словно говорило ему: "Сегодня у тебя начнется новая жизнь с чистого листа. У тебя все будет хорошо!" И Эдди охотно в это верил. Он надел халат, что вчера ему дал Джонни, и поспешил вниз. Спускаясь по лестнице, он почувствовал приятный аромат еды. Кажется, Джонни что-то готовил. Эдди скромно вошел на кухню и увидел, что Джонни жарит оладья. Он оглянулся:       - Доброе утро, сынок! Как спалось?       У Джонни, как и у Эдди, было прекрасное настроение. Он переворачивал оладьи и оглядывался на подростка:       - Ты, наверно, проголодался. Потерпи еще минуточку! Завтрак скоро будет готов, - продолжал он улыбаться.       Эдди был готов ждать и дольше. Сегодня его счастливый день, по крайней мере, он так думал. Ведь вчера после телефонного разговора со своим братом, Джонни уже был чем-то доволен и значит, сегодня он обязательно поделится хорошими новостями с Эдди. Джонни взялся готовить омлет, а его гость сидел за столом и с улыбкой наблюдал за его хлопотами. Пару раз он предложил ему помощь, но Джонни мягко ему отказал, ссылаясь на то, что он его гость. Эдди, конечно, прекрасно понимал, что он тут гость, и это его немножко удручало. Он наблюдал за Джонни, вспоминая свою первую встречу с ним. Достаточно строгий полицейский, который хорошо знает свою работу и достойно ее выполняет, но при этом старается быть добрым и обходительным с людьми. Еще он знает о нем как о неудавшемся новом муже его покойной матери. Эдди пытался себе представить, как бы он жил сейчас, если бы Долорес до своей смерти развелась с Ральфом и вышла замуж за Джонни. Наверное, сейчас бы завтрак готовила она, а он и Джонни сидели бы за столом и ждали, чтобы позавтракать вместе, а потом отправились бы погулять в парк. Но это была только мечта, ведь Долорес умерла, над ним надругался родной отец и дядя, он убежал из дома и сидит здесь.       Наконец, Джонни приготовил завтрак. Они оба ели молча. Эдди стеснялся его и смотрел в свою тарелку, в то время как Джонни, поглощая омлет с беконом, наблюдал за своим гостем. Так они и молчали, тишину нарушало только тиканье настенных часов и стук вилок по тарелке. За чашкой чая Джонни решил завести с ним разговор:       - Эдди, я поговорил вчера со своим братом и рассказал ему, какая у нас беда...       - У нас? Это проблема только у меня, - неуверенно ответил подросток, делая небольшой глоток горячего чая.       - Нет, приятель, на данный момент, это наша с тобой общая проблема. У тебя, конечно, проблема будет посерьезней моей.       - А у вас какие проблемы, дядя Джон, если не секрет?       - Начальство. По правде говоря, новость о том, что твой "драгоценный отец" дружит с моим начальником, для меня отнюдь не новость. Мой начальник тот еще тип с нетрадиционной сексуальной ориентацией. В его кабинете...       - Полно модных журналов с красивыми парнями! - перебил его Эдди.       - Да. Я так понимаю, ты был у него в кабинете?       - Да. Вчера я искал вас в полицейском участке, вот и зашел к нему в офис, застав его за подобным журналом. Но разве в этом ваша проблема?       - Нет, мой дорогой друг, отнюдь. Мистер Роберт Пигмэн является коррупционером. В списке его друзей много всяких отморозков, которых я сажал, а он отпускал.       - А насчет Ральфа и Браяна что вы можете мне сказать?       - Ральф и Браян? Ты, наверно, о своем отце и дяде. Они сядут на приличный срок за педофилию.       - И какой срок им дадут?       - Пятнадцать лет.       - Пятнадцать лет? Каждому?       - Да.       - А как же Ральф? Он же исполосовал меня ремнем по спине.       - За побои могут дать максимальное наказание - год условно.       - Вы еще не учли смерть моей матери.       - То есть? При чем здесь это?       - Он же бил ее. Она не могла сама разбить себе голову об угол стола. Когда ее увозили из дома на карете скорой помощи, она была вся в синяках и ушибах. Вам не кажется, что это попахивает убийством?       Джонни задумался. Похоже, он не подозревал, что в смерти его любимой Долорес повинен Ральф. Он не стал допивать свой чай и встал. Эдди смотрел на него, ожидая, что он ему скажет. Но пока Джонни не знал, что сказать. Он уперся руками на кухонный стол и понурил голову, пытаясь собраться с мыслями. Эдди допил свой чай и услышал всхлипы. Джонни плачет? И действительно, когда он оглянулся, Эдди увидел, что его глаза покраснели от слез. Джонни два раза стукнул кулаком по столу и сказал сам себе:       - Этот выродок сгниет в тюрьме! Уж я-то сил не пожалею и сделаю все, чтобы он получил пожизненное! Одной смертной казни ему мало. Пусть помучается!       - Дядя Джон, что с вами? - прервал Эдди его рассуждения.       Джонни уставился на него, но потом с облегчением вздохнул:       - Извини, приятель! Я не знал, что в смерти Долорес виноват твой отец.       - Пожалуйста, не называйте его моим отцом! Значит, ему грозит пожизненное?       - Да. Побои, истязание, изнасилование, избиение, повлекшее за собой смерть, доведение до самоубийства. Тут он обычным сроком не отделается. Так что он может не рассчитывать на помощь адвоката. Как бы он не старался, ему не удастся выкрутиться, уж поверь мне.       - Я вам верю, дядя Джон. Но вы мне так и не сказали, чего нам ждать. Что сказал ваш брат?       - Через неделю он пришлет сюда своих людей и прикроет всю эту коррупционную лавку.       - Круто! Да только как мы сможем доказать, что меня изнасиловали? Ведь улик у нас нет. Вчера вы велели мне принять душ, и я смыл все улики с себя.       - Твоя одежда и будет уликой. Она вся пропиталась кровью и спермой твоих насильников. Вчера, когда ты лег спать, я ее упаковал и чуть позже отвезу на экспертизу.       - А что делать мне? Расследование этого дела начнется только через неделю. Где мне жить все это время? Не уж-то у отца?       - Нет, ни в коем случае!!! - резко ответил Джонни. - Жить ты будешь у меня, пока будет расследоваться это дело. В школу ты тоже пока ходить не будешь. Не нужно тебе светиться лишний раз. У меня есть хороший друг. Он врач. У него я попрошу, чтобы тебе он написал справку о том, что ты болен. Дженнифер будет приходить сюда и приносить тебе домашние задания. Так что никаких для тебя проблем нет.       Эдди ничего не сказал, только улыбнулся. Сегодня и в правду его счастливый день. К Джонни он успел быстро привязаться; каждый раз, когда ему он улыбался, душа хотела петь. К нему он испытывал те чувства, какие обычно испытывают сыновья к своим отцам, в каком-то смысле он хотел назвать его папой, но стеснялся. Заметив, что Джонни опечален вестью о причине смерти Долорес, Эдди решил поговорить с ним о ней.       - Дядя Джон, скажите, как давно вы знали мою маму? - начал он.       Джонни не сразу, но ответил:       - Очень давно. Я с ней познакомился в старших классах. Буквально с первого взгляда влюбился в нее, ходил за ней по пятам, подвозил из школы домой. Хоть я и католик, но ее родители ко мне относились очень хорошо. Я всегда был у них желанным гостем.       Он умолк, немного нервничая. Эдди своим видом показал, что желает услышать продолжение.       - Но только она была ко мне, так сказать, холодна, - продолжил он. - Нет, она не грубила мне, не ругалась со мной, но была недотрогой. Я не мог даже за руку ее взять. Она, конечно, с охотой принимала мои ухаживания за ней, я дарил ей много цветов и всяких подарков. В последний учебный год у нас началась вполне невинная любовь. Жаль только, что ненадолго. Когда мы закончили школу, меня отправили учиться в Лос-Анджелес в полицейскую академию. И я, чтобы поддерживать с ней хоть какую-то связь, на неделе писал ей по несколько писем, иногда звонил.       - А она вам писала?       - Писала, но не так, как хотелось мне. Мои письма всегда были очень содержательные, выходили на несколько страниц, а она обходилась только одной страницей на неделю. Ближе к концу моего первого учебного года в академии она вдруг перестала мне писать, а я продолжал все строчить ей письма, надеясь получить ответ. На мои редкие телефонные звонки она не отвечала. На летних каникулах я уехал из Лос-Анджелеса домой в Колорадо, надеясь, что она будет меня встречать. За месяц до моего прибытия я ей написал об этом в письме. Но когда я прибыл в аэропорт, меня встречали только мои родители. Как только мы приехали домой, я оставил все свои вещи и побежал к Долорес. Но не успел я дойти до ее дома, как увидел, что она идет за ручку с Ральфом, твоим отцом, периодически целуя его. Вот тогда мне и стало ясно, почему она не писала мне и не отвечала на мои звонки.       - И что же вы сделали?       - Думаешь, я в приступе ревности и обиды, накостылял и Ральфу и ей? Нет. Я просто развернулся и ушел. До поздней ночи я не появлялся дома, шляясь по городу, как неприкаянный. Я долго не мог прийти в себя после всего этого. Но потом написал ей, что все знаю. Летние каникулы я провел с родителям и уехал в конце августа назад в академию.       - Но на Рождество и лето вы ведь все равно приезжали в Колорадо?       - Да, но я не хотел возвращаться. С тех пор, как Долорес предпочла мне Ральфа, родной район мне стал чуждым и противным.       - Но ведь вы потом все-таки женились?       - Нет. Я так и не женился. А когда узнал, что Долорес вышла за Ральфа, я так и не смог полюбить другую женщину.       - Значит, вы продолжали ее любить даже после ее свадьбы с Ральфом?       - Да. Но потом в ее отношениях с Ральфом стали возникать трудности. Если раньше она лучилась счастьем, то после твоего рождения ее будто подменили. Я узнал, что ее родители отказались от нее сразу же, как только она вышла за Ральфа. Первое время ее это угнетало, но потом она смирилась. А потом спустя какое-то время она стала появляться на людях с синяками на руках и лице. Помню, я говорил тебе, что догадывался о ее проблемах с мужем.       - Да, вы говорили.       - Ну так вот, она не принимала от меня никакой помощи, прося не вмешиваться. Сколько раз я сажал Ральфа за решетку за непристойное поведение, но каждый раз мистер Пигмэн, мой шеф, его отпускал!       - Вы хотите помимо Ральфа и своего начальника упрятать за решетку?       - Да. К тому же он не шибко озабочен событиями, которые происходят в стране.       - Какие события?       - Разве ты не слышал, что в последнее время участились случаи убийств молодых девушек?*       - Вы о насильнике, что колесит по стране, насилует и убивает женщин?       - Да. К тому же ходят слухи, что он засел в нашем штате. Полиция уже сбилась со счета в количестве жертв. Поэтому сейчас и введен комендантский час.       - Но есть хотя бы подозреваемый?       - Не знаю, лучше не спрашивай меня об этом. На своем веку я уже насмотрелся на этих маньяков, да и в академии о них то и дело нам говорили.       - Например, Эд Гейн?       Джонни не нравилось говорить на такие темы, но он ответил:       - Да, например, он. От мыслей, что он вытворял, мне становится дурно.       Эдди не стал продолжать разговор на такие темы. И так видно, что Джонни успел многое повидать в свое время.

***

      Остаток дня Эдди и Джонни провели на диване у телевизора. По новостям говорили, что недавно был обнаружен еще один труп девушки. Ее тело было так изуродовано, что не смогли опознать. Джонни сразу же переключил на другой канал, где показывали комедийный сериал Пострелята. Это пришлось Джонни по душе, и он притащил себе и своему гостю поп-корн. Эдди никогда не видел этот сериал, но ему он быстро понравился. Он вообще любил старые американские и зарубежные фильмы. Любимых фильмов у него не было, ему нравились они все, как и любимых актеров и актрис у него тоже не было. В школе его одноклассники читали журналы о своих любимых знаменитостях, даже в комнате у Дженнифер стена была увешана постерами Мэрилин Монро, Джин Харлоу, Натали Вуд, Марлон Брандо и Фрэнка Синатры. Ему самому подобный фанатизм не нравился, и он предпочитал наслаждаться не плакатами, а фильмами и музыкой. Из фильмов он всегда отдавал предпочтение боевикам, ужастикам, триллерам и детективам, к мелодрамам он относился равнодушно, но иногда смотрел и их. На счет этого он не стал ломать себе голову. Сейчас ему было просто приятно находиться здесь в доме патрульного Джонни. Он так и не узнал у него его фамилию, но, кажется, того не сильно это волновало. Ему нравилось, что его он зовет дядя Джон, этим Эдди и решил пока ограничиться. Впереди неделя, и он уповал, чтобы она длилась долго.