Прельститель. Часть 2. "Шлюха".

      Въезжая в Денвер, Эдди увидел несколько огромных зданий, которые раньше не видел. За все время своего проживания недалеко от этого города, ему довелось видеть немногое. Однако Денвер встретил его множеством ночных огней и сотнями машин, которые ехали им навстречу и по пути. Казалось, что Денвер никогда не спит и не знает, что такое ночная тишина. Эдди смотрел, как околдованный, на город - все так впечатляло, что он рот открыл от удивления, чем вызвал улыбку у Джонни.       - А ведь ты, сынок, еще в Нью-Йорке не бывал! Побывав там один раз, на всю жизнь запомнишь его величие, - подметил добрый полицейский.       - А что такого есть в Нью-Йорке, чего нет в Денвере? - спросил Эдди, не отрываясь от созерцания.       - Многое чего! Денвер по сравнению с Нью-Йорком тебе покажется деревней. Нью-Йорк - это город бесконечных небоскребов, различных памятников культуры, всякого рода заведений, а еще город порока и разврата. Там на улицах преспокойно торгуют дешевыми наркотиками и предлагают быстрый интим в машине с риском заболеть сифилисом или даже СПИДом.       Эдди на минуту отвлекся от любования видом и внимательно посмотрел на своего опекуна:       - Что это за болезни такие? Они смертельны?       - А ты разве не знаешь?       - Откуда мне знать?       - Ой, прости! Я, конечно, не врач, подробно рассказать об этом тебе не могу, но скажу только одно: эти болезни передаются в первую очередь половым путем.       Эдди обратил внимание, что Джонни сделал акцент на фразу "половым путем", и усмехнулся. "Он так говорит, словно я собираюсь спать с этими девками", - подумал он.       - Не вижу ничего смешного, сынок! Я говорю серьезно! К тому же с лечением при таких болезнях бывают трудности. Сифилис еще можно вылечить, но только на ранних стадиях развития, а вот СПИД уже не вылечишь.       Эдди мысленно махнул рукой на все это. Этих болячек он не боится, так как в будущем не собирается спать с проститутками.

***

      Джонни припарковал машину на подземной автостоянке дорогого отеля "Four Seasons". При выходе из машины Эдди обдало морозом. Одет он был явно не по сезону. Выходя оттуда, Джонни взволнованно сказал подростку:       - Ты холодно оделся, приятель!       - У меня нет денег на теплую одежду, - дрожащим голосом ответил Эдди.       - Да? Люди поговаривают, что ты одежду шьешь.       - Есть такое дело. Меня мама научила. Разве я сделал что-то противозаконное?       - Нет, ничего такого я не имел в виду, да и людям нравится твоя сшитая одежда. Но почему ты себе не сшил что-нибудь на осень и зиму?       - Куртки я шить пока умею. В основном брюки, джинсы, юбки, платья, кофты, спортивные костюмы.       - Так это ты сшил Дженнифер жемчужное платье?       - Ну, я.       - Если честно, то я не поверил, что это ты, но Дженнифер меня убедила в обратном.       Эдди ухмыльнулся, тихо под нос пробурчав: "Ох уж эта Дженнифер!" Они вышли на улицу с парковки и Эдди остановился. Уже светало, и город постепенно терял свое ночное очарование. Машин стало больше, и постепенно улицы заполнялись людьми. Эдди забыл про холод и снова уставился на окружающую обстановку. Джонни остановился и ждал, когда подросток насмотрится на пейзажи, с легким волнением поглядывая на наручные часы. Но Эдди явно не торопился, смакуя своим взглядом каждый участок улицы. Кажется, что в своей жизни он не видел ничего подобного, и мысли ему шептали, что он еще не бывал в Калифорнии, а там наверняка гораздо красивее, чем здесь.       - Пойдем! - поторопил его Джонни.       Эдди отвлекся от своего наблюдения и пошел за своим опекуном. Они вошли в главный холл отеля и Эдди почувствовал тепло. Интерьер холла был роскошно украшен дорогими материалами и мебелью, периодически то туда, то сюда ходили горничные и охранники. Пока Джонни о чем-то разговаривал с молодой симпатичной девушкой за ресепшеном, Эдди, медленно расхаживая по залу, все внимательно рассматривал. Казалось, что он никогда не видел такой роскоши. Это было неудивительно, учитывая состояние его жилья. А что бы сказала Дженнифер, если бы оказалась здесь? Она живет богато, но не настолько, чтобы позволить себе такой же интерьер, как здесь. Увидев все сие убранство, она наверняка бы намотала себе на ус подобное изящество и шепнула бы родителям на счет этого. Джонни был прав на счет ее воспитания - она очень избалована. В свои годы она получила все, что хотела, не зная ни в чем нужды. Это и хорошо, и плохо, так считал Эдди. Конечно, он не был сторонником роскоши, считая все это излишеством.       - Эдди, пошли! - позвал его Джонни у лифта.       Он и Джонни зашли в лифт, и служащий нажал на кнопку десятого этажа. Лифт устремился вверх. Эдди стоял смирно и смотрел перед собой, а Джонни все время косился на него, явно не понимая, почему подросток так нервничает. Эдди и сам не знал, что с ним такое происходит. Возможно, все дело в его первом пребывании в Денвере. В мыслях он пытался себе навязать, что все хорошо, но организм говорил об обратном. Он слегка подрагивал ногой, а глаза бегали в разные стороны. Не уж то у него боязнь закрытого пространства? Лифт остановился, открылись двери и служащий проводил их к номеру 115, вручив им ключ от двери. Зайдя в номер, Эдди дал волю своему любованию. Кажется, брат Джонни оказался достаточно богат, чтобы снять и оплатить номер "люкс". Эдди остановился и замер, рассматривая каждый угол номера. Все было настолько красиво и богато обставлено, что ему не верилось, что он будет тут ночевать. Его похлопал по плечу Джонни:       - Располагайся, сынок! Ближайшее время мы будем жить здесь.

***

      Эдди скромно сидел на краешке дивана, боясь сделать лишнее движение. Все казалось таким хрупким, будто, если хотя бы пальцем притронешься к какой-нибудь вещице, она тут же треснет. И поэтому он предпочел сидеть смирно. Джонни разговаривал по телефону и что-то записывал в блокнот. После телефонного разговора, он обратился к Эдди:       - Приятель, мне надо отлучиться на какое-то время. Так что тебе придется подождать меня здесь!       Эдди кинул на него серьезный взгляд, поднялся и возразил:       - Нет, я пойду с вами!       - Со мной? В такую-то погоду? Да ты замерзнешь! У тебя нет теплых вещей. Нет, мой дорогой друг, ты должен остаться.       Подросток еще сильнее нахмурился, не желая оставаться в номере один. Джонни, видя явное недовольство Эдди, глубоко и утомленно вздохнул:       - Чего тебе не нравится? Ты боишься остаться один?       На такое колкое замечание Эдди сменил свой суровый взгляд на удрученный, словно его задели за живое. Он и вправду немного боялся оставаться в таком роскошном номере один. Джонни его сразу раскусил:       - Включи телевизор. Посмотри что-нибудь, пока меня не будет. Я постараюсь долго не задерживаться.       Но Эдди никак не хотел оставаться один в номере. Он первый раз приехал в Денвер, для него здесь все было в новинку, и его терзало чувство, будто сейчас Джонни выйдет за дверь и оставит его одного насовсем. Он даже собрался сказать об этом, но Джонни уже вышел из номера и запер за собой дверь на ключ. Как только шаги за дверью стихли, Эдди кинулся к двери и попытался ее открыть, прекрасно зная, что она заперта. Им стала овладевать паника, и он хотел даже дверь выломать, но нахлынувший страх стал постепенно угасать, как только в мысли ворвалась мечта о Калифорнии. Вспомнив о своей заветной мечте, Эдди успокоился и медленно опустился на колени возле входной двери. И как же он собрался туда уехать жить один, если боится сейчас одиночества в Денвере? Он встряхнул головой, пытаясь вытрясти остатки страха и настроится на хорошие мысли. Встав с пола, он подошел к , отдернул в сторону белоснежный тюль и посмотрел на улицу. Уже стало совсем светло, город покрылся снежным покровом, а с десятого этажа все было как на ладони. Эдди забыл свой страх перед одиночеством в незнакомом городе и снова отдался своей страсти любоваться городским пейзажем. Снизу доносились звуки проезжающих машин, по тротуару ходило много людей: кто-то просто шел, прогуливаясь, а кто-то - торопился куда-то. Глядя на город с девятого этажа, Эдди задавался вопросом: "Надолго я сюда приехал?" Но этот вопрос был вызван вовсе не тревогой за опоздание в учебе, а напротив, желанием задержаться здесь подольше. Стоило ему только на миг вспомнить о Лейквуде, как все его мысли возвращались к пережитому кошмару. Сейчас он печалился лишь об одном - ему придется все рассказать на суде, где будут присутствовать посторонние люди. Представив себе эту картину, он покраснел от стыда. Встряхнув головой, пытаясь вытрясти эти гадкие мысли, он отошел от окна, сел на диван и включил телевизор.

***

      Джонни отсутствовал долго. Настенные часы пробили полдень. Все это время Эдди практически не вставал со своего места, разве что только в туалет пару раз. Но когда в двери послышался щелчок поворота ключа, Эдди сразу вскочил и направился в прихожую. Джонни вернулся, неся в руках две большие сумки с одеждой.       - Сейчас будешь мерить! - с улыбкой произнес Джонни.       Эдди задумчиво почесал затылок, не понимая его. Но когда Джонни достал из сумки черную зимнюю куртку и всучил ему ее, сказав: "Надень" - понял, что это все купили ему. Эдди неуверенно надел куртку и застегнул молнию. Какая хорошая вещь! Сделанная на пуху, теплая и удобная! Эдди посмотрел на себя в зеркало и сам себе удивился, не веря, что это он. Куртка идеально на нем сидела, и в ней он казался совсем взрослым парнем, несмотря на свой юный возраст. За курткой последовала теплая бордовая толстовка с надписью "Колорадо". И эта вещь на нем сидела идеально. Затем Джонни дал ему примерить спортивную майку цвета хаки, теплые зимние брюки и зимнюю обувь на толстой подошве. Добрый полицейский смотрел на подростка с такой гордостью и восхищением, будто тот был его родным сыном. Эдди был восхищен не меньше своего опекуна, но переодевшись в свою старую одежду, он сразу же загрустил.       - В чем дело, сынок? Тебе не нравятся вещи? - неприятно был удивлен Джонни.       - Ой, нет, ну что вы!? Они великолепны, но у меня нет денег, чтобы оплатить ваши расходы! - невинным голоском ответил Эдди.       - Оплатить расходы? - переспросил Джонни и добро засмеялся. - Какие расходы, сынок? Никаких расходов нет! Ты мне ничего не должен! Это мой подарок для тебя.       От этих слов Эдди прослезился. Ведь о нем никто так не заботился с момента смерти Долорес, ему никто не дарил подарков, и никто не тревожился о нем, и Дженнифер была не в счет. Джонни хорошо видел то, о чем думал несчастный подросток, он обнял его по-отцовски и подбодрил:       - Я прекрасно понимаю, что ты сейчас чувствуешь, сынок! Но ты не расстраивайся. Если хочешь, я могу стать твоим законным опекуном после того, как пройдет вся эта суматоха с твоим отцом и дядей.       Эдди замер. Кажется, что он никогда не слышал ничего приятнее в своей жизни. Джонни предложил ему стать его опекуном. Это еще сильнее тронуло его израненную душу, и он дал волю слезам. Джонни продолжал обнимать его так, словно это был его сын, пытаясь утешить. Он и сам чуть было не пустил слезу, ведь у него самого никогда не было детей. Возможно все дело было в том, что он не мог жениться на женщине, которую не любит, а влюбленность со временем проходила у него. Он был влюблен и всегда любил покойную Долорес, но ее теперь нет, а значит, жениться не было намерений.       Эдди вдоволь наплакался от радости и даже вспотел, так зашкалили эмоции. Сегодня его самый счастливый день. Глядя на Джонни, он уже хотел называть его папой, но пока не торопился, решив, что еще не пришло время. Убрав все вещи в шкаф, Джонни сказал:       - А теперь немного тебя озадачу, сынок! Сегодня вечером ты и я пойдем в полицейский участок, где с тобой будет работать детский психолог.       - Хорошо, а что я должен делать?       - Отвечать на вопросы относительно твоего детства. Тебе надо будет рассказать ему о том, что с тобой вытворял твой отец и дядя.       Эдди нахмурился. Да, вот так задача! Конечно, он знал, что ему придется отвечать на такие неприятные вопросы, но когда Джонни сказал ему, что это будет сегодня, хорошее настроение быстро испортилось. До самого вечера Эдди и Джонни сидели у телевизора, перекусывая фаст-фудом. Эдди с трепетом считал часы до своего визита к психологу и успокаивал себя мыслью, что когда все это закончится, он сможет жить с Джонни, как отец и сын.

***

      Эдди надел новые вещи и обувь. На город опускались вечерние сумерки, и многие здания уже преобразовывались в свои ночные красоты, но на этот раз Эдди не любовался ими. Его мысли были заняты предстоящим визитом к психологу. Казалось, что ничего хорошего из этого не выйдет. Джонни тоже молчал, нервничая не меньше Эдди, но старался держаться серьезно. Не взирая на свой отпуск, он надел полицейскую форму. Отпуск у него был отменен в силу "непредвиденных" обстоятельств, но это его ничуть не расстраивало.       Он до самого полицейского участка шел рядом с Эдди, постоянно наблюдая за ним, а тот шел напряженный, со слегка опущенной головой и смотрел только себе под ноги, обдумывая ответы на предстоящие вопросы. Странно, что встречу с психологом назначили на вечернее время. Джонни, видя переживания паренька, сам переживал за него. Конечно, ему будет неприятно говорить о том кошмаре, что довелось пережить, но он был уверен, что все пройдет быстро, все обойдется, и, самое главное, - он будет рядом и поддержит в трудную минуту. Глядя на Эдди, Джонни заметил, как внешне он менялся с наступлением сумерек. Его кожа казалась фарфоровой, волосы на фоне снега - еще более темными, а глаза при свете ночных уличных фонарей - еще более голубыми, похожими на два сапфира. Джонни теперь понял, почему Дженнифер потеряла от Эдди Глускина голову. Этот парень был и в правду красив, особенно когда улыбался. Но на кого же он был похож? Глаза, нет сомнений, ему передались от матери, как и форма лица, губы, нос, а волосы и рост достались от отца. И Джонни был рад, что парнишка больше похож на мать, чем на отца, и сейчас, наблюдая за ним периодически, он словно видел в нем свою любимую Долорес. Зная его не так долго, он тем не менее полюбил Эдди еще сильнее, как родного сына. Идя рядом с ним, Джонни испытывал к нему сильные отцовские чувства. Вспомнив, как сегодня был тронут подросток подаренными вещами, он, обняв его, чтобы утешить, хотел укрыть от всех бед и невзгод, вырастить как своего сына и дать ему то, чего тот был лишен. Однако сам Эдди продолжал молча идти, смотря только себе под ноги.       Мысли Джонни быстро прервались как только они оказались возле большого полицейского участка. Заходя внутрь, Эдди занервничал еще сильнее, но старался держаться мужественно. Он ничего не видел перед собой и не смотрел по сторонам; его, взяв за локоть, вел Джонни. Они остановились возле двери в длинном белом коридоре и Джонни, забрав у Эдди куртку, тихо спросил:       - Ты один зайдешь или мне с тобой зайти?       Эдди только сейчас понял, что они уже пришли. Джонни заметил, что он дал волю своему волнению и, не дожидаясь от него ответа, открыл дверь, завел его, и сам зашел следом. Это оказалась комната для допросов: белые стены, стол с двумя стульями и большое двустороннее зеркало справа на стене. Напротив за столом сидел пожилой мужчина в сером деловом костюме и с папкой документов, почти лысый, на глазах большие очки, а в руках шариковая ручка. Он что-то листал в своей папке, но как только Джонни закрыл за собой дверь, поднял глаза на вошедших. На полицейского он кинул только беглый взгляд и устремил все свое внимание на подростка. Эдди стоял и смотрел на психолога, чувствуя себя очень неловко, испытывая только одно желание: чтобы все поскорее прекратилось. Психолог снял очки, поморщился, продолжая рассматривать нервного паренька, и сказал слегка хрипловатым, но приятным голосом:       - Пришли, наконец! Вы как раз вовремя!       Джонни кивнул, а Эдди не шелохнулся, потупив взгляд и теребя рукав новой толстовки.       - Молодой человек, не волнуйтесь вы так! Меня зовут Джордж Варенс, - представился психолог.       Но Эдди продолжал стоять неподвижно, теперь уже желая провалиться сквозь землю. Джордж указал ему на стул напротив, приглашая присесть. Эдди неуверенно посмотрел на Джонни и, когда тот кивнул, сел за стол. Руки он положил на колени и, ссутулившись, уставил свой взор на стол. Психолог раскрыл папку, что-то пометил на бумаге и обратился к Эдди:       - Итак, приступим. Назови свое имя и фамилию, молодой человек.       - Эдвард Глускин! - неуверенно ответил он, не поднимая своих глаз.       - Хорошо, - тихо сказал психолог, делая пометки. - Год рождения?       - 1967 год.       - День и месяц?       - ** октября.       - Значит, тебе всего тринадцать лет?       - Да.       Психолог хмуро посмотрел на него и, покачав с удивлением головой, добавил:       - Я бы дал тебе больше. Ты не похож на тринадцатилетнего подростка. Ну, не будем об этом. Так, ладно. А теперь поговорим о самой проблеме. Скажи, как обычно себя вел твой отец?       - Ээээ... ну... он... часто бывал пьяный, - еще сильнее занервничал Эдди.       - Так, продолжай.       - Он...бил меня...при любом удобном случае...       - И как часто он тебя бил?       - Практически постоянно, как только я попадался ему на глаза...       - Угу! - промычал психолог, делая очередную пометку. - А мама? Как твоя мама к тебе относилась?       - Она очень меня любила, - ответил Эдди без запинки.       - То есть она не применяла к тебе силу?       - НЕТ!!! - сильно покачал он головой, теперь уже чувствуя легкое раздражение от таких вопросов.       - А какие отношения складывались между твоими родителями? Опиши их.       Эдди нахмурился, не желая отвечать на этот вопрос, но, сдерживая негодование, ответил:       - Отец и ее иногда бил, когда не было денег на порцию алкоголя. И еще он на моих глазах изнасиловал ее, избив предварительно.       Психолог замер, глядя на подростка не мигающим взглядом. Он постучал ручкой по столу, сделал запись и снова задал вопрос:       - И часто он это делал у тебя на глазах?       - Пару раз!!!       - Угу! - опять промычал мистер Варенс. - Когда твой отец первый раз применил к тебе первое сексуальное принуждение?       Эдди стиснул зубы и отвернулся. Ну, какое дело этому человеку, когда это было? Он отвернулся от него, пытаясь скрыть нарастающую неприязнь.       - Успокойтесь, молодой человек! Я понимаю, вам неприятно об этом говорить, но придется. То, что я записываю из ваших ответов, будет рассматриваться следователем, затем прокурором, а потом и судьей. Если вы хотите наказать своего обидчика, извольте отвечать на мои вопросы.       Конечно, Эдди хотел наказать Ральфа и Браяна, но он не думал, что все будет так трудно. Сзади на его плечо положил руку Джонни, пытаясь подбодрить. Это помогло немного успокоиться и Эдди ответил:       - Он заставил меня ему подрочить в ванной.       - Сколько вам было тогда лет?       - Я не помню, - жалобно ответил Эдди и ухватился руками за голову, словно эти воспоминания терзали его. - Лет пять или шесть! Я не помню... не помню...       - Так...! Я так понимаю, твоя мама умерла. Отчего?       - От кровоизлияния в мозг. Это РАЛЬФ УБИЛ ЕЕ!!!       Последнее предложение Эдди произнес, уже не скрывая раздражения. Но это ничуть не задело психолога, который оставался спокойным, делая пометки в свою папку.       - А теперь расскажи, какое еще сексуальное насилие к тебе применял твой отец.       Эдди затрясло от злости и обязательства вспомнить то, что было. Все еще держась за голову, он ответил, немного задыхаясь от злости:       - Он заставил меня сделать ему минет!!! Потом спустя время он избил меня, столкнул в подвал, раздел, привязал к столу, напоил Бурбоном и изнасиловал!!!       - Куда он тебя изнасиловал? В рот или а анальное отверстие?       Тут Эдди не выдержал, громко стукнул кулаком по столу и рявкнул:       - В ЗАД!!! ДОВОЛЬНЫ?       Джонни ухватил Эдди за плечи, пытаясь удержать его от гнева, но тот даже не думал успокаиваться, особенно видя спокойное выражение лица психолога. Тот продолжил опрос как ни в чем не бывало:       - Он один вас насиловал?       - Нет!!!! ПОТОМ К НЕМУ ПРИСОЕДИНИЛСЯ ЕГО РОДНОЙ БРАТ БРАЯН!       - И как это было?       Эдди совсем рассвирепел, оттолкнул Джонни, вскочил и схватил психолога за грудки, крича на него:       - ХОЧЕШЬ ЗНАТЬ ПОДРОБНОСТИ???? ХОЧЕШЬ ПРЕДСТАВИТЬ ТО, ЧТО Я ПЕРЕЖИЛ????       Джонни быстро кинулся унимать разгневанного подростка. Но это оказалось не просто: Эдди вцепился руками в горло психолога. На помощь пришли еще два полицейских, и втроем они разняли их. Но даже после такой вспышки ярости Джордж Варенс продолжал оставаться спокойным. Джонни понял, что Эдди больше ничего говорить не будет, попросил двоих полицейских вывести его из комнаты допросов, а сам остался и рассказал психологу все как есть, как ему поведал сам Эдди.

***

      В коридоре Эдди извивался как дикий зверь, пытаясь освободиться от удерживающих его полицейских и крича ругательства в адрес психолога:       - НУ, ЧТО? ПРЕДСТАВИЛ СЕБЕ КАРТИНУ??? БУДЕШЬ ТЕПЕРЬ РИСОВАТЬ ЕЕ В СВОИХ МЫСЛЯХ???       Полицейские с трудом удерживали его, но он никак не хотел успокоиться. Не видя иного выхода, они завели ему руки за спину и надели наручники. Это его только еще больше взбесило:       - ЗА ЧТО? Я РАЗВЕ ПРЕСТУПНИК???       Кое-как они усадили его на скамейку. Хорошо, что в коридоре не было посторонних. Эдди сидел и пытался вырваться, но понимая, что ему это не удастся, присмирел, хоть и смотрел на полицейских диким взглядом. Один из них даже сказал:       - Как бешеный волк, прямо! Что же с ним такое случилось, что он такой агрессивный?       Уж это они никогда не услышат из его уст. Для Эдди тема его детства была больным местом.