Я теперь другой

Бэсфорт

      Сидя на широком подоконнике, я вновь всматривался в огни ночного города, яркими огоньками переливающиеся на фоне темного холодного неба. Как бы хотелось окунуться в это искрящееся море, позабыв обо всех проблемах. Но золотой свет, окутавший город, не мог отвлечь от грустных мыслей в моей голове. Мне как всегда одиноко, а на сердце тревога и тяжесть от недостижимости того, о чем так горько ноет сердце и плачет душа. С каждым днем неуверенность в будущем растает, и я совершенно не знаю, что мне делать. Ведь я – трус. Не могу решиться на серьезный шаг, потворствуя своей природе, перешагивая через гордость и чувство собственного достоинства.       Неожиданный звук поворачивающего ключа в замке, столь резко раздавшийся в тишине большой квартиры, прерывает мысли. Вздрогнув от неожиданности, я словно взлетаю с подоконника и ныряю под одеяло, по пути успев взглянуть на электронные часы, стоящие на тумбочке. Почти полночь… Что-то сегодня он поздно, ведь обычно возвращается в десять-одиннадцать. Неужели опять? Сколько можно?       Пытаясь казаться спящим, я постарался успокоить бешено стучащее сердце и выровнять дыхание, и весь обратился в слух. Вот щелкнул выключатель, легкий шорох одежды, тихие шаги, приближающиеся к спальне, и комнату наполнил так любимый мной, запах моего альфы.       До сих пор помню, как почувствовал его впервые. Даже в большом зале, заполненном сотней людей, я ясно уловил что-то свежее, слегка резковатое. Бергамот… Никогда не любил этот запах, но что-то неуловимо влекло меня к нему, и я пошел вперед, с каждым шагом ощущая его все сильнее. Практически на другом конце зала я уловил нечто, что переплеталось с запахом бергамота и невероятно понравилось мне: что-то цветочное, а вскоре и то, что совсем пленило – древесные и пряные нотки кедра. Конечные ноты просто свели меня с ума, и я понял, что у меня нет шанса на спасение – это моя судьба. А когда перед глазами появился обладатель этого запаха, я уверился в этом окончательно. Передо мной стоял мой альфа, мягкий и уютный, словно бархат или утреннее летнее солнце. Его улыбка, пусть и направленная не на меня, согревала и манила в невидимый волшебный мир грез и чувственного наслаждения. В голове появилась картинка совместного утра, встреченного нами после долгой и жаркой ночи, как я подставляю нос для невесомого поцелуя, а затем, уткнувшись в шею, ощущаю этот запах. Запах волшебства и безграничного счастья, в котором хочется купаться и мурлыкать, словно кошка, ластиться к этому невероятному мужчине.       Как жаль, что мой волшебный мир просуществовал так недолго. И сейчас, прислушиваясь к малейшему шороху, хотелось вновь ощутить тепло любимой улыбки, которую не видел уже очень давно. Ну, почему все так? Что нам мешает быть счастливыми?       Спустя некоторое время альфа улегся и затих, мерно засопев. А мне сон так и не шел, и оставалось лишь лежать, беспокойно вертеться, в который раз предаваясь воспоминаниям о счастье, что было столь коротко.       3 года назад…       Глубокий сон прервала настойчивая телефонная трель. Звонящему было явно невдомек, что никто ему отвечать точно не собирался. После ночной смены хотелось хорошенько отоспаться, но телефон все не умолкал, действуя на нервы. Капли тепрения и остатки сна медленно, но верно оставляли меня - схватив трубку, я совсем невежливо рявкнул:       – Что надо?!       – Привет! — из трубки раздался веселый голос лучшего друга. — Бэсси, милый, спаси!       – Ну что опять?       Я уже давно перестал удивляться очередной просьбе о помощи, прекрасно зная удивительную способность Дарена попадать в различные передряги и нехорошие истории. Его маленькая омежья задница вечно привлекала к себе каких-то сомнительных субъектов, от которых нормального омегу бросало в дрожь. Но друг пытался заводить с ними отношения, считая брутальных неформальных альф необыкновенно привлекательными. Все его приключения заканчивались очень быстро и практически одинаково — друг улепетывал от своих кавалеров со всех ног, спасая свою девственную и родную часть тела, которая и была виновницей всех его неудач. Дарен всегда был очень добрым и веселым парнем с открытым сердцем, чем и пользовались все его ухажеры, пытавшиеся затащить омегу в свою постель спустя совсем непродолжительный период ухаживаний. А друг просто очень хотел найти своего единственного альфу и получить причитающуюся ему долю любви и счастья, которых не пришлось испытать в детстве. И как следствие - общение с каждым, кто скажет пару ласковых слов. А мне только и оставалось, что выслушивать рассказы о его душевных муках, иногда помогать с деньгами или прятать его у себя дома от разозленных альф.       – Почему опять? — обиженно пробухтел Дарен. — Мне срочно нужна твоя помощь. Помнишь, я рассказывал тебе про Дюка? — спросил друг и, не дожидаясь от меня ответа, продолжил: – Ну, тот, байкер. Мы с ним еще в клубе познакомились на прошлых выходных. В общем, он пригласил меня сегодня покататься и я согласился. Не мог же я отказать. Этот альфа может быть моей судьбой, моим истинным. Ведь он такой классный, и красивый, и сильный, и сексуальный, и…       – А от меня ты чего хочешь? — прервал я омегу, которого явно понесло.       – Вечером будет прием, обслуживаемый нашим рестораном, и мне, как штык, нужно быть на смене. А у меня свидание! Остолоп-менеджер пригрозил меня уволить, если я не появлюсь. Всегда терпеть не мог этого гадкого бету, — вновь стал распаляться друг, но вовремя спохватился: — Поэтому мне и нужна твоя помощь. Отработаешь за меня? Я для тебя все, все, все, что пожелаешь, сделаю. Честное слово. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…       – Дарен, ты же знаешь, что у меня сегодня единственный выходной, завтра на учебу, а я еще и с ночи, — пытался достучаться я до совести этого непутевого омежки.       – Ну, пожалуйста, помоги, — так и вижу, как он делает милую мордашку и жалостливо смотрит мне в глаза. Эта воображаемая картинка, да его заискивающий голосок меня обезоруживают. Не могу я ему отказать, а он, гад такой, этим пользуется!       – Ладно, — обреченно вздыхая, отвечаю ему. — Дуй ко мне, и форму свою не забудь принести. Да, и еще — с тебя обед.       – Договорились! — воскликнул мой собеседник, при этом издавая какие-то странные восторженные звуки. Скорее всего, он там от радости джигу отплясывает. Закончив свой коронный танец, друг бросил, что скоро будет у меня и отключился.       Откинувшись на подушку, я смотрел в потолок и вновь удивлялся непосредственности друга. Как же можно быть таким наивным и доверять практически каждому встречному? Ведь обязательно попадет в переплет, и в лучшем случае отделается потерей девственности, а в худшем… Ладно, не хотелось думать о плохом. Еще оставалось немного времени, которое лучше всего потратить на сладкий сон. Повернувшись на живот, я немного повозился, и, обняв подушку, сразу же уснул.

***

      Большой банкетный зал был заполнен людьми одетыми в самые дорогие тряпки, которые я когда-либо видел, а если и видел, то лишь на экране телевизора, да на страницах модных журналов. Все альфы и беты были в черных фраках и белоснежных рубашках, кто-то щеголял идеально завязанными бабочками, другие предпочли традиционные галстуки. Среди них затесалось и несколько омег, одевшихся в нормальную мужскую одежду. Основная же часть омег представляла собой разноцветную галдящую толпу. Каждый из них уже и забыл, а может и не знал никогда, что родился на свет мужчиной, хоть и с детородной функцией. Все эти недомужчины разоделись в цветные шмотки и туфли, увесились килограммами драгоценностей, соорудили из своих волос черте что и теперь приторно улыбались друг другу.       Выполняя обязанности официанта, я сновал с подносом по залу, аккуратно маневрируя между гостями и разнося бокалы с шампанским.       Почти все омеги оставляли своих альф обсуждать скучные политические и экономические темы, а сами собирались кучками и во всю делились последними сплетнями. До меня доносились обрывки их разговоров, от которых я непроизвольно морщился, все больше раздражаясь. Один крикливый омега, который что-то очень эмоционально обсуждал со своими друзьями, некстати принялся размахивать руками, задевая меня. Как же мне повезло, что последний бокал я отдал буквально за секунду до этого происшествия и всего лишь уронил поднос, при этом не разлив шампанское и не побив посуду.       – Какой ужас! — жеманным голосом, как можно громче начал виновник моей неудачи, глядя мне в глаза. — Как можно принимать на работу таких криворуких сотрудников? Надо обязательно доложить распорядителю банкета об этом нерадивом официанте, его непременно нужно оштрафовать за неуклюжесть.       Уже поднимая поднос с пола и не обращая никакого внимания на наглеца, моих ноздрей достиг незнакомый аромат. В миг оглохнув и перестав слышать гул голосов в зале, я настороженно принюхивался, не понимая, что со мной происходит. Запах обволакивал, манил, кружил голову, вызывая дрожь во всем теле, поднимая горячую волну из самой глубины моего омежьего существа. И я пошел, не видя ничего на своем пути, двигаясь, словно привязанный невидимыми нитями, за которые дергал кукловод. Следуя за дурманящим голову запахом, пришлось пересечь весь зал и остановиться, вглядываясь в людей, стоящих напротив. Альфа стоял в небольшой группе людей, среди которых был всего один омега, вцепившийся своими загребущими ручонками в его рукав. Все мое нутро взбунтовалось, увидев рядом со своим альфой постороннего. Я с трудом подавил в себе порыв закричать на весь зал, что этот мужчина мой.       Тряхнув головой, я словно очнулся от грез. Такому простому официанту как я ничего не светит с этим великолепным мужчиной. Было огромным усилием заставить себя продолжать работать, но неосознанно я старался не терять альфу из вида. Все время объект моего пристального внимания доброжелательно улыбался, показывая два ряда белоснежных зубов, иногда заразительно смеялся, пожимая руки все новым и новым знакомым. А я старался как можно чаще оказываться рядом, глубже вдыхая концентрированный аромат моей истинной пары. Он словно стал центром моей вселенной, вокруг которой я вертелся, словно сутник не в силах приодолеть силу притяжения. При каждом взгляде на него, мое сердце стучало как бешеное, пытаясь выскочить из груди, заставляя меня ощущать невероятную гамму чувств в душе.       Так и прошел весь вечер, к полуночи гости стали разъезжаться и мой альфа незаметно для меня тоже исчез из зала. Я сокрушался лишь о том, что не успел на прощание даже взглянуть на мужчину, в последний раз запечатлеть в памяти его образ. А что я хотел? Понятно же, что он не понял, кем я являюсь. Он не заметил меня, не почувствовал мой запах, не узнал во мне истинного.       К сожалению, понятие истинности в нашем мире довольно условно и не имеет большой весомости в обществе. Многие, кто нашел свою пару, так и остаются одни, либо вынуждены жить с любимым человеком не принявшим тебя, как истинного. Практически не бывает так, чтобы притяжение между истинными было обоюдным, пара может прожить много лет, прежде чем для обоих раскрывается истина и их захлестнет вся полнота чувств друг к другу. А некоторые до конца жизни так и не добиваются взаимности со стороны своего партнера.       Перед глазами до сих пор пример моих родителей, которые не смогли понять своей настоящей любви. Нет, отец понимал, что папа для него единственный, но омега не верил его чувствам. Это всегда стояло между ними. Даже мне было понятно в мои юные годы, что между ними пропасть недопонимания. Спустя много лет папа испытывал к альфе привязанность, даже в некоторой степени любовь, но так до самого конца и не почувствовал тот шквал эмоций, который захватывает тебя при встрече со своей истинной парой. Озарение пришло после несчастного случая с отцом на стройке, на которой он работал в качестве прораба. Лишь стоя у постели умирающего супруга, к папе-омеге пришло запоздалое понимание. Это понимание так и не отпустило его, и он медленно зачах без своей второй половинки. Спустя всего полгода после смерти отца, я остался круглой сиротой. И я, тогда еще шестнадцатилетний мальчишка, дал себе клятву не повторять ошибок своих родителей, и если когда-нибудь произойдет моя встреча с единственным, но мне не удасться добиться от него ответа на свои чувства, то уйду навсегда. Лучше жизнь наполненная одиночеством, чем провести ее вместе с нелюбимым человеком или с тем, который не будет любить меня. Как же много я читал об этом, как надеялся, что встретившись с истинным, буду так же любим своим единственным, как и любить его. Но увы… Этого не произошло. Только мое сердце признало своего альфу.       Грустно вздыхая, я собирал пустые бокалы со столиков в опустевшем зале. Прием завершился, гости все разъехались, музыканты закончили играть и принялись упаковывать инструменты. Отчитавшись перед менеджером, можно было со спокойной душой закончить смену. Переодеваясь в небольшом подсобном помещении, выделенном для персонала, я с огромным удовольствием стащил с себя форму, которая была мне явно мала. Все же Дарен похудее, в плечах немного поуже, да и задница поменьше. Так увлекшись наблюдением за своим альфой, я перестал обращать внимание на через чур обтягивающую рубашку и узкие брюки, которые доставляли сильный дискомфорт вначале смены. Оказавшись в удобной одежде, я с облегчением расправил плечи.       Лишь надежно спрятав под капюшоном длинную косу, можно было выйти на улицу. Время уже перевалило за два часа ночи и  не стоило светить своим статусом, выставляя на обозрение длинные волосы. Для того, кто возвращается домой ночью, чтобы не привлекать к себе ненужного внимания, прото необходимо одеваться в мешковатую одежду, пряча лицо и волосы. Если не подходить близко, то с высоким ростом, да в такой одежде, я легко мог сойти за альфу или бету. Сейчас моей целью было попасть на круглосуточный автобус, от конечной остановки которого мне останется лишь пройти через маленький скверик прямо к дому, в котором располагалась моя небольшая квартирка, где можно вдоволь помечтать о своем истинном.       Выйдя с черного входа, я спокойно дошел до остановки автобуса и в ожидании транспорта уселся на узкую неудобную скамью. Из-за позднего времени машин на улице практически не было, отчего внимание сразу же привлек на вид довольно дорогой автомобиль. В марках я совершенно не разбирался, но то, что машина представительского класса, это не вызывало сомнений. Она остановилась в нескольких метрах от остановки, но даже спустя пять минут из нее так никто и не вышел, что слегка настороживало. Вскоре подъехал автобус, и я, удобно развалившись на сидении в конце практически пустого солона, думать забыл о подозрительном автомобиле. Прикрыв глаза, я задремал.       Из дремы, в которой всплывало лицо истинного, меня вырвал оклик водителя, известившего о прибытии на конечную остановку. Слегка потянувшись и потерев покрасневшие от недосыпа глаза, я вывалился из автобуса, направляясь к скверу рядом с остановкой. Сегодня мне явно не повезло. На одной из скамеек громко смеясь и о чем-то разговаривая, сидела компания молодых парней. На вид они были немногим старше меня и скорее всего все альфы. От них отчетливо доносилось амбре из алкоголя, табака и потных тел, перебивавшее их естественные природные запахи. Проскользнуть мимо них незамеченным не удалось, парни увидели меня сразу же у входа в сквер, и похотливо улыбаясь, преградили дорогу. Их было четверо, все высокие и сильные, явно хорошо выпившие и возбужденные моим, усилившимся от страха ароматом омеги, и алкоголем, бурлящим в крови. Страх сковал мое тело и мне ничего не оставалось, как стоять истуканом, ощущая чужие руки на своем теле. Один из альф, пошло засмеявшись, потащил меня к скамейке, по пути стараясь расстегнуть на мне брюки. Я совершенно не сопротивлялся. Словно ватные, руки и ноги не слушались, а в ушах стоял непонятный звон, не позволяющий расслышать слова насильников.       В голове в тот момент крутилась лишь одна мысль, повторяющаяся снова и снова: «Лишь бы было не больно! Только не делайте мне больно! Пожалуйста!». Почему то в тот момент я не думал о своей чести или достоинстве, даже образ истинной пары померк перед лицом боли и насилия. Я боялся что они могут и не остановиться после того, как используют мое тело, и заберут еще и мою жизнь. А жить очень хотелось, хотелось учиться, любить и быть любимым, рожать детей и стареть рядом со своим единственным. Тогда я даже и не думал, что никому не буду нужен после такого, что ни один уважающий себя альфа не возьмет себе испорченный товар. Но эти мысли пришли уже после, а тогда я просто старался не дергаться и не сопротивляться, пытаясь абстрагироваться от неприятных прикосновений.       Мне казалось что сотни рук дергают меня за одежду, проникают под раздираемую ткань, шарят по телу, больно сжимая чувствительную кожу. Зажмурив глаза, я пытался выкинуть из головы образы насильников, представляя своего единственного, нежно ласкающего мое тело. Это становилось все труднее и труднее — альфы рядом со мной распалялись все сильнее, до боли сжимая, дергая и щипая. Я уже приготовился к самому худшему, не веря, что эти изверги оставят меня в живых, расслабился, стараясь как можно сильнее облегчить для своего тела предстоящее испытание.       Неожиданно чужие руки исчезли, послышался топот и крики, а спустя несколько минут меня заботливо подняли на руки и куда-то понесли.