Память

Сон для Альбуса был неуловимым наслаждением, которое не было ему доступно уже невероятно долгое время. А ведь он так надеялся исчезнуть из этой реальности хотя бы на несколько часов, надеялся, что его мозг сможет сгенерировать какую-нибудь лёгкую и приятную фантазию, но этому было не суждено случиться. Юноша пялился в потолок, не мигая и почти не дыша — со стороны могло бы показаться, что на большой кровати лежал труп. Впрочем, ничто в его комнате не свидетельствовало о том, что уже пару лет в ней жил человек: холод блуждал по ограниченным пустыми стенами квадратным метрам, и только лишь черный плащ, небрежно кинутый на стул, мог свидетельствовать о том, что некое тело оставило его здесь неопределённое время назад. Тело. Хорошее определение, Альбусу нравилось, волшебник считал это подходящим описанием его нынешнего состояния. Поттер взглянул на телефон, лежащий на кровати рядом с его головой. Тусклый экран отсвечивал три утра, а сна не было ни в одном глазу. Тяжелый вздох пошатнул спёртый воздух комнаты. Надо было проветрить комнату, но тело придавило к кровати тяжёлыми плитами усталости. В горле было сухо. Альбус повернул голову вбок, протянул бледную руку к стакану, который оказался пустым и даже будто бы немного пыльным. Когда он в последний раз его мыл? Голову сдавливало со всех сторон, пальцы начали замерзать. Май в этом году был аномально холодным, и волшебнику так не хотелось вылезать из кровати, но чёртово горло и рот просто убивали его сухостью. Еле-еле, собирая себя по частям, он выполз из кровати, взял в руки мутный стакан, открыл дверь и аккуратно обошёл Хэппи, который снова, несмотря на все его просьбы, требования и угрозы, ночевал на полу, охраняя его. Домовик будто бы посерел за эти годы, и Альбус чувствовал вину каждый раз, когда смотрел на него. Хэппи напоминал ему о Скорпиусе и о том времени, которое они провели вместе. Юноша аккуратно обошёл его, стараясь не будить и направился к лестнице, которая вела на первый этаж. Альбус дошёл до кухни, казавшейся такой же блёклой, как и всё в этом поместье. После бегства Нарциссы и Люциуса дом будто бы перестал дышать, перестал быть домом, став лишь помещением, которое оккупировали временные поселенцы. Юноша слегка ополоснул стакан, а затем налил в него воду из графина. Вскоре прозрачная жидкость, словно элексир жизни, текла вниз по горлу, пищеводу, попадая в желудок. Альбус чувствовал её всем своим телом, которое, оказывается, было ещё и голодно. Слизеринец недовольно цыкнул, открыл холодильник, лениво смотря то на бутылку уже явно просроченного молока, то на парочку огурцов, один из которых вскоре оказался в его руке. Поттер сполз вниз по шкафчику, стоявшему рядом, вытянул ноги и одиноко хрустел зелёным овощем, который уже переживал не первую свою молодость. Сквозь окна пробивался тусклый свет луны, спрятанной за облаками. — Мастер Ал, позвольте приготовить вам что-нибудь, — рядом прозвучал ласковый тихий голос домовика, который имел какой-то сверхъестественный слух. — Спасибо, Хэппи, но всё в порядке, — устало отозвался Альбус, откусывая ещё один кусок огурца. — Вы опять не спите, — тяжело вздохнуло маленькое существо. — Точно отмечено, — ухмыльнулся волшебник, откидывая голову назад. — Зелье больше не помогает, — не спрашивал, но утверждал Хэппи. — Может, вам нужно что-то посильнее? — Что может быть сильнее модифицированного мною же сонного зелья в неприлично больших количествах? Только разве что яд. — Мастер, — грустно прошептал домовик, садясь рядом. — Завтра будет очередной рейд, говорят, что во Франции заметили лагерь сопротивленцев. Отправляемся утром. Кажется, смысла пытаться заснуть нет, — сказал Альбус, приобнимая Хэппи, уткнувшегося ему большой головой в бок. — Может, вы сможете найти его? Или… Хотя бы кого-нибудь? — Не думаю, что он захочет видеть меня. Вряд ли вообще кто-либо захочет иметь со мной дело. Я бы не захотел. — Мастер, — всхлипнул домовик, цепляясь тонкими пальцами за футболку волшебника. Хэппи был свободным эльфом. Мастер Ал даровал ему множество одежды, таким образом отказываясь от его услуг. Сначала данный жест оскорбил до глубины души, но Хэппи решительно был настроен на то, чтобы остаться в поместье так долго, сколько только сможет, так долго, сколько его же хрупкое сердце позволит ему быть рядом с мастером, который угасал на глазах. — Может, вам наведаться в больницу? Помните, как тогда? — робко спросил эльф. — Психушка звучит действительно неплохо, но думаю, что это была разовая акция. После битвы в Хогвартсе почти три года назад многие лежали на пятом этаже больницы Св. Мунго. И хотя раньше потерявших свой рассудок людей было много, то после этого события число пациентов увеличилось в разы. Альбус был среди них. Почти два месяца он пробыл в этом заведении, пропустив публичные казни зачинщиков мятежа. В их крыле новости были запрещены, однако подобное не могло не просочиться и в их маленький мирок. Юноша слушал тихие, почти неслышные разговоры лекарей и молился всем известным и неизвестным богам на то, чтобы при обсуждении имён не были упомянуты знакомые ему. — Мастер? — голос Хэппи вырвал его из воспоминаний. — Нет, я не вернусь туда, я не могу. Я должен… Я должен сделать кое-что, поэтому не могу. Они посидели так ещё какое-то время, а затем Альбус отправился в ванную, чтобы принять душ и хоть как-то взбодриться. Бодроперцовое зелье в превышенном количестве, кажется, потихоньку начало работать. Юноша горько усмехнулся, позабавившись мыслью о том, что его организм существовал на тонком балансе сонного и бодроперцового зелий. Интересно, надолго ли этого хватит? Сколько ещё он сможет продержаться? Слизеринец вытер своё жилистое тело, которое приобрело не сильно заметные, но имеющиеся рельефы благодаря бесконечным рейдам, которые чередовались с такой же бесконечной работой в Министерстве Магии, в котором он теперь занимал должность заместителя главы отдела магического правопорядка, в котором изначально был лишь стажёром. Сьюзан стала его личной помощницей, что сократило её взаимодействия с Яксли, который всё так же являлся главой их отдела, но лишь на бумаге. Альбус намеревался убрать его из Министерства к концу этого года максимум. Старик и так ходил, оглядываясь по углам, пора было прервать его параноидальную пытку. Волшебник зачесал свои мокрые волосы назад. Они слегка щекотали шею, капли с них стекали вниз по коже, покрытой мурашками. Артефакт, который раньше он носил в кольце, теперь был вплетен в него самого в области пупка практически точно таким же способом, как и у Джорджа, который сам же и помог ему это сделать, попутно выбрасывая на него свои откровения о том, что тот ему вообще-то дядя. Однако это практически ничего не изменило в их отношениях, добавив лишь некую неловкость. Альбус тогда думал о том, что все эти потерянные родственники ужасно действовали ему на нервы своими появлениями из неоткуда. Стоило ли ему ждать ещё кого-нибудь? Метка неприятно начала жечь предплечье. Чёрт, сколько времени он провёл под душем? Сколько времени прошло с того, момента как он встал с кровати? Недостаток сна играл с ним в нечестную игру и выигрывал, подрывая его чувство таких концептов как пространство и, собственно, время. Альбус вышел из ванной, которая находилась рядом с комнатой Скорпиуса, в которую юноша заходил в самые страшные моменты отчаяния. Она была единственным островком уюта и стабильности во всём его нынешнем существовании, и дабы эта магия не покинула её, слизеринец не открывал дверь слишком часто, будто бы это помогло сохранить её точно такой же, как раньше. А ведь тогда трава действительно была зеленее. Альбус прикоснулся лбом к холодной деревянной поверхности, ладонями нежно проводя тихонько то вверх, то вниз. Метка жгла всё сильнее. Юноша сжал зубы и пошёл одеваться. Привычные чёрные штаны для рейдов, такого же цвета кофта и плащ уже ждали его. Вместе с палочкой, которую Поттер успел возненавидеть за все те гадости, которые он творил с её помощью, а потому использовал наедине с собой по минимуму. — Мастер Ал, я приготовлю на ужин рагу, — сказал Хэппи, провожая его до двери. — Хорошо, — кивнул Альбус, надеясь, что, возможно, он больше никогда не пересечёт порог этого дома, оставшись в каком-нибудь забытом всеми лесу, подобно выброшенной сломанной вещи. Пожиратель Смерти был жутко голоден. Ветер пах грозой. Через мгновение он уже стоял в саду поместья Волдеморта с другими негодяями, быстро проговаривая детали их рейда. Метка больше не болела, лишь криво извиваясь на предплечье. Через несколько минут он находился на берегу озера, в окрестностях которого были замечены несколько сопротивленцев, о которых сообщили перепуганные сердобольные французские маги, жившие неподалёку. Подобных вызовов было много, и Пожиратель всё никак не мог перестать удивляться такой интенсивности. Тёмные маги рассредоточились по местности в поисках каких-либо зацепок. Процедура была до осточертения понятной и проработанной за все эти годы, и слизеринец, кажется, мог бы заняться этим даже с закрытыми глазами, полагаясь лишь на чутье. Солнце светило как-то по-особенному ласково, переливаясь золотом в зелёных листьях шумящих из-за ветра деревьев. Было непривычно спокойно. Это неправильное чувство настораживало Пожирателя, который смотрел себе под ноги, а не по сторонам, давая шанс возможным сопротивленцам на то, чтобы остаться незамеченными, а, значит, живыми. Воздух был очень приятным и даже вкусным. Волшебник жадно поглощал его, дыша глубоко и часто, пока голова не закружилась. Сегодняшний день был словно вырванным из тёплых воспоминаний, словно ненастоящим. Пожиратель уходил всё глубже в лес, надеясь оторваться от всех и вся, забыться и потеряться. Он так блуждал до темноты, а затем вернулся на исходное место, где встретился с остальными. Было решено вернуться сюда и на следующий день, так как один из них заметил что-то подозрительное, но не хотел копаться ночью в лесу. Юноша был рад возможности дышать хотя бы немного снова.

***

Скорпиус проснулся чуть ли не с первыми лучами солнца, которые было скрыто за тучами. Их лагерь практически постоянно перемещался из одного места в другое, лишь изредка задерживаясь где-либо. Этот лес, в котором находилось чудесное озеро, многим понравилось почти что с первого взгляда. После тщательных исследований окрестностей, которыми руководил Кристиан, было решено остаться здесь чуть подольше, чем на пару дней. Скорпиус был рад расставить палатку и просто улечься на любую возможную поверхность. Он очень сильно устал из-за бесконечных, но необходимых перемещений, а также из-за чувства постоянной опасности и тревоги. Рядом с ним кинул огромный рюкзак Лео, плюхнувшийся на него с громким усталым вздохом. Делить с ним палатку было приятно ровно в той же степени, насколько болезненно, ведь из всех именно Лео знал Альбуса точно так же, если не лучше, чем сам Малфой, который изредка завидовал их тесной связи, что даже сейчас существовала. Порой казалось, что лишь они вдвоём отказывались верить в то, что их общий друг был абсолютным злом. Для всех остальных он был подонком Олливандером, и никто, кроме уже владевших информацией о настоящей личности Ала, не знал о том, кем маг был на самом деле. Вероятно, единственным, по кому вся эта ситуация ударяла ещё сильнее, был Гарри, который стал чуть собраннее и спокойнее благодаря одним лишь усилиям его отца. Кажется, со временем эти двое стали друзьями. Скорпиус был рад этому, хотя его сердце порой сжималось от взглядов, которые папа украдкой бросал на мистера Поттера, пока тот не замечал. — Как думаешь, сможем ли мы здесь задержаться подольше? — спросил Лео, потягиваясь. Он сильно вырос и сейчас его конечности раскидывались на довольно длинное расстояние. — В этом лесу или палатке? Потому что если ты продолжишь и дальше забрасывать на меня свои ноги во сне, то уже сегодня ночью будешь спать на улице, — улыбнулся Скорпиус, слегка пнув подростка в бедро. — Почему ты не можешь просто взять и расширить пространство внутри палатки? Мы находимся далеко от населённых пунктов, палочку ты новую приобрёл ещё в Монголии, может, попробуем? — с надеждой спросил подросток. — Я не хочу рисковать, ты же знаешь, что мы стараемся использовать магию как можно реже, потому что Пожиратели теперь могут отслеживать общий уровень магии в некоторых районах, в том числе и лесах. Незарегистрированные в реестре палочки тем более вызывают больше внимания с их стороны. И ты знаешь, что бывает, если этот уровень будет превышен там, где этого не ожидается, — терпеливо в которых раз разъяснил Скорпиус, порой поражаясь невероятной способности Лео забывать или немерено не принимать во внимание некоторую информацию. — Да-да, — фыркнул юноша, садясь на колени и рыща что-то в своём рюкзаке. — Лучше иди помоги Диане, она собирается пойти искать древесину для костра, — ухмыльнулся Малфой, с удовольствием отмечая, как резко замер Лео и тут же с глупым видом начал пятиться назад к выходу из палатки, приглаживая торчавшие в разные стороны рыжие волосы. — Долг зовёт, — важно сказал подросток, исчезая из вида. Скорпиус наконец-то мог насладиться относительной тишиной и приятным простором. Прошло почти три года с того месива, что было устроено в Хогвартсе. Почти три года с тех пор, как он видел Ала. Волшебник был так зол на этого идиота с самоубийственными намерениями, что порой не мог нормально пережить эту эмоцию. Ему было больно, ведь его друг даже не сказал ему ничего, ведь он просто решил бросить его в самый неподходящий момент. Альбусу было совсем необязательно проходить через всё это в одиночку, Скорпиус же был рядом с ним. А что теперь? Его идиот стал Пожирателем и был одной из самых ненавистных фигур в Сопротивлении. Слизеринец уже устал защищать его в словесных баталиях, но самыми страшными и неприятными моментами были те, когда даже у него не находилось слов для того, чтобы хоть как-то оправдать действия Ала. Скорпиус порой просто не понимал его, хотя очень-очень пытался. Иногда оставалась только вера в то, что его друг всё ещё жив, что он просто спрятан где-то глубоко под маской Пожирателя. Малфой сел, опять злясь на себя за то, что тратил преступно много времени на мысли о том, что в данный момент по идее должно было быть на втором плане. У него самого было большое количество проблем и ещё большее количество людей, о которых он должен был позаботиться. Конечно, он не был одинок в этой благородной миссии, однако даже вместе с кем-то постоянно думать о нуждах лагеря было очень трудно. Всё-таки он был правой рукой его отца, который неожиданно стал лидером их небольшой группы. И так как у Драко был рядом свой живой и проблематичный Поттер, то много сил уходило только лишь на то, чтобы первая его характеристика оставалась неизменной, а вторая постепенно исчезала. Поэтому Скорпиус старался брать на себя как можно больше ответственности и задач, будто бы пытаясь потратить всё время на дела, не оставляя даже возможности думать о своём желательно живом и, к сожалению, чертовски проблематичном Поттере. Порой казалось, что их семья была проклята. — Тедди, что у нас с провизией? Хватит ли её на ближайшие дни? — спросил Скорп, подойдя к своему другу. — С этим есть некоторые трудности. Я боюсь, что еды хватит максимум на дня три-четыре. Нам необходимо или найти что-то в лесу, или отправиться в ближайшую деревню или какой-нибудь город. — Второй вариант опасен, пока есть возможности, ищем в лесу. Хорошо? Я не хочу рисковать. Кстати, передай Кристиану, что нам троим надо будет поговорить, — сказал Скорпиус, устало потирая пальцами закрытые глаза. — Стоит ли мне бояться? — Меня или нашей неминуемой гибели? — Хм, думаю, тебя. Ты страшнее, — задумчиво протянул Тедди, потирая подбородок. — Детей ещё не начал мною пугать? — Вот всё собираюсь, думаю, сегодня — как раз подходящий для этого день. — Засранец, — с улыбкой пробурчал слизеринец. — Ты как со старшим братом разговариваешь, мелкий? — сощурил глаза Люпин, шутливо упирая руки в боки. — Ой, да пошёл ты, старший брат. Шнурки завязывать научись сначала. Всё-всё, я побежал, хочу найти чистую воду, пока меня ещё что-нибудь не заставили делать, — с улыбкой сказал Малфой, отбегая от Тедди. Чем дальше от лагеря отходил Скорпиус, тем всё громче были слышны его собственные совсем не радостные мысли, которые в обычной ситуации были бы заглушены шумом людей неподалёку. Он прокручивал в голове диалог с Лео, признаваясь самому себе в ностальгии по мягкой кровати и собственной комнате. До него доходили сведения о том, что их поместье теперь занимал Альбус. Волшебник не мог не представлять своего друга, сидящего в их фамильной библиотеке или же прогуливающегося в их саду. Интересно, тосковал ли тот по нему? Думал ли хоть время от времени? Возвращался ли вновь и вновь к совместному прошлому, которое теперь казалось безмятежным и приятным в сравнении с нынешними временами? Скорпиус пинал попадавшиеся по пути сухие ветки и небольшие камни, тяжело вздыхая. У него не было на всё это времени. Его люди были истощенны как физические, так и психологически. Они скитались годами, редко где останавливаясь надолго. Ощущение вечной опасности вызывало тревогу, которая теперь была постоянной попутчицей в их путешествиях. Отсутствие всякой стабильности негативно сказывалось на всеобщий настрой, а отсутствие хотя бы какой-то картины будущего — на желание делать хоть что-либо. Волдеморт, который последний год не показывался на публике, всё так же оставался живым. Мистер Поттер всё так же был одной из причин почему. О том, что Гарри был последним крестражем, знали лишь некоторые, включая Скорпиуса. Это не было большим сюрпризом для юного мага, так как после новостей о том, что главный враг Тёмного Лорда всё это время находился у него в плену, очевидным стало то, что у многолетнего заключения была какая-то причина. И вот наконец-то она стала ясна. Они пытались найти способ уничтожить частицу Тёмного Лорда, при этом не убивая её носителя, мистера Поттера, который был готов умереть, казалось, в любой момент, но в этом вопросе его никто слушать даже не хотел или, по крайней мере, не мог из-за Драко, который наотрез отказывался прибегать к этому методу. Аргументировал он подобное отношение неуверенностью в том, что это решило бы их проблему. Скорпиус же понимал, что любые будто бы разумные причины были выдуманы лишь для того, чтобы скрыть реальную: Драко не хотел, чтобы Гарри умирал, и был готов сделать всё для этого. Юноша уважал это решение и старался поддерживать папу, пытаясь придумать иные способы победить. Однако ничего не приходило в голову. Всё сводилось к тому, что Волдеморт должен был сам убить мистера Поттера. По крайней мере, выпустить убивающее заклинание из Бузинной палочки, а далее будь что будет. И это наводило его на мысли о том, что все эти годы люди страдали только из-за того, что его отец отказывался идти на такие жертвы. Голова от подобных дум раскалывалась на части. Где-то недалеко громыхнуло. Затянутое тучами небо вот-вот готово было разреветься. Скорпиусу стоило возвращаться в лагерь, открыть пустые бочки, поставить вёдра, тазики и просто ждать, когда их наполнит дождь. Однако юноше так не хотелось идти обратно, так не хотелось вновь оказаться среди людей, что он просто сел на поваленное дерево и не двигался. Бегать с одного места на другое, боясь быть пойманными, было трудно, но Малфой осознавал, что подобный способ выживания был чуть ли не единственным в их случае. Устройства, которые создавали Пожиратели, с каждым месяцем усложняли им жизнь. Теперь даже элементарной магией пользоваться можно было лишь в самые отчаянные моменты или же на свой страх и риск. А нововведения, которые, по словам их создателей, должны были повышать уровень безопасности среди волшебников? Теперь фактически каждая палочка становилась чуть ли не следящим устройством, что фиксировало все заклинания, которыми пользовались волшебники, а также постоянно отслеживало их местоположение и докладывало о нём в специальный реестр. Палочки, которые не являлись сертифицированными, могли быть замечены специальными устройствами, которые с каждым месяцем появлялись всё в большем количестве населённых пунктов и уже за пределами Великобритании. Именно поэтому испытывать удачу Скорпиус не хотел и старался обходиться своими силами. Их самые светлые умы пытались придумать артефакты или заклинания, которые могли бы обойти все запреты и ограничения, но пока лишь придумали механизм, который был способен находить эти отслеживающие устройства в радиусе пары километров. Первые капли упали ему на лицо, стекая вниз по щекам и впитываясь в плотную рубашку. Через мгновения Малфой был придавлен к дереву стеной дождя. Он лишь надеялся, что ребята в лагере догадались наполнить пустые резервуары этой водой. Интересно, чем сейчас занимался Ал? Мок ли он так же под дождём или сидел в своём гадком Министерстве за кипой бумаг? Как же просто хотелось увидеть его хотя бы одним глазом вживую. Одежда начала липнуть к его телу и, дабы не заболеть и не доставить никому лишних проблем, Скорпиус встал и двинулся обратно к людям. Следующие несколько дней были довольно спокойными. Подозрительно спокойными. Волшебник не мог отделаться от чувства неминуемой опасности. Однако он старался не афишировать свои опасения всем подряд, оставляя их лишь для самых близких. Не хотелось сеять панику. К нему прислушивались, Кристиан активнее стал осматривать округу и на всякий случай готовиться. Однако большее количество патрулей и привело к тому, что пару часов назад у озера на несколько ребят из их отряда наткнулась замужняя пара среднего возраста из соседней деревни. Драко решил изменить местоположение лагеря, отодвигаясь от места пересечения с незнакомцами подальше. Скорпиус вместе с Кристианом, Тедди и ещё несколькими людьми чуть задержались, чтобы проследить за Пожирателями в случае их появления в окрестностях, и, возможно, захватить одного из них в плен и попытаться узнать хоть какую-то информацию, которая помогла бы им поскорее получить преимущество в войне. Мерлин, как же им это было нужно. Эти бесконечные три года уже всех довели до предела. Майское солнце время от времени пробивалось сквозь кроны деревьев и слепило глаза. Скорпиус отделился от всех остальных, на всякий случай держа руку на пистолете, который, подобно убивающему заклинанию, мог навсегда лишить человека способности чувствовать хоть что-то. Юноше лишь пару раз приходилось применять его, но лишь для того, чтобы защититься. Меньше всего на свете Скорпиус хотел убивать. Само слово неприятно оседало на языке тяжким грузом. Как его отец справлялся с этим? На его счету был ни один, ни два и даже не десять человек. Намного больше. Вдруг совсем рядом треснула ветка. Юноша в страхе обернулся и застыл. Слёзы потекли по щекам. Скорпиус не мог поверить своим глазам. Мираж? Галлюцинация? Все звуки, запахи и ощущения будто бы замерли. Волшебник бросился на стоящую перед ним фигуру, заключая в объятия. Тёплый. Живой. Настоящий. Альбус слегка трясся, лицо, до этого нёсшее на себе печать невыносимой муки, разгладилось и начало светиться робким счастьем, смешанным с неверием. — Ты обещал быть рядом, обещал не теряться, — слабым голосом прошептал Скорпиус сквозь слёзы. — Ал. Поттер аккуратно положил ладонь на его щёку, а затем поцеловал его. Повстанец замер на месте, время будто бы тоже. Сухие и немного истрескавшиеся губы забирали его слёзы, которые постепенно исчезли. Сердце бешено колотилось. Малфой с огромным изумлением смотрел на своего друга, который, казалось, были удивлён не меньше. Его пальцы вцепились в чужой чёрный плащ, который делал Ала похожим на какую-то огромную грустную летучую мышь. Отпускать совсем не хотелось. Не после такой долгой и мучительной разлуки, когда даже нельзя было и слова друг другу сказать. А ведь Скорпиус хотел задать так много вопросов, поделиться своими мыслями и чувствами, да просто хотя бы постоять рядом, вот как сейчас. И всё было бы просто идеально, если бы не Тедди и Кристиан, которые решили показаться в самый неподходящий момент. Скорпиус обнял друга за талию, держа его к себе близко-близко, пытаясь прилепить к себе навечно. Вся встреча прошла будто бы в замедленной съёмке, где единственным сфокусированным стабильным явлением был Ал, пытавшийся отдать ему какую-то бумажку. Он напишет ему? Точно? Не обманывает? Слизеринец смотрел на ласковую улыбку напротив и не верил, что вот-вот она исчезнет. Альбус ушёл, вновь оставив его одного. Скорпиус пребывал в каком-то коматозном состоянии, не веря в эту встречу. Пергамент был сжат в ладони и, казалось, что он был единственным напоминанием о реальности их взаимодействий. Тедди и Кристиан стояли рядом с ним, о чём-то переговариваясь друг с другом и, кажется, иногда обращаясь к нему. — Что? — спросил Скорпиус, всё ещё пытаясь прийти в себя. — Я что-то пропустил? Когда это вы с Алом успели так сблизиться? — поинтересовался Кристиан, криво улыбаясь. — Эм, ну, я… То есть… Мы не… — мямлил Малфой, краснея и будто бы задыхаясь. — Умеешь ты выбирать, конечно, — усмехнулся Тедди, который с недоверием относился к Алу, ведь не был с ним знаком и знал лишь то, что рассказывали ему Скорпиус, Кристиан и Лео. — Да мы не… — Расслабься, герой-любовник, — сказал Кристиан, похлопывая по плечу. — Кажется, с тобой будут на связи. Вы сможете встретиться снова. Это отличный шанс, чтобы узнать информацию про сам знаешь кого. И ты это сделаешь. Нельзя такой шанс упускать. Не смотри на меня так. Я помню, что именно Ал помог мне сбежать, но этот чудик также является приближённым Лорда. Он стал убийцей, Скорп. Не забывай об этом. — Крис, я не могу об этом забыть точно так же, как не могу забыть и обо всех годах до этого. Я просто… Я знаю, что мой Ал жив. — «Твой» Ал? — усмехнулся Тедди. — Ладно-ладно, молчу, только не злись, Скорпи. — Пойдёмте уже. Не хотелось бы натолкнуться на Пожирателей, — сказал Скорпиус, закатывая глаза. — Только на одного конкретного очень хотелось бы, — пихнул его в бок Кристиан. — Может, и не только натолкнуться, — сказал Тедди, подходя с другой стороны и закидывая руку на плечо. Скорпиус вывернулся из хватки и, шикнув на них, побежал вперёд. Он не мог дождаться новой встречи. Теперь он точно знал, что она состоится. Улыбка озарила его лицо. Она же появилась и на бледных губах Альбуса впервые за очень долгое время. Было так легко, казалось, что всё может стать лучше, что мрак и ужас ночи — это не единственная возможная вещь. Солнце может светить даже в царстве теней. Улыбку пришлось стереть с лица в преддверии встречи со своими коллегами. Их лица были для него не более, чем какими-то картонными листами, которые Альбус пытался запомнить на всякий случай, на светлое будущее, в котором их всех необходимо было бы судить. Юноша не питал иллюзий на свой счёт, он знал, что был преступником, осознавал необходимость и неизбежность своего наказания, иногда трусливо надеясь получить его в ходе битвы в виде зелёной вспышки, направленной в его сторону. — Видимо, предатели скрылись до нашего появления. Мы снова их упустили, вот теперь и пиши эти объяснительные вечность, — устало сказал один из них, недовольно поджимая тонкие сухие губы. — Олливандер, нашёл что-нибудь стоящее? — Нет, только лишь следы их недавнего присутствия. Они стараются не использовать магию, поэтому трудно их отследить. Но в этом лесу стоит поставить следящие устройства на всякий случай, — ответил Альбус. — Как всегда предусмотрителен, неудивительно, что наш Лорд выбрал тебя в качестве своего протеже, — хмыкнул один из них. — Ты мне льстишь, Хаксли, я всего лишь делаю свою работу, — скромно сказал волшебник, чувствуя горечь от подобного титула. — И делаешь её чуть ли не лучше всех. Старикам это не сильно нравится, да и наши одногодки скорее завидуют, нежели восхищаются, но знай, что я тебя если что всегда поддержу. — Хватит подлизываться, Хаксли, смотреть противно, — скривилась Нотт, старшая сестра Катрины. Она была одной из самых лучших сотрудниц Министерства и особенно хороша в получении информации от пленников. Альбусу никогда не нравились её методы. — Расставим артефакты и свалим отсюда. Хочется поскорее принять ванну. — Не забудь про отчёты, принцесса, — ухмыльнулся Хаксли, прекрасно осведомленный о нелюбви Урсулы к бумажной работе. — Когда-нибудь я случайно убью тебя, — огрызнулась девушка, устало потирая лоб. — Ладно, я пошла, до встречи на работе, Олливандер. — Эй, а как же я? Я вообще-то тоже работаю в том же отделе! — крикнул ей вслед парень, спустя мгновение трансгрессируя. Альбус ещё какое-то время смотрел то на озеро, то на лес, то на небо, а затем отправился прямиком в Министерство, чтобы написать отчёт и отправить его на проверку в канцелярию. Как же он ненавидел свою работу. Бесконечная круговерть бумажек, различных локаций и человеческой боли слились воедино и превратились зыбучие пески. Лица коллег сменялись друг другом и пятнами крутились где-то на периферии его зрения, фоново раздражая. Маг с тяжелым вздохом сел за свой стол и начал автоматически заполнять нужные графы и писать приевшиеся формулировки, мысленно находясь в другом месте. Всё чаще его вызывал к себе Волдеморт, который был хуже обычного в последнее время, и держался только лишь потому, что его отец всё ещё был жив. По крайней мере, к такому выводу пришёл Альбус уже какое-то время назад. Слизеринец не мог сказать, что был привязан к нему, ведь они практически не проводили времени вместе. Они фактически даже не разговаривали друг с другом нормально, так с чего бы ему вообще нужно было переживать о сохранности жизни Гарри Поттера? Почему бы ему собственноручно не убить этого мужчину, который уже когда-то был мёртв для всего мира? Это не было бы его первым убийством, его руки уже были по локоть в крови. Так какая разница, если к числу его жертв добавится некто, кого он должен называть отцом? Да, мать будет ненавидеть его, да, множество других людей будет питать к нему глубокую неприязнь, но Ал вряд ли доживёт до того славного момента, когда сможет весь этот коктейль неприятных чувств испить. В памяти всплыл недавний разговор с Волдемортом, который подтвердил его домыслы. — Мой Лорд, я приложу все усилия, что найти преступника и принести вам его голову, если пожелаете, — сказал Альбус, встав на одно колен перед тощим бледным телом, сидевшем на стуле, больше похожем на трон. — Мне нравится твой энтузиазм, но Гарри Поттер нужен мне живым, — прошипел мужчина, внимательно смотря своими красными глазами на склонившегося перед ним юношу. — Прошу прощения, но могу ли я узнать причину подобного решения? Преступник должен быть мёртв, разве нет? — Ты прав, наши враги должны быть уничтожены, но этот… особенный. Приведи его ко мне живым, Альфред, приведи его ко мне и я тебя провозглашу своим приемником. Официально. — Господин, это невероятная честь для такого, как я. Да и разве вы хотите, простите за дерзость, уйти на покой? — спросил молодой человек, поднимая глаза на фигуру перед ним. — Разве сможет кто-то справиться?.. — Покой мне будет только сниться, — тихо рассмеялся Волдеморт, перебивая. — Довольно ложной скромности, ты не глуп и понимаешь, что я не просто так поручаю тебе особые задания. Конечно же, я не собираюсь отходить от дел, однако государству будет необходим тот, кто будет нести мою волю на разных уровнях и заниматься… некоторым рядом вопросов. Я вижу в тебе потенциал, пока что ты разочаровывал меня меньше остальных. Надеюсь, эта тенденция не изменится. Приведи ко мне Гарри Поттера живым. — Слушаюсь, мой Лорд. Этот разговор убедил его в том, что его отец должен умереть. Волдеморту он нужен был живым, данный факт был известен всем, следовательно, никто и не посмел бы нарушить волю повелителя, никто, кроме, видимо, него. Принести тирану отца и убить обоих на месте, одного за другим для верности, возможно, несколько раз, а затем сдаться на милость тем, кто прибежит к нему быстрее — вот таким казался самый надёжный план. И всё было бы хорошо, если бы не встреча со Скорпиусом, которую он так ждал и боялся. Это окрылило его, но вместе с этим размотало внутренний комок нервов, и теперь Альбус вновь и вновь возвращался мысленно к их встрече в лесу, к его импульсивному проявлению чувств, которые он сам ещё до конца не понял. Была ли это любовь? Та самая, о которой в романтических книгах писали? И чем дольше юноша об этом думал, чем сильнее отгонял от себя подобные мысли, тем сильнее страшился эффекта, который они оставляли. Алу было страшно. Он чувствовал себя отвратительно. Хотелось блевать. Как же всё это было невовремя. Ну почему они не могли родиться в спокойные времена, просто быть подростками и жить обычную жизнь без всяких исторических событий, частью которых им по несчастливой случайности пришлось стать? — Ты уже почти час вздыхаешь над отчётом. Что-то случилось? — спросила Сьюзен, севшая на край его стола. — Ты прекрасно освоила навык незаметного присутствия, — усмехнулся Ал, восстанавливая сбитое от лёгкого испуга дыхания, — как давно ты здесь? — Пришла минут двадцать назад. Решила сначала тебя не тревожить, но ты застыл и почти не двигался, поэтому и подошла. Что случилось? — обеспокоенно посмотрела на него девушка своими уставшими глазами. — Да просто задумался, ничего особенного, не обращай внимания, — отмахнулся от неё юноша, читая одну и ту же строчку несколько раз. — Ал, посмотри на меня. Ты мой единственный друг, — тихо сказала Сьюзен, смотря на него сверху вниз. — Я знаю, что что-то случилось и мне больно, что ты не доверяешь мне свои чувства. Я рядом. Помни об этом. — Я… Мне тяжело говорить о себе. Но я благодарен тебе за твою поддержу. Прости, что тебе постоянно приходится за мной присматривать. А ведь я даже не знаю, как у тебя дела. — Плохо. Я боюсь, мне тревожно, и я хочу куда-нибудь уехать, но не знаю куда. В мире будто бы не осталось безопасного места. Даже не знаю, почему я просыпаюсь по утрам. Недавно Вивиан из соседнего кабинета сказала, что не знает, что будет завтра, и это её убивает. Мириам из другого отдела жалеет, что не ценила счастливые моменты из прошлого, а Саймон не может нормально спать. Оказалось, что между нами есть гораздо больше общего, чем мы думали. Мне даже стало немного легче. Я не одна такая. И ты не один, Ал. Оставь отчёт на столе и иди поспи, я заказала тебе на дом вкусный чай, попробуй выпить его перед сном вместо своих зелий, — устало сказала волшебница, ласково потрепав волосы друга. — Сьюзан! — окрикнул он её чуть позже, когда она уходила. — Спасибо. Девушка лишь слегка улыбнулась и, кивнув на прощание, закрыла за собой дверь. Альбус остался один в просторной комнате, тусклый свет падал вниз тяжёлым слоем, а единственным источником звуков был он сам. Юноша скрутил свой отчёт и отнёс его к небольшой трубе, по которой передвигалась не самая важная писанина. Он накинул на себя пальто, вышел из комнаты, погружаясь в монотонный звук перешёптывания людей и их шагов. Было такое ощущение, будто бы лопнул шар прямо в его голове. Маг подошёл к одному из каминов, который открывал проход в один из заброшенных домов в не самом благополучном районе маггловского Лондона. Люди в этой части мира точно так же сновали туда-сюда, словно заведённые игрушки. Тягучий вечер всех смешивал в одну человекоподобную массу. Чем ближе к центру он подходил, тем кучнее друг к другу передвигались люди, волнами пересекая пешеходные переходы или же ходя вверх-вниз по лестницам. Несколько часов Альбус размеренно ходил по улицам, наблюдая за людьми или же просто смотря себе под ноги или устремляя взгляд в небо, прежде чем дошёл до одного из старых индустриальных районов, из которого он трансгрессировал в поместье. — Задержался на работе? — раздался голос с дивана, на котором сидел Джордж, держа в руках перед собой телефон. — Да, — ответил слизеринец, вешая рядом со входом пальто. — Говорят, что местоположение твоего отца почти обнаружено. Вместе с ним должны быть и Драко со Скорпиусом, — сказал мужчина, подняв глаза на своего племянника. — Откуда у тебя подобная информация? — спокойно спросил Альбус, стараясь не выдать беспокойство. — Ты же знаешь, что у меня почти повсюду есть маленькие осведомители. Всё-таки это моя специализация. Ты с ним виделся? — неожиданно спросил Джордж. — С кем? — С нашим общим маленьким другом. Ты сегодня выглядишь чуть менее мрачно и несчастно, чем обычно, хотя после вылазок с Пожирателями твоё настроение только ухудшается. Ох, если бы взгляд мог убивать… Ал, ты думаешь, что всё держишь под контролем, но из-за этого ты сам чуть ли не разваливаешься. Твоя мать не простит меня, если с тобой что-то случится. Она спрашивает про тебя, говорит, что ты не отвечаешь ни на её письма, ни на сообщения вот уже почти два месяца. — Хорошо, я ей отвечу, — с тяжелым вздохом пообещал Альбус, направляясь к себе в комнату. — Хэппи приготовил рагу и вишнёвый пирог, не забудь поесть, — вдогонку сказал Джордж, обеспокоенно глядя в спину племянника. Этот мелкий идиот точно когда-нибудь себя в могилу введёт. Альбус упал на застеленную Хэппи кровать, смотря в темноту. Юноша провёл ладонями по лица, а затем из-под матраса достал телефон, который без зарядки отключился. Волшебник подсоединил к нему провод и положил устройство рядом с собой — через несколько минут он его включил. На экране появилась уйма непрочитанных сообщений от матери и парочка от Эмилии. И все они волновались о его самочувствии. Мерлин, он действительно выглядел так убого? Интересно, что подумал Скорпиус, когда впервые увидел его после долгой разлуки? Было ли ему его жаль? После отправки нескольких сообщений, Альбус выпустил телефон из рук, запустив одну из них себе в карман штанов, в котором был пергамент, часть которого он сегодня отдал другу. Его тело начало зудеть и дёргаться от нетерпения — это происходило с ним в последний раз, когда на одном из заданий ему, как доверенному лицу Тёмного Лорда, и ещё некоторым сотрудникам отдела образования и международных связей было необходимо уехать в Ильверморни на некоторое время для решения некоторых вопросов, касающихся стандартов преподавания тёмных искусств. Директриса уже не встречала его с теплотой, а некоторые старшеклассники смотрели на него с плохо скрываемым страхом или же отвращением. Его репутация, к счастью или сожалению, сильно преувеличивала его реальные деяния и заслуги, а потому подобная реакция не была удивительной. Ильверморни навевала счастливые воспоминания. Наверное, период пребывания в других школах был одним из самых спокойных и счастливых во всём его обучении. За эти годы он в составе делегации посещал и другие школы, например, Махоутокоро в Японии или Колдовстворец в России, но всё это ощущалось абсолютно иначе, как-то совершенно неправильно. Альбус признавался себе в том, как же ему не хватало Скорпиуса и как же с ним хотелось разделить красоту цветущей сакуры на фоне гор или вод подземного озера, на дне которого, по некоторым преданиям, спал страшной силы водяной. Поттер включил свет, положил на стол волшебный пергамент и взял ручку со специальными зачарованными чернилами. Он долго думал, как начать своё сообщение, но ничего не приходило в голову. Возможно, стоило написать простое «привет»? Нет, полный бред, они же только недавно виделись. «Рад был увидеться»? Это ещё что за жалкая банальщина? «Ты озарил мою жизнь своим присутствием»? О, Мерлин, он просто ничтожен. Может, стоило просто написать возможное время и место встречи? «Скорпиус, я хочу с тобой поговорить. Послезавтра у меня будет возможность выбраться на несколько часов вечером после восьми по Лондону. Напиши, пожалуйста, время и место, которое тебе было бы удобно. Как только ты мне ответишь, пергамент сгорит, имей в виду. До встречи». Альбус посмотрел на написанное и скривился. Неужели нельзя было лучше? Однако менять ничего не стал. Он не был уверен, что ответ придёт в скором времени, ведь было неизвестно, в какой ситуации сейчас находился Малфой, однако спустя минут десять вместо его сообщения появилось чужое, намного более объёмное — Скорпиус писал мелко, строчки и слова прижимались друг к другу. «Я несколько раз перечитал то, что ты написал и хотел узнать, неужели это лучшее из всего, что ты мог отправить? Звучит так, будто бы ты не целовал меня несколько часов назад». Поттер поперхнулся воздухом и слегка покраснел, хватаясь пальцами за рубашку в районе сердца. «Наверное, у тебя сейчас ужасно глупый вид, хотя это не особо отличается от твоего обычного состояния. Такого сухого и пресного сообщения можно было ожидать только от тебя. Приятно знать, что ты в этом не изменился». Юноша поднял брови и улыбнулся слегка, желая сразу что-нибудь ответить этому умнику, но понимал, что это было невозможно в данном формате их переписки. «Я понимаю, что ты сгораешь от любопытства и нетерпения, поэтому скажу сразу: со мной и остальными всё в порядке. В девять вечера (по твоему времени) послезавтра увидимся в Катании (это остров Сицилия, если что). А ещё я в шоке, что человек, живший всё дество среди магглов, маггловскую технику не признаёт. Вот мой новый номер, напиши мне и я скину координаты. Сможешь с помощью онлайн карт найти или тебе нужно пошаговую инструкцию, дедуля? Если не придёшь, я натравлю на тебя всех моих знакомых (огромная часть из них и так тебя не любит). Увидимся». Откуда-то из глубины тела начали появляться странные отрывистые звуки разного уровня громкости и частоты. Альбус заставил себя хотя бы на секунду взять себя в руки и сфотографировать сообщение Скорпиуса, пока оно не исчезло. Однако, когда дело было сделано, а бумага воспламенилась, самоуничтожаясь, Поттер больше не смог себя сдерживать, начиная смеяться в полный голос. Вскоре мышцы щёк и живота начали болеть из-за непривычки и перенагрузки, а к нему в комнату влетели взволнованные Хэппи и Джордж, который на всякий случай держал палочку наготове. Они были встрёпанные и имели глупый вид, что заставило Альбуса начать смеяться по новой. — Что за?.. — удивлённо спросил Джордж, опуская палочку. — Ты наконец-то умом тронулся? Что с тобой? — Мастер Ал, что происходит? Мастер Ал? — встревоженно пищал домовой эльф, прыгая с ноги на ногу рядом с смеявшимся волшебником. — Всё в порядке, — тихо сказал Поттер, протирая пальцами глаза от выступивших слёз. — Всё действительно в порядке. Ты не мог бы принести мне и рагу, и пирог, а ещё зелёный чай с мятой, пожалуйста? Я проголодался. Большие зелёные глаза домовика заблестели от радости и готовности услужить. Он мигом помчался на кухню, кажется, от переизбытка чувств забыв о возможности перенестись в необходимое место с помощью магии. Его дядя облокотился о проём его двери, выглядя как-то… спокойно? Он закрыл глаза, вздохнул и покачал головой, пряча лёгкую улыбку. — Передавай привет. Только скажи мне, когда. Я постараюсь в случае чего прикрыть. Надеюсь, конечно, что надобности не будет. — Когда что? — Ал, — почти ласково сказал Джордж, смотря на него с теплотой. — Торжественно клянусь, что замышляю шалость и только шалость. Сказав это с какой-то нежной грустью и тоской, мужчина ушёл. Вскоре в комнату ворвался Хэппи с подносами еды, которой было слишком много для него одного, а потому он попросил домового эльфа присоединиться к его позднему ужину. Милое создание покраснело, закрыв лицо большими ушами, но потом село на его кровать, легонько мотая тонкими ногами и аккуратно сжимая в руке кусок вишнёвого пирога. Альбус посмотрел на свою палочку, что лежала на столе рядом с местом, где исчез пергамент. Её рукоять обвивала змейка, которую Скорпиус подарил ему, когда они были ещё совсем детьми. Волшебник лёг спать, впервые за долгое время не принимая никаких зелий. Скорее бы наступило послезавтра.