Память

— Спасибо за невероятное время, проведённое в этом замечательном месте, но я бы хотел пойти и лечь на кровать, если никто не возражает, — сказал Джордж, выхватывая артефакт из будто бы закостеневшей руки Гарри и пытаясь засунуть его в свой многострадальный пупок, иногда морщась от неприятных ощущений. Вскоре рыжие волосы почернели, веснушки исчезли, впрочем, как и исчезли любые намёки на то, что здесь секунду назад стоял некто Уизли. — Подожди, я ничего не понимаю, — подал голос Драко, преграждая дорогу давнему знакомому, встречу с которым и помыслить ранее не мог. — Понимание никогда не было твоей сильной стороной, Малфой, — устало огрызнулся волшебник. — Вы двое… просто сделайте вид, что ничего не было, хорошо? Я тоже так сделаю, хотя мне будет в несколько раз труднее, ведь я всё-таки жертва, которую подвергли пыткам, между прочим. — Джордж, слушай, извини, — неловко сказал Гарри, подходя немного ближе. — Я… — Что? Да ладно тебе, не оправдывайся. В этой комнате нет хороших людей. Я понимаю. И было бы здорово, если бы вы тоже понимали одну простую вещь: нам нельзя в Хогвартс в ближайшие дни. На него будет совершена атака, многие погибнут. Поэтому угомоните своих детишек и себя, пожалуйста, а то мне ужасно надоело быть единственным взрослым в нашей занятной компании. — Что? Какая ещё атака? — взволнованно переспросил Драко. — Не знаешь значение слова, Малфой? Посмотри в словаре. Всё, надоели вы мне, брысь, — устало вздохнул Джордж, борясь с желанием рухнуть камнем на пол. — Мы не можем тебя отпустить просто так. Расскажи всё, что тебе известно. Пожалуйста, — попросил Гарри, всё ещё виновато смотря на давнего друга. — Это всё из-за того, что на Рождество в этом году в школу приедут важные люди, включая Волдеморта? Кто за всем этим стоит? — Браво. Ты всё отгадал. Но на последний вопрос правда ответить не могу. Просто потому, что не знаю. Только слышал, что участвовать в этом будут радикалы из Сопротивления с привлечением каких-то маггловских группировок, которые борются с волшебниками. Ни у кого воды нет? Пить страшно хочется. И спать, — зевнул Уизли, прикрывая рот бледной рукой. — Что?! И ты молчал?! Магглы в Хогвартсе? Как же это возможно? А… А как же дети? — ошарашенно задавал вопрос за вопросом Драко, с ужасом вглядываясь в безжизненные глаза Джорджа. — Надеюсь, они хоть чему-то учились на уроках. Да и какая тебе разница? Твоего я спас. И твоего тоже, кстати, — усмехнулся профессор, разминая пальцами виски. — Да-да, я знаю, кто он. Не мог я оставить в беде племянника и другого мелкого, которого знаю с его детства. Спишите на сентиментальность. — Сентиментальность? Ты знал обо всём и ничего не сделал! — воскликнул Малфой, с ужасом думая о мёртвых детях. — Ничего не сделал?! Ничего… не сделал? Да я сделал больше, чем вы все вместе взятые! Наша цель — убить Лорда, убить это ужасное положение вещей, которое символизирует он и его приспешники. И мне очень жаль всех, но иногда нужно идти на жертвы. Уж вы-то должны понимать. Так что не нужно мне тут лекции читать, для меня кошмары уже как воздух — я их не замечаю. Одним больше, одним меньше — какая разница. Если… Если всё получится, то наша жизнь наконец-то изменится. А если же нет, что ж, нам не впервой стоять посреди кровавого болота. И не надо тут чистенькими героями прикидываться. Так что сидите молча и не высовывайтесь, пока другие пытаются сделать свою работу. А теперь свалите, блять, с моей дороги, — сказал Джордж, и чем больше он говорил, тем больше зубы стискивались, а слова заглушались от злости и того, что, наверное, можно было бы охарактеризовать как порванная струна, что была натянута до предела слишком долго. Драко и Гарри не смели его более задерживать, смотря в пол пустыми глазами. Шаги отдалялись всё сильнее и сильнее, но мужчины стояли на месте даже спустя время после того, как те полностью смолкли. Слишком много потрясений за одну ночь. Переварить такое казалось невозможным. Драко вновь почувствовал себя гадким подростком, прятавшимся в слезах в туалетах Хогвартса на шестом курсе. Ему было противно от всего и сразу. Сколько ещё людей должно погибнуть, чтобы наконец-то что-то изменилось? Сколько ещё трупов будет на их дороге к будущему? Волшебник посмотрел на Гарри, который, кажется, думал примерно то же самое. В форме домовика тот выглядел ещё беззащитнее и незначительнее, чем мог бы в своём истинном облике. Как маленький котёнок, тощий, дрожащий и оставленный под дождем в грязи. Драко подошёл к нему поближе, хотел что-то сделать, хотя и сам не понимал что. Однако Гарри опередил его, решив просто уйти из этой комнаты, не сказав ни слова. Слизеринец последовал за ним. В ту ночь они не спали, пялясь в потолок и думая над словами Джорджа, который явно был не в восторге от того, что должно произойти. И как бы тот не старался выглядеть непробиваемым циником, было вполне понятно, что это тревожило его так же сильно, как их, если не ещё сильнее. Они так и лежали в своей комнате, пока где-то к обеду к ним в комнату не постучались Скорп с Алом, которым такое поведение Драко и его спутника-эльфа казалось странным. Да и мистер Сакс куда-то опять исчез. Происходило явно что-то неладное, и подросткам это совсем не нравилось. Поэтому позавтракав и немного погуляв по окрестностям школы, они решили расспросить мистера Малфоя напрямую. Тот открыл им дверь не сразу. Выглядел он ужасно: в печальных и наполненных каким-то пронизывающим отчаянием глазах полопались капилляры, светлые волосы торчали в разные стороны, одежда, в которой мужчина ходил вчера, смялась. Сердце Скорпиуса сжалось, ему хотелось как-то приободрить папу, узнать, что же случилось. Теперь уж явно было понятно, что что-то всё-таки произошло ночью. Неужели это было как-то связано с их требованиями отбыть в Хогвартс как можно раньше? — Папа, что?.. — аккуратно начал Скорпиус, но был перебит. — Всё хорошо, не волнуйся. Мистер Сакс убедил меня в необходимости задержаться здесь подольше. Прошу не задавать никаких вопросов, — тихо каким-то слабым ломанным голосом сказал волшебник. — Но… — Скорпиус, я попросил же, — пытаясь сохранить хоть какое-то самообладание, отчаянно зло прошептал Драко, смотря в пол. — Идите куда-нибудь. Я немного ещё полежу. За ужином увидимся. И дверь устало захлопнулась. Подростки встревоженно переглянулись друг с другом, осознавая, что пока они сладко спали, происходило что-то крайне неприятное. Они попытались найти мистера Сакса, но тот будто бы растворился. Сеньор Кальдера ничего не знал, а больше спрашивать было не у кого. Всё это казалось очень странным и тревожным. До конца дня они ходили то по школе, то в окрестностях. На ужин Драко так и не спустился. Винни тоже не было видно. Следующий день мало отличался от предыдущего: взрослые играли в прятки и молчанку. А тем временем на календаре красовалась красивая цифра — двадцать четыре. Им следовало быть в Хогвартсе, им, особенно Альбусу по его собственному убеждению, стоило бы быть прилежными студентами, заслуживавшими доверие и благоволение Тёмного Лорда. Поттеру было жизненно необходимо быть настолько близко к нему, чтобы стать невидимым, чтобы пропасть из поля зрения змея для нанесения смертельного удара. Из этой зарубежной поездки они должны были приехать победителями, а не какими-то болезненными неудачниками. Альбус не мог переставать винить себя за промедления, за каждую незначительную ошибку, за каждый недочёт, съедая себя с той же планомерной чёткостью, с которой вода точит камень. Усугубляло нервозность неведение. Что-то же явно было не так, но никто даже намёка им дать не хотел. Это начинало раздражать и даже немного обижать. Неужели они были всё теми же детьми, не заслуживавшими доверия взрослых? Альбусу было почти шестнадцать лет, в это возрасте его отец успел уже несколько раз сразится с Волдемортом, спасти своих друзей, создать подпольный кружок, выиграть в Турнире трёх волшебников и много чего другого. А что он сделал? Научился хорошо ныть, был несколько раз избит и покалечен. Да уж, итоги были неутешительными. И плевать, что и достижения у него были. Для Альбуса они были практически незаметными. Зато все провалы ярко горели неоновыми ядовитыми цветами. Практически ночью, прогуливаясь по школе, юные маги заметили, как мистер Малфой, их преподаватель и домовой эльф шли куда-то в тяжёлой тишине. Естественно, юноши решили последовать за ними, надеясь узнать хоть что-нибудь, хоть какую-нибудь крупинку информации, ведь было же очевидно, что что-то от них скрывалось. И чем быстрее правда открылась бы, тем было бы лучше. Подростки держались на достаточном расстоянии и даже чуть не потеряли взрослых из вида пару раз. Они спускались за ними по ступеням, стараясь не издавать шум и тем самым не выдать своё присутствие, а когда остановились рядом с помещением, в котором исчезли волшебники, то и вовсе постарались не дышать. — Ты уверен, что ничего нельзя сделать? — слабым голосом спросил Драко, тяжело вздыхая. — Хоть что-нибудь. — Я уверен, что вы и сами всю ночь об этом думали, но так и не нашли решения. Я встречался со своим маггловским источником — они не передумали и в полной готовности. Их не удастся уговорить изменить решение. Особенно когда они работают заодно с волшебниками, готовыми их прямиком в Хогвартс доставить. И те, и другие настроены очень серьёзно. Они долго готовились к подобной возможности. Не буду врать, я тоже не исключение. Я так долго шёл к этому. — К убийству детей? — отчаянно проронил мистер Малфой, носом нервно вдыхая влажный затхлый воздух подземелья. — Нет. Ты же знаешь к чему. Думаешь, мне просто? Думаешь, для меня это то же самое, что чай с печеньем выпить? — нервно откликнулся мистер Сакс. — Джордж, — вдруг сказал Винни, обращаясь к кому-то, чьё имя было им незнакомо. Скорпиус переглянулся с Альбусом в полном недоумении. Весь разговор в целом вгонял в тревогу, а тут и ещё какой-то Джордж. — Ты хоть помолчи. Ты не знаешь, через что нам прошлось пройти за все эти годы. — То же самое могу я сказать тебе. Думаешь, я по своей воле заперт был? Да я чуть ли не каждый день о смерти думал. Я был убеждён, что вы все мертвы. По крайней мере, мне так сказали. Я отказывался верить долгое время, пока просто не сдался. Никому не просто, — отозвался с лёгкой толикой возмущения в голосе домовик. А домовой ли эльф он был? Каждое предложение вводило в новый тупик. Винни появился у них внезапно, был нелюдим и вёл себя не так, как обычно делали его сородичи. И если раньше это можно было списать на запутанное мрачное прошлое и выпадшие на его долю испытания, то какие доводы можно было бы привести сейчас? Скорпиус не сводил глаз с лица друга, следил за каждым мелким изменением в мимике, готовясь оказать поддержку, которой, если честно, и ему самому очень сильно не хватало. Альбус смотрел куда-то в пол, нахмурив брови и кусая нервно нижнюю губу. Малфою хотел провести по ней пальцем, успокоить, забрать всю боль, что только могла быть. Ему даже стало на мгновение стыдно за то, что состояние стоявшего рядом с ним парня волновало его сильнее, чем предмет разговора взрослых. — Лучшее, что мы можем сделать, — это переждать и защитить Альбуса и Скорпиуса, — сказал мистер Сакс, и так обыденно вылетевшее из его рта настоящее имя подростка заставило обоих подслушивающих испуганно переглянуться, застыв, глазами в глаза передавая сообщения, для которых слова были излишне. Их профессор знал, кем был Альфред Олливандер на самом деле. Он знал. Как долго? Почему ничего не сказал, почему даже вида не подал? А не подал ли? Может, все уже знали о его секрете? Мириады вопросов разной степени глупости хаотично сталкивались друг с другом в мозгу юноши. Малфой взял ладонь Ала в свои руки, держа крепко и не отпуская, показывая, что он был рядом и никуда не собирался уходить. Поттер начал быстро коротко дышать, медленно стекая по стене на пол. Его глаза лихорадочно пытались зацепиться хоть за что-то, и Скорпиус сделал всё возможное, чтобы этим «чем-то» был он. Вдруг юный маг издал какой-то сдавленный то ли стон, то ли вой. Поломанный звук был не сильно громким, но достаточным, чтобы взрослые услышали и выбежали к ним с палочками наготове, проклиная себя за отсутствия заглушающего заклинания. Их готовность драться сменилась оторопью и растерянным желанием помочь. Винни или как там его звали на самом деле, Драко и Эдвард или же Джордж почти одновременно подошли к ним, с испугом гладя на них. — Что вы здесь вообще забыли? — спросил профессор с той раздраженной заботой, которая обычно бывает у родителей по отношению к нашкодившим детям. — Вы нас спрашиваете? У нас к вам вопросы похлеще есть. О чём вы там говорили? На Хогвартс нападут? Сегодня?! — задавал вопрос за вопросом Скорпиус, не отпуская ладонь друга и периодически поглядывая на него в перерывах между гневными взглядами-выстрелами, которые летели в сторону троих переговорщиков. — Поэтому мы никуда не переносимся, неужели поэтому мы вообще сюда поехали? Вся эта поездка ради этого? — Не совсем. Но по большей части да. Хорошая отмазка, чтобы вывести вас оттуда, — попытался спокойно ответить Сакс, пальцами разминая виски. — На вашем месте я был бы благодарным. — Благодарным?! — резко вспылил Альбус, и его громкий напряжённый голос пронёсся по коридору. — Да вы… Да вы вообще в своём уме?! Не нужно нам от вас ничего! Мистер Эдвард Сакс или как вас там назвали. Джордж? Это ваше имя? Как приятно, что ни вам одному теперь известно чужое имя. А вы, вы кто такой? Винни? Вы вообще домовой эльф? Хотя знаете, не отвечайте. Храните этот секрет до конца дней своих. Мне всё равно. Пошли вы все. А затем он, всё ещё тяжело дыша и хватаясь свободной рукой за грудь, быстрым шагом направился прочь, бессознательно ещё крепче хватаясь за ладонь Скорпиуса, который теперь уже бежал рядом с ним и на всякий случай держал палочку крепко-крепко. Сзади Сакс крикнул обездвиживающее заклинание, но Ал резко дёрнулся влево, будто бы чувствуя опасность. Малфой потянулся за ним, еле успевая крикнуть атакующее заклятие в ответ. Краем глаза перед тем, как скрыться за поворотом, подросток заметил несчастное лицо отца, который бежал за ним. — Тут недалеко сарай с мётлами, бежим к нему, — скомандовал Альбус, игнорируя всяческие выкрики и магические вспышки. — Мы должны защитить Хогвартс. Если с Эмилией или кем-то ещё хоть что-то случится, то я просто не знаю, что сделаю. Скорпиус кивнул, еле-еле успевая отражать и уклоняться от чужих атак. В небе светил полумесяц, закрываемый время от времени плавно плывшими облаками. Было тепло, ветер обдувал их ласково, будто обнимая. С некоторых деревьев доносился приятных аромат, а тишина прерывалась звуком их погони, которая разбудила и некоторых студентов Кастелбрушу. И всё это было бы очень романтично, если бы не последний пункт, если бы не вспышки заклинаний, если бы не горечь, разливавшаяся внутри. Скорпиус очень был рад тому, что состоял в команде по квиддичу, ведь это, как оказалось, помогло ему иметь хорошую физическую подготовку и тянуть немного подуставшего, но неустанного Альбуса за собой. Вскоре они добежали до сарая, отворили его чуть ли не с ноги и, прыгнув на метлы, взмыли в небо. Вскоре за ними в опасной близости летели три мужчины. Мужчины? Скорпиус ещё раз вгляделся в державшийся чуть выше остальных, будто бы по какой-то привычке, силуэт, которого точно не было до этого. Неужели это был тот, кто скрывался под маской Винни? В движении, да ещё и ночью трудно было заметить какие-то выдающиеся черты, кроме длинных чёрных волос и бледной кожи. Но вдруг в голосе что-то щёлкнуло — появившаяся догадка была дикой, но казалась до боли подходящей. Неужели его отец помог тому, кого нельзя называть? Тому, кадры чьего падавшего плашмя тела каждый раз они смотрели на Хэллоуин? Скорпиус перевёл взгляд на Ала, который смотрел лишь вперёд, назад совершенно не оглядываясь. Кажется, по его щекам текли слёзы, но, возможно, ему просто показалось. — Лети ниже и ближе к деревьям, если получится, спрячься среди них, я постараюсь выиграть нам немного времени, я ж всё-таки один из лучших охотников школы, — громко крикнул Скорп, подлетая к другу на ближайшую возможную дистанцию, а затем резко пикируя вниз и направляясь прочь от всех них. Ветер бил в лицо, глаза слезились, пару раз, кажется, он съел мошек или ещё что-то подобное. Юноша сделал небольшой разворот, заметив у себя на хвосте отца. Значит, те двое полетели за Алом. Он что, не был достаточно хорош для внимания большего количества человек? Однако этот вопрос быстро пропал из его головы, ведь папа оказался в опасной близости и тянул к нему руку в отчаянной попытке схватить. Скорпиус резко взлетел вверх, надеясь оторваться, но Драко, кажется, только этого и ждал, делая то же самое движение, но на доли секунды раньше. Подросток поджал губы и попытался сделать очередной резкий поворот, но тут ему дорогу преградила стайка птиц, очевидная созданная его отцом для замедления. И юный маг почти выпутался из этого клубка, но было слишком поздно: Драко успел за это небольшое замедление подлететь к нему настолько близко, что обвил своей рукой его талию, затем применяя оглушающее заклинание. Последнее, что помнил Скорпиус, было то, с какой лёгкостью метла ушла из-под него и начала падать вниз, скрываясь в пучине джунглей. В следующий раз глаза его открылись и сразу же закрылись из-за света солнца, который пробивался даже через переплетения деревьев. Его руки были связаны волшебными тисками, которые просто так было невозможно разорвать. Где-то рядом еле слышимо шептал что-то себе под нос Ал, повёрнутый к наблюдавшими за ними и переговаривавшимися между сбой мужчинам спиной и притворявшийся спящим. — Эй, можете перестать делать вид, что всё ещё без сознания. Заклинание не настолько сильное, — устало сказал Эдвард, выглядевший, наверное, хуже, чем когда-либо на памяти Скорпиуса. — Ой, боюсь-боюсь. Ал, ну не смотри ты так, ещё немного и дыру просверлишь. — Да пошёл ты, — огрызнулся подросток, садясь на траву. — Там люди умирают, а вы сидите здесь. Вы мне все противны. — Проклинай нас сколько тебе угодно, покуда ты жив, — ответил мистер Сакс, бросая взгляд на стоявшего в тени молчаливого темноволосого мужчину, который подслеповато щурился, видимо, обладая не самый хорошим зрением. — Пап, отпусти нас, — максимально спокойно попросил Скорпиус Драко, устало криво улыбаясь и пытаясь вложить в эту гримасу всю ласку и надежду, которые только остались у него. — Пожалуйста. Я же знаю, что ты не сможешь жить, имея на своей совести десятки невинных жизней. — Скорпи, ты слишком хорошего обо мне мнения, на моей совести и так уже жизни невинных, но до тех пор, пока ты жив, я смогу с этим смириться, — грустно сказал мистер Малфой, подходя к сыну и садясь рядом с ним на колени. — Ты — моё самое большое сокровище, и я защищу тебя всеми способами. Нам просто нужно переждать. — Нам нужно что-то сделать, пап. Если ты и сможешь жить, зная, что из-за твоего бездействия погибли дети, то я нет. — Сынок… — Малфой прав. Я придерживаюсь той же позиции, — вдруг сказал до этого молчавший волшебник, чья личность уже ни для кого не была тайной. — Тебя вообще никто не спрашивал, — ощетинился Альбус, прожигая глазами Гарри Поттера, который выглядел, как побитая и очень виноватая собака. — Опустите нас сейчас же… — И что дальше? Какой план? А нет его. Ты ж просто хочешь ворваться в Хогвартс и что, самоубиться там? Прости уж нас, таких плохих и ужасных, что мы хотим вас от этого уберечь, — раздражённо сказал Джордж, порой удивляясь, какой же занозой в заднице может быть его племянник. Мужчина подошёл к подростку поближе, садясь на корточки рядом. — Мой план заключается в том, чтобы спасти хотя бы кого-нибудь, — упрямо продолжал юноша, пылая негодованием и яростью. Скорпиус давно его таким не видел. — Хотя бы Эмилию. — Прости, малыш, но это не план, а лишь желание, которое ты можешь засунуть так далеко, как это только возможно. Сейчас мы все успокоимся, а потом полетим обратно в школу. Будем ждать новостей и действовать по ситуации. И вот это уже больше похоже на план, — нравоучительно сказал Джордж, зарекаясь больше никогда с детьми и подростками не работать. — Хочу пить, — тихо сказал слизеринец спустя какое-то время. Скорпиус смотрел на него, пытаясь понять, задумал ли тот что-то или нет. Однако этот вопрос отпал, стоило Поттеру посмотреть ему в глаза, а затем на свою палочку в кармане мистера Сакса или как там его звали на самом деле. Как опрометчиво. Хотя по тёмным кругам под глазами, которые закрывались сами по себе с высокой периодичностью, по частому зеванию и в целом неважному виду легко можно было сделать вывод, что мужчина держался из последних сил и тратить крупицы и так почти не оставшейся энергии не стал на то, чтобы получше запрятать чужую палочку. — Агуаменти, — сказал их преподаватель, аккуратно направляя струю воды в рот своего студента. И если сначала Ал откровенно наслаждался влагой, что стекала ему в горло (от этой картины Скорпу стало как-то жарко и немного не по себе), то в один из моментов, подобно змее, он стремительным движением зубами выдернул свою палочку. Затем он вскочил на ноги и забежал за ближайший толстый ствол дерева, пытаясь избавиться от пут. Скорпиусу удалось лишь отбежать к месту, где лежали мётлы и схватить одну из них, скрываясь за другим деревом, но уже без палочки, в которую вцепился мёртвой хваткой Драко, оперативно отреагировавший на атаку. Тем временем Ал уже освободился и, даже не обращая внимания на истекавшие кровью руки, побежал к нему, выкрикивая режущее заклинание, которое из-за плохого обзора и лихорадочного стремления сделать всё как можно скорее не слишком удачно применил на себе. Скорпиус тихо прошипел, чувствуя, как и его кожу немного рассекло — зато теперь руки были свободны. Поттер прыгнул на метлу вслед за другом, который уже успел это сделать и даже немного взлететь. — Нам нужно трансгрессировать, — крикнул ему в ухо Поттер, крепко обнимая. — Я несколько раз пытался сделать это под присмотром в министерстве. Вроде получилось. — Вроде?! — Спускайся вон к той опушке и держись за меня очень крепко, хорошо? Никуда не отходи. — Не отойду никогда в жизни! — Ну и хорошо, — усмехнулся Альбус, периодически поглядывая назад и замечая преследователей, двое из которых — отец Скорпа и сбежавший пленник — были на одной метле. — Держаться, говоришь? — переспросил юный Малфой, трясясь от переизбытка адреналина. — Ты уж поаккуратнее, не хочу расщепиться на детали. Папа точно не обрадуется. — Постараюсь. Уф, так, хорошо, сейчас, мне надо сконцентрироваться. Так… Как там в брошюре было? «Нацеленность, настойчивость, неспешность». Скорп, следи за преследователями, пожалуйста. Если они будут слишком близко, скажи. — «Неспешность»? Не думаю, что этот пункт выполним на все сто, — нервно посмеялся Малфой, следя за фигурами, спускавшимися вниз. — Ал, не хочу торопить, но если мы сейчас же не перенесёмся, то нас схватят. Я верю в тебя и ни за что не отпущу. Давай! — Аппаро Фините Алиас! — крикнул Альбус, ещё крепче прижимая друга к себе свободной от палочки рукой. Мир погрузился в смазанный калейдоскоп хаоса. Давило со всех сторон так, что казалось, будто бы их сжимали в тисках с особой жестокостью. В глазах помутнело, уши заложило, и никто уже не понимал, сколько прошло времени с начало их перемещения. Оба юноши пытались быть сконцентрированными, особенно Альбус, ведь именно от него зависело их благополучное приземление во всех смыслах этого слова. Он знал, что у трансгрессии были ограничения по расстоянию, всё-таки это не проход через портал, а потому постарался сконцентрироваться на подножии Ильверморни, на том месте, куда они перенеслись в самый первый раз ещё с их преподавателем, чья личность ещё только должна была быть раскрыта. Альбус подумал, что американскую школу можно было использовать как одну из точек в их пути. А там уже можно и каминной сетью воспользоваться. Да, пришлось бы ворваться в кабинет директора, но они и похуже вещи совершали и определённо ещё совершат. Мириады мыслей проскальзывали в голове юноши, но они все смазывались или наоборот сужались до какой-то крохотной пульсировавшей точки. Облегчение приносила разве что ощущение тёплого тела рядом. Скорпиус был с ним, он никуда не делся. Всё было хорошо. Казалось, что один лишь этот факт был огромной частью любого успеха. Мерлин, пусть и дальше Малфой всегда будет где-то под боком. Так было спокойнее. Так было лучше. Вскоре они упали на траву в лесу, частично ударясь о корни деревьев и упавшие сухие ветки. Здесь было гораздо холоднее, чем в Кастелбрушу да и немного темнее из-за разницы во времени. В Хогвартсе должно быть ещё позднее. И хоть Альбус всем сердцем ненавидел Волдеморта, в тот момент он молился всему, что можно, чтобы нападение не состоялось, чтобы его вообще не было. Пусть будет очень жесткой шуткой или кошмаром, но никак не реальностью, пожалуйста. Поттер чувствовал боль в руках — они уже не так сильно кровоточили. Да уж, дети, запомните: нельзя использовать режущее заклинание второпях и с руками, связанными за спиной. Ему бы по-хорошему залечить их надо было, но Альбус не хотел останавливаться и терять на это время. Вместо этого он бегло осмотрел с ног до головы Скорпиуса после того, как он выпутался из его крепкой хватки и встал на ноги. Вроде бы всё было на своих местах. Если ему когда-нибудь не поставят наивысшую оценку по трансгрессии, то он просто развернётся и растворится в пространстве. — Порядок? — обеспокоенно спросил Ал, одновременно пытаясь понять, куда идти. — Да, а ты? — в ответ поинтересовался Скорп, к счастью, не выпустивший метлу из своих рук. Подросток слегка поёжился от прохладного ветра, ведь из одежды на них обоих были футболки да лёгкие штаны с кроссовками. — Где мы? — Должны быть недалеко от Ильверморни. Трансгрессия на слишком дальние расстояния невозможна. Повезло ещё, что до этого места удалось добраться. Давай сядем на метлу и поднимемся повыше, чтобы осмотреться. Всё же из-за деревьев мало что можно рассмотреть, — сказал слизеринец, вновь садясь сзади и обхватывая тёплого друга руками. Как бы им от холода не умереть. Как оказалось, Ал слегка ошибся в своих расчётах, но, в общем и целом, оказался прав. Мерлин, как Скорпиус был благодарен уму этого безумца. Вряд ли у него самого получилось бы провернуть что-то подобное. Они бы точно уже лежали на дне какой-нибудь расщелины по частям. Школа показалась достаточно быстро, казалось, что можно было ладонь протянуть, чтобы до него дотронуться. Однако эта была лишь иллюзия, которая обрушилась на них двадцатиминутным полётом, в конце которого они чуть не превратились в сосульки из-за низкой температуры и ветра, который они разрезали собой, как ножом. Они точно заболеют, если вообще выживут. Вероятно, в Ильверморни был только вечер, а потому некоторые студенты безмятежно гуляли по окрестностям и ни в коем случае не ожидали увидеть двух подростков на метле, продиравшихся сквозь толщи воздуха. Скорпиус примерно помнил местоположение кабинета директора, а потому направился к одному из больших окон, в которое они какое-то время всматривались, пока не поняли, что это был один из классов. Не хотелось врываться в больше, чем одно окно сегодня. Они взлетели чуть повыше на низкой скорости, дабы получше рассматривать внутренности, видневшихся через прозрачное или не очень стекло. Минут через пять таких блужданий и собрав толпу зевак, пялившихся на них с земли и из комнат замка, они всё же нашли нужное им место. На них уже пристально смотрела директриса, и в её позе чувствовалось сильное напряжение. Подростки надеялись, что она откроет и им не придётся пробиваться внутрь силой. К счастью, волшебница, видимо, ценила сохранность и неприкосновенность своего рабочего кабинета. — Нам безумно жаль вас беспокоить, приносим глубочайшие извинения, но нам срочно нужно попасть в Хогвартс, — сказал Альбус, немного постукивая глазами и пытаясь трудно сгибавшимися окровавленными пальцами убрать волосы с лица. — Что с вами случилось? — задала лишь один вопрос директриса, обходя их по кругу и с неудовлетворением смотря на их повреждения. — Это долгая история, у нас нет времени. Хогвартс в опасности, мы должны быть там, — ответил Скорпиус, чьи руки были красными и от тепла помещения начали даже немного побаливать. — Пожалуйста, позвольте использовать каминную сеть. Мы знаем, что у вас она есть и через ней можно пробраться в Хогвартс. — Я боюсь, что уже слишком поздно, — с трудно расшифровываемой эмоцией сказала миссис Колберт. — Нам и нашему министерству магии примерно час назад пришла весть из вашей школы. На них было совершено нападение, среди преступников были даже магглы. Видимо, они действовали заодно с радикалами. Вы вряд ли сможете чем-то помочь, вам лучше остаться здесь и дождаться мистера Сакса. — Нет, нам нужно, мы должны быть там. Там моя подруга, в конце концов! — воскликнул Альбус прерывистым от волнения и холода голосом. — Даже если бы я хотела вам помочь, то я не могу. В целях безопасности мы заблокировали каминную сеть с нашей стороны, — тяжело вздохнула директриса, ожидая скорого прибытия мистера Сакса. — То есть… То есть никто даже не сможет выбраться из Хогвартса? — ошарашенно спросил Скорпиус, чувствуя, как земля уходила из-под ног. — Боюсь, что это так. Другие школы и министерства должны были следовать протоколу безопасности, примерно похожему на наш. Хотя, возможно, всё же куда-то удалось перенестись, например, в какие-нибудь торговые точки, ещё не закрывшие доступ. Но такие вряд ли остались. — Остолбеней! — неожиданно вскрикнул Альбус, заставив даже своего друга слегка подпрыгнуть на месте. Директриса обмякла на своём кресле. — Нам здесь не помогут. Значит, будем сами что-то решать. Возможно, нам всё же удастся разблокировать каминную сеть или же найти какой-нибудь портал. На крайний случай постараемся ещё пару раз трансгрессировать. — Не говори ерунды. То, что нам единожды повезло, не значит, что и затем повезёт. Также это отнимает огромное количество сил. И даже не смей мне лгать, я же вижу. Сеть мы вряд ли разблокируем — всё-таки не хватает нам ещё умений, давай трезво смотреть на вещи. Можем лететь на метле, но мы будем делать очень долго, да и карты у нас нет. Остаётся портал. Но мы будем его вечность искать, если он вообще есть. Отец и остальные скоро прибудут. Мы в тупике, — устало сказал Скорпиус, массируя пальцами виски. — Есть идея, — спустя какое-то время сказал Альбус, — но она тебе не понравится. Мы можем заставить миссис Колберт разблокировать каминную сеть. — Ты хочешь применить Империус? — Да. Это далеко не самый лучший способ, но другого я не вижу. Я сделаю это, — нахмурился юноша, держа палочку наготове. — Ал… Как только предоставится возможность, мы должны будем вымолить прощения у неё. И это не обсуждается, — спустя какое-то время, наполненное тяжестью, бескомпромиссно заявил Малфой, чувствуя себя очень виновато. Его друг, скорее всего, испытывал то же самое, поджимая губы и тяжело вздыхая. — Согласен. Фините Инкантатем, — сказал слизеринец, для начала отменяя оглушающее заклинание. Женщина недоуменно морщилась и пыталась прийти в себя. — Что за?.. — проронила она, не успев закончить фразу из-за нового, уже более сильного и более неприятного заклинания. — Империо, — тихо, но достаточно уверенно произнёс заклинание Альбус в лучших традициях обучения мистера Питча, который явно им бы гордился. Было бы за что. Взгляд миссис Колберт помутнел, лицо стало выражать спокойное безразличие, которое можно было бы даже за умиротворение. — Разблокируйте каминную сеть и помогите добраться в Хогвартс, пожалуйста. Волшебница встала с кресла, взяла в руку свою палочку и подошла к месту отправления. Затем она начала чертить в воздухе нечто похожее на руны, некоторые из которых Альбус смутно помнил из попадавшихся ему на глаза учебников по данной тематике. Затем она что-то сказала на языке, который был им непонятен. Это было непохоже на классическое заклинание, но скорее напоминало какой-то секретный пароль, который необходимо было произнести для дальнейших шагов. Внутри камина что-то сверкнуло. Вероятно, связь была восстановлена. Они наконец-то могли попасть в Хогвартс. Альбус, глубоко вздохнув и выдохнув, взял пригоршню летучего пороха и вошёл в камин. Его терзало чувство вины, страх, ожидавшая неопределённость, вероятно, пахнувшая как чья-то палёная кожа и кричавшая полными отчаяния голосами. Миссис Колберт начала будто бы потихоньку побеждать в битве с заклинанием — Альбус и не думал, что у них будет много времени на свои махинации. А потому он нервно улыбнулся Скорпиусу, уже сжимавшему в ладони сыпавшийся сквозь пальцы порох и ожидавшему своей очереди, и чётко произнёс место назначения. Его буквально выкинуло в пустой кабинет директора их школы. Какие-то бумаги вперемешку с битым стеклом валялись на полу, а через приоткрытую дверь отчётливо слышались крики. За окном чёрное ночное время то и дело взрывалось вспышками, которые пропадали в каком-то дыму. Ал, хрустя осколками, подбежал к окну, с ужасом смотря на месиво из людей и даже каких-то других магических созданий, например, уже встречавшихся ему кентавров, до этого прятавшихся в глубинах Запретного леса и не покидавших его несмотря на все опасности. Вскоре в помещение выплюнуло и Скорпиуса, который поглаживал ушибленное плечо и дёргано оглядывался по сторонам в поисках опасности. Вскоре он встал на ноги и подобрался к другу, всё же стараясь не слишком близко подходить к окну. — Что мы будем делать? — прошептал Малфой, чувствуя, как горло сковывает проволокой. — Мы вряд ли даже себя сможем защитить. — Надо найти Эмилию. Это наш приоритет, — тихо сказал Поттер. — Слушай, я тут подумал, у тебя нет палочки, ты беззащитен, может, тебе лучше отправиться обратно?.. — Заткнись. Мы идём вместе. Точка. — разозлился слизеринец, хмуря брови. — Я даже без рук сильнее тебя, так что это тебе нужна будет моя защита. Ты видишь её внизу? — Слишком много движения, трудно сказать. Я попытаюсь отследить её следы с помощью магии, если они ещё свежие, то должны привести нас к тому месту, где она может находиться. — А потом? — Забаррикадируемся в каком-нибудь месте, пока всё не стихнет. Вступать в бой при всех условиях глупо. Я читал в одной книге про Дезиллюминационное заклинание, оно делает тебя неотличимым от обстановки, что-то типа мантии-невидимки. Пробовал его несколько раз с переменным успехом, обычно на маленьких объектах. Не знаю, насколько хорошо выйдет, но это лучше, чем ничего. Скажи, если вдруг будут даже малейшие неприятные ощущения, — предупредил Альбус, направляя палочку на друга и резко ею взмахивая, произнося нужное заклинание. Вскоре Скорп будто бы начал растворяться, но всё же не до конца и, скорее, походил на привидение, нежели на что-то ещё. — Чёрт, моих умений недостаточно. Давай я попробую… — Ты и так потратил слишком много сил, я вообще удивляюсь, как мы с тобой на ногах ещё стоим. Ал, этого даже больше, чем достаточно, тебе ещё и себя нужно спрятать. Будем осторожны, — успокоил его Малфой, чувствуя себя невероятно уставшим. Подросток подошёл поближе к Поттеру, который выглядел помятым, избитым и измученным. И даже так был ему милее всех остальных. Сердце юного мага сжимался от мысли о том, что с его драгоценным человеком что-либо случится. Хотелось обнять, так тепло и ласково, прижать к себе и не отпускать никогда и никуда, забирая все горести, все печали. Если бы Ал только знал, насколько он был важен, насколько он был любим. Где-то прозвучали взрывы. Не слишком сильные, но достаточно, чтобы остаться в памяти на долгое время. Они вместе прошли такое количество испытаний, что и пересчитать трудно. Да что уж там, порой они сами друг для друга были тем ещё испытанием на прочность. Было страшно. Очень. Стены замка тряслись от ударов заклинаний и маггловского оружия, наличие которого где-то даже мысленно рядом с Хогвартсом раньше казалось невозможным. Сердце Скорпиуса сжималось болезненно. Почему-то перед глазами вспышкой появилась застывшее навсегда тело Лиззи, которое Ал одержимо обнимал и отказывался отпускать. Малфой не хотел обнаружить себя в такой же ситуации. Ему было невыносимо страшно, холод пробирался в самую душу. Смерть всегда была где-то рядом, но сейчас, в этот момент, она посадила их в свою клетку, сжимала её в размерах, сталкивала врагов друг с другом, пока они не перемелются сквозь прутья в фарш. Хотелось просто застыть в этой комнате, вот так, вдвоём и просто поспать, поесть какой-нибудь чертовски вкусной и вредной еды, посмеяться в конце концов. Очень этого хотелось, без зазрения совести, без тяжести в голосе и глазах, без мыслей о будущем. Мерлин, Скорпиус так любил редкие улыбки и драгоценный смех Альбуса. Они были лучше, чем что-либо. И так хотелось обо всём этом рассказать. Прокричать, срывая проволоку с горла да пусть даже с мясом. Но вместо этого подросток подошёл к стоявшему напротив любимому человеку так близко, насколько мог, а затем крепко обнял, стараясь не заплакать. Возможно, это всё выглядело очень странно для Ала. И его горевшие чувствами глаза, и эти отчаянные объятия отчаявшегося человека. Чёрт, сколько же времени Малфой был один на один с этим всем. Можно хотя бы немного отпустить себя, можно, пожалуйста? Его друг был таким тёплым, таким хрупким, но вместе с этим невероятно сильным, порой даже слишком. Поттер обнял его в ответ так же крепко. Вкладывал ли он в это нечто, помимо дружбы? Что-то, помимо страха умереть? Скорпиус провёл носом за ухом у парня, с удовольствием ощущая щекотание волос. Мерлин, дай ему сил. Хотя бы на что-то, хотя бы первый шаг из этого кабинета, стены которого создавали тонкую иллюзию защищённости. — Скорп?.. — тихо и неуверенно произнёс он его имя. — Не отходи от меня никуда, прошу. Умоляю, просто будь рядом, — ответил юноша, чувствуя покалывание в носу и дрожь в голосе. Глаза уже были на мокром месте. — Мне и этого будет достаточно. Только будь. — Эй, я никуда не собираюсь уходить, что ты такое говоришь? Да и куда я от тебя денусь? Ты же меня всюду найдёшь, где бы я ни был, — как-то ласково сказал Альбус, пропуская сквозь пальцы светлые волосы на макушке. — Хорошо, хорошо, — кивнул Малфой, шмыгая носом и отстранясь немного. — Найдём Эмилию, скроемся ото всех, переждём. Спрячь себя получше. И не отходи. — Так точно не потеряемся, — грустно улыбнулся Ал, бережно взяв чужую ладонь в свою. Скорп крепко сжал её в ответ, желая вообще никогда не отпускать. — Аппаре Вестигиум. Из кончика палочки вышел золотистый дым, который начал вихрем клубится вокруг них. Вскоре он сформировался в неясные фигуры людей, хаотично двигавшихся с места на место, перетекающих друг в друга и рассыпавшихся обратно в ничто. Эмилии, как можно было предположить, в этом кабинете ранее не было, а потому и следов тоже здесь не оказалось. Было решено двигаться вниз, к Большому залу, где, скорее всего, изначально собрали всех студентов. Оттуда можно было уже отследить девушку с большей вероятностью. Конечно, если не было поздно. Следы имели свойство быстро исчезать, но нужно было же начать хоть с чего-то, не так ли? Кабинет директора находился в Западной башне замка, следовательно, путь до первого этажа предстоял не самый близкий. Полупрозрачные, полуживые, они вышли из кабинета и начали спускаться вниз по лестнице, замечая дыры от взрывов в стенах и пустые перекошенные портреты, обитатели которых сбежали и забились в страхе где-нибудь, если не сгинули вовсе. Битва шла уже явно не первый и не второй час. Интересно, где был Волдеморт? Сбежал? Сражался? В его нынешнем состоянии второй вариант был маловероятен. Чем ниже они спускались, тем отчётливее чувствовалась война. На одном из этажей волшебники наткнулись на первые трупы. Несколько нападавших, несколько студентов. Эмилии среди них не было. Заставив себя оторвать от них взгляд, подростки продолжили спускаться вниз. Совсем скоро они стали свидетелями нескольких битв не на жизнь, а на смерть: Пожиратель даже не успел произнести заклинание, как ему засадили пулю в лоб. Нападавший был магглом. Этот высокий, крупный мужчина хладнокровно перешагнул через тело и пошёл дальше, держа оружие наготове. Вскоре вся голова убитого была окружена его же кровью, которая всё текла и текла, не останавливаясь. Слизеринцы замерли у стены, вслушиваясь в шаги и выстрелы. В конце коридора послышался женский крик и очередной выстрел — нападавший убил ещё кого-то. Не Эмилию. Скорпиус сильнее сжал ладонь Альбуса в своей. Сердце бешено колотилось. Кажется, он всё же плакал. На лестнице были ещё трупы, чьи лица им вновь необходимо было осмотреть в надежде не наткнуться на знакомое. Они спустились ещё ниже, стало ещё невыносимее. В стенах замка были дыры, оставленные то ли магией, то ли маггловской техникой. С воздуха волшебники бомбардировали заклятиями врагов со всей силы, практически уже будто бы не целясь. В них летели пули или же магические молнии других магов. Какое-то безумие. На подходе к первому этажу их везение кончилось: кто-то окрикнул их резким голосом, спрашивая, на чьей они были стороне. Ни Альбус, ни Скорпиус не знали, что ответить в такой ситуации, ведь окрикнувшая их женщина средних лет была им незнакома и явно обладала магией, держа палочку в руках. Побег не был выходом, да и куда бы они бежали? Вокруг них была самая настоящая бойня. — Среди студентов я вас не видела, среди магглов тоже. Пожиратели? — настороженно спросила она, держа дистанцию. — Экспел… — Остолбеней! — крикнул Альбус чуть раньше, чем волшебница успела завершить своё заклинание. — Видимо, она из Сопротивления. — Но разве это не… лучше, чем Пожиратели? — В данной ситуации — нет. Что те, что другие убивают. Посмотри, что они сделали с замком. Я почти уверен, что Лорда здесь давно нет, а они продолжают, — сквозь зубы сказал Поттер, идя к очередной лестнице. — Ещё и магглы здесь. О чём вообще думал Сакс? О чём они вообще все думали? Ладно, уже неважно, пошли дальше. Сосредоточимся на Эмилии. Следи за обстановкой, хочу снова использовать отслеживающее заклинание. Однако вдруг в замке откуда-то сверху раздался громкий неприятный звук. И он всё никак не прекращался. Что же это было? Подростки решили ненадолго отойти в одну из ближайших ниш, пытаясь понять происходившее. Через какое-то время по коридору начали бежать несколько Пожирателей, кто-то из них бросил до боли знакомое имя «Гарри Поттер». Сработали старые никому, кроме установщиков, неизвестные артефакты, видимо, нацеленные именно на него и находившиеся в школе как раз на такой случай. Вскоре мимо них пронеслось ещё несколько человек. Во всей этой суматохе трудно было найти не только Эмилию, но и себя не потерять. В голове промелькнули разумные доводы Сакса о том, что у них совершенно не было плана действий. Они что, действительно думали, что Стоун сразу же выбежит к ним в объятия? Глупости какие. Рядом прогремел сильный взрыв. Студенты сорвались с места и побежали прочь оттуда. Громкий звук начал быстро передвигаться с этажа на этаж. Видимо, Гарри передвигался на метле. Скорпиус не мог не переживать за своего отца, который явно был не умнее него самого и ринулся вслед за другим Поттером в огонь. На них, кажется, лежало какое-то фамильное проклятье. Малфой посмотрел на друга, который уже выглядел совсем обычно — маскировка спала. Теперь они были видны каждому невооружённым взглядом, а сил на то, чтобы наслать ещё одно похожее у Ала явно не было — парень еле-еле ноги передвигал. Да и сам Скорпиус был на грани того, чтобы упасть и не встать больше. Они бежали от взрывов, от заклинаний, от сирен артефактов, бежали до тех пор, пока Поттер не застыл, как вкопанный. Другой юноша, ещё совсем мальчишка, врезался в него, чуть не повалил на пол обоих, а затем убежал в каком-то неизвестном направлении. — Что случилось? — хрипло спросил Малфой, проглатывая слюну, смазывавшее пересушенное горло. — Нет, этого… этого не может быть. Нет, — блеял Альбус, жутко бледный и поражённый наповал увиденным. Слизеринец проследил взгляд друга, направленный на подростка помладше их с ошалевшими глазами. Его рыжие волосы прилипли ко лбу, а худые руки крепко сжимали пистолет. — Нет. — Лео, — с ужасом осознал Скорпиус. — Что он вообще здесь делает? — Нет-нет-нет, — повторял, как заведённый, его друг, направляясь к сжавшемуся у какой-то статуи младшему брату, который плакал и смотрел на него с таким же ужасом на лице. Они подбежали к Лео, тот весь дрожал и что-то говорил совершенно непонятное. Артефакты начали орать на их этаже. Через ещё мгновение Скорпиус заметил летевшего на метле отца, направлявшегося к ним. Его плечо было в крови. Гарри Поттер мчался сзади него. Все следующие воспоминания были подобны обрывчатым кадрам из фильма: вот Драко вновь оглушает и прижимает к себе сына, кривясь от боли и усталости, а вот Альбус пихает уже подлетевшему Поттеру Лео, который даже не успел начать возникать. Кричит им отчаянно, чтоб сейчас же улетали. Отбегает подальше, немного ждёт, борясь с желанием упасть замертво. Дальше — мрак. Из-за угла выбежали Пожиратели, многие из которых были будто бы лишь чуть старше двадцати лет. Увидев Гарри Поттера, совершенно бледного, грязного и придерживавшего на метле какого-то мальчика, они застыли. Значит, главный враг Тёмного Лорда, Тот, чьё имя нельзя было называть, действительно был жив. Альбус, видя промедление и своих, и чужих, пустил огненный шар в сторону мужчин на мётлах, пытаясь сыграть хотя бы на их рефлекторном желании не обгореть. Чего они ждали? Его? Не сейчас, не сегодня. Драко вылетел наружу и взмыл в небо, двигаясь в сторону Запретного леса, за кронами деревьев которого, видимо, думал скрыться. Скорпиус поломанной куклой был прижат к груди отца, а его ноги болтались на ветру. Гарри также отлетел немного, всё ещё ошарашенно глядя на сына, который готовился послать ещё какое-нибудь заклинание, дабы прогнать волшебника. После ещё одного огненного шара, чей жар проводил зримую линию между ними, возводя высокую широкую стену, Альбус сделал то, что кардинально изменило его дальнейшую судьбу — он закричал, что есть мочи: — Это Гарри Поттер! Задержите его! Лица мистера Малфоя, его отца, Лео и Скорпа он больше не увидит несколько лет. Однако Альбус в тот самый момент ещё не знал об этом. Кажется, пламя всё-такие настигло его — он сам добровольно шагнул в него.

***

Лето того же года. Хогвартс всё ещё находился в состоянии восстановления. Трупы, в том числе и студентов, хоть и не заполняли коридоры замка, навсегда в нём остались. Альбус проходил психиатрическое лечение в больнице Святого Мунго. Местоположение и судьба Скорпиуса и остальных были неизвестны. Гарри Поттер найден не был. Все зачинщики мятежа после жестоких допросов казнены или отправлены в Азкабан.

***

Несколько месяцев спустя после вторжения. Министерством магии было решено отложить обучение студентов как минимум на год. Всем желающим, дабы не терять время, было рекомендовано пройти обучение в других школах, сотрудничавших с Хогвартсом. Альбус продолжил работать в Министерстве, его и Эдварда Сакса, который украдкой печально смотрел на походившего на работоспособного призрака мальчишку, наградили орденом за храбрость. Они оба закинули их в самый тёмный угол, который только могли найти. Что-либо о тех самых сбежавших мятежниках известно не было.

***

Зимой Малфои официально были объявлены предателями и заочно приговорены к смерти. В том числе Нарцисса и Люциус, которые пропали без вести и считались пособниками радикалов. Их поместье было отдано Эдварду Саксу. Вскоре Альбус тоже стал там жить, не в силах быть рядом с матерью хотя бы секунду, не в силах смотреть ей в глаза после всего случившегося и не желая подвергать её опасности. Ему исполнилось семнадцать. День рождения юный маг проводил в покрытом снегом мрачном саду на холодной скамейке. И лишь глубоко опечаленный Хэппи, накрывший его тёплым пледом и комочком свернувшийся у него под боком, не дал ему замёрзнуть насмерть.

***

Весной Альфред Олливандер экстерном сдал экзамены и выпустился из Хогвартса раньше, чем кто-либо ещё из его параллели. На руке теперь уродливо извивалась метка. Не то успокаивало, не то вгоняло ещё в большее уныние то, что пойманный в Ирландии член Сопротивления, больше похожий на месиво, чем на человека, больше не мучался после выпущенной его палочкой зелёной вспышки. Авада навсегда забрала боль этого пожилого мужчины, но что-то ещё сломала в самом Альбусе. Теперь он был одним из самых перспективных молодых Пожирателей. Волдеморт лично проводил с ним встречи. В глазах остатков Сопротивления некто Олливандер был, вероятно, врагом. Каждый раз просыпаться было всё труднее. Эмилия была чуть ли не единственным человеком, ради которого он продолжал это делать. Её бабушка умерла, никто, кроме них двоих, на похороны не пришёл. Она стала жить вместе с ним и Саксом, который всё чаще отсутствовал.

***

Два года спустя. Кажется, Волдеморт по сравнению с ним уже и не был таким уж чудовищем. Кажется, Альбус сам себя уже потерял и не помнил. Кажется, его рейд по предполагаемому местоположению сопротивленцев во Франции вернул его в прошлое. Пожиратель специально не носил на своём лице маску, не хотел прятаться за ней, желая принять всю полноту ненависти людей лично. Но серые глаза напротив сверкали счастьем, неверием и переливались слезами на майском солнце, что пробивалось даже вглубь лесной чащи, даже за все выстроенные день за днём стены, защищавшие если не настоящее отвратительное чудовище, коим считал себя Альбус, то те драгоценные воспоминания, что ещё хранили его человеческую ипостась. Секунда — и он снова утопал в объятиях Скорпиуса, кажется, впервые за годы выныривая на поверхность из мерзких вязких пучин, в кои сам себя загнал. Интересно, на сколько хватит ему этого глотка чистого воздуха? Интересно, как скоро Скорпиусу станет противно находиться рядом с ним, если тот узнает обо всех его преступлениях? Интересно, сможет ли сам Альбус когда-нибудь в этой жизни разжать свои руки, капканом окружившие чужое тело, такое тёплое и приятное? Вот бы стоять так вечность. Призрак Лиззи с вечно грустным и осуждающим взглядом, который ему в последний год начал часто виднеться как акт самобичевания, улыбнулся и исчез. Альбус был готов убить любого, кто посмел бы нарушить этот миг. Но пока что медленно мысленно убивал себя за возможность чувствовать хоть что-то хорошее, за возможность, которую он сам лично отнял у других людей. — Ты обещал быть рядом, обещал не теряться, что же ты наделал, Ал, — слабым голосом прошептал Скорпиус сквозь слёзы. Альбус не знал, что ему ответить, внутри столько всего просыпалось, столько всего бурлило. Вечно сдерживаемое, оно готовилось взорваться и выйти наружу. Его распирало, распирало, распирало изнутри во все стороны. Всё это время Поттер думал о нём, скучал неимоверно, хотя и не думал, что так может. Много думал, хотя большую часть бегал от себя самого же с переменным успехом. С Лео у него было не так. Альбус любил своего брата очень сильно, неимоверно сильно, но с ним не хотелось быть так, как хотелось со Скорпиусом. Да вообще ни с кем не хотелось быть так, как с ним. Малфой был кем-то совершенно особенным. Внутри что-то лопнуло. Поттер аккуратно немного отстранился, положил трясшуюся ладонь на мокрую щеку, а к другой прильнул губами, сцеловывая слёзы, желая вобрать все горести и ненастья в себя, оставив поражённо застывшему и даже будто бы прекратившему дышать магу лишь бесконечное счастье. Солёная вода проникла на язык, Альбус теперь буквально чувствовал горечь долгого расставания. Скорпиус смотрел на него пристально, изучая, не веря, не понимая. Юноша и сам не понимал, что на него нашло. Всегда сдержанный, он, как оголодавший зверь, не мог насытится теплом и желал ещё, ещё и ещё. И неизвестно, что было бы дальше, если бы на них из ниоткуда не кинулся парень с голубыми волосами, которого раскрасневшийся Малфой еле-еле остановил, уверяя, что всё было в порядке. — Мне показалось, что он душил тебя, — обеспокоенно сказал незнакомец, настороженно сверля взглядом Альбуса. — Мы искали тебя, на наш лагерь напали Пожиратели, но ты, кажется, уже натолкнулся на одного. — Это… Нет, Тедди, он… Он не… — начал оправдываться Скорпиус, одной рукой всё ещё обнимая другого парня за талию. — Тедди, ты, кажется, вообще читать атмосферу не умеешь, что-что, но это вряд ли было похоже на удушение. Скорее, нечто более интересное, — усмехнулся вышедший из-за дерева Кристиан, чьи тёмные волосы были собраны в низкий недлинный хвост. — Ну привет, Ал, давно не виделись. И мы бы и дальше чудненько тут болтали и дальше, однако твои друзья могут в любой момент нас догнать. — Они не мои друзья, — машинально поправил его Поттер, чувствуя то ли недовольство, то ли смущение, то ли детскую радость от встречи со старым другом, с которым он не виделся много лет. — Идите, я их задержу. — Ал, идём с нами, пожалуйста, — взмолился Скорпиус. — Я не могу, — тяжело сказал Пожиратель, — пока нет. Но… в общем, вот, держи. — Зачарованный пергамент? — Самовоспламеняющийся. Я напишу тебе. Как только прочтёшь, он уничтожит себя, не оставив следов. — Ал… — Увидимся, — тихо сказал Альбус, ласково улыбаясь уголками губ. — Я обещаю. А теперь иди, тут опасно. Кристиан, я рад, что ты жив. — И я, мелкий. Будь осторожен, а то ты влип сильнее, чем кто-либо. Они со Скорпиусом ещё раз обнялись и с сожалением оторвались друг от друга. А потом Альбус ушёл, оставив за собой некоего Тедди и Кристиана, что с пристрастием готовились устроить допрос их другу, который, казалось, даже не моргая смотрел на уходившую всё дальше и дальше фигуру.