Память

— Тише, тише, мой милый, — сквозь слёзы прошептала Джинни, прижимая к груди небольшой свёрточек, в котором лежало единственное напоминание об умершем за Хогвартс Гарри — её любимом человеке, чьё лицо девушка больше никогда не сможет держать в руках, чью фигуру больше не сможет обнять. Она бежала, не оглядываясь, а перед глазами всё ещё стоял тот злополучный день. Волдеморт победил. Осознание этого факта тяжким грузом упало на плечи всех людей, которые до сих пор не могли поверить и принять эту ужасающую правду, разом изменившую привычную жизнь. Они тогда так надеялись, что Гарри встанет и спрыгнет на землю с рук Хагрида, по-отечески прижимающего его к себе. Но Надежда всей Британии осталась неподвижна, а над его хладным телом ещё издевался Змей, швыряя его, словно куклу, во все стороны и торжествующе смеясь. Многие не вытерпели этой пытки. Первым после Гарри ушёл Невилл, не желавший сдаваться. Гриффиндорец, грозно подняв меч и громко крича, бросился к Волдеморту, но был навсегда остановлен зелёной вспышкой. Рона остановила Гермиона, надрывно воющая и еле сдерживавшая горькие слёзы, которые всё же полились из глаз солёными ручьями. Джинни, поглаживая свой ещё плоский живот, смотрела вперёд, и, казалось, что если тронешь эту фарфоровую куклу с горящими огнём волосами, она разобьётся на тысячи осколков. Но девушка каким-то образом взяла себя в руки, внезапно чувствуя нежное прикосновение к своей щеке. Она обернулась посмотреть кто это, но её окружала лишь пустота, а несчастные люди казались картонными декорациями в постановке, где все они были глупыми и безвольными марионетками жестокого и безжалостного кукловода. Тогда Джинни решила, что любым способом спасёт Альбуса, всеми силами будет блокировать его способности, спрячет малыша где угодно, только бы его не нашли. Не сломали то, что осталось от Гарри — мальчика, который умер, защищая свой дом. Сейчас, переходя дорогу и спасаясь от ливня, девушка кусала губы до крови. Она боялась. Это чувство стало всем для каждого человека в их новом мире. Грязнокровок безжалостно убивали, полукровок заключали в Азкабан, почти всех студентов, поднявших восстание и бывших на стороне Гарри, убили. Джинни трансгрессировала из подвала дома. Она даже не попрощалась с родителями, которые пообещали задержать Пожирателей. Она видела их слёзы, но ничего не могла сделать. Последним, что она услышала, был глухой стук от падения безжизненных тел на пол. Стоя под козырьком у приюта святой Франчески, что располагался на самом севере Великобритании, Джинни смотрела на своего сына, который открыл глаза после долгого сна. Его глаза. Совершенно зелёные и до боли любимые. Даже непослушные чёрные волосы достались малышу. Он был копией Гарри. А это подвергало его опасности. Девушка осознавала, что маскирующие чары долго не продержатся, но этого было достаточно для того, чтобы Пожиратели, которые гнались за ней, не смогли распознать в темнокожем слепом малыше сына Гарри Поттера. Джинни надеялась, что этим выродкам не хватит ума зайти в неприглядный маленький приют, но меры предосторожности она всё же посчитала необходимым соблюдать. Маскирующие чары должны были продержаться несколько часов, и за это время её хорошая знакомая, заведовавшая приютом, могла спрятать её сына как можно лучше. Джинни же должна была принять весь удар на себя: бежать от погони с кульком, имитировавшим очертания малыша, в руках, а затем спрыгнуть с моста, чтобы навсегда исчезнуть из этого мира. А пока до осуществления её плана было несколько минут (Пожиратели заметно от неё отстали) Джинни, всё ещё стоя на ступенях приюта, сняла с себя кулон, надела его на лежавшего в коробке малыша, заколдовывая предмет так, чтобы он никогда не терялся и всегда оказывался у мальчика под рукой. В нём не было ни фотографий, ни каких-нибудь душераздирающих слов на прощание, а только имя. Альбус Северус. Фамилия была тщательно зачёркнута несколько раз до такой степени, что понять что-либо было практически невозможно. Выбор имени озадачил Джинни. Когда они с Гарри в последний раз мирно разговаривали, они даже коснулись темы возможных имён будущих детей, если они будут у каждого из них. О совместном будущем можно было лишь смущённо мечтать, думать украдкой, но не говорить об этом вслух. Тогда имя Альбус Северус даже в мыслях ни у кого не было, юноша думал о том, чтобы назвать кого-нибудь из детей в честь своего отца или матери. Однако при битве за Хогвартс, в ту минуту, что им удалось пересечься до того, как Гарри пошёл на верную смерть, волшебник с грустной улыбкой сказал, что хотел бы назвать сына Альбусом Северусом. Вот так спонтанно и дико странно. Джинни не говорила ему о своём положении, да и когда бы успела? Возможно, Гарри догадывался, возможно, даже подумать о таком у него не было сил и времени, но произнесённое им имя врезалось девушке в память и воплотилось в виде их малыша. В тот момент Хогвартс будто бы сошёл с ума, а волшебница всё ещё чувствовала быстрые крепкие объятия. Гарри ушёл, а она всё ещё стояла будто бы в трансе, не видя и не слыша ничего вокруг. И только чья-то знакомая рука схватила её за ладонь и увела в более безопасное место. — Сынок, Альбус, милый мой, знай, что… Мы любим тебя. Будь сильным… Как твой папа. Мы всегда будем с тобой. Всегда, — шептала Джинни, целуя сонного малыша в лоб. Её голос и тело тряслись, словно они стояли на сорокаградусном морозе. Голова и глаза болели от слёз. Гриффиндорка в последний раз посмотрела на сына, сквозь пелену сна улыбавшегося ей. — Гарри, пожалуйста, присмотри за нашим мальчиком. Я не знаю, как сегодня сложатся обстоятельства, но я постараюсь сделать всё, чтобы наш сын был в безопасности. Она постучала в деревянную дверь приюта, оставляя на его пороге самое дорогое, что у неё было. Ей было тяжело. Она отрывала от себя последний кусочек. Но так было правильно. Мальчик заплакал, оставленный в заранее приготовленной заведующей приюта коробке с мягким одеялом. И в Джинни что-то щёлкнуло. Все её страхи, вся та сковывавшая её неуверенность, разом исчезли. Осталось только чёткое понимание того, что Пожиратели, голоса которых уже были слышны, не получат ни Альбуса, ни её саму. — Прости, сынок, но тебе придётся меня немного подождать, — прохрипела бледная до жути и вымокшая до нитки когда-то яркая и заводная девушка. Впереди был только каменный мост, с которого Джинни должна была спрыгнуть.

Одиннадцать лет спустя.

— Подъём! — крикнула нянечка, проходя мимо комнат второго этажа. Это была пухленькая женщина, каким-то образом сохранившая доброту и сочувствие в своём сердце. Она была строгой и почти никогда не улыбалась, но голубые глаза светились жизнью и любовью, которую Мина, то есть миссис МакДроувелл, так тщательно скрывала. — Альбус, Альбус! Ал! — возбуждённо и восторженно пищал мальчик восьми лет, прыгая на кровати друга. — Ну что тебе? — сонно и недовольно пробурчал брюнет, зарываясь под одеяло. — Угадай: какой сегодня день, а? Ну! Давай же! — требовал мальчишка, всё же переставая прыгать на кровати. — Эм… Двадцать девятое августа? — Да! Сегодня же твой день рождения! Одиннадцать лет только один раз в жизни исполняется, — философски заметил Лео, прикрыв глаза и с видом профессора поднял палец вверх. — Так же, как и девять. И если ты хочешь дожить до этого прекрасного дня, то тебе лучше успокоиться, — проворчал Альбус из-под одеяла. — Я знаю… — немного грустно прошептал рыжик, уголки его губ опустились — Ал почувствовал это. Мальчик не любил, когда его друзья печалились. — Так, и что это мы загрустили? — спросил мальчик, резко выскакивая из своего кокона. Он повалил Лео на спину, щекоча его бока. — Ой, хватит. Ах-ха-ха, Ал! Стой, стоооой… — Так-то! Кстати, у тебя ведь День Рождения завтра. У нас двойной праздник, Лео! — широко улыбнулся Альбус, щипая своего братишку за щёки. — Дааа, — протянул мальчик. — Вот бы нас отпустили в зоопарк. — Не думаю, что они разрешат. На улицах опасно. По всей Англии исчезают люди. Полиция не может поймать преступников, а жертвы убиты каким-то странным способом. Никто не может понять, как они умерли. — А, может, это злые волш… — Нет. Слушай, волшебников, или как их там, не существует, — объяснил мальчик, сразу же видя разочарование в глазах друга. — Хотя… Я могу ошибаться. Кто знает. — Точно! Никто ведь их не видел! Так что всё возможно. Я только не понимаю, почему добрые волшебники не могут победить злых. Это нечестно! — нахмурился Лео, злясь на то, что из-за всей этой «опасной ситуации» нельзя даже в зоопарк сходить. — Ну, я уверен, что они победят. Ведь добро всегда побеждает зло, правильно? — спросил Альбус, трепля яркие волосы Лео. — Конечно! — Мальчики, вы пропустите завтрак! — прозвучал голос рядом с их дверью. — Миссис МакДроувелл права. Чур, я первый в ванну! — Нуууу… — У кого сегодня праздник? Завтра отомстишь, солнце, — по-доброму улыбнувшись Лео, мальчик скрылся за дверью ванной. Так получилось, что у них была особая комната. Раньше здесь жили преподаватели и нянечки, но со временем штат сокращался, а дети появлялись. Поэтому их вдвоём поселили в такой комнате в самом конце крыла. Такое расположение отделяло их от остальных детей, но ни Альбуса, ни Лео это не расстраивало. А тот факт, что душевая, объединённая с туалетом, была внутри их комнаты, грел душу и позволял не драться с другими жителями приюта за возможность просто умыться. После принятия душа Альбус стоял, прислонившись к двери, и разглядывал кулон в тысячный раз. Необычный. Непонятный. Загадка, которую мальчик не был в силах разгадать. Вся штука была в том, что он никогда не терялся. Ал даже как-то специально забыл его на скамейке рядом с приютом, а придя в комнату, обнаружил его на столе. Его удивлению не было предела. Мальчик, конечно, об этом никому не рассказывал, боясь, что его посчитают психом и отправят в больницу для душевнобольных. Но факт оставался фактом. Каким-то странным образом кулон всегда был с ним. Или взять в пример те вещи, которые Альбус вытворял, сильно разозлившись (сейчас это бывало не так часто) или переволновавшись. Как-то раз взорвалась ваза на уроке математики. Тогда у юного воспитанника приюта было плохое настроение, а к контрольной он просто не успел подготовиться. Учитель сказал, что это были не его проблемы и со звонком забрал работу. После этого по всему классу валялись осколки хрусталя. Альбус, улыбаясь воспоминаниям, провёл пальцами по красивому почерку, которым было написано его имя на одной из стенок металлического кулона в форме овала. Он до сих пор задавался вопросом: почему же его бросили? Раньше малыш даже плакал из-за этого, но теперь было не так больно, хотя и немного обидно. Он вышел из ванны, уступая её Лео, сел на кровать и стал ждать друга. Почему-то его не покидало чувство, что сегодня что-то должно случиться. Нечто особенное. И хоть Альбус не верил во всю эту ерунду, связанную с магией, маленькая часть его верила в чудеса. За размышлениями его застал Лео, вытянувший друга из паутины раздумий своим резким криком в ухо. Они вместе спустились по старой и скрипящей винтовой лестнице, которая, на удивление, была очень прочной. Рядом, толкая друг друга, пробежали близнецы, которым Альбус поспешил сделать замечание. Они, как ни странно, послушались его, сбавляя темп. На завтрак, как обычно, была каша, до жути уже приевшаяся мальчику. Но ничего с этим нельзя было поделать. Тем более, еда в приюте была на удивление вкусной. А всё потому, что люди здесь были хорошие. Строгие, конечно, но умели поддержать, если надо. Почти все. Профессор Стромгс, тот самый учитель математики, хоть и умел интересно рассказывать, был чёрствым стариком с вечно недовольным выражением лица. После трапезы им давали полчаса отдыха, и в это время многие выходили во внутренний двор приюта или уходили в комнату, где у каждого был свой ящик, и смотрели письма, которые могли бы им принадлежать. Альбус решил прогуляться до небольшого книжного магазина, находящегося в следующем от приюта доме, если спускаться вниз по улице. Ему разрешали, ведь лучше уж так, чем искать сбежавшего мальчишку по всему городу, как это было однажды. Он надел чёрную шапку, большую ему коричневую куртку и длинные джинсы, которые приходилось заворачивать. Старые, но любимые ботинки он надел в последнюю очередь. Конец лета выдался на удивление холодным и дождливым, предвещающим не менее мерзкую осень. Эту пору Альбус особенно не любил. Не из-за луж или грязи, а из-за того, что именно двадцать девятого августа его бросили на ступеньках приюта, как какую-то ненужную и порядком надоевшую вещь. Хотя какой-то частью себя он был рад этому. Он познакомился с Лео и другими ребятами, узнал миссис МакДроувелл. И именно этот факт подбадривал его в тяжкие времена. Сейчас мальчишка стоял и смотрел на витрину книжной лавки, разглядывая книги в разных обложках. Было бы неинтересно, если бы они все были в одинаковых обёртках. Ведь каждая ведает свою неповторимую историю, завернуть которую в нечто, совершенно ей неподходящее, было бы сущим кощунством. Вдруг из-за угла вышли два мрачных человека в чёрных мантиях. Они стремительно шли вперёд, а от них исходила аура опасности и какого-то ожидания, и Альбус, поддавшись иррациональному любопытству, которое будущий он с удовольствием бы проклял, и руководствуясь только ему понятными правилами выживания в этом мире, почему-то последовал за ними. Редкие прохожие расступались перед незнакомцами, убегали от них поскорее, а люди в мантиях всё шли и шли, о чём-то тихо между собой переговариваясь. Вдруг они завернули в какой-то совершенно незнакомый Альбусу переулок. В самом его конце была странная стена, через которую, что-то прошипев, и прошли странные люди. Мальчик сидел за мусорными баками, ждал. Проход всё не закрывался. Он словно манил Альбуса, и брюнет не смог сопротивляться секундному порыву. Он резко встал на ноги и побежал в начинающий закрываться портал. А затем его обдало холодом и страхом. Щёлка за ним закрылась, и Альбус оказался в… А где это он был? Мальчик вертел головой из стороны в сторону, но никак не мог сообразить, где же сейчас находился. Осознание своей глупости потихоньку начало вытеснять то безрассудство, с которым он бросился вслед за неизвестными ему мужчинами. Уж лучше бы остался разглядывать книги. Уж лучше бы вообще из приюта не выходил. Мальчик почувствовал дрожь во всём теле, такое у него было несколько раз за всю жизнь, но сейчас ему было не стыдно признаться в своём страхе, в своей совершенной глупости, из-за которой Альбусу часто доставалось. Маленький проныра осознавал, что ему нельзя было выходить из укрытия, но и попасть обратно на свою сторону он не мог. Это означало, что сидеть на одном месте было бесполезно. Однако мальчика настораживало то, что все люди носили совершенно одинаковые чёрные мантии. Он в своей одежде мог быть ярким пятном в их мрачной компании. Это было опасно. Альбус, сидя за мусорными баками, в который раз бил себя по голове за столь глупый поступок, с надеждой глядел на грязную стену, и, не найдя ответа, начал внимательно рассматривать тот клочок улицы, который ему было видно. Вдруг он заметил чёрную ткань, лежащую на земле рядом с чем-то вроде старого ящика. Видимо, удача не оставила его насовсем. Он отряхнул эту старую ткань и накинул на себя. Альбус, стараясь не привлекать к себе внимание, вышел на забитую однотипным людом улицу. Мальчик чувствовал, что здесь всё было не так: не было никаких красок, только чёрный и изредка зелёный, выцветший такой, совсем безжизненный. Всё. И никто не удивлялся. Их унылые серые лица ничем не отличались друг от друга, а воздух казался таким спёртым, что дышать было трудно. Юный волшебник всё же попытался разглядеть эти восковые маски-лица, на которых были только презрение, холодность и высокомерие, но ничего отличавшегося от других физиономий не нашёл. Вот только на некоторых проскальзывал страх. Вдруг все замерли. Они смотрели туда, откуда шли такие же люди в чёрных мантиях. Альбус не понимал, почему все прохожие вдруг испугались и поторопились покинуть улицу. Мальчик решил не выдавать себя и вбежал в какую-то лавку, чьё название не успел даже прочесть. — Добрый день, юноша. Отвратный сегодня день, не правда ли? — проскрипел голос из глубин тёмной комнаты. — Здравствуйте, сэр. Для кого-то отвратный, а для кого-то и хороший, это уж от человека зависит, — с опаской ответил Альбус, пытаясь найти своего собеседника. — Вот как. А что думаете Вы? — Думаю, что не такой уж он и плохой, — дружелюбно, но все же настороженно спросил Альбус, удивив тем самым старика, всё ещё сохраняющего свою личность в тайне. — Извините, сэр, но не могли бы Вы показать себя? Вы меня видите, а я Вас — нет. Это нечестно, Вы так не считаете? — Ох, прошу меня простить. Подойдите поближе, не бойтесь, — тихо прошелестел голос, а чья-то рука зажгла свечу, испускавшую тусклый свет. Тем не менее это позволило Алу разглядеть собеседника получше: мужчина был совершенно седой, а его скорбное лицо было изрезанно морщинами. Однако неожиданно его серые глаза вдруг озарились радостью и недоумением. — Г-Гарри? Не может быть… — прошептал старик. — Гарри? Извините, но меня зовут Альбус, а Вас? — осторожно спросил мальчик. И хоть это и было наивно с его стороны, ему захотелось быть добрым и позитивным человеком, так как, похоже, в этом мире положительных персонажей осталось слишком мало. — Гаррик Олливандер, сэр. — Зовите меня просто Альбус, я ведь ещё не заслужил того, чтобы меня называли «сэр», — улыбнулся мальчик, почёсывая сквозь шапку голову. — Хорошо, Альбус, — ошалело ответил владелец лавки, будто бы давно позабыв, что на этом свете ещё существовали добрые люди. Затем старик улыбнулся в ответ, и его щёки свело от давно позабытого жеста. — Так Вы едете в Хогвартс? Хотя, пожалуй, мой вопрос является сущей глупостью... — Куда? — недоумённо спросил юный волшебник, еле-еле дождавшись, пока взрослый договорит. — Так Вы… Неужели… Мерлин великий, пойдёмте скорее внутрь. Пойдёмте, пойдёмте. И как только Вы здесь оказались? Это… неправильно… Скорее, скорее, юноша. — Х-хорошо, — проблеял мальчик, чьё только-только расслабившееся сердце вновь сковал холод страха. Альбус оказался по ту сторону лавки, но это было ещё не всё. Они пошли дальше, обходя огромные стеллажи с непонятными коробками, которые, к слову, валялись почти везде, и мальчик несколько раз запнулся о них, чудом сохраняя равновесие. Вскоре они оказались в небольшой круглой комнате без окон, в которой стояла узкая кровать, небольшой столик и одинокий стул, а в углу примостился старенький пыльный шкаф. Альбусу вдруг стало очень горько и грустно за старика, так как он понимал, что такое одиночество. Захотелось любым способом помочь новому знакомому. — Как видите, у меня нет второго стула, но… — Ничего-ничего, я постою, не волнуйтесь. Лучше присядьте, в Вашем возрасте нельзя себя изводить. И, пожалуйста, не могли бы Вы обращаться со мной на «ты»? Мне немного неудобно, честно. — Как хотит… Хочешь, — смиренно сказал мистер Олливандер, сев на стул и внимательно смотря на мальчика. — Это удивительно, что ты остался жив. Тебе нужно быть крайне осторожным, Альбус, иначе ты можешь умереть. — Умереть? Но я же просто Ал, что я могу сделать? — Скажи своё полное имя, Альбус, — мягко попросил старик, но его просьба скорее походила на приказ. — Альбус Северус, — неуверенно промямлил мальчик. — Фамилию не знаю. — Не знаешь? Вот лучше и не знай! — взвился волшебник, испуганно смотря по сторонам. Но потом из его глаз потекли слёзы радости, и Олливандер встал на колени, крепко обнимая юного волшебника. — Какое счастье! Или несчастье? Я не думал, но… Мерлин… Мисс Уизли… Альбус, с этого дня среди волшебников никогда не называй своё настоящее имя. Да и среди магглов лучше скрывайся. — Стоп, что? Волшебники? Магглы?! О чём вы? — ошарашенно переспросил он. — Вы знаете мою фамилию? Знаете, кто я? — Знаю, но её лучше не произносить… Альбус, тебе не стоит быть здесь, — мягко сказал старик, нахмурив свои пышные седые брови. — Это все из-за тех людей в чёрных мантиях? Их здесь много. Но они не узнают, клянусь! — горячо пообещал мальчик. — Альбус Северус, — прошептал Олливандер и вновь со страхом в глазах начал оглядываться, сжавшись. Затем достал из небольшого ящика стола клочок бумаги, перо, чернила и начал писать. Его почерк был нервным и размашистым. Иногда его рука дрожала, поэтому буквы выходили кривыми. — Не произноси это имя. Никогда, слышишь? — Олливандер сжёг несчастью бумажку. — Иначе тебя и заберут и… и… — просипел мужчина, опустив голову. — Я никому не скажу, даю слово! Но раз уж я здесь, то не могли бы вы объяснить, кто такие магглы и волшебники? — наставивал на своём мальчик, что совершенно не понимал запрета произносить имя какого-то человека. Да в Англии этих Гарри Поттеров было столько — хоть пруд пруди. — Видимо, придётся. Магглы — это обычные люди, а волшебники — это те, кто владеют магией. Тебе не пришло письмо? — получив озадаченный взгляд, старик облегченно вздохнул. — Как же хорошо. Они не знают. Он не знает. С этого дня будешь Альфредом Олливандером, моим племянником. На всякий случай, конечно. Лучше бы тебе спрятаться и вообще забыть обо всём этом. Да-да, так и сделаем… Бедный, бедный Альфред. Он умер в Румынии, когда ему было три года, но об этом никто не знает. Нет-нет, и слава Мерлину, — волшебник грустно вздохнул, а Альбус старался поспеть за ходом его мыслей. — Ты решил разыскать родственников, чтобы пополнить капитал, а письмо сжёг какой-то маггл, которого ты хорошенько проклял. — П-проклял? — Правила изменились, Альфред. Мир изменился. Ты ведь заметил, что магглы стали пропадать? Это проделки Пожирателей, мой мальчик. Убийства — это нечто само собой разумеющееся. И ты не должен быть таким добрым, понятно? Постарайся сыграть эгоистичного, самоуверенного и жестокого человека, хорошо? — тараторил старик, вдруг крепко сжав Альбуса за плечи. — А для чего всё это? — всё еще непонимающе спросил мальчик. — Ал… — тяжело выдохнул волшебник, покачав седой головой. — Эй, тут кто-нибудь есть? Старик, выходи, — прозвучал высокий мальчишеский голос. — Скорпиус, веди себя прилично, — одёрнул его мужской голос, видимо, принадлежавший его отцу. — Сиди тихо, — шепнул Олливандер. Затем направил палочку на своего нового знакомого и тихо прошептал заклинание, а затем ушёл, довольный полученным результатом. Всё-таки он был неплох в маскирующих чарах. — Мне нужна палочка, достойная наследника рода Малфой, — высокомерно потребовал юный маг, так похожий на своего отца. В какой именно степени — неизвестно. Альбус прислушался, но не расслышал слов старика. Тогда он начал подходить к двери, чтобы более отчётливо слышать разговор, и не заметил под ногами коробку, о которую тут же споткнулся и упал. Люди разом замолкли, а Ал мог слышать собственное сердцебиение, кажущееся ему очень громким. Под носом у него также валялось разбитое зеркало, в котором он увидел русого мальчишку с карими глазами. Мальчик начал щипать себя за щеки, дёргать за волосы, но ничего не менялось. — У вас гости, мистер Олливандер? — спросил третий голос, более низкий и статный, чем у кого бы то ни было ещё. От него по спине Альбуса пошли мурашки. Юный воспитанник приюта решил, что этого человека надо было сторониться. — Это всего лишь мышь… — Не похоже на мышь, — критично заметил мальчик, поджав губы. — Или мой племянник. Он немного неуклюж, прошу за него прощения. Альфред, не мог бы ты выйти и поздороваться с уважаемыми господами? Альбус сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, пытаясь успокоиться. Ему нужно было быть «эгоистичным, самоуверенным человеком». Но не слишком, так как мальчик не хотел неприятностей. Юный волшебник отряхнулся, расчесал светлую чёлку пятернёй, скинул с себя пыльную чёрную ткань и куртку, оставшись в белой рубашке (благо, сегодня он решил надеть её, а не затасканный чуть ли не до дыр серый растянутый свитер), и вышел из комнаты. Он шёл по лабиринту, с каждым шагом всё больше ощущая давление и напряжение, которые создавали волшебники. Выйдя на свет, Альбус встал поближе к новому знакомому, принял спокойное и отрешенное выражение лица, вглядываясь в людей. Напротив него было пять человек: две пары (бабушка, дедушка и родители), а также высокомерный мальчишка, почему-то пробудивший вместе с неприязнью любопытство. — Прошу меня извинить за мою грубость. Меня зовут Альфред Олливандер, рад знакомству, — более-менее ровно сказал Ал. — В группу А или Б? — надменно спросил мальчишка. — В А, — немного неуверенно ответил брюнет. — Не думаю, что ты туда попадёшь. — Ты меня не знаешь, так что не можешь делать какие-либо выводы, — холодно ответил Альбус, в душе колотясь лбом об стену. — Да как ты… — Скорпиус аж покраснел от ярости. — Пусть твой племянник сначала думает перед тем, как что-либо сказать. А особенно кому, — сказал Люциус, являющийся главой семьи даже сейчас, когда его сыну было не пятнадцать, а тридцать лет. Хотя Драко не был против. Он был против того порядка, а точнее полного хаоса, что творился со смерти Гарри. Порой, сидя перед камином, мужчина вспоминал их дурацкие ссоры, даже улыбался иногда. Тихонько, скрывая ото всех. Лучшее, что осталось в нём, пришлось спрятать, зарыть глубоко внутрь, чтобы даже Тёмный Лорд не смог прочесть. В такие моменты Драко ощущал себя в шкуре крестного. Порой нервы звенели от напряжения, но не в его силах было сделать хоть что-то, так как он не мог оставить мать, жену и сына, который уже достаточно поддался дурному влиянию. И сейчас, разглядывая мальчишку, изнутри светящегося светом, он ощущал дежавю: словно он вновь был одиннадцатилетним мальчишкой, стоящем на скамейке в магазине мадам Малкин, а хиленьким пареньком, на первый взгляд показавшимся Драко ущербным, был Гарри Поттер, и от него шёл точно такой же свет. Мужчина молчал, внимательно разглядывая племянника Олливандера. — Прошу прощения, он вернулся из-за границы, а поэтому ещё не привык вести себя как следует, — оправдался волшебник. — Ну так давайте же найдём палочку, которой вы подходите. — Что за бред? Разве не волшебник покупает палочку? Разве не он управляет ей? — спросил Скорпиус, явно не понимающий той сути, которой придерживался изготовитель палочек. — Перо гиппогрифа, ясень. Одиннадцать дюймов. В меру гибкая, — волшебник протянул палочку блондину, но ничего не случилось. — Волос единорога, ива, десять с половиной дюймов. Гибкая. Тоже не подходит? Хм… Интересно… — Что-то не так? — нетерпеливо спросил Скорпиус, почему-то начиная нервничать. Ни у отца, ни у деда не было такой задержки. Что с ним не так? И ещё этот мелкий Олливандер на него так пронзительно смотрел. Как же это раздражало. — Перо феникса, сосна. Одиннадцать с половиной дюймов. Удобная и хлёсткая. — Скорпиус взял в руку светлую тонкую палочку и сразу же почувствовав странное тепло. Младший Олливандер с нескрываемым любопытством смотрел на него, и у мальчика возникло сомнение в его чистокровности. — Это прев… — начал Скорпиус, но затем взял себя в руки. — Она мне подходит. Не забудь дважды провериться на чистокровность, Олливандер. — Удачного дня! — крикнул напоследок мастер палочек семейству, сразу же снимая с себя фальшивую маску доброжелательности. — О чём ты думал? Хорошо, что ничего не произошло. А если… Нет… Надеюсь… Да, точно! — Что «точно», сэр? — переспросил Альбус, так как никак не мог разобрать бормотание старика. — Тебе придётся пойти в Хогвартс, дорогой, — с видом мученика, который двадцать лет усердно работал на каторге, сказал Олливадер. — Куда? — В школу Чародейства и Волшебства. Когда-то славное заведение, скажу я тебе, превратилось в не пойми что. Но сначала палочка должна выбрать тебя. Попробуй вишню и жилу дракона. Тринадцать дюймов. Это рискованно, конечно, но должно подойти. — Хорошо, — пробормотал всё ещё ничего не понимавший Альбус и взял в руки абсолютно чёрную палочку с резной рукоятью. Он почувствовал что-то неладное. Голова закружилась, он не мог дышать, выпучив глаза. Рука, крепко сжимающая орудие волшебника, чудом не сломала его. Мальчик сел на пол, пытаясь вздохнуть. Вскоре юный волшебник пришёл в себя. Олливандер хотел было отобрать у него палочку, но Альбус не дал, чувствуя с ней нерушимую связь. — Это было круто. — Круто? — недоумённо повторил Гаррик, помогая мальчику подняться с пола. — Да. Но… Чёрт! — мальчик посмотрел на наручные часы, которые подарила ему на десятилетие миссис МакДроувелл. — Я провёл здесь полтора часа. Меня убьют. — Кто? — обеспокоено спросил старик, с опаской поглядывая по сторонам. — Я же живу в приюте, а перерыв давно закончился. Буду полы мыть целую неделю. Что за невезуха. — Неделю? Нет-нет, у нас нет недели. Через два дня будет церемония распределения. А нам ещё нужно сходить в Гринготтс за удостоверением чистокровности. — Тогда, может, вы это объясните мистеру Терренсу? Или миссис МакДроувелл? — спросил Альбус, лихорадочно пытаясь придумать выход из сложившейся ситуации. Мальчик вообще ничего не знал, а поэтому мог легко попасться на незнании в этом Хогвартсе. Он даже толком не представлял, что из себя представляет этот новый и чужой для него мир. — С превеликим удовольствием. Я как раз собирался закрываться. — Тогда нам нужно к той стене, в которой находится, ну, я не знаю, портал? — Ты знаешь о порталах? А я думал, что магглы не осведомлёны на этот счёт. И о какой стене ты говоришь? Зачем куда-то идти, если можно попасть к магглам, не выходя из дома? — Тогда давайте побыстрее, пожалуйста! Иначе мне точно конец! Они вместе пошли обратно в ту небольшую круглую комнату. Альбус, конечно же, споткнулся, но уже о другую коробку. С горем пополам «родственники» дошли до спальни владельца лавки. Юный волшебник очень удивился, увидев, что мистер Олливандер зачем-то лезет в небольшой шкаф, сгибаясь чуть ли не в два раза. Однако он не стал возражать или задавать ненужных сейчас вопросов, решительно залезая внутрь вслед за стариком. Крепко сжав руку, наверное, новому другу, Альбус закрыл глаза и сжал губы, готовясь к ощущению полёта или головокружения, но ничего подобного не произошло. Мальчик расслабился только тогда, когда его потрепали по плечу, призывая открыть глаза. Они каким-то непостижимым способом оказались рядом с приютом. С его приютом. Вся та же старая деревянная дверь, небольшие кустики под окнами, серая скамейка. Альбус посмотрел на часы, отмечая, что его не было почти полтора часа. Подгоняя старого волшебника, маленький герой почти взлетел по ступеням, стучась в дверь. Он чувствовал сильное нетерпение, а также волнение, но, посмотрев в спокойные глаза мистера Олливандера и увидев лёгкую улыбку, Альбус немного успокоился. Мальчик уже хотел постучать в дверь, но волшебник остановил его и затем вновь направил на него свою палочку, прошептав под нос какое-то заклинание. Ал почувствовал покалывания по всему телу, а затем удивлённо посмотрел на своего спутника, тем самым интересуясь тем, что только что произошло. — Я снял маскирующие чары, иначе тебя бы не узнали, — объяснил маг, пропуская мальчика вперёд себя и на сей раз позволяя ему постучать в дверь, которая, впрочем, сразу же распахнулась. — Боже мой, Альбус, где ты был?! Мы искали тебя чуть ли не по всему городу! Как ты объяснишь своё поведение, молодой человек?! Ладно мы, но у Лео чуть сердце не остановилось! — яростно и грозно защебетала миссис МакДроувелл, которая, наверно, поседела ещё сильнее. — А это ещё кто?! — спросила женщина, уперев руки в бока. — Меня зовут Гаррик Олливандер, и я бы хотел забрать Альбуса, — прямо и честно ответил мужчина, а самому Альбусу уже в который раз за день хотелось побиться головой об стену. Ну нельзя же быть таким прямолинейным! Теперь им точно крышка. — Что?! — взревела Мина, вне себя от ярости. — Вы заявляетесь на порог нашего приюта и говорите, что хотите забрать Альбуса. Непонятно какой человек с улицы. И Вы думаете, что я позволю Вам это сделать? — Ну что Вы, — стушевался под её напором мистер Олливандер. Мальчик поглядел на него с сочувствием, понимая, что нужно как-то его выручать. — Это очень хороший человек, — как можно более уверенно сказал Альбус, хотя знал его только день. — И он не забирает меня насовсем. Это старый друг семьи. Он показал мне фотографии и узнал этот кулон. Я просто хочу получше узнать мой мир… То есть мою семью. — Всё так, — с честным и невинным видом подтвердил старик. — Вы меня за дуру считаете, Гаррик Олливандер? Или что-то с вашей памятью стало не так? — неожиданно спросила женщина, насмешливо глядя в глаза мужчине. — Я помню Вас мальчишкой, с восторгом смотрящего на то, как Ваш отец делает палочки. — Мина? Это правда ты? После стольких лет? — ошалело спросил волшебник, во все глаза глядя на до боли знакомую Альбусу воспитательницу. — Да, всё же память подводит тебя, Рик, — улыбнулась миссис МакДроувелл, обнимая старого друга так крепко и отчаянно, что мальчику неожиданно стало неудобно. — Ты ведь знаешь, что Альбусу нельзя в Хогвартс. Он найдёт его. Я всё это время старалась его оберегать, а ты заявляешься и говоришь, что ему необходимо отправиться в змеиное логово? Да это всё равно что самоубийство! — Альбус рано или поздно всё равно бы узнал. Это был вопрос времени. Ничего не случится, если наш юный друг будет под надёжной защитой. Не бойся, я всему научу его. — За три дня? Ты всё-таки окончательно сошёл с ума, Гаррик Олливандер! — возмущённо сказала женщина, даже покраснев от распиравшего её негодования. — Ты совсем хочешь измотать моего мальчика? Так знай, я тебе не позволю! — Его видели, под маскировочными чарами, но видели. Могут возникнуть определённые вопросы, ты же знаешь, — устало ответил Олливандер. — А что делать с письмом? Ты хоть об этом подумал? Если раньше оно приходило всем, в чьих жилах течёт магия, то теперь другой принцип. Письма доходят только до тех семей, что живут в магическом мире, то есть семьям чистокровных волшебников. Полукровки сами должны, даже обязаны во избежание судебного разбирательства, пройти тест в Грингроссе. И повезёт, если результат будет хорошим. Только после подтверждения процента чистокровности они могут получить письмо, позволяющее им учиться в Хогвартсе. Ты прекрасно знаешь об этом, так неужели не понимаешь, что Алу лучше остаться здесь? Да и плевать, если его кто-то видел. Ты же наверняка замаскировал его, — яростно говорила миссис МакДроувелл, выступая всячески против внедрения своего воспитанника в волшебный мир. Джинни бы этого не хотела. — Ты права, но его видели Малфои. Да, я его заколдовал, но и что с того? Им уже заинтересовались, Люциус Малфой уж наверняка это просто так не оставит. — Значит, мы спрячем Альбуса в каком-нибудь укромной месте и будем его защищать. Я всё ещё не понимаю, почему он должен… — Тётушка, пожалуйста, хватит, — вдруг вступил в разговор сам юный волшебник. — Я не хочу прятаться, даже не понимаю, зачем мне это, если честно. Я же просто я. Те люди заметили меня вместе с мистером Олливандером, а я не хочу доставлять ему неприятностей. Поэтому… Я не против поехать в Хогвартс. — Ал, поверь мне, там очень опасно. Этот старик не первое десятилетие живёт в самом центре магического мира, для него это не принесёт больших проблем, выпутается как-нибудь, — ласково сказала женщина, потрепав воспитанника по голове. — Да и не нравится мне то, как рьяно ты хочешь его в этот гадюшник затащить. Неужели что-то задумал? — Мина, ты же меня знаешь, я бы никогда… — Я тебя знаю. Я знаю, что ты бы намеренно не навредил моему мальчику, но мне всё равно неспокойно, пойми меня. Я должна защищать его. Это последняя воля его матери, — горько вздохнула волшебница, прижав к себе побледневшего Альбуса. — Позволь мне помочь тебе в этом. Мальчик по совершенной случайности попал в наш мир, по совершенной случайности пришёл ко мне в лавку и столкнулся с Малфоями. Ты долго не была в нашем мире, Мина, и много можешь просто не знать. Если Ал не придёт в Гринготтс, то об этом станет известно Люциусу Малфою, который как раз и отвечает за контроль чистокровности, затем они начнут расследование, будут искать меня, но мне абсолютно всё равно. Страшно то, что они начнут искать моего «племянника», а когда поймут, что тот давно умер в Румынии, то тогда и начнётся настоящее расследование. Возможно, оно дойдёт до Тёмного Лорда. Против него мы с тобой выстоять не сможем. Поэтому я хочу защитить его, спрятав прямо у них под носом, а для этого ему нужно знать о волшебном мире как можно больше. У нас осталось всего несколько дней, так неужели у нас так много времени для споров? — спросил мистер Олливандер с самым несчастным выражением лица. — Надо было запереть тебя в комнате, несносный мальчишка, — нахмурилась миссис МакДроувелл, а затем расплакалась и прижала Альбуса к своей груди, в которой быстро билось обливавшееся кровью сердце. — Почему же ты вечно на месте не сидишь? — Тётушка, извините меня, пожалуйста. Но разве я бы об этом не узнал когда-нибудь? Вы же не могли защищать меня вечность. Да и я всегда чувствовал, что со мной что-то не так. Взять хотя бы этот медальон, который всегда возвращался ко мне, даже если я его выкидывал в реку. Не смотрите на меня так, мне было просто интересно. Он же всё равно со мной! И я буду возвращаться к вам, куда бы далеко меня не забросило. Я же сильный, я справлюсь! — обнял её в ответ Альбус, ещё не до конца осознавая тот риск, которому он сам себя подверг. — Ох ты моё чудо в перьях, — горько протянуло женщина, разорвав объятия. — Олливандер, если с ним хоть что-то случиться, я с тебя буду спрашивать, запомни это. — Запомню, — ответил волшебник, низко склонив голову. — Тогда я, пожалуй, соберу вещи и попрощаюсь с Лео, — пробубнил Альбус, смотря себе под ноги. Кажется, ему действительно стоило остаться сегодня в комнате.