Память

Альбус поднимался к себе в комнату, всё ещё пребывая в состоянии шока. Перед глазами мелькали эпизоды сегодняшнего утра, казавшиеся мальчику, который не особо верил в чудеса, абсурдным сном. А может, он до сих пор спал? Но юный волшебник сразу же отмёл этот вариант, признавая его нелепость и непригодность. Он хотел постучать в дверь их с Лео комнаты, но не успел, так как друг распахнул её с такой силой, что та с громким звуком стукнулась о стену. На него было больно смотреть: красные от слёз глаза, сопли, стекавшие из такого же красного носа, а также мокрое пятно на подоле футболки, которой тот вытирался. Растерянный взгляд карих глаз перестал быть таковым: в нём появилась злоба, полыхала детская обида. — Ты… придурок! — Лео бросился на него с кулаками, со всей силы колотя по даже не пытающемуся защищаться Альбусу. — Дурак! Как ты мог так поступить?! — Меня не было всего полтора часа. Что же ты потом делать будешь? — спросил сам у себя будущий студент, держа за плечи разбушевавшегося друга. — Идиот! — воскликнул Лео, с разбега прыгая на свою кровать и демонстративно отворачиваясь от того, кого считал братом по крайней мере до того момента, когда тот решил сбежать в непонятном направлении и бросить его, Лео, совершенно одного. — Слушай, — начал Альбус, понимая, что сейчас ему придётся очень много врать, — просто я встретил своего родственника, который хочет взять меня к себе. Он является директором одной частной школы, а потому хочет, чтобы я там учился. Это далеко, но там учились мои родители. Я хочу побольше узнать о них. Ты же понимаешь, что я тебя не бросаю? Просто так сложились обстоятельства… — Чтооо?! Ты уезжаешь? — спросил Лео, резко подскакивая с жалобно скрипнувшей кровати. — Лео… — Как? Почему, Ал? А как же мой День Рождения? Мы же хотели не спать всю ночь! Ты обещал мне! Да и разве нас здесь плохо учат? Если хочешь, я могу попросить профессора Стромгса с тебя три шкуры спустить! Вот и будет тебе обучение! — кричал ребёнок, еле-еле сдерживая вновь наворачивавшиеся слёзы. — Лео, я очень сожалею, правда. Давай в следующий раз отметим его как никогда в этой жизни? К тому же, я же не навсегда уезжаю! — попытался оправдаться Альбус, понимая, что свой поступок оправдать невозможно. — Ладно этот дурацкий День Рождения… Но… А если… Если ты меня забудешь и заведёшь нового друга? Если ты меня бросишь? Ты больше не хочешь со мной играть, да? — со слезами на глазах спросил мальчик, выпячивая вперёд нижнюю губу. — Неужели тебе стало со мной неинтересно? Я исправлюсь, обещаю! Только не уезжай! — Лео, ты чудесный, тебе совсем не нужно меняться. Я тебя никогда не забуду. К тому же никто не сможет быть большей проблемой для меня, чем ты. Мы же братья, а братья никогда не разрывают связь. — мягко сказал Альбус, взяв рыжика за руки и заискивающе всматриваясь в его блестящие от слёз глаза. — Я всегда буду присматривать за тобой, дурашка. Только не наломай дров без меня, пожалуйста. А то я обижусь, что ты меня не позвал, — задорно улыбнулся юный волшебник, ловя ответную лёгкую, но всё ещё немного обиженную, улыбку. — Только не забывай писать мне, понял? — буркнул Лео, вглядываясь в глаза напротив. — И только попробуй бросить меня! Я тебя сам найду и поколочу? Кстати, а где эта твоя школа находится? — Эм, далеко, — неопределённо ответил Альбус, вдруг сам задавшись тем же вопросом. — Я никогда не забуду о тебе, я буду тебе писать так часто, как только смогу, хорошо? — Хорошо, — шмыгнул носом Лео, а затем прижался мокрым красным лицом к рубашке самого близкого человека на этом свете. — Я тебе верю, только не уходи навсегда. Не будь как мои родители. Альбус крепко прижал к себе братишку, чувствуя, как у него самого в носу кололо, а сердце болезненно сжималось. Больше всего на свете ему не хотелось когда-либо расставаться с Лео, но так было нужно. Так его солнце будет в безопасности, ведь единственное, что уяснил Альбус из всех разговоров, было то, что теперь из-за него всем его знакомым угрожала опасность. Ну что за дураком он был! Миссис МакДроувелл стоило запереть его в комнате еще в младенчестве. Альбус, несколько раз шмыгнув носом, собрал в старенький портфель свои немногочисленные вещи, в последний раз крепко обнял Лео и выбежал из комнаты. Не хотелось устраивать долгих прощаний. От этого становилось ещё больнее. А ещё мальчик понимал, что времени у него оставалось критически мало. Внизу его ждал мистер Олливандер, всё ещё напряжённо беседовавший с миссис МакДроувелл, которая, исходя из всего вышесказанного, сама была волшебницей. Мальчик обнял её на прощание, обещая не забывать ни её, ни их приют. Женщина в последний раз провела по его волосам, мысленно прося всех известных ей покровителей защитить Альбуса. Уже вышедший из дома Олливандер стоял на пороге в ожидании своего подопечного. Альбус вцепился пальцами в пальто мужчины, собиравшегося трансгрессировать. Гаррик знал, что такой способ перемещения может быть опасен для ребёнка, но другого выхода не было. Минус волшебного шкафа был в том, что обратно он людей не доставлял, оставляя злых и раздосадованных волшебников одних справляться с этой проблемой. Вдруг Альбус почувствовал, что его затягивает в чёрную дыру, расщепляет на кусочки и склеивает вновь. Ему казалось, что из-за это он смог впасть в анабиоз, выйти из него и ощутить желание немедленно согнуться пополам и отдышаться, чтобы не блевать. Так мальчик и сделал. Он забежал в лавку и сел прямо на пол, держась одной рукой за рот, а другой за живот. Олливандер по-доброму усмехнулся, смотря на представленную картину. Не каждый день в их дивном новом мире увидишь мальчишку, сидящего на полу и так смешно переживающего трансгрессию. В его возрасте дети уже справлялись с трудностями парного перемещения, а некоторые особо талантливые дети даже умели сами выполнять этот сложный трюк. Они прошли вглубь лавки, в ту самую маленькую круглую комнату, где и предстояло мальчику прожить ближайшие три дня за книгами и беседами. Олливандер, конечно, сам собирался всему научить Альбуса, но фолианты были необходимы как источник информации, дополняющий рассказ старика. — Во-первых, Альбус, никогда не показывай людям, кто ты есть на самом деле. Это может стоить тебе жизни. Я не только палочки мастерил всё это время, но разрабатывал варианты маскирующих чар и оборотного зелья. Я создал нечто, помогающее длительное время сохранять чужую личину, не принимая ничего и не накладывая на себя никаких чар, — в голосе волшебника была слышимая некая гордость за себя. Впрочем, как у каждого, кто сделал что-то и хочет, чтобы это оценил другой человек. Олливандер протянул Альбусу простое серебряное кольцо с какими-то рунами по его периметру. — Здесь заключена субстанция наподобие воспоминаний, а также я вложил сюда пучок волос Альфреда. Тут содержится образ, твой будущий облик. Кольцо, правда, будет питаться твоими магическими силами, чтобы функционировать, но не бойся, ты даже этого не почувствуешь. Скорее всего. Надень-ка. — И что? — спросил юный Поттер, почувствовав знакомые уколы по всему телу. Мастер волшебных палочек с одобрением посмотрел на русоволосого мальчика с карими глазами. — Получилось? — Да. Кольцо я попытался сделать самым обыкновенным, даже непримечательным, так как в Хогвартсе везде какие-то артефакты, которые распознают нечистую кровь или что-то в этом роде. Думаю, некоторые из них уже утратили свою силу, ведь столько лет прошло, но всё равно нужно быть крайне осторожными, — сказал старик, присаживаясь на кровать. Всё же слишком много энергии он потратил сегодня, а ведь ему уже было очень много лет. — Нечистую кровь? — переспросил Альбус, снимая кольцо. — Слушай внимательно мой рассказ и всё поймёшь, — Олливандер сделал вздох перед началом своего повествования. — Раньше в Хогвартсе было четыре факультета, названных в честь основателей. Гриффиндор в честь Годрика Гриффиндора, Хаффлпафф в честь Хельги Хаффлпафф, Рэйвенкло в честь Ровены Рэйвенкло и Слизерин в честь Салазара Слизерина. Это были величайшие волшебники одиннадцатого века. Вместе они создали школу, но со временем Слизерин отделился от друзей, не принимая их решения обучать грязнокровок, то есть волшебников, родившихся в обычных маггловских семьях. Он считал, что те не заслуживают этого. — Но это неправильно! — воскликнул Альбус. В их приюте тоже была шайка, которая состояла из «элиты». Мальчик плохо её помнил, так как он был тогда совсем маленьким, но слышал о них много чего плохого. Хорошо, что эти ребята ушли из их приюта. — Да, ты прав, но не перебивай меня, пожалуйста. Ещё двенадцать лет назад существовали все факультеты, но Тёмный Лорд упразднил их, оставив только Слизерин. Распределяющую шляпу, которую распределять на факультеты оставил сам Годрик Гриффиндор, несколько изменили. Теперь она сортирует учеников на две группы: А и Б. Группа А для привилегированных, настоящих гадов, тех, кто по мнению Лорда являются будущим нашего общества. Группа Б же для остальных. Для детей тех, кто выступал за твоего отца, и для полукровок. Их постоянно подвергают наказаниям, могут отрабатывать на них заклинания. В общем, полная анархия и бесправие. Ты хочешь что-то спросить? Я же вижу, что тебя рвёт изнутри. — Как родители могут отпускать своих детей в такое место?! — спросил потрясённый Альбус, понимая, что ему самому надо будет добровольно отправиться в этот гадюшник. Или… — Теперь я понимаю, почему миссис МакДроувелл не хотела меня туда отпускать. — Родители многих из группы Б убиты или сидят в Азкабане. А тебя всё равно когда-нибудь бы нашли. Они ищут всех грязнокровок, над которыми можно было бы издеваться или ставить опыты. Магглов они используют почти для тех же целей. Тебе нужно будет пройти тест на чистокровность, благо, мы можем надеяться на хороший исход. — Чёрт, да как они только могут жить спокойно, — сказал Ал, хмуря брови. Однако что-то явно ускользало от него, но он не мог понять, что именно. — Вы говорили про хороший исход, но тогда у меня возник вопрос. А кем были мои родители? — О, они были храбрейшими и добрейшими людьми. Он, Мальчик, Который Выжил, всё-таки умер, к сожалению. Поверь, это был чистейшей души человек. Ты очень на него похож, Альбус. У тебя глаза его матери, Лили, как и у него самого. А твою маму звали… Зовут Джинни Уизли. Великолепная волшебница и прекрасный человек. А Рональд Уизли, Гермиона Грейнджер, Невилл Долгопупс… Можно перечислять до изнеможения имена героев. Некоторые уже умерли, кто-то сидит в Азкабане, а за кем-то до сих пор ведётся погоня. — Получается, что меня не бросили… Меня спасли, — задумчиво протянул мальчик. — Вы упомянули тест на чистокровность. Что это? — Альбус, твои родители очень любили тебя! Они всегда с тобой, вот здесь, — Олливандер ткнул пальцем в его грудь, туда, где быстро билось горячее сердце. Его светлые глаза лучились добротой, старческой мудростью и силой юности, которая исходила откуда-то изнутри. — К сожалению, их любовь не может спасти тебя от всего этого. Тест помогает определить, на сколько процентов твоя кровь загрязнена. — Загрязнена? А, магглы, я понял, — печально выдохнул мальчик, опустив голову. — Но почему никто ничего не делает? — Все боятся, и я тоже боюсь. Тебе следует бояться. Запомни это и сможешь выжить, — наставительно сказал Олливандер, хотя сам поморщился от своих слов. — Сегодня же пойдём в Гринготтс. — Загрязнена — это насколько? — Край семьдесят процентов. При этом ты считаешься почти что полукровкой. Полагаю, что ты чистокровный процентов на семьдесят пять-восемьдесят. Если повезёт, то можешь даже рассчитывать на восемьдесят пять. Кровь твоей бабушки, которая, к слову, было магглорождённой, заметна, а у Альфреда дед был магглом, поэтому ничего страшного. — А если они попробуют провести анализ крови и выяснится, что мы не родственники? — взволнованно спросил Альбус. — Волшебники не делают анализа крови, нам достаточно анализа магии. Он показывает, насколько ты силён, чистоту твоей крови, коэффициент древности рода. В данном случае нет необходимости переживать, — старый волшебник тяжело выдохнул. — Уже темнеет. Пора идти. Альбус надел старую чёрную мантию лавочника, чтобы не выделяться из этой серой массы, живущей в страхе каждый день. Они вышли на улицу и огляделись по сторонам. На улице было как всегда многолюдно, но вместо весёлых разговоров был слышен лишь стук каблуков, а нервозность слилась с воздухом, и люди дышали ей каждую секунду, даже не пытаясь расслабиться. Юный Поттер чувствовал себя белой вороной среди этого сброда людей без лиц. Все они сновали туда-сюда, молчаливо вперившись взглядом в пыльную землю под ногами, а Альбус же вертел головой в разные стороны, чем иногда привлекал некоторых прохожих. Олливандер, уже привыкший к такой атмосфере, кажется, тоже чувствовал беспокойство. Мужчина похлопал мальчика по плечу, призывая успокоиться и не глазеть по сторонам, тем самым притягивая к себе лишнее внимание. Гринготтс теперь был ещё мрачнее, чем раньше. Угрюмые гоблины работали изо всех сил и не получали с этого никакой выгоды, их постоянно контролировали, поэтому они были ещё грубее, мелочнее и злее. В их душе зрел ком ненависти по отношению к волшебникам, но сделать что-либо они не могли. Их вид и так был исчезающим. Многих уже перестали считать за здравомыслящих существ. Это, конечно же, не могло их не оскорблять. Но что могла сделать кучка мелких гоблинов Тёмному Лорду и его армии Пожирателей смерти? Олливандер подошёл к одному из гоблинов, самому старому, скрючившемуся над толстой пыльной книгой. Его глазки быстро бегали по строкам, а сухие и длинные пальцы перелистывали страницы. Гоблин внимательно посмотрел на мальчика. Альбус хотел спросить его имя, но Олливандер остановил, мягко постучав по его руке. Он проводил их в огромный зал, больше похожий на освещенную пещеру, где буквально за несколько минут был проведён тест на чистокровность. Как же всё это происходило? Из комнаты вышли все, кроме него. Свечи, расположенные по периметру помещения, затухли, затем с какой-то стороны появился луч, который скользил по всему его телу, сканировал каждую клетку. Альбус был заворожён, а потому не двигался и почти не дышал. Когда свет вновь озарил эту холодную и будто бы выкачивающую всю жизненную энергию комнату, гоблин зашёл и отдал ему конверт с печатью банка. В правом верхнем углу было написано: «Чистокровный, восемьдесят семь процентов». Это был билет в будущее. Олливандер, увидев результаты, вытаращил глаза, а потом расслаблено вздохнул полной грудью. Мальчик будет жить. Далее решено было продолжить их небольшую продуктивную прогулку, а потому они отправились за необходимым к школе принадлежностям. Сначала они купили книги и расплатились с хмурым продавцом с безжизненными глазами, которому, наверное, было бы всё равно, даже если бы его ограбили. Затем последовали в магазин котлов, где взяли самый недорогой, но прочный. Магазин животных встретил их шипением, стуками клювов о клетку, пронизывающими звуками, которые исходили от кошек. Старик купил ему небольшую и незаметную сову, которая сразу же укусила Альбуса за нос. Её назвали Кара, так как она постоянно кусала его, и это было будто кара небесная. Неужели у него такая плохая карма? Последним пунктом назначения являлся магазин мантий мадам Малкин, пожилой женщины с бледным, словно выцветшим лицом. В её движениях больше не было того задора, в её скупой улыбке больше не было тепла, а глаза тоскливо смотрели куда-то вперёд, что-то ища в толпе. Она обслуживала девочку из семьи Ноттов, которая, несомненно, пойдёт в группу А. Это презрение ко всем и вся, брезгливость и эгоизм были присущи всем детям нового умершего изнутри и прогнившего насквозь поколения. А на другом конце комнаты, рядом с матерью, стояла темноволосая девочка, опустившая голову вниз. Она боялась. — Добрый день, — неожиданно раздался звонкий голос в её магазине, пышущий какими-то эмоциями и чувствами, давно забытыми для людей этого дня. Альбус посмотрел на девочку на скамейке, поджавшую губы, а затем на женщину рядом с ней, статную и по-своему красивую. — Готово, милочка, — сообщила мадам Малкин. — Я вам не милочка. Не думайте, что своим лживым расположением ко мне сможете что-то получить от нас. А ты, жалкая, отойди с дороги, — сказала девочка, сильно толкая мышку, зажавшуюся в углу. А ведь стояла-то далеко и никак не мешала пройти! — Извинись, — сказал Альбус той надменной девчонке, к которой сразу же начал испытывать жуткую неприязнь. Поттер подал руку темноволосой девчушке, в глазах которой стояли слёзы. Она взяла мальчика за руку, и он ощутил сильную дрожь новой знакомой. — Что?! Ты кто вообще такой? — А кто ты? Она стояла достаточно далеко, никому не мешала. Или у тебя такое большое самомнение, что ему нужно очень много места, и в дверь ты с ним не пролезаешь? — спросил Альбус, у которого бешено колотилось сердце. Ему всё-таки нужно научиться держать язык за зубами. Не в первый раз от этого страдает. Вот и сейчас эта девчонка, напоминающая ему свинью, скривилась и сильно покраснела. Ал посмотрел на её мать, в глазах которой он прочитал неожиданное одобрение. Или же ему показалось? — Да… Да как ты смеешь! — взвизгнула она. — Я Катрина Нотт, ты!.. — Извините моего племянника, — вежливо и примирительное сказал Олливандер, кладя руки на плечи мальчика. — Дядя, не думаю, что твои извинения уместны. Это она должна извиниться за своё поведение, — начал Альбус, и с каждой секундой сталь и властность в его голосе слышались всё сильнее. Юная Нотт стушевалась и вжала голову в плечи. Впервые кто-то с ней так говорил, не боясь и не обращая внимания на её статус в обществе, видя только её. — Если ты считаешь себя кем-то из высших кругов, то, пожалуйста, веди себя подобающе. Понимаю, ты так воспитана, и тебе кажется, что так правильно. Но поверь: это не так. Ты думала, что она не даст тебе отпор? Ты была права, но я — не она. И мне глубоко наплевать на то, кто ты такая, понятно? Думаю, у тебя ещё сохранился мозг, и сейчас мы услышим извинения. И только после этого я принесу свои, — Альбуса прорвало так, как было всего раза три-четыре за всю его жизнь. Поттер знал, что когда он такой, то люди проникаются к нему уважением, начинают боятся или ненавидеть. — Нет, — прошептала Нотт, смотря себе под ноги. Она быстро выбежала из магазина. Мышка, как теперь про себя называл темноволосую девочку Ал, крепко держала его за руку, а её дрожь прекратилась. — Это было хорошее показательное выступление, молодой человек, но в следующий раз держите язык за зубами. Я забуду этот инцидент, но когда-нибудь ваша прямолинейность и глупость сыграют против вас, — холодно сообщила миссис Нотт, кланяясь в знак прощания. Альбус все ещё не понял, что это было. Кажется, только что он нажил себе ещё одного врага. Мистера Олливандера явно терзали противоречивые мысли, и это очень хорошо отражалось на его лице. А вот миссис Малкин снова засияла и принялась обнимать и целовать юного героя. Она что-то радостно щебетала, но Ал успел разобрать только то, что она бесплатно будет делать ему любые мантии или что-то в этом роде. Следующие два дня мастер волшебных палочек пытался вдолбить ему, что не нужно так вызывающе себя вести, что общество отвыкло от этого, и у Альбуса могут быть большие проблемы. И всё это время мальчик внимательно слушал, терпеливо сидел и делал какие-то пометки у себя в блокноте. За это время Поттер выучил родословную семьи Олливандер, узнал больше о их мире и о Волдеморте (юный волшебник решил называть его этим именем. Хотя бы мысленно). Однако этого всё равно было недостаточно. Лучше бы он не следовал за людьми в чёрном в тот странный переулок. Эта мысль набатом в который раз стучала у него в голове.

Первое сентября

Альбус стоял напротив окна, застегивая мантию. На нём были чёрные классические брюки, рубашка, жилет и чёрные туфли на небольшом каблуке. Светлые волосы были зачёсаны назад, карие глаза светились решительностью и готовностью ко всему, но внутри у мальчика всё кипело от волнения. Он уже привык к своей новой внешности, не исказившей, впрочем, черт его лица (неужели они с Альфредом так похожи, или это старик поработал?). Будто бы он надел цветные линзы и перекрасил волосы. Ещё недавно он был Алом, обычным мальчиком из приюта, а теперь он почти что являлся учеником Хогвартса, которому, кстати, только вчера пришло письмо, подписанное заместительницей директора, Алекто Кэрроу. На имя Альфреда Олливандера, всё как нужно. Альбус, в который раз преодолев желание просто сбежать куда-нибудь подальше, взял свой небольшой чемоданчик, залез в шкаф вслед за старым волшебником и через секунд пять оказался на задымлённой платформе. Его окружали люди в чёрных мантиях, прощающиеся со своими чадами. Они делали это скупо и лишь слегка обнимали друг друга на прощание. Мальчик крепко обнял уже ставшего родным Олливандера, обещая, что будет писать письма каждую неделю. Поттер вытер мокрые от волнения ладони о брюки, взял чемоданчик и быстрым шагом направился к отъезжающему через пять минут поезду. Он зашёл в пустое купе, боясь и одновременно желая, чтобы кто-нибудь вошёл. Но в купе уже сидел человек. Это была та самая мышка из магазина мадам Малкин. Её тёмные волосы были собраны в пучок, а серые глаза смотрели в окно. Девочка стоически сдерживала слёзы, смотря на исчезавшую вдали маму. — Привет, — поприветствовал её Альбус, дружелюбно улыбаясь. — Меня зовут Альфред. А тебя? — Это… Это ты? Тот мальчик из магазина мантий? — спросила она, переходя на шёпот. Её глаза всё больше и больше расширялись, и в них зарождалось восхищение. — Да. Ну так как тебя зовут? — повторил вопрос Альбус, присаживаясь на мягкое сидение. — Элизабет Аббот, — взволнованно ответила девочка, уже приготовившись выслушать всё, что угодно в свой адрес, но надеясь, что новый знакомый захочет с ней дружить хоть по каким-нибудь причинам. — А можно я буду называть тебя Лиззи? Если ты не против, конечно же, — спросил Ал, немного наклоняя голову в бок. — Э… Нет, — смущённо и удивлённо ответила девочка. — Ты, наверное, поступишь в группу А, — полувопросительно сказала она, надеясь на обратное. — Я так не думаю. Особенно после вчерашнего. Ты помнишь её лицо? — чересчур легкомысленно сказал юный маг. — Да, она вся покраснела! — И ещё больше стала походить… — … на свинью, — закончила Элизабет. Они удивительно быстро нашли общий язык, и Альбус был определённо рад новому знакомству. Лиззи оказалась очень даже весёлой, и попала бы на Хаффлпафф, наверное. Хотя, всё возможно, ведь не факультет делает человека, а человек — факультет. Так ему сказал Олливандер, и Ал был с этим абсолютно согласен. Вечер как-то незаметно поглотил собой день. Поттер заметил это, только посмотрев в окно и увидев темноту. Поезд мерно двигался по рельсам, а внутри него множество ребят ждали своей первой встречи с Хогвартсом. Альбус взволнованно сжал ладони, когда они наконец-то остановились. Дети вышли на перрон — толпа учеников, гудящая и огромная будто бы не знала, что им нужно было встать по парам и дожидаться дальнейших указаний, а не наслаждаться происходившим. Впервые Альбус почувствовал, что люди на миг сняли маски, показывая свои настоящие эмоции. Особенно первокурсники, несмотря на свои весьма не положительные качества, удивлялись, восторженно смотря на величественный каменный замок, возвышавшийся по ту сторону озера. Такой прекрасный, но невыносимо холодный. Однако всю радость как рукой сняло. Сейчас их распределят на две группы. Это было ужасно. Кто-то пойдёт спать, удовлетворённо сопя в подушку в своей постели, а кто-то будет бояться следующего дня. Пытаясь быть уверенным для Лиззи, Альбус внутри сомневался и боялся. Такого с ним ещё никогда не было. Ещё никогда страх и волнение не создавали внутри него настолько сильный кокон, что сделать даже самый маленький шаг казалось невозможным подвигом. Но этот шаг сделать было необходимо хотя бы для того, чтобы вместе с остальными первокурсниками сесть в лодки. Они плыли вперёд будто бы по чёрному шёлку, который красиво переливался в свете факелов, но касаться столь манящей воды было категорически запрещено, так как чистокровные волшебники не могли позволить себе этого по правилам этикета. Вскоре они причалили к месту назначения. Мисс Кэрроу, явно недовольная своей работой, шла вперёд, подгоняя первокурсников. Его накрыло ощущение, что что-то здесь было не так. Все эти каменные страшные статуи в виде дементоров или василисков не должны здесь быть. Из-за них замок с самого входа казался неприветливым и страшным. Но ничего не поделаешь, и Альбус поднимался выше по скольким каменным ступеням, местами поросшим мхом. — Группа Б ждёт тебя, неудачник, — прошипел кто-то прямо над ухом так, что Ал ощутил чужое дыхание на своей шее. Повернувшись в сторону наглеца, мальчик увидел серые глаза и платиновые волосы, словно светящиеся в этой темноте. Малфой. Поттер благоразумно решил проигнорировать неприятеля, рядом с которым шла Нотт, на лице которой проявилась какая-то странная эмоция, но затем девочка взяла себя в руки и отвернулась от юного волшебника. Перед Большим залом им провели небольшой инструктаж по поводу их поведения. Если их отправят в группу А, то они садятся по правую сторону, если в Б — то по левую, соответственно. Альбус мягко сжал руку дрожащей Лиззи, успокаивая. Этот жест дружеской поддержки увидел чёртов Малфой и с гаденькой ухмылочкой стал перешёптываться со своим приятелем. Тяжёлые двери Большого зала отворились, позволяя им войти. Ал пытался взять себя в руки, но ничего не получалось. Всё спокойствие полетело в чёрную дыру, когда он увидел Его. Волдеморт с оскалом, который, по его мнению, был улыбкой, сидел и терпеливо ждал первокурсников. Как только они выстроились в линии по рядам, директор встал и начал свою приветственную речь. Старшекурсники сдержанно выражали свою симпатию и восхищение, одарив овациями довольного Лорда, сидевшего на пьедестале и непонятно как выжившего. Если Гарри Поттер был его последним крестражем, то и Он должен был умереть. «Значит, у него есть ещё крестраж», — подумал Альбус, кивая сам себе. Олливандер рассказал ему о крестражах, о которых он узнал от Гермионы Грейнджер, когда видел её в последний раз. Девушка необычайно неряшливо выглядела, но ей было на это наплевать. Героиня знала, что у Джинни в скором времени должен был родиться малыш, а потому поделилась своими предположениями со стариком, которому почему-то доверяла. Олливандер ещё долго отходил после услышанного. Первокурсники друг за другом шли вперёд и садились на стул, где решалась их судьба. Почти все попали в группу А, и лишь двое ребят отправились за стол группы Б, находящийся в самом углу. Студентов второй группы было значительно меньше, поэтому у них был лишь один стол, стоящий дальше всех к левой стене. Первокурсников сажали поближе к старшеклассникам в угол — подальше от Лорда и Пожирателей. — Аббот, Элизабет, — скучающе сообщила Шляпа. А вот Лиззи было не до скуки. Было видно, что девочку бьёт дрожь, а злобные оскалы А-студентов подливали масло в огонь. — Б! — бледная девочка на негнущихся ногах дошла до своего стола. Альбус посмотрел вокруг себя и не обнаружил никого. Он был последним. На него все смотрели в предвкушении, кто-то делал ставки. Мальчик заметно волновался, но не собирался позволять этим гадам смеяться или издеваться над собой. Он гордо выпрямил спину и посмотрел прямо в глаза тому, кто убил его отца, ещё издеваясь над его телом после смерти. Наверное, в карих глазах Альбуса была жгучая ненависть и ярость, удивившая и заставившая Лорда не скалиться так сильно. Змей его запомнил. Чёрт. — Олливандер, Альфред! — проскрипел хриплый голос Шляпы. Ал уверенно прошёл к стулу, сел на него и надел вещицу, приготовившись услышать вердикт! — Что?! — прозвенел в его ушах голос. Крик заставил юного волшебника скривиться, и это заметили все. — Но ты же… — Это не важно, — мысленно прошипел мальчик, который хотел уже поскорее уйти с прицела сотен глаз. — Пожалуйста, не выдавайте меня. Я умоляю. — Я и не думала. У тебя есть все шансы, ты сильный. Не смей сдаваться, — раздался в голове вкрадчивый, хотя и слегка подрагивавший голос. — Стоп, что это значит? — А! — прозвенел голос Шляпы в тишине. Студенты находились в шоке после этого события, так как Олливандер сидел слишком долго. Даже Лорд был заинтригован. Малфой открыл от негодования рот, сжал ладони в кулаки, а затем нахмурил свои светлые брови. Альбус ухмыльнулся ему. «Выскочка. Ещё улыбается, — с ненавистью подумал Скорпиус, смотря на счастливого мальчика, который сел совсем рядом с ним. — Ничего. Это мы исправим».