Only you can set my heart on fire

Прошло чуть больше месяца с прослушивания Лиама. Зейн в одиночестве сидит в офисе, занимается незначительными делами. На заднем фоне играет приятная музыка. Луи отсутствует из-за встречи, которая состоится после обеда, и Зейну нравится находиться в офисе одному, хоть раз. Хорошо работать в тишине и спокойствии, почти молча (без постоянной болтовни с Луи). Он слышит звонок телефона и приглушает музыку, чтобы услышать прекрасный голос Перри, доносившийся из динамика: — Хей, Зи. Тут посетитель, я могу проводить его в твой кабинет? — Конечно. Кто это? — Ох, увидишь, — отвечает девушка. Она дразнит его, определенно — это заставляет его сердце биться чаще. Его офис полностью завален бумагами и коробками из-под еды, несмотря на то, что он одна из важных шишек здесь, хотя сам Зейн немного не готов быть «большим боссом» прямо сейчас. Он пытается немного очистить стол, выкидывая бумажные стаканчики и использованные контейнеры для еды на вынос в корзину, когда слышит приглушенный стук в дверь. Он открывает ее, с черным маркером у него за ухом, он открывает чёртову дверь, чтобы встретить пару ужасно знакомых коричневых глаз и улыбку, он думает, что никогда не будет полностью готов к тому, что они могут смотреть только на него. Потому что Лиам здесь, в его офисе, и его улыбка, предназначенная Зейну, такая яркая, словно встреча с ним — лучшее за весь день. — Лиам, — Зейну удается сказать это без дрожи в голосе, ему удается себя контролировать — он не распался на атомы и не растекся в кофейно-табачную лужицу прямо перед дверью в кабинет. – Ох, я имею в виду, мистер Пейн. Я могу … (упасть на колени и подарить лучший минет в твоей жизни) помочь тебе? – Ох, пожалуйста, не зови меня «мистером». Я Лиам. Просто Лиам. – А я Зейн. – Да, я в курсе, — Лиам хихикает. Он просто, он действительно заставляет Лиама Пейна краснеть и выглядеть так потрясающе, когда он просто хихикает, очаровательно пожав широкими сильными плечами? — Нет, ох. Я имею в виду, зови меня просто Зейном. Не мистером Маликом или что-то подобное, ладно? – Просто Зейн, — повторил Лиам с такой нежностью, будто это его новое любимое слово и, может он перестать улыбаться, хоть на пару секунд, чтобы Зейн смог заставить свой мозг работать должным образом? — Прости, что заявился так, не предупредив, просто мне показалось, что будет замечательно, если ты расскажешь мне немного больше о герое, знаешь? Что вдохновило тебя или что-то подобное. Помоги мне сыграть его лучше. Не передать словами, как Зейн был рад отсутствию Луи. Он отчетливо слышал его голос у себя в голове:  О, Лиам, это действительно интересная история… — Конечно-конечно. Проходи и присаживайся, приятель. Лиам разглядывает плакаты на стенах. Постеры фильма и несколько обложек для комиксов, над которыми он еще работает. Он улыбается, глядя на ноутбук Зейна, действительно украшенный эмблемой «Stark Industries», и, наконец, садится напротив Зейна, ожидая, что тот начнет свой рассказ. Но Зейн не может, правильно? Он не может сразу рассказать ему о своей неконтролируемой влюбленности? О том, как его руки потеют сейчас, как его сердце вырывается из груди просто от близости Лиама. Он не может напугать его в первый день, не так ли? Но это так сложно, лгать кому-то с таким удивительным лицом, лгать этим глазам, которые смотрят на тебя в ожидании. Зейн принимает решение в мгновение ока, он хочет рассказать Лиаму правду (не всю правду, Боже, точно не о том, как он сталкерил ночами его имя на Тамблере, но) — Это немного неловко, — начал он после долгой паузы. — Я не уверен в том, что ты хочешь это услышать. — Конечно хочу, Зейн! О, конечно. Блять. — Моим вдохновением был, ох… ты, Лиам? — Извини? Ну, по крайней мере, Лиам улыбается. Небольшой смущенной улыбкой, но он улыбается. Его взгляд все еще выглядит заинтересованным, а сам парень не вылетел из офиса. Или, что еще хуже, из его жизни. Он не смотрит на Зейна, будто он какой-нибудь сумасшедший, так что тот продолжает: — Я ходил в кино с сестрой, ох, твоя первая серьезная роль? (Он будто признавал, что смотрел его, может быть, двенадцать раз с того дня… и очень хорошо знает название.) И когда я пришел домой, я просто начал рисовать и.. вуаля! — он сказал это, указывая на первое изображения Боли, которое он с гордостью повесил на стену. Джонатан Уэйт, нет, Лиам, на обложке в темно-синем костюме и маске на глазах, с большой буквой «Б» на груди. И Зейн просто не может оторвать взгляда от Лиама, потому что его лицо выражало искреннее счастье. Словно его лицо было недостаточно большим для его нереально широкой улыбки от уха до уха, из-за которой глаза словно исчезли, скрытые круглыми щеками парня. Это одна из самых прекрасных вещей, которые Зейн когда-либо видел, и осознание того, что он является причиной, не может не заставить желудок Зейна трепетать, и парень улыбается в ответ, потому что, как он только что понял, улыбка Лиама является очень заразительной. — В самом деле? Но, Зейн, я не супергерой. — Нет, но ты определенно соответствуешь. Он быстро закрывает свой рот рукой, желая затолкать эти слова обратно, потому что, мозг, ты такой глупый, а его сердцу нужно остановится и перестать выбалтывать такие вещи — слишком рано, Зейн. А дальше ты попросишь его руки? Он наблюдает, как улыбка пропадает с лица Лиама, который заливается румянцем и кусает свою пухлую нижнюю губу, неприлично громко прочищая горло. Он смотрит на Зейна, выражение лица, которого выглядит пугающе серьезным. — Спасибо, я полагаю? Гм, ты тоже. Но я бы сказал, что ты больше соответствуешь искусству. Ну, чему-то красивому. Лиам считает, что он красивый. Окей, Зейн, успокойся, вздохни. Не падай в обморок. Все будет хорошо. Но он не может сосредоточиться ни на чем, а голос Лиама в его голове повторяет «ты красивый» снова и снова. Хей, парень, стой, тебя называли красивым и раньше, и ты не придавал этому значения, так что просто дыши. Они сидят друг напротив друга в полной тишине долго, оба слишком смущённые. Будто Лиам ждет, что Зейн снова начнет флиртовать, будто давая ему шанс удостоверится, что это именно то, что он делал — что это действительно был флирт, но, Зейн будто теряет весь свой словарный запас. Он все еще думает над хорошим ответом, о хорошей возможности сказать что-нибудь приятное, но Лиам откашливается, перебивая его мысли. Он словно избегает взгляда Зейна и говорит: — Поговорим о Джонатане, да? Это вроде как причина, по которой я здесь. Лиам снова улыбается ему, но другой улыбкой — она больше не искренняя. И Зейн ненавидит себя, потому что уже начинает понимать, как выглядит его настоящая улыбка. Потому что Лиам словно играет с ним очередную роль, будто ему стало слишком страшно, когда Зейн стал чересчур открытым. Но Зейн хочет, чтобы его назвали красивым снова. Он хочет услышать голос Лиама, когда он будет шептать Зейну тихое «красивый» в кожу на его шее, и эти слова будут отскакивать от стен спальни и растворятся в темноте. Но уже слишком поздно, момент утерян и это его вина. Потому что он не может ничего с собой поделать, пока Лиам наблюдает за ним. Он пытается, он правда пытается сделать что-то, чтобы Лиам искренне улыбнулся, он сжимает плечо парня и видит мягкость в его глазах, мягкость, которая здесь из-за него, и, — Что насчет небольшого тура по офису? Хочешь увидеть мой костюм Железного Человека?

***

Лиаму Пейну двенадцать лет. Он ведет себя, будто ему двенадцать, его улыбка такая большая, и он почти обежал весь офис, и он так сильно счастлив встретить каждого. Он выглядит, словно щенок и самая горячая мокрая мечта Зейна, и это не должно быть горячо или очаровательно, но так и есть, ох, и Зейн хочет биться головой о стену. Когда Зейн наконец показал ему костюм Железного Человека он молчал целую минуту, боясь прикоснуться к нему, будто нашел Святой Грааль. И это определенно один из самых милых моментов в жизни Зейна. Это так легко для него, позволить себе влюбиться в такое солнце, как Лиам Пейн. И это больно, чувствовать, что его влюбленность становится все сильнее и сильнее с каждым разом, когда он смотрит на тебя и улыбается, будто то, что он сказал ему, является самой смешной вещью на свете. Это так легко, позволить себе чувствовать тепло, исходящее не только от его тела, но и от сердца тоже. Он спрашивает всех об их работе, и он действительно заинтересован каждым полученным ответом, он кивает головой и улыбается, Лиам очарован, и за ним так интересно наблюдать. Он пожимает руку каждому и пытается запомнить их имена, и сказать что-то приятное о их работе, и… Зейн просто смотрит на него, будто он нереальный, будто это слишком. Это одно, когда ты влюбляешься в персонажа из кинофильма, преследовать актера в интернете, потому что он, должно быть, лучше всего приспособлен скрываться от чужих глаз. Это нормально, читать что-то о нем и говорить себе «ух ты, да он замечательный». Но Зейн не готов признавать это. Зейн не хочет осознавать, насколько хорошо быть рядом с Лиамом Пейном, и как он ждал всю свою жизнь, чтобы узнать кого-то такого же светлого — Так-так. Неужели это мистер Лиам Пейн? — вдруг спросил Луи, слишком громким голосом, и мечты Зейна растворились в воздухе. — Что за приятный сюрприз, увидеть тебя в «MARVEL Comics» сегодня. Он подходит к Лиаму, пожимает ему руку и подмигивает Зейну, и ох, это не к добру. — Луи Томлинсон. Рад снова видеть тебя, — улыбка на лице Лиама просто невозможно огромна. — Что ты здесь делаешь? Зейн устроил тебе небольшую экскурсию по офису? — Да. Я пришел спросить Зейна о герое, знаешь, чтобы сыграть его лучше. Он говорит это с небольшой улыбкой, адресованной Зейну, будто вспоминает их недавний разговор. О том, что он является тем, кто вдохновил Зейна на его персонажа. И, возможно, он выглядит, будто гордится этим? Зейн хочет, чтобы он гордился, он хочет делать его счастливым все время, однако, возможно, это слишком, спрашивать об этом прямо сейчас. — О, а я недостаточно хорош? Я тоже автор этого комикса, Пейн. Зейн знает, что этот дразнящий тон в голосе Луи просто для веселья, но румянец на щеках Лиама говорит ему об обратном. Выражение его лица, будто он очень напуган тем фактом, что, вероятно, оскорбил Луи, не желая этого. И он должен вмешаться в разговор, потому что он знает Луи, и он знает, что Луи может легко сказать что-то такое, чтобы смутить его перед Лиамом. И Лиам еще не привык к такому буйному человеку, каким являлся Луи. Он утешительно кладет руку на спину Лиама, и старается думать о чем угодно, только не о мышцах, скрывающихся под тканью рубашки. — Не слушай Луи, он любит болтать какую-то чушь. У тебя встреча, помнишь, Лу? — Помню, Зейни, помню. В любом случае, мы оба знаем, что ты лучший в разговорах о Боли, правильно, детка? Уголком глаза Зейн может заметить, как Лиам окидывает их обоих взглядом с застывшим там немым вопросом, когда Зейн пытается заставить Луи заткнуться без слов. — Мм. Вы оба… Ох, вместе? Что? Глаза Луи расширились, прежде чем он разразился истерическим хохотом, а Зейн снова кладет руку Лиаму на плечо, прежде чем посмотреть на него очень смущенным взглядом, хотя внутри его разрывает от смеха. — Я и Томмо? Вместе? — Ну, я не знаю. Кажется, что вы довольно близки, и он только что назвал тебя «деткой», и… Все в порядке, мне просто любопытно. Лиам говорит бессвязно, его щёки красные от смущения, и он пытается не смотреть им обоим в глаза, держа руки глубоко в карманах. Луи делает шаг вперед, чтобы положить руки Лиаму на плечи, прежде чем тот поднимает взгляд, чтобы серьезно с ним поговорить. — Нет. Мы лучшие друзья. На протяжении нескольких лет. У меня есть девушка и Зейн невероятно, отчаянно свободен. Хорошо? Зейну кажется, что Луи подмигнул Лиаму, прежде чем отступить, и, он готов поклясться, его сердце буквально остановилось в груди. Но Лиам посылает ему смущенный взгляд, губы парня растягиваются в очаровательной улыбке, он проводит рукой по волосам, а Зейн все еще решает, любит ли он Луи, или ненавидит прямо сейчас. Потому что Лиам выглядит так, будто он не против «невероятно отчаянного» свободного Зейна. И даже если Зейн не пытается читать Лиама все время, он может сказать, что он выглядит довольным. — В любом случае, мне жаль прерывать ваше веселье, мальчики, но Стивен ждет нас, Зейн. Так что, боюсь, что это конец этой небольшой чудесной экскурсии, устроенной для тебя, Лиам. — Ох! Да, конечно. Я отнял у тебя уже достаточно времени, Зейн. Извини. Он не может позволить ему уйти так. Зейну нужно сделать что-то, хоть что-нибудь, чтобы показать, что сегодня было здорово. Что эти несколько моментов с ним были удивительными, и что его присутствие было большим, чем Зейн ожидал получить сегодня. Итак, Лиам машет Луи, благодарит его и говорит, что очень волнуется о предстоящем начале съемок, и Зейн хватает его за запястье и тянет немного ближе. Он на самом деле не хочет, чтобы Луи услышал, но Зейн знает, что тот все равно сделает это в любом случае, — Сегодня было замечательно, Лиам. Ты не тратил мое время, не переживай, — он задерживает свою ладонь на коже Лиама, не готовый отпустить его, но, ох, он боится следующего вопроса, которой парень задает ему. — Как ты думаешь, мы могли бы, гм… Обменятся номерами, возможно? Если вдруг у меня появится больше вопросов по комиксу, да? И он может услышать тихое хихиканье Луи на заднем плане, но ему все равно. Но когда Лиам смотрит на него, со своими яркими глазами и розовыми щеками, и губами, раскрытыми от удивления, и он действительно хочет поцеловать его, вот так сюрприз. — Конечно! Зейн отпускает Лиама, чтобы достать свой телефон из кармана, и дать его парню, который вбивает свой номер дрожащими пальцами. Зейн посылает ему небольшую смс, чтобы дать парню свой номер, и он улыбается, когда слышит сигнал телефона, который исходит из кармана брюк Лиама. — Увидимся, Лиам, — говорит он, разворачиваясь, чтобы вернуться к Луи, который ждет его. Весь оставшийся день он пытается не хихикать, словно школьница, и это действительно тяжело, потому что он знает, что у него есть номер Лиама. Потому что они провели вместе несколько часов, и заставляли друг друга смеяться, улыбаться и даже краснеть. Он старается не скрывать своих эмоций и кричит, обхватив лицо ладонями, потому что он так же помнит одну невероятно важную вещь: Лиам Пейн назвал его красивым.