Only you can set my heart on fire

Лиаму действительно нужно было вернуться к съёмкам, но он взял с Зейна обещание присоединиться к нему в конце дня. — Ты вроде как разрушил мое свидание в прошлый раз, тебе лучше появиться. Так что, вот он, снова в лифте с Падди, и он не может перестать улыбаться, будто он знает, чем Зейн и Лиам собираются заниматься, и, даже если бы Падди не был в два раза больше, Зейн все равно бы его не ударил. Он слишком счастлив для этого, и Падди ему приятен. Он мил с Лиамом, заботится о нем, словно старший брат, только более пугающий. Он оставляет Зейна в полном одиночестве, напротив двери Лиама, возвращаясь к лифту со словами, что может встретить Зейна у двери и проводить домой. Он желает Зейну хорошей ночи и подмигивает, и этого достаточно, чтобы Зейн почувствовал, как его щеки краснеют. Он стучит в дверь, пытается заставить руки перестать трястись и выравнивает дыхание. Дверь открывается так быстро — Зейн боится, вдруг Лиам сорвёт её с петель? Его руки хватают Зейна, тянут на себя. Даже не здороваясь, Лиам нависает над ним, прижимает к двери. Он поворачивает замок, и это звучит так громко в пустой квартире, Зейн чувствует это глубоко внутри, словно подтверждение того, что происходит. Рука Лиама находит свой путь по телу Зейна, под его рубашку, Лиам проводит ей по животу, вокруг тазовой кости, обводит черное сердце, будто он знает, даже если никогда не видел Зейна без рубашки, что эта татуировка здесь, под кончиками его пальцев. Лиам кладет вторую руку на его поясницу, их лбы напротив друг друга, и Зейн может скорее чувствовать, чем видеть, улыбку Лиама буквально в двух сантиметрах от его собственных губ. Зейн знает, что тоже улыбается, его рука ложится на щеку Лиама, упиваясь чувством, что сердце Лиама бежит так быстро. Но его пульс такой же сильный, будто они пытаются быть синхронными. Дело в том, что им не нужно пытаться. — Привет, Лиам, — но Лиам отвечает, не используя слов, он прорывается в рот Зейна, он притягивает его к себе за рубашку, так что Зейн наконец может обернуть свои руки вокруг его шеи. Он чувствует руки Лиама, которые блуждают по его телу, когда они целуются, и Лиам наконец опускает их ему на задницу, заставляя парня прижаться к нему бедрами, прежде чем прижать его к двери, подняв на руки, поддерживая за бедра. Зейн легко обхватывает талию Лиама своими ногами, пока тот все еще придерживает его на руках и целует так, будто он вовсе не нуждается в кислороде, будто Зейн — единственное, в чем он нуждается до тех пор, пока их губы касаются друг друга. Но Зейну действительно нужен воздух, и в какой-то момент он отрывается от Лиама, который продолжает целовать его челюсть, и спускается ниже, покусывает его шею. — Блять, Лиам, — он чувствует себя так хорошо, прижатым к этой двери, полностью погребенный под телом Лиама, чьи губы на его шее, и его руки так сильно сжимают бедра Зейна, что на следующее утро на них определенно появятся синяки. Он хочет этого. Он хочет ушибы и укусы по всему телу. Он хочет принадлежать Лиаму, и он хочет быть полностью помеченным им, словно татуировками, только сделанными кончиками его пальцев и его ртом. Он чувствует, что руки Лиама начинают скользить, его плечи дрожат, но он все равно продолжает целовать Зейна, будто нет ничего важнее, чем попробовать его губы на вкус. — Лиам, — он останавливается на мгновение, смотрит на Зейна, и он задыхается, но выглядит так, так красиво, с полным беспорядком на голове, благодаря пальцам Зейна в его волосах. — Отнеси меня в кровать. Пожалуйста. Лиам оставляет ещё один поцелуй на губах Зейна, прежде чем оторвать его от стены и поставить его ноги обратно на пол. Он остается в таком положении всего на несколько секунд, потому что Лиам хватает Зейна за талию и закидывает себе на плечо, унося его в свою спальню, будто какой-нибудь пожарный, будто супергерой. Зейн стучит кулаками по его спине и кричит: — ЛИАМ! Что ты блять творишь, опусти меня! — Ты хотел, чтобы я отнес тебя в спальню, я именно этим и занимаюсь! Он начинает смеяться, Зейн чувствует это даже в таком положении, и он звучит таким счастливым, шлепая Зейна по заднице, чем заставляет его визжать, и это звучит как угодно, но уж точно не мужественно. Он не может ничего поделать и тоже начинает смеяться, потому что он так чертовски счастлив, потому что это Лиам, то, как он смеётся, это музыка для ушей Зейна. Лиам распахивает дверь в спальню и проходит до кровати, прежде чем аккуратно опустить на неё Зейна, будто он драгоценный и стоит всего внимания. Он действительно так на него смотрит, поправляя пряди волос, которые выбились из его хвостика, пока они целовались, там, в коридоре. — Я знаю, я вроде как… Набросился на тебя, когда ты приехал, но… Мы не должны делать этого. Мы можем просто целоваться, а затем лечь спать, хорошо? Все, что ты хочешь, Зейн. Кто этот парень? За последние десять минут он подарил ему яростную эрекцию, заставил так рассмеяться, словно ему снова двенадцать, и это пока он нёс его на руках, а сейчас… Он чувствует, как все органы медленно плавятся внутри него, под взглядом Лиама и мягкостью его слов. И то, как Лиам прикасается к нему, словно он клад, погребенный в простынях его постели, превышает все возможные фантазии Зейна. Он хочет удивляться каждым маленьким аспектом личности Лиама день за днем. Он хочет узнать, кусочек за кусочком, что делает Лиама Пейна таким исключительным. — Я не горжусь этим, но я мечтал о том, чтобы ты трахнул меня, годами, Лиам. Так что если ты хочешь этого так же сильно, как и я, пожалуйста, заткнись и засунь в меня свой член. Как бы, сейчас. Щеки Лиама краснеют от его слов (снова), но он смеется, пряча свое лицо в изгибе шеи Зейна. — Ну, я сначала засуну свои пальцы, если ты не против. Я не хочу навредить тебе. — Аааав. Всегда заботишься обо мне, Леюм. Он становится невероятно серьезным на этих словах. Он немного привстает, опираясь на локти по обе стороны от головы Зейна. — Я хочу. Я хочу заботиться о тебе, хочу, чтобы ты чувствовал себя хорошо. Я хочу сделать тебя счастливым, Зейн. — Но ты уже, — отвечает Зейн, проводя подушечкой большого пальца по нижней губе Лиама. — Я счастлив. Он сокращает дистанцию между ними и снова целует парня, но на этот раз мягче, без былой спешки. Они отстраняются, даря друг другу улыбку, а затем Зейн меняет их местами и прижимает Лиама к кровати, потому что хватит с них этих дрянных разговоров, полных чувств. Его член уже твердый и нуждается во внимании, он в одной постели с Лиамом Пейном, так что Зейн собирается воспользоваться этим. Он опускает свои руки под рубашку Лиама, ощущая тонкую полоску волос и твердые мышцы. Он немного сжимает свои пальцы на сосках Лиама и улыбается, когда видит и чувствует, что Лиам выгибает спину и закрывает глаза на пару мгновений. Он тянет за подол рубашки, прежде чем полностью снять её, с помощью Лиама, и быстро избавиться от своей собственной. Он остается лежать так, Зейн сидит на его коленях, разглядывая каждый миллиметр чернил на его коже, прослеживая некоторые из них пальцами, другие — языком, целуя губы в центре его груди, прежде чем опуститься на подушки. Он смотрит на Зейна из-под ресниц, а затем, без предупреждения, вскидывает свои бедра вверх, и Зейн чувствует его член, такой твердый, упирающийся ему в задницу, и он падает на грудь Лиама, который запускает свои руки под резинку на спортивных штанах Зейна, притягивая его еще ближе. — Сними, Зейн, пожалуйста, убери их прочь, — он все еще в джинсах, и это не может быть комфортным, учитывая, насколько он твердый. Тогда Зейн поднимается, даже если все, чего он хочет, это остаться на коленях Лиама навсегда. Он снимает штаны и боксеры, не взглянув на Лиама, отправляет их куда-то вглубь комнаты. Прежде чем он начинает чувствовать себя неуверенно из-за его голых ног или торса, не такого потрясающего, как у Лиама, он возвращается обратно к нему на колени и замечает, что парень тоже успел избавиться от одежды. Они оба резко выдыхают, их члены трутся друг о друга, оба такие твердые, уже с выступившим предэякулятом. Они снова целуются, пытаются добиться достаточного трения между ними, чувствуя себя потрясающе. Потому что Зейн знает, что если они усилят темп, начнут делать это более жестко, более быстро, он кончит прямо так, благодаря трению о Лиама, покусывая его губы и расцарапывая спину своими ногтями. Он чувствует палец на своей щеке и перестает целовать Лиама, его голова падает прямо на плечо парню, и он не может сдержать стона, срывающегося с его рта, когда Лиам медленно кружит бедрами вокруг его дырочки. — Готов к моему члену? — Б-блять. Да. Пожалуйста. — Встань на колени и обопрись на локти для меня, детка, хорошо? Зейн очень охотно выполняет просьбу парня, удобно устраиваясь на его огромной кровати. Он замечает перед собой те самые окна и вспоминает другой день, когда Лиам целовал его шею и говорил, насколько он красив. Руки Лиама сейчас находятся на его бедрах, он чувствует, что грудь парня накрывает его спину, твердый член Лиама медленно трется об его задницу.  — В следующий раз, — произносит Лиам прямо ему в ухо, его голос становится грубым из-за возбуждения, — я трахну тебя прямо напротив окна. Мы можем сделать это даже на балконе, если хочешь. Квартира расположена очень высоко, никто не узнает. Если Лиам продолжит дразнить его своими словами, руками или членом, потрясающе твердом напротив чувствительной кожи его отверстия, он позаботится о себе сам, без посторонней помощи. Лиам отдаляется от тела Зейна, и он скулит, громче в этот раз, от ощущения пустоты без контакта с кожей парня, прежде чем он слышит Лиама, открывающего ящик, который мигом возвращается к нему. Он покрывает поцелуями спину Зейна, спускаясь вниз, немного дольше задерживая свое внимание на птице у позвоночника. Зейн чувствует влажные пальцы, поглаживающие его анус, немного дразнящее, затем более осторожно. — Если будет больно, ты скажешь мне, да? Я не хочу навредить тебе, детка. Почему он должен обязательно быть таким милым, когда его руки грубо сжимают кожу Зейна, посылая искры вниз по его позвоночнику, и даже чувствовать рот Лиама на своей разгоряченной коже — слишком для Зейна. Но Лиам заботится о нем, шепчет, насколько это важно, и как он хочет сделать все правильно, для него. Зейн со всем этим сходит с ума, его мозг плавится, а кровь начинает закипать, лишая парня дара речи. Все, что он может — отдаться ощущениям. Чувствовать Лиама каждой клеткой кожи на себе, но так же и внутри себя, когда его пальцы массируют его дырочку, придерживая за талию, и это словно он уже в нем, в его венах, его крови, его сердце. Зейн чувствует, как пальцы растягивают его, унося его мысли прочь от всех чувств к Лиаму, возвращая их к потребностям своего тела. Он очень счастлив, что даже сейчас, когда он не может видеть Лиама, он здесь, он близко, и Зейн чувствует себя в безопасности. Лиам медленно раскрывает его, сначала одним пальцем, а когда он добавляет второй, к Зейну на мгновение возвращается голос, и ему хватает сил прошептать, что он хочет большего. Когда Лиам вводит третий палец, Зейн непроизвольно закатывает глаза, его тело будто в огне, он говорит Лиаму, что готов. — Мне нужен твой член, Лиам. Пожалуйста. — Могу я видеть тебя? Детка, можешь перевернуться на спину, чтобы я смог видеть тебя? Как только пальцы Лиама покидают его задницу, Зейн переворачивается на спину, и Лиам… Он будто живое воплощение мечты, с проступившим на висках потом, взъерошенными волосами и красными щеками, губами, распухшими от поцелуев. Лиам хватает презерватив, валяющийся рядом на кровати, и пытается разорвать упаковку скользкими пальцами. Зейн садится и помогает ему, влюбляясь в то, как напрягается живот Лиама в тот момент, когда он растягивает презерватив по своему члену. Зейн мягко целует его, кажется, он никогда не устанет его целовать. Прямо сейчас он так сильно хочет, чтобы Лиам трахнул его до потери сознания, но поцелуи… Эти поцелуи означают все. Зейн привыкает к вкусу его губ, ощущению языка Лиама в его рту. Он чувствует руки Лиама на своих плечах, его толкают обратно на кровать, продолжая целовать, и тогда он чувствует их на внутренней стороне его бедер. Он чувствует как головка члена Лиама входит в него. Он разрывает поцелуй, закидывая ноги Зейна к себе на плечи. — Приподними бедра, детка, — шепот Лиама словно эхом отражается от стен, настолько громким кажется его голос на фоне тишины во всей комнате. Когда бедра Зейна удобно покоятся на его плечах, Лиам переключает все внимание на свои действия, медленно, медленно толкая себя внутрь Зейна. Зейн позволяет своей голове опуститься на подушки, не в силах смотреть на Лиама. Он закрывает глаза и выдыхает. Лиам останавливается, как только полностью входит в него, их тела практически полностью прижаты друг к другу, Лиам оставляет ленивые поцелуи по всему лицу Зейна, шепчет, насколько он прекрасный, как хорошо он принимает его. Хотя веки Зейна все ещё сомкнуты, парень пытается заговорить. — Ты действительно имеешь это в виду? — он медленно открывает глаза и смотрит на Лиама, лицо которого принимает растерянное выражение. — Ты продолжаешь говорить, какой я красивый… Тогда Лиам улыбается ему, и эта улыбка больше подходит на ухмылку, нежели на то, что обычно озаряет его лицо. Продолжая совершать длинные толчки внутри него, Лиам отвечает в его набухшие-от-поцелуев губы: — Ты самый красивый человек, которого я когда-либо видел. Зейн не может скрыть улыбку, появившуюся на его лице после этих слов, но возможно во всем виноваты руки Лиама, схватившие его за плечи, чтобы прижать ближе. Это немного нелепо, но он чувствует себя так хорошо, слыша это. Лиам останавливается на пару мгновений, чтобы сказать: — Я собираюсь сделать что угодно, чтобы доказать, что я действительно имею это в виду. Его толчки стали жестче, он втрахивает Зейна в кровать, сжимая его бедра так сильно, что она начинает трястись под ними. Лиам наклоняется над шеей Зейна и принимается целовать её, оставляя укусы. И Зейн, он позволяет себе наслаждаться этим, невероятным удовольствием и возбуждением, чувство, как его член бьется о потрясающий пресс Лиама, и любовь, ох, в этот момент любовь он чувствует больше, чем что-то ещё. — Лиам, — он не может ничего другого, кроме как стонать его имя, будто умоляет его, на самом деле получив все, чего так давно желал. — Лиам, Лиам, Лиам, — ему нужно больше, ему нужно, чтобы кто-то или что-то коснулось его члена, но в тот же момент он хочет быть ближе к Лиаму, никогда не отпускать его. Может быть, трения о живот парня было бы достаточно, возможно, он может кончить от трения об эти невероятные кубики. И Лиам будто чувствует это, чувствует, что Зейну хочется большего, и он замедляется, отвлекаясь от его ключиц, поднимает глаза. Оставляя крошечный поцелуй на его губах, все еще входя в него: — Хочешь объездить меня? — Если ты позволишь мне кончить тебе на грудь? Лиам сбивается с ритма, его бедра подрагивают, он почти рычит на Зейна: — Блять. — Я приму это как согласие, — он подмигивает парню. Лиам перекатывается на спину, приподнимая Зейна над собой. Как только он насаживается на член Лиама, дюйм за дюймом, он чувствует руки парня, сжимающие его бедра. Лиам старается не отрывать бедра от матраса, давая Зейну время привыкнуть. Но не он начинает двигаться первым, нет, Зейн быстро кладет свои руки на плечи Лиама, начиная двигаться, и член Лиама идеально попадает по его простате. Он трахает себя членом Лиама несколько мгновений, голова парня откинута назад, он не может сдержать стонов, это чувствуется так хорошо, так чертовски правильно, и он знает, что то, что он скажет, не будет иметь смысла, но ему нужно быть громким, потому что это потрясающе. Он чувствует руку Лиама, притягивающую его за талию ближе к себе, другая рука опускается на его налитый кровью член, сильно сжимая его. И Зейн, Зейн просто объезжает Лиама, будто это то, для чего он был рожден, приподнимает бедра и скачет на нем, держась за плечи Лиама, притягивая его ближе. Лиам, как всегда, старается крепко держать его и продолжает двигаться, совмещая толчки Зейна со своими, пытаясь соответствовать заданному ритму, не прекращая дрочить парню второй рукой. Он продолжает говорить нежные слова, и Зейн так близко, он чувствует приятную тяжесть внизу живота. Рука Лиама отпускает его талию и перемещается в волосы Зейна, зарываясь в них, он совмещает их губы, пока Зейн продолжает трахать себя. И тогда, боль от того, как Лиам сжимает его волосы, посылает искры по всему его позвоночнику, и он кончает на грудь Лиама, прерывая поцелуй, чтобы уткнуться лицом в изгиб его шеи, хныканье вырывается из его горла. Он медленно разрушается от невероятного наслаждения — ногти Лиама оставляют следы на коже его головы, пока второй рукой парень поглаживает его спину, и его член все еще находится глубоко в заднице Зейна. Все еще немного дрожа, он пытается подняться, опираясь на руки по обе стороны от головы Лиама, который улыбается ему так, словно он самый счастливый человек во всем мире. Нет, глупый, это мне повезло. — Давай, Ли. Трахни меня, как обещал. Твоя очередь получить сногсшибательный оргазм, — он награждает парня ленивой улыбкой и еще более ленивым поцелуем, просовывая язык в его рот, танцуя им напротив языка Лиама. Он чувствует руки, до боли сжимающие его бедра, это не занимает много времени, прежде чем он снова начинает двигаться внутри Зейна, возможно, чересчур резко, но Зейну все равно, он хочет увидеть истинное блаженство на лице Лиама, он хочет увидеть — ему это необходимо, что он является этому причиной. — Я причиняю тебе боль? — даже на грани оргазма Лиам находит время, чтобы позаботится о нем, спросить, в порядке ли он. — Нет, детка. Давай, я хочу увидеть, как ты кончаешь для меня, Лиам. Пожалуйста. Покажи мне, как сильно тебе это нравится. Правда в том, что да, это немного больно, и он становится слишком чувствительным, но в скором времени он чувствует, как парень под ним напрягается, прежде чем видит, что Лиам откидывает голову на подушку, и кончает с именем Зейна на губах, до синяков сжимая его бедра. Пока Лиам пытается вспомнить свое имя, Зейн занимает себя, покрывая его плечи и шею поцелуями, чувствуя себя сонным и невероятно удовлетворенным. Это было замечательно. Лучше, чем он мечтал все эти годы. Он никогда не думал о том, что Лиам может быть настолько милым, заботящимся и полным любви. В его мечтах, это всегда был какой-то грубый, страстный секс или быстрых трах у него в офисе, возможно, даже на съемочной площадке Лиама. Может быть, они воплотят что-то из этого, черт, Зейн хочет этого, но он не мог мечтать о лучшем первом разе с Лиамом Пейном. Руки проходят свой путь от поясницы до плеч парня — это сигнал, что Лиам медленно возвращается к жизни, и Зейн поднимает голову, чтобы встретиться взглядом с теплыми карими глазами. — Я думаю, что ты убил меня, — признается Лиам с крошечной улыбкой на губах. — А я думаю, что мы должны привести себя в порядок в твоей огромной ванной — она серьезно больше моей спальни. Зейн медленно перекатывается на свою строну, когда Лиам выходит из него, и он наблюдает за парнем, пытающемся подняться на своих трясущихся ногах, чтобы выбросить презерватив в маленькую мусорную корзину около кровати. Он обходит кровать и подходит к Зейну, протягивает руку парню, чтобы поставить его на ноги. Он продолжает прижимать Зейна к себе, но избегает его взгляда, выглядя смущенно, почти некомфортно. — Было ли это, хм… ты знаешь. Было ли это хорошо? Прошло какое-то время, и, ох… — Лиам? Ты издеваешься* надо мной? — Только что, на самом деле, — он был чертовки горд этой шуткой, но боролся с улыбкой. — Я просто… Я хочу, чтобы это было хорошо. Я не хочу, чтобы ты ушёл, как в прошлый раз, и я подумал… — Лиам. Я уже думал о втором раунде, и третьем, и даже четвертом. Это было замечательно. Ты замечательный. Я был глупым, я не уйду снова. Каждая частичка тебя сводит меня с ума. Возможно, я был тупым, раз думал, что Гарри твой парень, то ты тоже был немного тупым, не замечая, насколько сильно ты мне нравишься. Сейчас, если ты закончил, я бы хотел принять душ и немного пообниматься со своим бойфрендом. — Бойфрендом? — улыбка снова осветила лицо Лиама, огромная, такая смогла бы осветить весь ночной Лондон. — Да, бойфрендом! Больше никаких неловких разговоров после невероятных оргазмов, хорошо? — Хорошо. На этот раз пришел черед Зейна, он хватает руку Лиама, перекидывает её через плечо и ведет парня в ванную, обрадованный мелодичным смехом Лиама, отражающемся от стен комнаты и сердца Зейна одновременно. В конечном итоге они лениво намыливали друг друга, Лиам наслаждался больше всего, втирая шампунь в длинные темные волосы Зейна, тем, каким податливым становился парень в это время. Они дарили друг другу мягкие поцелуи, ленивые касания и слова, полные любви, и это потрясающе. После душа они разлеглись на огромной кровати Лиама, на чистой простыни, которую постелил Лиам, пока Зейн надевал кофту, которую одолжил у парня, и боксеры, для сна. Кофта пахла в точности как Лиам, в точности как та вещь, которую он украдет у Лиама завтрашним утром. Один взгляд на лицо Лиама, когда он возвращается в спальню, в его одежде, говорит ему больше, чем любые слова, и, возможно, у него появляется разрешение на то, чтобы красть столько одежды Лиама, сколько он пожелает. Наконец, когда они оба оказались в объятиях друг друга на, определенно, очень удобной кровати. Наконец, когда они лежат в тишине и темноте, Зейн думает, что задолжал извинение Гарри и благодарность Луи, а еще он обязательно должен попросить Найла представить его Гарри, потому что Найл замечательный, и если он любит Гарри, значит, Гарри тоже должен быть замечательным. Черт возьми, если они лучшие друзья Лиама, они должны быть удивительными! — Ты слишком много думаешь, бойфренд, я почти могу слышать, как шестеренки крутятся у тебя в голове. Зейн не может сделать ничего другого, кроме как улыбнуться на то, как Лиам произнес «бойфренд», словно это лучшая вещь в мире, словно это его новое любимое слово. — Я просто… Я хочу встретиться с Гарри. Должным образом. Раз он важен для тебя, я… Я хочу встретиться с ним и извиниться. — Конечно. А сейчас давай спать, м? Я хочу, чтобы ты был в форме для второго раунда. Зейн позволяет себе заснуть в объятиях Лиама, окруженный его запахом и теплом, он отключается за секунды. Это очень просто, когда ты ощущаешь себя в безопасности. Когда все хорошо, и его разум не затуманен. Когда он чувствует, что был спасен супергероем, в конце, когда злодей повержен и город в безопасности, и все хорошо. В конечном счете.

ЭПИЛОГ

Руки Зейна потеют, он пытается вытереть их о свои восхитительные брюки. Кроме того, он продолжает смотреть на Лиама, который выглядит совершенно потрясающе. Гарри проделал удивительную работу над его образом, Зейн не может дождаться, он хочет ввернуться домой, чтобы снять с него все это. На нем надет черный жилет поверх белой рубашки и потрясающее серое пальто. Лиам поворачивается к Зейну с большущей улыбкой на лице, и он выглядит таким спокойным, в то время как Зейн нервирует себя, он раздражен. Он хватает руку парня и оставляет быстрые маленькие поцелуй на кончиках его пальцев. — Все будет хорошо, детка. Не сходи с ума. Но именно этим он и занимался. Зейн — первый человек, которого Лиам привел на премьеру. Зейн — мужчина, и хотя Лиам всегда утверждал, что он бисексуален, единственный мужчина, с которым он был замечен на публике — Гарри, и он знает, что Гарри никогда не являлся и никогда не будет парнем Лиама. Зейн его парень, и они собираются рассказать об этом всему миру, так что Зейн никогда так не нервничал. Он нервничает, потому что толпа огромная, и ему никогда не бывает комфортно на подобных огромных общественных мероприятиях, или просто в общественных местах, честно говоря. Так что, да, Зейн волновался, ему было страшно. Страшно из-за всех тех вещей — люди говорят, что видят Лиама с каким-то парнем, ему страшно, что он не получит роль, которую хочет, которую заслуживает, из-за их публичных однополых отношений. — Что если… Что если твоя карьера разрушится из-за того, что мы здесь вместе, Ли? — Зейн, мы уже говорили об этом, — он отвечает ему со вздохом. — О нас уже давно печатают в газетах, и Найл не против. Никто не против. И я хочу этого. Я хочу показать тебя всему миру, детка. Настолько сильно я люблю тебя. Прошли месяцы с тех пор, как Зейн впервые услышал эти слова, месяцы, как он сам произнес их, но бабочки в его животе никогда не переставали порхать каждый раз, когда он слышал их. — Я просто не хочу, чтобы ты получал дерьмовые роли из-за нас. Меня. — Ты подарил мне самую лучшую роль, детка. Ты воплотил мою мечту быть супергероем в реальность, и даже если эта роль — последняя, ты сделал это. И ты рядом, это единственное, что мне важно, хорошо? — Хорошо. И он поверил этим словам. В этом нет ничего страшного, потому что они есть друг у друга. Потому что он нашел супергероя, который спасет его собственный крошечный мир, и влюбился в героя — он никогда не осознавал, что способен любить так сильно. Он все ещё чувствует, что Лиам заставил его сердце пылать, и оно все еще горит, спустя месяцы, не собираясь потухать, Зейн в этом абсолютно уверен. Как только лимузин останавливается напротив театра, Зейн чувствует руку Лиама, сжимающую его руку, дверь открывается и вспышки камер ослепляют парней, он знает, что готов, и если этого недостаточно, парень, сжимающий его руку, обязательно спасет его.