Я тебя планирую помнить долго.

февраль 1945 года. - Проснись, девочка, - услышала она на рассвете. Йоханна впилась ногтями в запястье, надавила сильно-сильно. Ещё сильнее, пока не закапала кровь. - Жива. Каменный пол был ужасно холодным, и сидеть с каждой минутой становилось всё тяжелее, но она знала - если встанет, то немедленно упадёт. У неё сильно болела голова, ныли ноги, а сердце билось как ненормальное. А ещё Йоханна хотела есть. Её желудок скручивался, делал кульбит, "ворчал", урчал, требовал хотя бы кусочек хлеба. - У нас есть хлеб? - спросила она у братика, что лежал у её ног, положив голову на колени девочки. - Карл, очнись! - Нет ничего, - буркнул мальчик, крепче сжимая какую-то книгу. - Ничего. Девочка поёжилась, пытаясь хоть как-то согреться. В её тонком пальтишке зимой было и так холодно, а здесь... Она огляделась, рассматривая лица присутствующих. Человек двадцать, а может и больше. Взгляд тщетно пытался найти маму, но почему-то не находил. - Карл! Карл! - Йоханна снова разбудила его, толкая в худой бок. - Где мамочка? - Она ушла. - Куда? - Не знаю, Йоханна. Спроси у тёти Агнет. Напротив них был проход, одна сторона которого практически разрушена. Под другим сидела пухленькая женщина в чёрном. Она держала в руках Библию и плакала. Тётя Агнет знала пять языков, а молиться могла на восьми. Это очень практично. Сейчас она звала бога на иврите. - Не молись, - весьма строго сказала ей Йоханна, которая в общем-то в бога и не верила. - Он не слышит нас. Тем более на этом языке! - Замолчи, дура! - крикнула какая-то старуха в дорогой дублёнке. - Сама замолчи. Ему всё равно. Или он умер. Иначе почему он допустил всё это? Йоханна погладила брата по волосам, тот дёрнулся во сне, но тут же расслабился. - Я молюсь ему, чтобы он понял свою ошибку. И чтобы ему стало стыдно. - За войну? - спросила девочка. - За Гитлера. Йоханна кивнула - такой ответ ей понравился. И вдруг она вспомнила о голосе, что её разбудил. О бархатном, приятном тоне, что никогда прежде не звучал. Здесь не было никого, кто мог бы так говорить. Голос не принадлежал ни старику, ни мальчику, ни женщине, никому. Он был абсолютом. Она всё-таки встала. Взяла валявшуюся рядом перчатку и пошла вглубь строения. Странный подвал, служивший неким убежищем при бомбёжке. Длинные коридоры, небольшие комнатки и всё из красного кирпича. Девочка вышла к лестнице, покатой и достаточно крутой, вдоль которой были большие дыры. Сквозь них можно было разглядеть низ какого-то дома и голое дерево. А наверху лестницы сидел человек. Худощавый парень лет двадцати с большими синими глазами. Он смотрел на Йоханну очень долго, будто ждал её. - Здравствуй, - сказала она. - Это ты разбудил меня? - Я. - Спасибо. Если бы не ты, я бы замёрзла. И умерла. Девочка сказала это просто. Буднично. Как будто: "сегодня на завтрак омлет". Ему это не понравилось. Парень слегка наклонился вперёд и протянул к ней свою руку. - Как тебя звать, девочка? - Йоханна Сейц. Я родилась в Берлине. Вы были в Берлине? Правда, что там сейчас всё другое? - Всё всегда другое. Время постоянно всё меняет... - Нет. Говорят, что там теперь живут демоны. Он покачал головой. - Люди. Это всё люди. - Плохо. Моя мама ушла. Вы поможете мне найти её. Она не спрашивала. Сейчас Йоханна свято верила в этого парня, и знала - он ей поможет. Они вышли из здания и оказались посреди холодной улицы. Дома стали ещё более серыми, чем раньше, а небо такое пасмурное и хмурое, что казалось, вот-вот заплачет. Дороги никогда ранее не виделись такими широкими и одновременно покинутыми. Лишь однажды им по пути попался пёс, он был ужасно худым и грязным. Впереди Йоханна увидела широкую арку, позади которой стояло красивое здание с прямоугольными окнами. Она замерла и перекрестилась. Этот жест вышел у неё случайно, но настолько искренне, что парень положил руку ей на плечо. - Мама рядом твоя. - Откуда тебе знать? - Ощущаю я её. - Но... - девочка хотела поспорить, возмутиться: почему он знает, где её мамочка, а она - нет? Сил на слова не было; Йоханна сейчас могла только смотреть на разрушенное здание, окружённое грудой камней. - Это Земперопер, - сказала она. - Мы были здесь недавно на "Дафне". Ты слышал Штрауса? Он не успел и рта открыть, как девочка заговорила снова. - Его музыка как море. Нет. Как океан. Огромная волна накатывает на тебя, припадает к самым ногам, а затем... Она уходит. Ты радуешься, ты счастлив. Но это временно. Волна стала куда больше и теперь несётся прямо тебе на голову, ниспадает, бьёт. Ты погружаешься в бурлящую пену, вырываешься, извиваешься, но тебе нет спасения. Слишком силён поток, а ты так слаб. И ты один. Йоханна плакала. Она впервые плакала за долгое время. - Мне страшно, веришь? Вдруг этому не будет конца? - она взяла его за руку. - Но с тобой мне становится лучше. Там.., - рука указала на крошечную лужайку, вокруг которой сомкнулись деревья. - Там озеро. Если спуститься ниже, а потом пойти мимо пекарской лавки, можно дойти до моего дома. Мамочка, наверное, пошла туда. Ночью Карл хныкал от холода, она наверняка решила найти нам тёплых вещей. Но я не уверенна, что наш дом цел. - Почему ты не веришь? Он смотрел ей прямо в глаза, и Йоханна поразилась. Никогда не видела она такого взгляда: проницательного, зрелого, мудрого, терпеливого, словно весь опыт Вселенной вместился в этом парне. Миллиарды звёзд разбиваясь на крохотные капли становились чем-то особенным на его лице. Здесь посреди разрушенного бомбёжкой города, 14 февраля, Йоханна Сейц на лице этого юноши увидела свет, бесконечно прекрасный и манящий. - Ханна! Ханночка! Девочка наконец-то оторвалась от изучения своего спутника и развернулась. К ним бежала низенькая женщина в чёрном плаще и платке на рыжих волосах. - Ханночка! - она буквально подлетела к ним и крепко обняла девочку. - Как ты? Как Карл? Где он? Ты цела, милая моя? Прости маму, я не могла ни пойти к дому.... прости меня, солнышко. Ханночка моя... Она беспорядочно целовала Йоханну, гладила по волосам и плакала. А потом посмотрела на парня, что был с её дочерью. - Вы берегли её? Спасибо, спасибо вам, - она схватила его за рукав и сжала крепко-крепко. - Ханночка у меня ещё совсем маленькая... Он молча кивнул. Постоял немного, затем взял девочку за руку и сказал: - Ты выживешь, Йоханна Сейц. Только он развернулся, чтобы уйти, она окликнула его и умоляюще вопросила: - Как же тебя зовут? - Кастиэль. Я не могла определить точно, с какого момента сон окончательно рассеялся. Пришлось лежать неподвижно, чтобы не потревожить идиллию. Так близко… что слышно тихое и размеренное дыхание ангела, оно ощущается кожей. Он не солгал - остался со мной до утра. Его длинные, загнутые вверх ресницы, неуловимо дрогнули. Я подняла глаза на потолок. Сегодня настанет рассвет или нет?... По идеально-ровной поверхности блуждали сумрачные тени, отбрасываемые ветками деревьев, что склонялись так низко к мотелю. Ни единого звука, только шорох смятой простыни и откинутого одеяла, когда я поднималась с широкой кровати. С затаенным ожиданием наблюдала, как нехотя раскрылись глаза, в момент появилась печаль, стоило Касу увидеть пустующее место рядом с собой. - Ты встала?... – посмотрел на смятую подушку, неровные складки второй половины простыни. - Ты же не спал, - усмехнулась я и села рядом. - Не спал. Но мне было спокойно. - Спокойно? Со мной? Одно многозначное молчание в ответ. И так ясно. Комната застыла. Он отвел взгляд, коротко попросив: - Спи, еще очень рано. - Не хочу. Да и зачем спать, Кас? Время ведь идёт. - Ты не хочешь спать? Я развела руками: - Это – не моя прихоть! Рассвет, вопреки сомнениям, наступал. Слабые лучи заскользили по простыне, его пальцам, сжавшим тонкую ткань. Я пожалела о повышенном тоне. Ну как я могу ему - Ангелу, прожившему миллионы лет, - объяснить то, что у меня каждая минута дорога?! Пожалела, потому что Кастиэль, зажмурившись, отвернулся. - Не злись, - тихо произнесла я, коснувшись его руки. - Хочешь сегодня мы снова будем вместе? - Д-да, - отвечает он, и я вижу, как слегка краснеют его щёки. Я глажу его рукой вдоль шеи, целую там, где стучит спешным ритмом артерия. - Ну.. – влажные губы прижимаются к его уху. – Куда идём? Мне приходится склониться и передвинуться на кровати. Я удивлено охаю, когда заключаются крепкие объятья. Давно ли он так наровился прижимать меня к себе? На мгновение мне стало беспокойно: а вдруг он привыкнет? Вдруг это станет его привычкой? Кас же как ребёнок - всему учится. Что если после моей... после меня, он будет обнимать всех? всех женщин. Я, что, ревную? - Есть одно место, - сказал он, поднимаясь. - Оно далеко. Я перенесу нас. - Мне надо что-то брать с собой? - Не знаю, - задумчиво оглядел комнату. - Я никогда не задавался такими вопросами. Существу с крыльями вообще, думаю, трудно разбираться в бытовых проблемах. - Фотоаппарат? - будто он у меня был! - Куртку? Воду? - Да. Возьми. Всё. Я невольно рассмеялась. И решила взять только кошелёк. Деньги везде нужны. - Погоди, я умоюсь... В душе я провела не больше десяти минут. Даже там я ощущала присутствие за стеной ангела. Странно, но сейчас я вдруг поняла - Кастиэль был ощутим. Если бы там были Дин или Сэм, то я не могла точно сказать кто из них. А вот в случаи с ангелом я была уверенна на миллион процентов. Или... или теперь у нас с ним особая связь? "С чего бы?" - одёрнула я себя. Быстро натянув джинсы и рубашку, вышла из ванной комнаты. - Идём? - стоило мне появиться, как он немедленно встал и взял меня за руку. - Да! Никогда не думала, что обычный звонок может быть столь беспокоющим. И как раз в тот момент, когда его пальцы крепко сжали мою кисть! - Слушаю! - почти крикнула я в трубку. - Эмми? - спокойный женский голос. - Да. Кто вы? - я бросила хмурый взгляд на ангела. Он всё ещё держал мою руку. - Моё имя мало, что тебе скажет... - Назовитесь. - Ненси. Знаешь? - Нет, - честно призналась я. - Что вам надо? - Мне? Ничего. А вот тебе нужен меч, верно? Я едва не прокусила до крови губу. - Откуда... - Откуда мне известно? У каждого свои источники. Так, что? Нужен? - Нужен. Кас словно чувствовал, что творится со мной. Он подошёл ближе и бесшумно положил вторую руку мне на плечо. - Он у меня. И я готова отдать тебе его. - А что взамен? Голос на том конце умолк. - Ничего, - было сказано через пару секунд. - Я добрая фея. Я решила, что от даров отказываться не стоит. Даже если они от данайцев. - Где мы можем встретиться? - Нигде, - Ненси усмехнулась. - Ты живёшь в мотеле, верно? И не спрашивай откуда мне известно! Я приеду туда завтра утром. В это же время. Когда она отключилась, и пошли гудки, я наконец-то смогла дышать в полную силу. Выключила телефон, тут же откинув его на кровать. - Кааас, - судорожно произнесла я. - Кажется, началась белая полоса... Не хочу думать о плохом. Он не ответил. Я ощутила, как пол в номере вдруг стал нестабилен, стены размытыми, а воздух внезапно сжался. Я падала куда-то. Перед глазами мимолётными картинками проносились дома, виднелось синее небо, а потом - вода. Много воды. Бушующие потоки, подгоняемые ветром. Дышать было трудно, казалось, что кислород резко стал тяжёлым. Я подняла голову, пытаясь среди нечётких слоёв, среди водянистых капель разглядеть Кастиэля. Но я увидела лишь огромный, массивный поток света. Полуденное солнце слепило не так сильно. Только в отличии от звезды, этот свет был холодным. Вернее - никаким. Просто свет. И он нёс меня за собой на невероятной скорости по небу, разбивая все законы физики. А если учитывать, что здесь почти нет воздуха, то и биологии. Моё тело напоминало серое пятно, точку в пространстве. Поток света и пятно. Кастиэль и я. - Эмми! - он мягко потряс меня за плечо. - Ты в порядке? Я и не заметила, как мы "приземлились". - Кас, мы сейчас... летели? - Да. - Как долго? - Меньше секунды. - Но... я... Я чувствовала. У меня были мысли. Мне показалось, или правда в его взгляде появилось нечто сродне жалости? - Кааас?! - Твоё время... его всё меньше и меньше. Ты уходишь из мира живых, Эмми, - в его голосе заиграла горечь. - Что ты видела? - Свет, - честно призналась я. - Это был ты, да? Знаешь, когда я школе рисуют свет, то он обычно жёлтый... Но он разве не белый?! Вот и я не смогла распознать твой цвет. Зато о себе могу сказать точно. Я - серая. Тёмно-серая. И маленькая. А ты, Кас, - я не могла сдержать восторга. - Ты прекрасен! Массивный поток чистого света посреди голубого неба... Почему люди его не видят? - Они не могут. Им не доступно это. Люди, в принципе, не способны видеть многое. - Я человек... - Да. И ты не исключение. - Кастиэль заговорил спокойно и вкрадчиво. - Я живу давно, Эмми. Очень давно. Я видел динозавров, падение Трои, короля Артура... Я появился в этом мире за много-много лет до твоего рождения. И даже до этой цивилизации... Больше всего на свете я хотела закричать: динозавров?! ты видел динозавров?! Но я смогла сдержать себя. - Зачем ты говоришь мне это? - Ты должна понимать разницу между нами. "Свет и пятно". - Кас... - мне вдруг стало невыносимо печально. Он.. он отказывается от меня? Впрочем, разве не я столько времени отталкивала его? - Если ты хочешь, чтобы мы больше не общались так, то... - Нет! - это что? Отчаяние? В его голосе?! - Я не хочу причинить тебе боли. - Глупый, - я улыбнулась. - Ни о чём не волнуйся. И, - постаралась, чтобы мой голос прозвучал как можно строго. - Не смей напоминать мне о нашей разнице в возрасте! Слава богу, ты не выглядишь на... - Но это не я! - воскликнул ангел. - Это Джи... "Дурак", - решила я, и буквально подлетев к нему, впилась в губы поцелуем. Ну что мне делать с этим абсолютно невинным созданием?! Да, ангелы - солдаты, да, он может убивать. Идти на смерть и нести погибель. Но всё равно был абсолютно не готовым к нашему миру. Такой... ребёнок. - Кстати, а где мы? - я оторвалась от его губ и наконец-то соизволила оглядеться. Мы стояли практически посреди большой площади, а вокруг нас то и дело ходили люди, иногда группами. А по периметру возвышались красивейшие постройки: слева - здание, напоминающее церковь, с красивой башней и шпилем; прямо перед нами - прямоугольный дом, украшенный аркой и завлекающими плакатами; чуть в стороне от него располагалось строение, которое смело можно было назвать шедевром барокко - искусная декорация, фрески в арках, скульптуры на входе, огромные окна; а сзади была статуя - величественный мужчина на коне. - Мы не в Штатах, - я лишь констатировала факт, приглядываясь к плакатам. На меня с длинного полотна смотрела Мадонна. Я не поверила и ещё раз осмотрелась: барокко, фрески, толпы людей... - Кастиэль! В приюте я изучала искусство больше, чем что-либо. Это, - я указала на плакат. - Мадонна! Рафаэля! Ты, что, притащил меня в Дрезден?! В Германию?!