Я тебя планирую помнить долго.

- Кас, почему именно Дрезден? Мы сидели в выставочном зале Дрезденской галереи прямо напротив той самой Мадонны. Возле нас на длинной скамье восседала пожилая пара, а чуть в стороне - мама с двумя детьми-подростками. - Город похож на тебя, - тихо говорит мой Ангел, вглядываясь в великое произведение. - Чем же? - удивляюсь я. Время здесь тянется куда медленнее, чем снаружи. Люди спешно меняются, мелькают лица. То и дело ходят мимо группы туристов, всюду слышны речи на разных языках. - Тебе ведома история града этого? - Да, - тут же отвечаю я. - Во время войны американская авиация полностью уничтожила его. Хотя здесь были только женщины и дети... Город восстановили, теперь уже ничего не говорит о той утрате... - Ты права, Эмми. - Кас, - я ласково провела рукой по его плечу. - Ты хотел показать мне, что я не должна сдаваться? Ангел слабо кивнул. - Этот город пережил многое, но восстановился. Разве ты не можешь так же? - Почему ты привёл меня сюда? Разве не мог показать на примере того же Дина? - Я считаю, - он на мгновение задумался. - Ты не сможешь понять на примере человека. Ты... ты оторвалась от этого. - То есть? - насторожилась я. - Ты сирота, Эмми. У Дина и Сэма был отец, а тебя воспитали в приюте. Ты долгое время была одна и не знала любви. Тебе было бы тяжело сравнивать себя с другими. - Возможно, - я не могу ни признать его слова, - но почему именно Дрезден? - Другие города, покалеченные войной, были жертвами агрессии. А вот Дрезден... здесь жили люди, принявшие всё. Если подумать - Кас прав. И я могу отразить эту историю на самом Ангеле. Он столько лет... веками служил Богу, которого не видел, а потом случайные события, встречи, поступки, люди переменили его. Он стал другим, переродился. Но отбросив всё это, я могу думать, что ранее Кастиэль был всего лишь марионеткой, которая ничего не ведала и слушала лишь повелительный голос. - Я был здесь, - сказал он, отвлекая меня от мыслей. - Задание от бога? - усмехнулась я. - Как сказать... Ангелам запрещено участвовать в делах людских. У нас свои битвы, Эмми. Но тогда некоторые из нас часто спускались на землю, чтобы наблюдать ближе. - Нравилось смотреть? - я не смогла удержать нотку осуждения. Как оказалось, Кас легко читает меня. - Ты можешь винить меня, Эмми. Я не смел идти против системы... тогда не смел, - мимолётная улыбка на секунду украсила его лицо. - Поверь, я ничего не чувствовал тогда. Люди всегда умирали, а войны стали обычным делом. Это для вас та война - самое жуткое, что было. Для меня это лишь отрывок из кровавых кадров... - Кас! - резко поднимаюсь и беру его за руку. - Во-первых, я, кажется, просила тебя не напоминать о наших огромных различиях. Во-вторых, я никогда не была в Европе, и не собираюсь весь день торчать здесь! Мне хотелось прекратить эти философские мысли и фразы, они уже стали казаться смешными. Мы живём здесь и сейчас. Чем больше Кастиэль вспоминает, тем больше пропасть между нами. - Куда мы пойдём, Кас? - Выбирай ты, - произнёс он, когда мы покидал Итальянский зал. - Ммм... а тебе можно идти в церковь? Кас ничего не ответил и лишь удивлённо приподнял бровь. - Ну.. ты ангел. Вдруг что-то случится. Например, схождение огня прямо перед входом... Или какая-то старушка увидит твой нимб. - У меня нет нимба. - Кааас, - усмехнулась я, взяв его за руку. И вновь на моё прикосновение он отреагировал весьма остро - странно дёрнулся, а потом напрягся. - Кас, - повторила я, погладив пальцем тыльную сторону его ладони. Словно каждый мой жест был для него ударом. - Тебя что-то беспокоит? Тебе не нравится, когда я касаюсь тебя, да? Он молча опустил глаза вниз, постоял так несколько секунд, а потом сказал: - Я не понимаю этого. Ангелы не касаются друг друга. Это практически невозможно. А ты... - Я человек. - Да. - Значит, тебе неприятно? - я резко убрала руку. - Нет, - он как-то по-детски замотал головой. - Наоборот. Мне нравится. Протянул свою руку ко мне, опустил на плечо и притянул к себе. - Даже слишком. Я уткнулась носом в его плащ, а он обнимал меня за талию - так осторожно, будто я хрустальная. Странная мы пара - ангел и смертница, свет и пятно. - Кас, - его имя, как и прежде, горит на губах. - Я уже не хочу в церковь. - А куда ты хочешь? - растерянно спросил он. - Не знаю, - я пожала плечами. Будь моя воля я бы ничего не меняла. Так и стояла бы с ним. Ибо большего я и желать не могла. Когда моя симпатия к нему стала чем-то большим? Когда этот синеглазый ангел стал для меня всем? Абсолютом? Где эта точка отрыва? Тогда, в той комнатке, когда я целовала его, была ли уже во власти этого чувства? Или же... или гормоны? Природная тяга к красивому мужчине? Рефлекс? Что важнее: целовать его или быть с ним? Знать его или знать, что он в порядке? Что приятнее? Не верьте тем жалким писакам, что описывают любовь как великую благодать. Любовь - это больно. Это в каких-то "Сумерках", если откинуть всё вампирскую муть, остаётся чистое и сильное чувство. В жизни всё намного тяжелее. Это вначале в животе порхают бабочки, а сердце делает тройное сальто. Потом бабочки превращаются в стаю ворон и царапают изнутри. При чём, обязательно до крови. Разрывая тебя. И когда уже нет сил терпеть, ты понимаешь, что это конец. Теперь нет тебя, есть суровое "мы". И это этого нет радостных улыбок, нет крыльев за спиной. Ты понимаешь, что теперь надо отвечать за двоих, надо быть умнее, сильнее. Потому что сейчас ещё есть он. Я осмеливаюсь поднять взгляд. Разве любовь может мучительно переворачивать все внутри, принося смятения? Разве не цель этого чувства – исцелить, вознести? – Я хочу быть с тобой, Кас. Всегда. До самой смерти. А если и возможно, то и дольше. - Я Ангел... – Ты считаешь, что я этого не знаю?! – повысила голос, в распахнутых глазах застыла немая боль. – Только вот, когда я целую тебя, в голове взрываются салюты и весь мир становится пустым. Есть только ты. Я поцеловала кончик его носа, затем веки. Мне вдруг почудилось, что спина приняла резкий удар, дыхание перекрылось. Прикоснуться к его губам я не смела, даже беспорядочно осторожно целуя. Почему, сама не знала. - Я знаю. Я всё знаю, Кас... Я знаю. Он чувствует мои слёзы на своей щеке, сжимает пальцы в кулак. Медленно, не решаясь на большее, целует мои волосы. И все мысли вмиг стали такими ясными, что я поразилась. Самое важное в жизни - быть собой. Я посмотрела ему в глаза, в очередной раз поражаясь их красоте и улыбнулась. Собой я была лишь рядом с ним. - Ты сказал мне, - мой голос дрожит. - Что ангелы не могут любить... помнишь? Это так? - Зачем ты спрашиваешь, Эмми? - Я не знаю ничего о любви... Я никогда не понимала разговоров о ней.. Слишком много трёпа, а в честь чего? - какой же бред я несу! Кас смотрел на меня своим пронизывающим взглядом, его зрачки следили за каждым моим жестом. - Так вот, - я решила подвести итог своей болтовни. - Не смотря на то, что я впервые ощутила нечто подобное... Кастиэль, я люблю тебя. "Когда я умру, Господи, умоляю, береги его".