Между строчек

      Солнце все ближе клонилось к горизонту, заливая могучий лес своим раскаленным золотом. Летние дни неминуемо убывали, а потому изумрудных листьев старинных дубов и кленов уже коснулась осень своими огненными красками. Почти неслышимо шептал что-то теплый ветерок, вольно играясь среди, казалось бы, бесконечного моря раскидистых крон, пронизанных яркими серебряными, красными, серыми, фиолетовыми и золотыми волнами листьев. По нежных кремовых оттенков небесам, в объятиях которых и простиралось это великолепие, в неведомую даль плыли невесомые иссиня — голубые, розовые облака. С горных далей веяло легким морозцем, что, впрочем, не ощущался, затерявшись среди душистых ароматов цветов и трав.       Неожиданно лес будто встрепенулся, а ветер эхом кружил по лесу и уносил за собой в небо мелодичный, глубокий, бархатный, но в то же время звонкий и уверенный голос, сплетавший в могучее заклинание простые слова на эльфийском. Казалось, словно каждый листочек, каждая травинка на мгновение замерли, внимая всякой своей клеточкой благодушным интонациям. И, как ни странно, раздавался он эхом откуда-то из тьмы непроходимых чащ, куда почти не проникало солнечных лучей и даже ветра. «Быть может, полынью горькою наша стезя зарастет, Несет воды свои Андуин в бесконечность, Словно камень вода — воспоминания время сотрет, Удел недосягаемых звезд лишь- вечность. Но лес этот надолго сном крепким уснет. Услышь же меня, ввысь расти, воду пей! Путь от мал до велик побег к свету найдет, Так и ты в душе темный гнев одолей!»       На исполосованной корнями, будто лезвиями, поляне, освещенной лишь редкими всполохами карамельных потоков света, казалось, не было ни единой живой души. Вязкая, угнетающая душу тишина тяжким грузом сковывала воздух. Леголас судорожно вздохнул, а в памяти тот час пронеслись недавние события. Эльф быстро открыл глаза, пытаясь выхватить лук, но могучие стебли не позволяли даже чуть сдвинуться с места. В глазах все поплыло, и вот, спустя мучительно долгие несколько минут острое эльфийское зрение выхватило из тьмы леса неясный хрупкий силуэт. Как бы юноша не старался разглядеть что-либо, все его усилия были тщетны.       Где-то здесь, совсем рядом, должны были быть его друзья, и, что самое худшее, он не в силах помочь им. Если те вообще остались живы. Быть может, окликнуть эту самую «тень»? Слишком рискованно, ведь он не знал, что она из себя представляет. Леголас снова устало моргнул, вновь вглядываясь в замершую под сенью старинного вяза, приложив ладонь к шершавой коре, определенно, женскую фигуру. Головная боль все еще давала о себе знать. Может, очередная приспешница врага? Или же просто на просто забредшая сюда в поисках своих друзей стражница? Местные жители, судя по всему, место это не жаловали и едва ли вздумали бы здесь бродить. Однако, выбора на этот раз просто не было.       Вздрогнув, девушка тут же вскинула голову и посмотрела в его глаза, а через пару секунд уже медленно шла по направлению к принцу. Вот она остановилась в двух шагах от него, там, куда падали столь редкие здесь солнечные лучи. Леголас невольно вздернул бровь. Перед ним стояла эльфийка в бирюзовом платье в пол. За спиной виднелся лук. По краю черного корсета свободно был затянут ремень, где надежно закреплена пара кинжалов. На плече висела кожаная сумка. Собранные в причудливое переплетение тонких косичек от висков, ее почти белые, лишь отливающие пшеницей, волосы с естественными для магов и лекарей рыжими прядками рассыпались по хрупким плечам. Выразительные черты лица исказились в грустной усмешке. Эта девушка была ему не знакома, да и явно не стала бы стражница, давшая клятву верности, ухмыляться над своим сюзереном. Леголас бросил в ее сторону гордый взор. Конечно, насколько было возможно в виду некоторых сковавших его обстоятельств, а посему сей выпад ожидаемого действия не возымел. Только поэтому, да.       Эллет же, не удостоив особым вниманием ужимки мужчины, сделала последние несколько шагов навстречу и опустилась рядом на одно колено. Задумчиво окинув взглядом могучее древо, она хотела было уже приложить ладонь к путам-корням, но тут Леголас сумел частично высвободить руку и перехватил кисть испугавшейся девушки. На мгновение они замерли, смотря друг другу в глаза. Но лишь секунда, и эльфийка тут же ловко высвободилась из ослабленной хватки принца, немедля вскочив на ноги.       — Так значит, помощь нам вовсе и не нужна? Ясно, — повела бровью дева и, стремительно развернувшись, направилась к тропе, пересекавшей поляну.       — Нет, постой! Ты не смеешь…       Незнакомка остановилась и оглянулась в пол оборота, взглянув на пленника леса с задорной улыбкой и чуть склонив голову вправо.       — И что же меня остановит?       — Мое имя Леголас, принц Лихолесский. Разве этого не достаточно? — вызывающе, со слышимой твердостью в голосе вопросил воин, намеренно четко выделив первую часть в вопросе. Девушка чуть заметно вздрогнула, сощурив серые с золотыми лучиками глаза.       — Принц?! Хм… Итак, принц, позвольте милостиво поинтересоваться, какими же ветрами столь важную особу занесло в наши глухие края?! — в тон собеседнику ухмыльнулась, наконец, незнакомка.       — Думаю, по меньшей мере, Вас это не касается. Ваше дело — выполнить свой долг и знать свое место.       — Как пожелаете, ваша светлость, в таком случае я не смею боле мешать вам опочивать, — невозмутимо пожала плечами дева, шутливо склонившись в легком реверансе. — Воистину не сказать, что вы выбрали удачное для этого место. Да долг то меня там заждался. Могу я со спокойной душой откланяться?       Леголас гневно прожигал взглядом спину удаляющейся эльфийки, но с каждой секундой здравый смысл все больше брал верх над нежданно вспыхнувшим раздражением, и сейчас внутри него боролись несколько противоречивые чувства. Именно он завел сюда своих друзей… Но без этой чудачки шансов на освобождение у них явно нет.       — Прошу… — сквозь зубы отчеканил эльф.       Девушка вновь остановилась. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, она быстрым шагом направилась к тому самому раскидистому дубу, что и пленил принца. Не останавливаясь, подобрала обломленный еловый сук. Затем, обернувшись вокруг своей оси, бегло осмотрела поляну и, освещая все вокруг горящим «факелом», так просто улыбнулась эльфу. Яркий свет резко ударил в уже привыкшие к полутьме глаза. Только теперь Леголас заметил, что закатные лучи солнца почти погасли.       — Настолько сложно было отбросить свои лицемерные замашки с самого начала? Ах, вашество, вашество, нехорошо!!! — грустно поцокала незнакомка, поднося огонь к наиболее мощному корню. — Насколько я понимаю, отнюдь не в одиночку ведь вы сюда свои стопы направили…       Тянущую тишину леса тот час же пронзил исполненный болью скрежет исполина, а ветви его бессильно заметались в воздухе. Нехотя, корни вытолкнули своего пленника на волю, а девушка бросилась торопливо засыпать яростно занимавшееся пламя землей, в то время как растение словно с обидой медленно вкапывало свои корни вглубь. Спустя пару минут тот глухой скрежет повторился вновь. На поляне послышались витиеватые, содержательные и емкие фразы на синдарине в блистательном исполнении милорда Эйвиронда, едкие меткие замечания спасительницы на этот счет и гневное пыхтение не менее «доброй» Наривэль. Все это время молчал лишь Леголас, бдительно наблюдавший за каждым движением так и не соизволившей представиться эльфийки. Руки нервно сжали древко лука. Девушка же, избегая лишних вопросов, принялась явно со знанием дела помогать с обработкой ран злым, но отчего-то беззаботным стражам.       — Эй, ребят! Может, освободите уже меня немножко, дабы я мог гордо удалиться в уныние, а? Меня забыли! — послышался слабый возглас откуда-то из кроны столь памятного хвойного дерева. В воздухе повисло молчание, а взгляды всех присутствующих устремились на мерно покачивающиеся на высоте нескольких метров коконы. Леголас первый очнулся от оцепенения и, забравшись на уровень паучьих сетей, обрубил все нити. Оба кокона тут же свалились на землю.       — Нимлорос, варг тебе в тетушки, друг мой, будь добр- обозначь свое место дислокации, — по-доброму усмехнулся Эйвиронд, поймав-таки один кокон и аккуратно распоров приличной толщены паутину. — Ауч, прошу прощения! Не тот… — слегка обезглавив обладателя щелкнувшей у его носа пасти, воскликнул юноша.       — М-да, слышала я, конечно, что лихолесцы — сами по себе личности не вполне адекватные, но не до такой же степени, что б эльфа с пауком перепутать… — негромко и несколько отстраненно пробормотала незнакомка, упорно ища что-то в своей сумке. Лучшим вариантом было бы бежать отсюда сломя голову, вот только с лихвой потрепанный отряд принца далеко бы точно не ушел.       — Никто не виноват, что они с завидным единогласием шипели, рычали и дергались… — все больше понижая интонации, оправдывался слегка растерявшийся воин, освобождая потенциального недоэльфа в кляре.       — С каждым бывает, — махнул рукой Нимлоросс. — Знаете, после визитов к Гелиону* и не такое случалось.       — Цел?       — Вполне.       Качающийся, словно стяг на ветру эльф поспешно отошел от деревьев, растянувшись морской звездой в наиболее свободной от них части поляны.       — И откуда, спрашивается, берутся эти твари? Вот чего им в Дол-Гулдуре родимом не живется… Вероятно, экология у нас завидная, да и места тихие, чудесные. Или это все же Ведьма?.. А я еще тэлан в Лот Лориэне приобрести собирался… Хм. И все-таки интересно, те пауки леса испугались или же Наривэль пригрозила им своим пением?.. — оптимистично изрек Эйв, философски наблюдая за шипящей от боли подругой.       Сам же он какую бы то ни было помощь принять отказался, потому как отделался на удивление легко. Парень шустро осмотрел себя да принялся с усмешкой наблюдать за тем, как неугомонная Нари в компании с новоявленной спутницей в принудительном порядке пытались перебинтовать плечо принцу. Но, увы, эффекта должного настойчивые препирательства стражницы не приносили, посему эльфийкам удалось лишь потыкать ватой в рану под шумок.       — Кто знает, может, и не ведьма. Радует одно — я определенно жива и теперь мне доподлинно известно с какой именно сосны свалился наш Эйвиронд. Однако, нужно запомнить на всякий случай, а то из чего же я колышки-то делать буду? — усмехнулась эльфийка, оценивая пригодность для сего дела праведного вышеупомянутое дерево. — А как Нимлоросс, кстати?       — Прошу прощения, но отчего-то я не припоминаю вашего имени, — холодно произнес принц, сверля взглядом спасительницу.       — Что ж, я промыла и временно перебинтовала рану. Естественно, вам как можно скорее нужно к лекарю. Пока что подорожник и ацелас снимут боль и обеззаразят, но, тем не менее, рана серьезная — сама не затянется уж точно. Вы слишком долго прибывали без сознания, и я не ручаюсь, что в нее уже не попала инфекция. Нимлоросс в помощи особо не нуждается, судя по всему, одного паучьего укуса оказалось недостаточно для… эм… преследуемой насекомыми цели, так что через пару дней придет в норму. Что же касается невежества — увы, вашество, здесь мое искусство бессильно, — проигнорировав грозно нависшую над ней монаршую особу, эльфийка вручила оставшуюся травяную мазь из ацеласа Наривэль и кивнула в ответ на благодарную улыбку.       — А ведь действительно: рядом с нами очаровательные девушки, а мы так и не представились! Эйвиронд, сын Вирэсса, к вашим услугам, — эльф оживленно вскочил и учтиво поклонился.       — Ну, а мое имя, думаю, уже всем местным упырям известно, — незаметно указав взглядом на представившегося ранее «рыцаря», пожала плечами лучница. — Наривэль из Лориэна. А вы не лекарь случайно?       — Наверное… Руаэн. Из Митлонда. Нет уж, скорее ученица, — улыбнулась теперь уже знакомая воинам, поймав на себе очередной недоверчивый и раздраженный взгляд высочества. Принц находился все еще в не добром расположении духа и явно искал повод выпустить на «ком-нибудь» пар. — Собственно говоря, именно по этой причине я и имела честь повстречать вас здесь. Мастеру спешно понадобился горицвет, в лавке его не оказалось. Он, к сожалению, растет только в этой части леса.       — Вам не кажется, что мы излишне припозднились? Наверняка, наше отсутствие уже заметили. В любую минуту могут вернуться эти твари, и тогда лично сможем пожать руки праотцам. Следует спешить, — закрепив за спиной соскользнувшие на пояс в бою ножны, Леголас твердым шагом направился к той тропе, которая и привела их сюда. В след за ним поспешили подняться и остальные, уже молча ступая по тихо шуршащей хрупкой листве. Снова лес окутала предсумеречная тишина, но уже не та — тянущая, что заставляла забывать о дыхании, а безмятежная и естественная, приветливо обволакивающая душу своим теплом и легкостью мысли.       Вскоре лес снова начал обретать свои жизненные краски, теряющиеся в вечном серебре неспешно очерчивающихся, еще совсем слабых контуров луны. Где-то неподалеку пощелкивала орехом затейница-белка. На высокой ветви могучего вяза величаво уселась сова, с немалым любопытством провожая мудрым взглядом своих больших миндалевых глаз малость запоздавших эльфов, то и дело поудобнее усаживаясь на дереве, забавно подергивая кисточками ушей.       Руаэн мягко улыбнулась, найдя в просвете неба сверкающий в темной синеве Эарендиль. До сего момента она, не проронив ни слова, непринужденно следовала по тропинке, задумавшись о чем-то своем. Эльфийка незаметно отделилась ото всех, лишь изредка отстраненно окидывая безразличным взглядом спорящих спутников. Впрочем, хотелось убежать от этого балагана не только ей — добрые пол часа по лесу раздавались стенания пострадавшей лориэнки, явно из вредности взывавшей к совести друзей. Сейчас же притихшая Наривэль изредка спокойно поторапливала любезно «согласившегося» ее нести Эйвиронда, что уже сотый раз поскрипывал зубами. И мстил, регулярно задевая стражницей все, что только можно.       — Кажется, мы вновь потеряли тропу, — произнес Леголас, шедший впереди, осматриваясь вокруг цепким взором.       — Честно сказать, меня порядком доконал этот абсурд. Где это видано, чтоб эльф в родном лесу заплутал, да еще не единожды за день? Позор-то какой… — устало пробормотал себе под нос Эйви, ногой отбрасывая в сторону увесистый сук.       — Mallon, тебе не кажется странным все это… Лес отпустил нас практически беспрепятственно, а теперь, что же, играется? Будто и нет нужды ему в нас, вот только, отчего-то, отпустить не решается. С чего бы такие метания? — неожиданно изрек Нимлоросс, оторвав взгляд от земли. Леголас и сам уже задавался этим вопросом.       — Лес, значит, да зверей с ума сводит… — едва слышно прошептал принц с яростью, и, резко развернувшись, тут же выхватил лук. Тишину вечерних сумерек, словно лезвием, рассек звенящий свист. Стрела вонзилась в выступающий малахитовый корень раскидистой осины, где мгновением ранее стояла ведьма. Девушка с именем осенней звезды.

***

      Порывистый ледяной ветер вольно властвовал над обширным каменистым плато, распростершимся не на один десяток лиг. Его сплошь устилали, словно множество вражеских копий, высохшие кустарники. Застывшие, словно в муке они тянулись к небесам, деревья — почерневшие и зловещие. Вокруг не было ни души; лишь вдалеке, у затянутого тучами горизонта виднелись изрядно потрепанные временем темные шпили замка, столь же черные, сколь бездонная пропасть, отделяющая их от плато.       Эльфийка вновь бросила полный глухой, бессильной ярости взгляд на твердыню Дол-Гулдура. Кулаки сжались непроизвольно, ногти ранили кожу. Выдох. Прикрыв глаза ладонью, ведьма сдавленно вздохнула и, накинув капюшон, шагнула на встречу почти мертвому лесу по давно знакомой тропе, ведущей в самую его глубь. Сухие ветви угрожающе заскрипели, ветер с новой силой стал трепать плащ эльфийки, а острые коряги цепляли полы платья. Еще тлевшая трава за ее шагами с треском рассыпалась пеплом по ветру. Но эллет уверенно шагала вперед, гордо, будто и не замечая этого, не позволяя даже думать доставить неведомому врагу счастье лицезреть истинную ярость, клокочущую в груди. Цель ведь так близка. В очередной раз, опустившись на колени перед самым древним из живших на плато деревьев — Пастырем, Руаэн ласково погладила его по шершавой коре.       — Здравствуй, добрый мой друг. Видно и тебе нынче досталось, — девушка прошептала еле слышно, тут же обхватив холодный ствол руками. Сосредоточившись, заклинательница оставила попытки урезонить тот ураган эмоций, что буйствовал внутри, и мысленно потянулась к лесу за помощью. Когда она ощутила знакомое тепло в ладонях, то отдала ему все переживания, обратив их в магию. Совсем уже высохшая кора дуба постепенно стала приобретать прежний коричневый с серым оттенок. На ветвях появились нежные почки, распускающиеся молодыми листьями. В след за древом оживала большая часть плато.       Эльфийка отошла от просыпающегося Пастыря и упала в объятия яркой травы. Каждая ведьма способна поворачивать вспять течения рек, если ее воля на то достаточно сильна, но ведь всему есть предел. Совсем рядом послышался глухой скрежет и звук треснувшей древесины. Энт неторопливо расправил свои ветви, грозно осматриваясь по сторонам.       — Приветствую тебя, о юная дочь лесная. Благодарствую, ибо явилась в нужное ты время, — неторопливо проскрежетал древень, кивнув ведьме и позволяя облокотиться о свою могучую ветвь.       — Рада, что успела. Ответь же мне, что произошло? — впрочем, заранее зная ответ, вопросила Фириат, покрепче схватившись за грубую кору обессиленными пальцами.       — Бу-рра-рррум! Этот темный колдун подавно запамятовал, что с границей леса кончается и его власть! Запустил свои руки в наши изумрудные кроны, и вот, что стало ныне с великим Erin Gallen?! Осмелилась эта пакость посягнуть на жизненную силу нашу, орки со всякой другой тварью теперь гуляют по нашим землям с огнем, ядом и топором. Все ему мало, нечистому! — гневно прогремел энт, всплеснув ветвями. Глухое эхо голоса его с ветром пронеслось на несколько лиг вокруг. Испуганные птицы вдалеке вспорхнули с насиженных мест, облаком взмыв в еще чистую синеву северного неба.       — Что еще за твари? — задумчиво подняла взгляд на древо девушка.       — Умертвия повадились к нам с Иссохших Пустошей, вервульфы и варги из Диких Земель захаживают, все возле Придела тобой сотворенного околачиваются, беснуются, но видно нет им чрез магию дороги. А в Дол-Гулдуре все огонь да тьма ярятся на золе братьев моих и сестер.       — Мне жаль. Поверь, они заплатят за все. Втридорога.       — Все так, все так, юная госпожа. Да боюсь не по силам колдунье одной от целого леса злобу такую отворачивать. Нет нынче от эльфов никакого прока, по ветру видно их мудрость былая рассеялась. Рыщут по всему Зеленолесью они, рыщут, выискивают все кого-то, прохода нет. А вырубленных рощ да пепла под ногами будто и не видят. — энт замолчал, рассерженно поскрипывая сучьями. — Вот что, осинка, не дело тебе по лесу одной хаживать, непорядок тут властвует, ведь не признать и дитя свое может.       Подсадив волшебницу к своей куще, древень со всей свойственной энтам неспешностью и спокойствием, направился против северного ветра, в самую гущу лесную. Фириат по обыкновению удобней устроилась в такой уютной и знакомой с самого детства кроне, ненавязчиво обводя рисунок коры тонкими пальцами.       — Меня они ищут, подозреваю, — эльфийка нахмурилась, представляя сколь богатой на злодеяния репутацией она обладает благодаря безграничной фантазии местного населения. — Думаю, пора бы уже и разрешить это недоразумение. Весьма забавно оставлять их ни с чем каждый раз, не спорю. Но мне этот абсурд уже порядком наскучил…