Невеста Дракона.

Шли дни, летели ночи. Беззаботная и счастливая Люсина жизнь омрачалась одним только фактом — словами разбойников. Отец, ее безразличный ко всему, кроме Двора и состояния семьи, отец искал её! Мозг постоянно искал этому оправдания, но сердце в груди радостно ликовало: любит, любит, любит! Ребенок внутри неё смеялся и плакал от радости и осознания своей важности для дорогого человека. Кроме того, Люси грызла совесть. Не просто грызла, тихо и свербяще, а разрывала волками на куски. Пока она тут ни о чем не беспокоится, наплевав на родных и их чувства, отец сходит с ума и переживает. — Нацу, — однажды вечером негромко позвала девушка. Парень что-то промычал, жмурясь под ласково-нежными прикосновениями женских рук к его волосам и лицу. — Я хочу увидеться с отцом. Дракон настороженно открыл глаза. Внутри все встало в штыки и ощетинилось когтями и зубами. Мысль, что его Невеста снова хочет от него сбежать, закрутилась в его голове. Подавив ее усилием воли, он поднял голову с колен Хартфилии и сел, по-турецки скрестив ноги и вопросительно заглядывая ей в глаза. — Тогда один из разбойников сказал, что мой отец ищет меня. Что он потратил гору денег на это, что он поседел от переживаний. Это… это так ему не свойственно. Нет, я ждала, что он организует поиски, но не думала, что он будет их продолжать снова и снова. Я хочу узнать, действительно я ему так важна, или он упорен только потому, что моя пропажа ударила по чести семьи. Это очень важно для меня. Она умоляюще заглянула в глаза Драгнила, комкая нервно ткань платья. Юноша молчал, закусив губу, а затем кивнул: — Но только после Брачного Ритуала. Через три недели.

***

Три недели прошли слишком быстро, Люси не успела и глазом моргнуть, как стояла перед большим тяжелым зеркалом с резной деревянной рамой со множеством дракончиков в желтом платье с мелкой россыпью красных камней по всей длине подола. Переступив босыми ногами и пошевелив пальцами в густой шерсти медвежьей шкуры, лежащей на холодном полу пещеры, она подняла руки и с мысленной молитвой к Великой Моне стала плести сложную косу, вплетая в волосы ленты и цветы. Пальцы послушно перебирали прядки, привычные к этой работе за столько ночей-тренировок с Элизой. До начала Ритуала оставалось еще несколько часов, живот крутило от волнения и голода — поститься требовали традиции. Длинные светлые волосы послушно ложились в прическу, ленты с тихим шорохом касались парчового платья, губы беззвучно шептали слова. Коса полукругом ложилась справа налево. — Преданность, верность, любовь, послушание — с каждым новым словом лента обвивает цветок, очередной бутон вплетается в волосы. — Надежда, поддержка, защита, забота. Шаг за шагом, как научила Элиза. Закрепив конструкцию деревянной заколкой, она на несколько секунд замерла с закрытыми глазами, завершая свою молитву. — Люси, ты очень красивая, — раздался от входа голос Хэппи. Девушка повернулась и улыбнулась: — Спасибо. Уже пора? Кот кивнул, и девушка прошла за ним на улицу. Там, в ярко-красном плаще и оранжевых штанах и жилете с вышитыми золотой нитью узором и рунами, ритуальным мечом на поясе, стоял Драгнил. Завидев Хартфилию, он на мгновение застыл с открытым ртом, заставив ее довольно улыбнуться и приосаниться, горделиво вздергивая подбородок. — Тебе очень идет, — все-таки произнес Нацу, делая шаг ей на встречу. Хэппи тихонько засмеялся, приводя его в чувство. Смутившись, он привычно протянул руку к волосам, но тут же ее отдернул — его розовые волосы тоже были убраны ритуальными бусинами. — Надо лететь, иначе опоздаем. Он бросил на блондинку еще один взгляд, поспешно отвернулся и отошел на безопасное расстояние. Скоро огромный Дракон протянул осторожно лапу к маленькой-маленькой по сравнению с ним фигурке девушки и совершенно крошечному коту. Взмах огромных кожистых крыльев, набранная высота и заботливо укрытые от порывов холодного ветра второй рукой-лапой друг и почти жена. Сердце Нацу гулко билось от волнения. Момент, которого он ждал с самого первого дня, вдруг оказался так близко, что он даже не знал, что думать. Весь полет до Королевского Сада его не отпускало нервное возбуждение, и, приземлившись и обратившись, ему стоило большего труда изобразить привычную расслабленно-залихватскую веселую улыбку. До Огненного дерева добрались быстро — как будто тропинки сами ложились под ноги, ощущая магию Хозяина Земли и понимая важность момента. Люси казалось, что шум листвы вокруг не простой, он больше походил на перешептывания голосов. Это немного пугало. Хэппи уселся у края поляны. Ему нельзя было идти дальше, но остаться дома он не захотел, сказав, что нечестно пропускать такое важное для друзей событие. Даже если он ничего не увидит. Нацу и Люси потрепали его по макушке и, взявшись за руки, пошли к одиноко стоящему в середине дереву. Как и в прошлый раз, стоило им приложить к неровному стволу ладони, они почувствовали равномерное биение. — Ват Уназаль Аск, — прошептал Драгнил, и глаза его блеснули желтым в сумерках вечера. Хартфилии показалось, что подул теплый ласковый ветер, совершенно не задев ни травы, ни верхушек деревьев в саду. Вокруг вроде ничего не изменилось, но сразу возникло ощущение, что за ними наблюдают сотни или тысячи глаз. Сила Магии, буквально клубящаяся в скрытом от посторонних измерении, давила и потрясала до слабости в коленках. Они медленно повернулись. Сзади них была все та же поляна, но Хэппи на ней уже не было, как и ветра и каких-либо звуков. Весь мир будто замер. Единственным предметом, выбивающимся из общей картины, был темно-алый гладкий камень, на его боках тускло светились руны. Драгнил ободряюще сжал женскую ладошку, хотя сам волновался чуть ли не больше. Несколько шагов до алтаря под оценивающими взорами предков. Казалось, они пробирают даже не до костей, а до каждой клеточки тела. — Я, Огненный Дракон, Нацу Драгнил, сын Алок Аск и Игнила, Короля Огненных Драконов, — начал юноша. — Я, наследница дома Хартфилиев, Люси Хартфилия, дочь Джуда и Лейлы Хартфилиев, — произнесла девушка, и вместе они продолжили: — Предстаем под взгляды Великой Моны и предков и просим благословить нас. Клянемся телом, разумом и душой чтить обычаи и законы, историю и традиции Мира Драконов, накапливать и приумножать знания и силы. Клянемся исполнять ритуалы. Клянемся отвечать друг за друга. Клянемся продолжить Род. После этих слов Магия заметным для глаза туманом заклубилась вокруг их ног, поднимаясь до колен. Нацу снял с пояса меч и надрезал ладонь себе и Люси. Смешиваясь, кровь закапала с вытянутых над алтарем и крепко переплетенных друг с другом рук. Только первые капли коснулись темно-алой поверхности, как Магия рванулась вверх, укутывая их плотным коконом. Люси чувствовала, как каждая клеточка тела пронизывается чужой Силой, как по всему телу, через каждый кровеносный сосуд, через каждый нерв проходят Ее потоки. Как будто кто-то изнутри осмотрел её всю. А потом перед глазами замелькали моменты из чужой жизни. Она проживала жизни других девушек, становившихся женами Драконов до нее. Одну за другой. Их знания, опыт и память о событиях — все это вливалось в нее, становилось её частью. То, что рассказывала ей Элиза структурировалось, становилось понятнее, раскладывалось по полочкам. Конечно, она понимала, что все это еще не все. Элиза говорила, что, если она покажет себя достойной, если будет исправно совершать обряды и ритуалы, то ей откроют больше, много больше. А пока только то, что она уже знала. И прошлое. Чтобы увидеть то, что её ждет. И что ей можно. Мельком вспомнились слова Менсона о том, что политически в мире Драконов она немного значит. Это был уже не мир людей, где Хартфилии имели большой вес на политической арене и высокий статус в обществе. Тут она была лишь женщиной Короля Огненных Драконов. К которую никто другой кроме мужа особо слушать не будет. В следующий момент все закончилось, а порезов на ладонях больше не было. Нацу повернул её к себе лицом. По нему не было понятно, видел ли он сейчас что-то похожее или нет, но его взгляд пробирал до мурашек. Вспомнился взгляд Кволоса. — Люси Хартфилия. Я, Нацу Драгнил, обещаю любить тебя и заботиться о тебе. Я защищу и помогу тебе, если ты будешь в этом нуждаться, и готов пройти с тобой рука об руку всю жизнь. Я клянусь быть верным тебе, быть с тобой и в радости, и в печали, в болезни и здравии. Я не вижу своей жизни без тебя. Ты та, кто спасает меня от безумия. Ты та, кто заставляет меня улыбаться. Ты та, кто прекраснее всех на свете для меня. Перед лицом Великой Моны и своих предков я прошу стать тебя моей женой. Ты согласна провести со мной всю свою жизнь и посмертие? Хартфилия чувствовала, как внутри все заполняется теплом к стоящему перед ней юноше, улыбка сама скользнула на губы. — Я согласна. Магия радостно всколыхнулась вокруг них, формируясь в призрачное кольцо, вращающееся вокруг них. Глаза Дракона счастливо засверкали. — Нацу Драгнил. Я, Люси Хартфилия, обещаю любить и уважать тебя, оказывать тебе помощь и поддержку, когда она тебе понадобится. Я выбираю тебя как человека, с которым хочу пройти всю жизнь. Я клянусь быть верной тебе, быть с тобой и в радости, и в печали, в болезни и здравии. Ты тот, кто показал мне другую жизнь. Ты тот, кто защищал и спасал меня. Ты тот, кто поразил меня до самой глубины души. Ты тот, ради кого я изменилась. Я люблю тебя, Нацу Драгнил. Перед лицом Великой Моны и твоих предков я прошу тебя стать моим мужем. Ты согласен провести со мной всю свою жизнь и посмертие? — Я согласен. Магия сформировалась во второе кольцо, и вместе они закружились. По поляне зашумел мощный ветер, заставляющий деревья раскачиваться. Сила наполняла каждый сантиметр воздуха, искрясь и пронизывая все вокруг. Вокруг юноши и девушки засиял свет, и они увидели, как оттуда на них смотрят сотни глаз. Зеленые, карие, серые, голубые, желтые, с обычным зрачком, с узким драконьим. И среди них всех ярко выделялись одни, яркие, как миллиарды звезд, полыхающие сотнями сотен пожаров. Глаза Моны. А затем все кончилось. Исчезло ощущение, что кто-то наблюдает за ними. Исчез ветер. Исчезло сияние. Исчезла давящая мощь Магии. Остались только они. В совершенной тишине Огненный Дракон шагнул к блондинке. Нежно провел кончиками пальцев по запястью, крепко прижал к себе за талию и наклонился к её губам. Люси прикрыла глаза, поддаваясь вперед. Внутри нее росло колыхающейся волной волнение от осознания того, что совсем скоро должно произойти. Драгнил жадно водил руками по её спине, ласково кусал губы и незаметно пододвигался ближе к алтарю. Почувствовать за собой твердый край камня было для Хартфилии неожиданностью. Нацу ненадолго отстранился и посмотрел на её разрумянившееся лицо совершенно чертовскими мерцающими глазами. Девушка прерывисто выдохнула, чувствуя поднимающуюся из ниоткуда волну возбуждения, и за жилетку потянула его на себя, совершенно нагло заползая холодными и дрожащими пальцами под ткань и заставляя юношу неосознанно вздрогнуть. Несильно куснув Хартфилию за шею, он задрал подол платья, с грубоватой нежностью водя ладонями по тонким ногам. Одна за другой в траву полетели ненужные больше одежды. Давя возникающую где-то в груди дрожь, Люси в отместку куснула Огненного Дракона, тут же прижавшись к этому месту губами. Руки бродили по чужим телам, крепко сжимались пальцы, заставляя натягиваться какие-то немыслимые струны ощущений внутри. Хартфилия, не выдержав, потянулась за очередным поцелуем, несильно оттягивая розовые прядки волос. По-звериному негромко зарычав, Нацу повалил её навзничь, заставив женское тело выгнуться от соприкосновения к холодной поверхности алтаря.

***

Джуд отложил в сторону очередную бумагу и потер уставшие от чтения глаза. В висках противно кололо, настроение было отвратительным — поиски дочери никак не продвигались, и ему все чаще приходила в голову мысль о том, что её уже нет в живых. Закрыв лицо руками, он замер в своем кресле, повернутом спинкой к большому окну, через которое можно было увидеть несколько запущенный сад, освещенный розовеющим светом заходящего солнца. Сам кабинет, в котором находился мужчина, практически не изменился. Все то же обитое кожей кресло, тяжелый деревянный стол с резными ножками и дверцами письменных ящиков, большое количество книг на полках шкафов, кожаный диван для посетителей. Только исчезла картина одного из знаменитых художников, ваза из фарфора с тончайшим золотым узором, привезенная из другой страны, и еще несколько похожих вещей. По всему дому царила непривычная тишина, и кочевало из комнаты в комнату запустение. Дом Хартфилиев терял свое положение, утопая в долгах, теряя прислугу. Из огромного штаба слуг осталось всего несколько человек, других Джуд отпустил, чтобы не тратить денег. Те и так уходили слишком быстро на разную информацию о дочери и её проверку, на организацию поисковых отрядов. К своему стыду, Хартфилия в первое время совсем потерял голову от ужаса, но пытался продолжать вести дела семьи и сделал несколько совершенно глупых ходов, отчего чуть ли не половина состояния испарилась. В коридоре раздались приглушенные шаги, за ними раздался скрип приоткрывшейся двери.  — Маргарет, зайдите позже, — не поднимая головы произнес мужчина. — Хотя нет, принесите мне кофе, если он еще остался. Вошедший пошевелился, но остался стоять. — Маргарет… — Джуд вскинул голову, готовый увидеть служанку, но перед ним стояли двое. Розововолосый юноша и светловолосая девушка. Похититель и его добыча. Потеряв контроль над эмоциями, мужчина вскочил и так и остался стоять, широко распахнутыми глазами глядя на свою дочь. Она же с болью смотрела на него, замечая и худобу, и покрасневшие от недосыпа и долгой работы глаза, и легкую небрежность во внешнем виде, которую он никогда не допускал, и многие другие детали. Люси испытывала стойкое чувство дежавю. Отец выглядел так же, как и в дни после смерти мамы. — Дочка, — неверяще прошептал Джуд в звенящей тишине. Девушка сделала робкий шаг к нему навстречу. — Папа, прости меня, папа, — она остановилась, испугавшись его неподвижности. Стоящий за ней юноша смотрел со старательно, но неумело скрываемой настороженностью. — Живая, — побелевшими губами зашептал Хартфилия, — слава Господу, живая. Мгновенно затрясшимися руками он закрыл лицо и без сил опустился в кресло. Горло душили слезы. — Папа! — испуганно воскликнула Люси, огибая стол и ласково обнимая плачущего отца за плечи, гладя его по седым волосам. — Все хорошо, папа. Прости меня. Драгнил виновато топтался у дверей, чувствуя себя неуютно. Отца и дочь освещали закатные лучи. — Что… Как… Где.? — казалось, все вопросы теряются по пути от мозга до языка, озвучиваясь короткими и несвязными своими началами. Джуд крепко держал дочь за руки, с волнением и детским недоумением заглядывая ей в лицо. Она тяжело вздохнула, виновато опуская глаза и села на колени прямо на пол. И начала свой долгий рассказ. Юноша, с которым она пришла и который так нагло отобрал у него её тогда, к концу подошел ближе, вставая у нее за спиной, и решительно и открыто взглянул в его глаза. — Нацу Драгнил, — негромко произнес он, когда Люси закончила. — Огненный Дракон и муж вашей дочери. Вы… Если винить кого-то в том, что произошло, то только меня. Хартфилия молчал, обдумывая и осмысливая рассказ. — Муж и жена, значит… Без благословения? — он жестом остановил собиравшуюся что-то сказать пару и засмеялся. — Все же ты слишком похожа на Лейлу. Та тоже вышла за меня наперекор своим родителям, — глядя на неуверенно расцветавшую улыбку дочери, он чувствовал, как постепенно исчезает напряжение последних месяцев и оттаивает скованное льдом печали сердце. — Я слишком счастлив видеть тебя живой, чтобы ругать. Все это время мне было невыносимо думать, что я потерял тебя навсегда. Спасибо, что позаботились о ней, молодой человек. Правда, могли попросить руки моей дочери более цивилизованным образом, а не выкрадывая её из дома. Парень смешно насупился и буркнул куда-то в сторону: — Извините. — Ты, правда, не сердишься? — недоверчиво спросила аристократка. — Неужели моя дочь настолько поглупела в лесу, что не понимает человеческой речи? — воскликнул Джуд, с насмешкой глядя в её карие глаза. Девушка улыбнулась, а потом снова погрустнела, невесомо прикоснувшись к седым вискам мужчины. — Что было после моего исчезновения? Хартфилия еле заметно поморщился от неприятных воспоминаний и нехотя и сжато все рассказал. — А теперь, раз ты нашлась и с тобой все хорошо, я могу со спокойной душой отправиться на покой, — он расслабленно откинулся в кресле и погладил руки дочери. — Давно мечтал попутешествовать. Продам поместье, расплачусь с долгами и в путь. А ты, — он снова взглядом попросил Люси молчать. — Ты наша с Лейлой гордость. Желаю, чтобы ты шла путем, который сама выбрала. Солнце скрывалось за горизонтом, посылая свои последние малиновые лучи на сад, на поместье и на сидящих в полутемном кабинете людей.