Я беспокоюсь

POV Тоука. Я забежала в какой-то неосвещенный переулок, и остановилась, когда увидела колонны. Опять то место, где меня Амон поранил. Ох как у меня много негативных воспоминаний связано с ним, но не суть, мне надо было подумать, что мне не дал сделать появившийся в переулке Гурман. Он подошел ко мне и оперевшись с одной стороны рукой в стену спросил. — Что произошло Тоука? — этот безумный голос был мне почему-то знаком. Точно! Когда он хотел съесть Канеки, то у него был такой же голос. Я резко вздернула голову и посмотрев ему в глаза ядовито сказала. — А тебе то что? Прости, Цукияма, мне, кажется, что хватит притворяться, я не люблю тебя и ты это прекрасно понимаешь, — его лицо позеленело, и мне показалось, что там промелькнуло что-то вроде злости. — Я думал, ты поймешь, — и он потянулся к моему лицу, но я ужасно разозлилась на него и влепила ему пощечину. — Ты совсем с дуба рухнул? Я Канеки люблю! — я это крикнула так громко, что мне показалось, как-будто это услышит Сколопендра. Но совсем на секунду, ведь через то время, когда я думала о Канеки, мне в живот, почти в не зажившую рану вонзился кагуне Цукиямы. Я сразу постаралась высвободить свое «оружие», но у меня не получилось, ведь я давно не ела. Ну что поделаешь? Пришлось уклоняться, а учитывая мое полуобморочное состояние (из-за новости и боли, от снова вскрытой, не зажившей раны) — это было очень сложно. Цукияма задел меня раз пять, и тогда я почувствовала, что сейчас потеряю сознание. — Ты была права, теперь я просто хочу тебя съесть, — с гадкой улыбкой произнес Гурман, и занес свой меч над моей головой. Я зажмурилась, и стала ждать худшего, однако удара не последовало, а когда я открыла глаза, то увидела спину Канеки и услышала его слова, видимо, направленные на Мистера ММ. — Тебя не учили, что трогать девушек нельзя? — на что последовал дерзкий ответ. — Нет, а тебя не учили, что лезть в чужие дела — плохо? — на что парень не растерялся, и высвободив свой кагуне, с одного удара прибил Цукияму, а пока он не умер — склонился над ним и буквально выплюнул следующие слова. — Просто я ее люблю, в отличии от тебя, не хочу ее съесть и готов ради нее на все, — я была на седьмом небе от счастья, но, видимо, мое сознание и так долго старалось не дать мне упасть в обморок прямо здесь и я успела только прошептать. — Канеки, — он обернулся. — Прости, что прерываю твое прощание с мертвым Цукиямой, но я сейчас упаду.. — и я отключилась, успев понять только что он поймал меня за талию и придержав за голову, сказал те заветные три слова, которые крепко засели у меня в голове.