hell(o).

Я вас любил и все еще расхлебываю, Как будто создал Бродский нас, наебывая…. (с) Белинда наизусть (очень старый автор стихотворений, если помнит кто) *** Солнце садится, когда Тэхен делает с постели свой самый первый шаг. Он откашливается от застрявшего в горле сухого воздуха, а затем тянется к бутылке и залпом пьет газированную воду. Она дерет горло еще больше, чем сухой воздух, но ему плевать – морщится, но допивает до половины бутылки, пока желудок не будет полон. Все равно нет ничего хуже, чем послевкусие его сна, в котором Чонгук в очередной раз оказался злодеем и от этого уже привычно щемит сердце, а в голове рождается алая горящая злоба. Тэхену иногда кажется, что он сжимает челюсти почти бессознательно. В комнате холодно, последние дни февраля радуют солнцем и морозом, и это было бы прекрасным поводом любить этот мир, если бы не шутка, случившаяся с ним в прошлом году. Шутка – его глупые, полные детской радости отношения с Чонгуком, конечно же. Тэхен босыми ступнями по паркеты оставляет следы, ведущие в ванную комнату и неспеша умывается, пытаясь, кажется, содрать с лица кожу. Пока он чистить зубы от нечего делать читать надписи на упаковке с кремом и его передергивает. Баночка немедленно летит в мусор, как и все воспоминания, в которых есть «Гуньчжоу». Гуаньчжоу и их поездка с Чонгуком туда аккурат прошлой зимой. А теперь, вот, у Тэхена крем, блять, из Гуаньчжоу. Тэхен теперь ненавидит Гуаньчжоу, а раньше ведь любил. Грезил туда попасть и погулять по уютным китайским улицам в свете бумажных фонарей. На всю жизнь теперь нагулялся. А Чонгук видимо нет. Тэхен теперь много чего ненавидит. Даже кофейню за углом, потому что Чонгуку там нравился Раф. И одна официантка, но об этом Тэхен узнает позже. Тэхен теперь ненавидит многое. Свои рубашки, которые хоть и были малы Чонгуку, тот нарочно натягивал их на свои мышцы. Ненамного малы, но все же. Их Тэхен порвал еще в первую неделю расставания. Ведь парни в обтягивающих рубашках так нравятся девушкам. Не Тэхену, и это ключевое. Свои любимые песни Тэхен тоже ненавидит, потому что они нравились Чонгуку. «Удалить из плейлиста». Музыкальный сервис бездушно сообщает, что «учтет ваши предпочтения». Тэхен ненавидит внимание. Всегда ненавидел. Но, видимо, Чонгук больше всего на свете любит сиять среди толпы, приковывая к себе взгляды случайными поцелуями случайных людей. Как жаль, что Тэхен один из таких «случайных» людей. В такси звучит богом забытая “I kissed a girl and I liked it” и Тэхен почти в голос смеется. От задних сидений на такси почти тошнит, и он против своей воли садится на переднее и даже поддерживает вялый разговор с таксистом, благо, ехать всего пятнадцать минут. Поцелуи на задних сидениях из-под кожи не выскоблить, как и прогулки по любимом городу, как и походы – о господи – на оперу. И из своей речи общие фразочки и мемы теперь вряд ли уберешь, и он готов вывернуться наружу, каждый раз, когда начинает разговаривать. Чонгук пел ему перед сном бибера. Бибер – хороший репертуар для девушек. Кто ж знал, что Тэхен тоже купится. Он доезжает до бара и приступает к своим обязанностям, лишь бы мысли не были забиты новыми ассоциациями, пока коллеги обсуждают поставку из, кто бы сомневался, Гуаньчжоу. Так бывает: когда параноидально помешиваешься на том, чтобы забывать, весь мир превращается в квест-игру «напомнить все». Тэхен не сменил место работы, место жительства, круг знакомых и ритм жизни. Единственное, что изменилось – читай: осталось неизменным – отсутствие Чонгука. В его постели, на его работе – в шумном клубе, где когда-то озорному придурку приспичило поцеловать симпатичного бармена, ни спросив ни имени, ни разрешения. Считай, целовались почти год, а потом что-то произошло. Тэхен бессилен перед неизвестностью и смысла ненавидеть ее нет, но воображение рисует самые страшные картины. У Чонгука. У Тэхена все по-прежнему, за исключением, что привыкать к чьему-либо отсутствию гораздо сложнее, чем к теплу присутствия и нужности. За исключением почти каждой вещи вокруг себя, которую он теперь до тошноты ненавидит. Диджей делает Gashin’у* погромче и Тэхену становится немного легче, на ближайшие три минуты, и он забывается, подтанцовывая и даже улыбаясь гостям. И каждая ночь – чертовское и ужасное дежавю, вот-вот из толпы выпрыгнет парень и перелезет через барную стойку. И каждый сон – беспокойное приключение о мальчике и глупом злодее, решившим поиграть с любовью. Только в этот раз Тэхен будет готов заранее и оттолкнет, убежит, отойдет. Он в этом уверен. Потому что навязчивых наглецов Тэхен теперь ненавидит больше всего в жизни, хоть и живет в том дне, когда повстречал одного. Домой он возвращается на общественном транспорте и почти готов поклясться, что видел чужой затылок в толпе. Впрочем, он готов клясться каждый день, с того самого дня, как из его жизни упорхнул Чонгук, даже толком не попрощавшись. Ну и хорошо. Прощания Тэхен ненавидит тоже. *** Как жаль, что тем, чем стало для меня твоё существование, не стало моё существованье для тебя. …В который раз на старом пустыре я запускаю в проволочный космос свой медный грош, увенчанный гербом, в отчаянной попытке возвеличить момент соединения… Увы, тому, кто не умеет заменить собой весь мир, обычно остается крутить щербатый телефонный диск, как стол на спиритическом сеансе, покуда призрак не ответит эхом последним воплям зуммера в ночи. (с) Postcriptum Иосиф Бродский _____ *имеется ввиду песня Sunmi - Gashina