Своя шкура ближе к телу

      В эту ночь Селина спала плохо. Вместе с ней плохо спал и Брюс. Он лежал с закрытыми глазами, ощущая на себе её изучающий взгляд. А когда девушка неожиданно потянулась к нему и кончиками пальцев нежно коснулась щеки, юноша едва не завыл от того, что в этот момент должен прикидываться спящим. Все его восстановленные за день сна и безделья силы вновь уходили на борьбу с собой. Коли он решил завоевать воровку, необходимо было чётко составить план действий, стратегию, а не рубить сгоряча. Тем паче, брюнет успел уже порядочно напортачить за два прошедших дня. Больше необдуманных глупостей, чем за эту неделю ему, в принципе, делать не приходилось.       А Кошка, тем временем, соскользнула с кровати и исчезла в ночи. Её намерение выдала громко скрипнувшая на кухне балконная дверь. Парень довольно хмыкнул про себя, предаваясь дремоте и вялым размышлениям о будущем дне. Он пришёл к выводу, что Кайл надо побыть наедине с собой и тоже подумать о своём. Хотелось помечтать, что мысли будут о нём, но кто знает, кто знает…       Утро упало на Уэйна, как обух. Тяжеловесно и неожиданно, разлившись по телу тёплой волной возбуждения. Он здоров. А о неприятных последствия и долго сходящих синяках, можно было почти не думать. Правда, если лежать, не двигаясь. Но это ничего, мелочи жизни. Брюса по пробуждению занимали более приятные мысли.       Юноша мысленно прокручивал в голове поцелуй и неожиданно пришёл к выводу, что не может вспомнить вкус губ Селины. Так он был увлечён другими ощущениями и чувствами, что совсем упустил это из виду.       За несколько прошедших лет брюнет поднабрался опыта по части девушек и поцелуев. Нельзя было сказать, что этими достижениями парень гордится, но он пользовался у девушек успехом и они были не против. Уэйн обращал внимание на симпатичных особ, делал галантные ничем, в общем-то, не обязывающие шаги в направление к цели и, сорвав поцелуй с душистых губ, как цветок, почтенно отходил в сторону. Единственное, что отпечатывалось в памяти от этих поцелуев – вкус губ. Вишня, малина, клубника, манго. У Селины Кайл же вкус ускользал от маркировки. Брюс знал только то, что для него это самые желанные губы на свете. Шершавые, обветренные, вечно искусанные от нервов, сухие и иронично сложенные в хитрую усмешку. От одного прикосновения к ним он задыхался, умирал и восставал к жизни. С любовью менялось всё. И намерения, и подход, и ощущения, и вкус. Потому все воспоминания о Селине у юноши хранились под коркой мозга, царили в сознание и прятались под кожей. Стоило ему оживить их в своей памяти, как пятнами вспыхивали запахи, чувства, ощущения, образы, сливаясь в цельное как бы видение. Теперь к перечни должен был прибавиться вкус её губ, но нет. Слишком жадно парень впитывал в себя мгновения первого взрослого поцелуя между ними, чтобы запомнить такую подробность.       «А всё-таки я это сделал» - расплываясь, вероятно, в довольной, как кот улыбке, подумал Уэйн. «Ни стыда у меня нет, ни совести. Я хочу ещё. Больше чувств, ощущений, её запаха, взглядов, информации и поцелуев. Всё о ней, всю её» - он широко распахнул глаза.       Брюс глубоко вздохнул, и чувствуя привычную боль в рёбрах и груди, повернулся на бок. Селины рядом не было, но её подушка ещё хранила остатки тепла и запаха. И юноша уткнулся туда лицом, ощущая себя наркоманом, не желающим лечения. Противоречия были разбиты вдребезги стуком в дверь. Брюнет подскочил на кровати. Взгляд метнулся к пузатой тумбочке, где он точно знал, в первом ящике лежит пистолет. Стук раздался ещё раз, и парень по-звериному метнулся к двери, позабыв обо всём. В голове тысячи мыслей, но они лишь фон. Инстинкты заполучили тело раньше.       В кармане куртки остался нож, и Уэйн почти с удивлением чувствует его у себя в руке. Осторожно отпирает замки и приоткрывает дверь на щеколду. Из появившейся щели на него мрачно зрит льдинисто-голубой глаз.       - Открывай уже, чёртов соня, - раздражённо бросает Мик, и Брюс от облегчения и как бы по инерции готов дать ему в глаз. Просто так. «Ибо нефиг» - как любит говорить Кошка.       - Чего тебе? – интересуется юноша, открывая дверь соседу. Насколько же сократился его словарный запас и количество нервных клеток?!       - Ты чуть не проспал самое интересное. За мной! – скомандовал Мик, грубо вытягивая брюнета из квартиры и прикрывая дверь.       На лестничной площадке так узко, что Уэйн чувствует себя зажатым между соседом и квартирой. Превосходство в росте и комплекции нравится ему день ото дня всё меньше.       - И куда идём? – спрашивает юноша.       - Сегодня суббота – день стирки, - съезжая по перилам вниз, говорит парень. – И кое-кто как раз только вернулся из прачечной.       Брюсу это ничего не говорит. Почти.       - Короче говоря, сам увидишь, - бросает Мик, уводя Уэйна за собой.       Юноше любопытно, но после вчерашнего фокуса со странным подарком, его просьб и замечаний как-то подозрительно, что сосед куда-то его ведёт.       «И чего ему надо?» - мрачно думает брюнет, буравя широкую спину взглядом.        <TAB>Оказывается, чтобы стать беспризорником и выработать недоверие к людям, не нужно было никуда ходить, достаточно было периодически видеться с Миком.       Улица встречает легко одетых парней неожиданно тепло. Откуда-то из-за серых облаков выбирается солнце, пятнами освещая улицы. Расталкивает кучные облака ветер, очищая высокую и чистую синеву неба. Ласково и шутливо солнечный лучик целует щёку Брюса, шершавым тёплым языком чертит дорожку по подбородку Мика. Парни останавливаются на месте, любуясь небом и наслаждаясь первыми знаками приходящей весны.       «Готэмское солнце такое ласковое, никогда не замечал» - подумал Брюс, слегка щурясь и запрокидывая голову вверх.       - Пойдём, - сосед легко трогает его в плечо. Под солнечным светом парень выглядит очень органично со своим загаром, мускулами и томно-усталым видом. Ему бы жить где-нибудь в Средиземноморье, не знать бед, позировать для скульпторов и заигрывать с художницами. Почему такой образ вдруг всплыл у юноши в голове, он и сам затруднялся сказать. Но Мик, поймав на себе добродушный задумчивый взгляд брюнета, довольно подмигнул и резво рванул за угол дома.       Брюс нагнал его только у пожарной лестницы, где сосед сильно и грациозно, как лев, разбежался и подпрыгнул вверх, цепляясь за ступеньку. Уэйн внимательно следил за тем, как тот подтягивается, будто на перекладине, и как быстро перебирают ступеньки его натренированные руки. Мик преодолел старую пожарную лестницу, словно заправский матрос, легко и непринуждённо. Вот как такому не завидовать?!       Юноша был более консервативен и прост в своём подъёме. Ему ли выпендриваться?! И главное, перед кем?       На крыше дома была открытая площадка, наподобие тех, что в высотных крутых домах и отелях давно зовут пафосно – пентхаус, только проще. Заасфальтированная поверхность с высокими бортами делилась на несколько частей: в одной – маленькой рощицей стояли воздуховоды, с небольших возвышенностей лезли тонкие гибкие антенны и тарелки, а посередине торчала большая чёрная широкая труба, как у теплохода; в другой – помещались натянутые верёвки для белья и свободное, ничем не заставленное пространство, напоминающее своеобразный балкон; в третьей же – стояло нечто вроде допотопной площадки для тренировок, спаянной из грубых железных труб. Парни оказались прямиком за непонятного назначения гигантской трубой. Им в спины периодически ударяла струйка воздуха из воздуховода. Причём удар был резкий и холодный, как чих. Брюсу точка обзора пока не нравилась, потому он поинтересовался: Что мы тут делаем?       - Смотри, - поднося палец у губам, Мик кивком головы указал на «балкон». Слева колыхалась мокрая белая простыня, а на полу юноша заметил радиоприёмник и несколько тазиков с бельём. По крыше разносились сумасшедшие сумасбродные звуки джаза, и казалось, что вокруг нет ни души.       Зафырчал приёмник, и из-за простыни показалась курчавая голова Селины. Девушка держала в руках тазик, с её шеи на верёвке, будто бусы, свисали прищепки, и она была одета в обтягивающий серый спортивный костюм.       Подкрутив колёсико радиоприёмника, Кошка стянула с себя толстовку с капюшоном и осталась в одном топике. Брюс задержал дыхание, любуясь впалым подтянутым животиком и заманчивой впадинкой пупка. Топ открывал многое из того, что раньше было закрыто: её изящную шею, красивую линию ключиц, покатые плечи и небольшую округлость груди. Юноша тяжело сглотнул, чувствуя на себя донельзя ехидный взгляд Мика. Но в данный момент ему было плевать на соседа, на солнечную погоду, на пачкающую сажей трубу: решительно на всё. Перед его глазами была Селина, больше он не видел ничего вокруг.       Из динамика зазвучала ритмичная мелодия, по первым аккордам которой Уэйн опознал рок-энд-ролл. Хулиганская и развязная, музыка такого жанра не вызывала в нём удовлетворения. Но вот Кошка, похоже, обрадовалась, заслышав, как некто далеко посылает какого-то Джека. Её глаза ярко заискрились, губы растянулись в довольную улыбку, и она забавно прикусила кончик языка, склонив голову набок. Красивые длинные ноги задвигались в такт, босыми пятками отстукивая по поверхности крыши задиристый быстрый ритм. Всё тело девушки пластично двигалось в такт, завораживая свободой и грациозностью движений. В её танце присутствовала и техника отточенных движений, и импровизация, сочетавшаяся с мимикой и акробатическими прыжками. Брюнет знал, что Кошка не просто гибкая, но и умеет этим грамотно пользоваться, однако никогда ранее ему не доводилось видеть пируэты воровки. И он был приятно поражён, заглядываясь на её пластичные движения, гибкий, как у веточки стан, сильные, цепкие руки и пальцы. Таким образом, парень благополучно проглядел, когда Мик с понимающей улыбкой, хлопнув его по плечу, удалился с крыши, оставив их наедине. Любуясь на то, как Кайл танцует и, мурлыча себе под нос, развешивает бельё, Уэйн совершенно позабыл про время. Он мог просидеть до самого вечера, прячась за трубой, и наблюдая за девушкой своей мечты. Кем, в общем-то, русоволосую можно было назвать с натяжкой, беря за основу стереотипы и принципы современного общества. Но у любви настоящей нет стереотипов, нет принципов, нет каких-либо понятий. В какой-то момент ты начинаешь дышать этим человеком, даже зная о минусах характера, внешности, привычек, это существо становится для тебя самым важным и дорогим. Просто потому что. И ради всего этого совершаются глупости, улетает в тартарары логика и здравый смысл, оставляя рациональность обливаться горькими слезами предстоящих последствий. Но в данный момент как это всё было для него неважно далеко и неинтересно, кто бы только знал?!       Затекали мышцы, начинала болеть спина, негромко ворчал-урчал от голода живот, но Брюс с завидным упрямством продолжал сидеть на месте, наблюдая за тренировкой Селины. От белья и танцев она перешла на брусья, кольца, канат, перекладину и лестницы. Юноша с восхищением узнавал новую неизведанную сторону Кошки: упорную и трудолюбивую. Будь её жизнь другой с самого начала, Кайл могла бы стать чемпионкой, а не воровкой. Брюнет видел в ней не просто способности, умения и знания об обращение с собственным телом, но и потребность к преодолению себя, к тяжкому труду и стремлению к совершенству. Художественная или спортивная гимнастика, а может быть акробатика или балет. Ей бы не было равных – он был уверен в этом так же, как уверен в том, что небо голубое, а солнце жёлтое. Ну, хорошо, оранжевое.       «Как удивительно мало мы знаем о тех, кого любим. Или я один такой?» - подумал парень с лёгкой улыбкой. «Придётся сказать Мику спасибо» - он тихо фыркнул. Уэйну до чёртиков не хотелось покидать крышу, но пришлось наступить на себя и всё-таки вернуться домой. Он уже инстинктивно звал квартиру русоволосой домом. Что дальше? Начнёт претендовать на постоянное место в кровати, холодильнике, тумбочке и на полочке в ванной? Очень может быть. Но уходить приходилось по той простой причине, что Селине до квартиры было два шага, а ему куда больше, а объяснять своё пребывание на крыше, он был не намерен. Потому Брюс, как можно быстрее стремился вернуться в квартиру и оттереть следы сажи со своего лица и футболки.       Едва слегка влажная от воды голова юноши успела коснуться подушки, как на кухне скрипнула балконная дверь. Кошка проследовала в душ, а оттуда спустя пару минут перешла в комнату. Несколько секунд девушка пристально разглядывала брюнета, словно в чём-то его подозревая, а затем скрипнула дверцей шкафа.       Изображать «сон» парню пришлось ещё целых пятнадцать минут. Потому как воровка, Уэйн чувствовал, смотрит на него, пристально и задумчиво. Может, Кайл действительно в чём-то его подозревала, а может, думала о нём или просто смотрела куда-то в его сторону. Но каждый раз, когда Брюс чувствовал зеленоглазый взгляд, сердце начинало сильно и быстро биться о грудную клетку, причиняя физическую боль. Слежка прекратилась очень скоро, а Селина внезапно забряцала и зашумела каким-то железками, отчего юноша не удержался, глянул на неё одним глазком. Девушка капалась в большом ящике для инструментов, сидя на крошечной треногой табуретке. Она зачесала волосы назад и собрала в забавный хвост, а её серьёзный рабочий вид умилял. Спортивный облегающий костюм сменился на просторную мешковатую футболку и такие же бриджи, вновь скрыв ладную фигурку Кошки под нелепостью и бесформенностью ткани. Брюнет понадеялся, что разочарование не слишком отразилось на его лице. Воровка открыла дверь и ловко вскочила на табуретку. Только увидев в её руках нечто, походившее на маслёнку, парень догадался, что она смазывает петли двери. А ведь точно. Они же скрипели ещё сегодня утром.       Уэйн осторожно наблюдал, как Кайл носится по квартире, делая какие-то бытовые, женские и мужские, дела по дому. Она вымела мусор на лестничной площадке, кухне и в комнате, минут десять что-то делала в ванной и ещё десять минут шумела в туалете, протёрла пыль на телевизоре и на ночниках, а после села за стол с блокнотом в одной руке и странной коробкой из-под пола в другой. Внутри оказались деньги, и русоволосая внимательно пересчитала их, делая какие-то пометки в блокноте. Спустя пару минут Селина зашуршала на кухне, вероятно, мыла вчерашнюю посуду и ставила на плиту чайник.       - Уже проснулся? – вопрос застал прислушивающегося Брюса врасплох.       - А-га.       - Отлично. Давно пора, - ехидно улыбаясь, Кошка выскользнула из комнаты.       Юноша поднялся, всё ещё смущённый. Он убрал кровать, сделал все свои утренние дела и застал девушку на кухне, стоящей на стуле с молотком в руках.       - Что ты делаешь?       - А не вишно?! – шепеляво, и оттого не менее раздражённо отозвалась воровка, держащая в зубах гвоздь. – Полка отвалилась. У меня же нет личного садовника-плотника, сама вот видишь, выкручиваюсь, - чётче пояснила она, приставляя гвоздь к стене.       Довольно умело Кайл забила в стену гвоздь и поправила покосившуюся полку, а брюнет почувствовал себя не в своей тарелке. Досада и злость на себя смешались в нём с деловито и непредвзято конспектирующим события естеством – гвозди он забивать не умел. И даже больше того, не пробовал. Ни разу в жизни.       - Если не хочешь жить с мужчиной или платить, приходиться многому научиться, - слезая со стула, сообщила русоволосая. – Вот только молоток приходиться брать у Мика. Я свой на предыдущей квартире посеяла. Ты чего-то скис, - как бы между делом заметила она.       - Да, нет. Ничего. Какие планы на сегодня?       - Планы? После циркового шоу, которое мы устроили, неделю надо на дне сидеть, не высовываться, - грозно продекларировала Селина, доставая тарелки. – Но ты не парься, это уж я буду разбираться, как вернусь. Сейчас, можем пойти, куда ты захочешь. Ну там, город посмотреть. Чего бы тебе хотелось? – поинтересовалась она, ловко нарезая хлеб тонкими ломтиками.       - А это точно безопасно?       - Никогда такое не спрашивай. Безопасность в Готэме! – Кошка громко фыркнула, бедром задвигая ящик с ложками и вилками. – Здесь могут просто так по башке дать средь бела дня, а ты говоришь. В Готэме выживают только хищники, все травоядные рано или поздно погибают. Ты сам видел.       Парень не ответил, задумавшись и спрятав лицо в холодильник. Русоволосая, видимо, истолковав его молчание как-то иначе, внезапно заговорила с неожиданным энтузиазмом.       - Но если не во что не вмешиваться, то можно прогуляться, - её тихий вкрадчивый голос раздался прямо рядом с его ухом. - До вечера куча времени. Будем обходить проблемные районы стороной и всё окей, - Селина взяла из его рук бутылку с молоком.       Их пальцы ненароком соприкоснулись, обжигая, и прежде чем девушка успела отдёрнуть руку, Брюс заметил в её глазах вспыхнувшее смущение и смятение.       Наглая и довольная усмешка выползла на лицо моментально, словно только этого и дожидалась. Впрочем, надо сказать, что о такой очаровательной реакции от неё он мог только мечтать, и лицезреть подобное в реальности было невыразимо приятно. Это могло означать, что хотя бы немного, пусть самую малость, Кошка начинала менять свои взгляды на него и может быть даже, думала о нём, как о мужчине.       - Мидтаун-бридж. Ты обещала меня туда сводить, - парень поднял глаза от чашки с парным молоком, которое вновь было в него влито. Брюнету нравилось растягивать удовольствие этого необычайно радостного утра. Такое же настроение хотелось сохранить и на весь день. Так почему бы им не посетить место для Готэмских парочек?Может быть, она поймёт этот намёк?       - Обещанного два года ждут, - воровка ухмыльнулась, всем своим видом показывая, что намёков не понимает. – Ты, правда, четыре ждал. Свожу, нет проблем, - Кайл выглядела донельзя довольной и расслабленной. Хорошее расположение духа и настроение делали её сговорчивее, более смешливой и игривой, менее нервной и грубой.       - Больше нет запросов? Ну и не богатая же у тебя фантазия.       Уэйн ухмыльнулся, молча собирая со стола посуду и складывая в раковину. Ему нравилось, с каким любопытством его провожали зелёные глаза. Не у неё одной сегодня было особенное настроение.       - Вообще, я хотел бы посмотреть Готэм изнутри, - в конце концов, поделился он с ней, разворачиваясь к столу. - Рабочие районы, больницы, школы, приюты, бары, магазины, те места, где мы с тобой ещё не ходили. Я хочу, чтобы ты показа мне их.       - Зачем тебе всё это? – полюбопытствовала она.       Брюс простодушно пожал плечами, но отмалчиваться не стал.       - Я увидел жизнь изнутри, ту, которую видишь ты. Но весь остальной Готэм я плохо рассмотрел. Мне интересно знать, как тут живут другие люди, не только беспризорники, как обстоят дела с жильём, образованием, медициной. Ведь ты была права, когда говорила, что мне из моего «позолоченного кокона» ничего не разглядеть.       - Мои слова выучил, - Селина польщено прикрыла ресницами горящий взгляд. - Что ж, будет тебе экскурсия. Проведу, расскажу, покажу, - она вновь перевела на него взгляд, где органично сочетались смешливость и серьёзность. - Только чур не кукситься, сопли не разводить, в драку не соваться, к бомжам, наркоманам и проституткам с вопросами не лезть и вообще быть паинькой, слушаться меня. Ясно?       - Да, мэм.       - Вот и ладненько, хороший мальчик, - Кошка неожиданно потянулась к его волосам, видимо, норовя почесать его за ушком, как собаку.       Юноша посмотрел на неё долгим выразительным взглядом. Она тут же убрала руки и в её глазах змейкой сверкнула вспышка уважения.       - Улица на тебя хорошо повлияла. Будь твёрже, это везде полезно.       - Я запомню, - он загадочно улыбнулся, выходя из кухни.       Девушка удивлённо и оттого не менее восхищённо провожала взглядом его широкую мужественную спину. Она всё чаще ловила себя на мысли, что сегодня Уэйн какой-то не такой, как обычно, и эта его сторона, неизведанная и хитрая, весьма и весьма привлекательна. Впрочем, воровка также отмечала, что он весь кажется ей необычайно симпатичным.       Слегка досадуя на себя за эти мысли и за странный утренний разговор, Кайл посасывала курчавую прядь и с излишним интересом перебирала свой скромный гардероб.       «И почему у меня всё такое чёрное?» - подумалось ей, и она с грохотом хлопнула дверцей шкафа, искренние радуясь, что брюнета в комнате нет. «К чёрту тебя, Уэйн. Не по мою честь такой красавчик. И все эти его загадочно-мечтательные улыбочки, горячий пронизывающий взгляд, с каким он на меня смотрит, и эти его чёртовы ласковые пальцы и бархатные губы. Ар! Ненавижу!» - Селина слегка приложилась о деревянную поверхность лбом. «Дёргаюсь, веду себя, как идиотка, какой-то бред несу и пытаюсь с ним флиртовать. Плохи мои дела» - кисло подытожила девушка, прикрывая глаза и наслаждаясь холодом дерева.       - Что-то случилось?       Кошка резко повернулась, вероятно, нелепо краснея, и молчаливо застыла, уставившись на Брюса во все глаза. Застать её врасплох, было дано не каждому.       - Я готова. Можем отправляться, - как можно колючее попыталась сказать она, но вышло как-то робко и плоско. Цепляя с кровати куртку, Кошка старалась не встречаться с ним взглядами. И только когда они оказались на улице, глубоко вздохнула и спокойно встретила вопросительный, необычайно заботливый тёмный взгляд.

***

      Сегодня в Готэме не было ни дождя, ни ветра, только светло-серые барашки облаков проплывали по небу. На улицах было необычайно спокойно и практически безлюдно. Все сидели по домам в это субботние утро, наслаждаясь затишьем, своими семьями или просто одиночеством.       Подростки выбирались из города, идя по узенькому островку дороги между трассами. Машин было немного, но те плелись медленно и неохотно, словно пытаясь оттянуть момента въезда в город. Мост Мидтаун возвышался над дорогой большим ржавым зверем, безмолвным и угрожающим. Его высота превышала десятиэтажный дом, однако это не останавливало многих беспризорников от того, чтобы залазить на самый верх, где располагалась небольшая площадка. Старые большие заклёпки, будто сучки на дереве, помогали неопытным скалолазам начать своё восхождение. Но до самого верха добирались немногие. И теперь Брюс знал почему.       Заклёпки заканчивались где-то на уровне пяти этажей, дальше прямо по отвесной стене уходили наверх ступеньки. Если незатейливых альпинистов не срывал оттуда ветер, то отсутствие целого пролёта ступенек должно было их остановить. Но видимо, не останавливало.       Карабкаясь вслед за Кошкой по отвесной стенке моста, Уэйн заметил колыхающиеся на ветру железные тросы. От дороги их отделяло девять этажей, а расстояние до урчащего моря было и того больше – разбиться, сорвавшись с такой высоты, ничего не стоило. Тросы болтались над пропастью, разделяя подростков и крошечную лестничную площадку на противоположной стенке моста, однако вряд ли это остановило парочку беспризорников, захотевших уединиться на самом верху.       - Страшно? – поинтересовалась Селина, наклоняясь к нему.       - Страшно, - честно признал Брюс. – Но я хотел бы рискнуть.       Под внимательным взглядом юноши, воровка перелезла на узенький карниз, спиной прислоняясь к стенке со ступеньками, и поманила его пальцем. Ветра почти не было, тросы висели, не раскачиваясь, а прыгнуть – значило подписать себе смертный приговор.       - Иди за мной. Ступай только туда, куда я ступаю, и не отставай.       Подростки медленно пятились по карнизу моста, цепляясь пальцами за выступы, гвозди, напаянные зачем-то бляшки. Сердце ухало где-то в горле, отдаваясь ударами в ушах, гоняло по телу кровь, горяча тело и сознание. Уэйн не спускал с девушки взгляда, следя за каждым её движением, и она также пристально наблюдала за ним. Юноша видел, как она страховала его, мягко направляла и вела за собой, а он следовал каждому её движению, отзываясь на любой знак. И когда карниз остался позади, парень понял, за что так любят это место парочки. За единение мыслей и движений, за взаимовыручку, за слепое доверие, которое может возникнуть далеко не у всех и не всегда.       - А вот и оно, - преодолев последний лестничный пролёт, Кошка подтянулась на перилах и влезла на площадку. Брюс мягко приземлился позади неё и огляделся вокруг. Заострённые башенки, переплетение толстых железных тросов, красивое сочетание силы и красоты. С этой точки обзора мост показался ему мощным и величественным, почти царственным. Под ногами Уэйна раскинулась дорога, а далеко впереди виднелись очертание шпилей, крыш и силуэты зданий. Юноша смотрел на город, чувствуя удивительное спокойствие, воодушевление и одновременно меланхоличность и печаль. Готэм был по-своему красив, как туманный Альбион, с этими расплывчатыми в дымке очертаниями. Но брюнет знал точно, что вся эта загадочность таила в себе множество тьмы, мерзости, гадости и разочарований. Потому вглядываясь в Готэм, Брюс ощущал, как много ему предстоит ещё сделать для собственного города.       - Спасибо, - проникновенно произнёс юноша, прислоняясь к одной из башенок и поворачиваясь к Селине.       - За что? – удивлённо поинтересовалась она, копируя его позу и вставая напротив него.       - За то, что пришла к детективу Гордону и сказала правду в тот день.       Девушка нахмурилась, задумавшись над его словами, но через некоторое время её лицо озарилось понимающей усмешкой.       - Я же соврала, разве нет? Я поступила так для своей выгоды. Тебе не за что быть мне благодарным.       - Мы с тобой познакомились тогда. Неважно сколько плохого и хорошего мы сделали, всё это привело нас сюда. Спасибо, что наши пути пересеклись.       «И я по уши в тебя влюбился» - продолжил Уэйн мысленно, любуясь девушкой.       - Пожалуйста, - хитро улыбаясь и встречая его взгляд, проговорила воровка.       Они стояли друг напротив друга. Такие разные в своём происхождении, воспитании, жизненных взглядах и ценностях. Но между ними образовалась невидимая нить, которая объединяла их, заставляла тянуться друг другу и интересоваться нечто противоестественным для собственной натуры и жизни. А любовь, зарождающаяся между ними и расцветающая, как редкий цветок, могла бы объединить их миры или разрушить эту связь навсегда.       - Пора возвращаться на грешную землю, - Селина прервала поток его странных печальных дум. - Если хотим всё успеть…- извиняющимся тоном прибавила она.       «Она стала более чуткой. Похоже, мы влияем друг на друга, хотим мы того или нет» - Брюс кивнул, галантным жестом пропуская девушку вперёд себя. «И пока мне нравятся наши изменения». Кошка весело засверкала глазами, растягивая губы в улыбке, словно поддерживая какую-то их общую шутку. И Уэйн улыбнулся ей в ответ.       Он в последний раз окинул взглядом Готэм, и нырнул вниз.

***

      Кайл сдержала своё обещание, проводя брюнета по городу и рассказывая о школах, больницах, мед. пунктах для беспризорников, ночлежках для бездомных и бомжей, детдомах и других заведениях. Подростки шли от места к месту, нигде подолгу не задерживаясь. Теперь по большей части говорила воровка, а парень, молча, слушал её, изредка задавая вопросы, прося подойти поближе к тому или иному месту.       Город прибывал в ужасном упадке. Социальное неравенство живущих в одном городе слоёв общества напоминало собою гигантскую пропасть, преодолеть которую казалось невозможным и за всю жизнь. Сформированная поколениями, готэмская элита богачей жила в Эдеме, когда все остальные люди погибали в Тартаре города, варясь на самом его дне. Отсутствие должного образования, лечения, обеспечения необходимых базовых потребностей, общий упадок жизни, безработица, повышенная смертность, расцвет беззакония и преступности. Но в Готэме правящие положение занимали взрослые, когда основной рабочей силой и массой были беспризорные дети и подростки. Только воздействовав на подрастающее поколение, изменив жизнь для них и с их помощью было возможным сделать хоть что-то. Старое, закореневшее население Готэма не измениться никогда. Люди питают многие надежды на будущее, для своих детей и во имя их благосостояния, но не для себя. Потому что они уверенны, что сегодня лучше не будет. И Брюс начал понимать, каким образом он будет выстраивать дальнейшую стратегию по благосостоянию города.       - Ты выглядишь воодушевлённым, - заметила Селина, тщательно наблюдавшая за ним.       - Да. Так и есть. Ты не устала?       Воровка покачала головой, оглядываясь.       - Перекусим?       - Согласен.       В небольшом грузовичке подростки купили пончики, сэндвичи и кофе на вынос. Брюнет с удивлением обнаружил в кармане своей куртки несколько стодолларовых купюр, и под вопросительным взглядом девушки заплатил за обе порции.       Они расположились на крыше какого-то дома, сидя на куртках, ели и пили, болтали и смотрели на едва виднеющиеся в небе звёзды. Это был своеобразный пикник на природе. Ведь город – по сути своей джунгли, только сделанные из пластика, стекла, камня и бетона. Тоже своя среда обитания, своя природа. И свои травоядные, свои хищники. Но сейчас всё это неважно. Они наедине с друг другом и наедине с городом. Без лишних слов, рассуждений и философии.       - Селина, ты не боишься темноты? – по-детски наивно интересуется Брюс, откидываясь на спину.       - Конечно нет. Что за идиотский вопрос? – фыркает Селина совсем рядом с ним.       - А я боюсь. Всегда боялся.       - Ты ещё скажи, что под кроватью обитают монстры.       - В твоём Приюте для кошек парочка точно живёт.       Кошка рассмеялась.       - Нет. Там живу только я, кошки и тараканы, может быть, - задумчиво проговорила она. – Монстры не могут меня напугать, даже если они там есть.       - Почему?       - Самый страшный монстр – я сама. Кого мне ещё бояться? Ничего потустороннего в страхах нет, и в темноте тоже. Поэтому я не боюсь.       - Ты не монстр. Не для меня, - юноша повернул голову туда, где раздавался её голос.       - Ты меня не знаешь.       - А я уверен в обратном. Может, я знаю не всю тебя, полностью, но я знаю.       - Хм, - протянула девушка где-то совсем-совсем близко. Ни фонаря, ни другого источника света поблизости не было. Брюнет видел только её силуэт и чуть мерцающие глаза, но Уэйн начинал привыкать к доверию своей интуиции. – Тебе нравиться пение? Вживую. Под гитару или вовсе без музыки, - внезапно поинтересовалась она.       - Не знаю. Никогда таким не интересовался.       - Пойдём?       - Пошли.       И подростки бродили в темноте угасающих огней Готэма, прячась от света и скрываясь от людей. Они спускались всё ниже и ниже и ниже, пока не очутились в доках, но совсем с другой стороны. Здесь не было ни грузов, ни кораблей, ни свалок. Только несколько бочек с кострами, около которых грелись дети. Бочки окружили кружочком, однако вёдра и коробки, на которых они сидели, были повёрнуты чуть в сторону. А те, кому не хватило места или инвентаря, сидели прямо на куртках или просто на холодных досках. Горящие глаза были повёрнуты к морю.       На широком борту старого порта стояла невысокая женщина, завёрнутая в шаль. Рядом с ней примостился тонкий сухой мужчина с гитарой и мальчик с бубном, а у их ног сидела большая собака со шляпой в зубах.       Многие ребята узнали Селину и нехотя расчистили ей и Брюсу немного места рядом с бочкой. Но стоило мужчине заиграть на гитаре, как все пересуды замолкли. А когда шуршание морских волн прорезал сильный женский голос, по телу юноши, словно запустили электрический ток.       Женщина ходила по плацу, как по своей сцене, слегка пританцовывая в такт в своих странных сапожках и длинной пуховой юбке. Море не мешало ей петь, дополняя её выступление своим шелестом, а её звучный громкий голос, то затихая, то возвышаясь, не перекрикивал шум волн. Притом каждый прекрасно слышал её замечательные и простые песни. Ничего высокого, изысканного или непонятного не было в её словах, но именно такие песни больше всего трогали сердце и волновали душу. Она пела для всех и каждого, красиво, как птица, двигая руками и щёлкая каблучками о дерево. Гитара и бубен изящно вели свою мелодию, вторя песне. Иной раз они затихали и вовсе, оставляя певице возможность играть своим голосом и наслаждаясь природным аккомпанементом. Морской воздух пробирал Уэйна до костей, хотя позади него дышала огнём бочка, однако холодно ему не было. Он чувствовал дрожь от собственных ощущений и мыслей, рождавшихся от песен и музыки, и это волновало его и других слушателей, намного больше чем проходящие мимо корабли, недобрый холодный ветер или разбивающиеся о берег волны. Кто-то шумно вздыхал, некоторые шмыгали носом и, не прячась, вытирали слёзы тыльной стороной ладони, были и те, кто как Кошка кусал губы, смотря вдаль. Кайл так задумалась, что даже склонила голову ему на плечо, невесомо касаясь волосами его щёки и шеи. Он ничего ей не сказал, наслаждаясь близостью, и ласково вытер выступившие в уголках её глаз крошечные слезинки.       Они встречали рассвет, сидя прямо на карнизе моста. Не Мидтауна, какого-то другого. Болтали ногами прямо над облизывающими камни берега волнами. Было настолько холодно, что зуб на зуб не попадал, но подростки сидели бок о бок и не двигались с места.       Первые утренние лучи отражались от шпилей и стеклянных окон, играли зайчиками на асфальте, пробиваясь сквозь пухлые, разомлевшие тучи. На дорогах не было ни души, поэтому когда Брюс и Селина решили всё-таки отправиться домой, они спокойно шли по автотрассе. Ходили задом наперёд, Кошка даже прошлась колесом. Шутили и дурачились просто так, без повода. И так хотелось, чтобы этот миг никогда не кончался. В круглосуточном магазине заспанная старушка-продавец смерила их странным взглядом, но потом она, кажется, ухмыльнулась. Чем-то это походило на улыбку. Слегка меланхоличную и грустную.       Кайл выбирала консервы и запасалась колой, купила пиццы и другую неполезную замороженную гадость. Она целых десять минут заворожено смотрела на витрину с фруктами и ягодами, остановив свой взгляд на большой коробочке с клубникой. Но когда брюнет предложил ей купить ягоды, девушка посмотрела на него, как на идиота. В это утро воровка не подпускала его к плите, готовя спагетти, а он, сидя на табуретке, развлекал её шутками и любовался сильной спиной и умелыми ловкими руками девушки.              Уэйн мечтал, что однажды он сможет вот так просто проводить с ней все вечера и утра, что когда-нибудь сумеет обнять её со спины, отвлекая поцелуями. А Селина просто смеется над его шутками, хозяйственно и женственно вертится на кухне, и периодически бодает его в плечо или стукает поварёшкой, когда уже не в состояние сдержаться. Ей нравился миг, и она никогда не задумывалась о том, что может превратить его в вечность. Она жила лишь сегодняшним днём, из которого выжимала всё до последней капли.       Подростки едят, расстелив на узком маленьком балконе, шкуру. Кто-то вынес большую часть перил и самого заграждения, оставив совсем крохотный маленький островок, который балконом-то стыдно назвать. Но именно сейчас все эти мелочи неважны. Ведь девушка и юноша наслаждаются наступающим днём, видимым ими безо всяких ограничений, решёток и перил.       Сон накрывает их мягкой, слегка колючей шкурой, как только они оказываются на кровати. Им невдомёк, что воскресение давно уже наступило и первая часть пари подходит к своему завершению. Они спят, обнявшись, уже привычным им способом, тихонечко вдыхая ставшие знакомыми запахи друг друга.       

      И было утро…