12. И всё-таки она женщина
25 сентября 2016 г., 19:09
Я увидеть хочу то, что чувствуешь ты.
И.Бродский
На холодном дождливом воздухе Брюсу стало немного легче. Мышцы по-прежнему болели от каждого неловкого движения, но голова, словно просветлела. Кажется, там, в камере, юноша чуть не свалился от горячки, потеряв остатки сил на гневный штурм камеры. Сейчас брюнет едва переставлял ноги, опираясь на руку Селины, и тащась за ней, как щенок на поводке, однако сознание его работало, как часы. Парень видел перед собой некрасиво сгорбившуюся спину воровки, чувствовал тонкие замерзающие пальцы в своей ладони и думал о её душевном равновесии. За сегодняшний день оно, вероятно, покачнулось, если уже не было раскачено ранее. Насилием, жестокостью, пошлостью. И ему ли теперь удивляться Кошкиной нелюдимости, замкнутости, грубости, недоверию? Сколько бед девушка пережила, не сломившись, окончательно не озверев, сохранив в себе остатки человечности? Уэйн не знал. И как утешить её, чем помочь морально травмированному человеку? Вспомнился он сам после смерти родителей. Безумное стремление к саморазрушению, к испытанию, к самоистязанию, планы и цели, благородные и необходимые, но пахнувшие безумием, с которым юноша за них брался. Из этой глубочайшей ямы Брюс искал выход уже полтора года, с тех пор как увидел, что его жизнь проходит мимо него, во имя мёртвых, а не живых. Если бы не люди, неожиданно ставшие для него товарищами, парень увяз бы во мраке, потерянный и одинокий. Ведь по нахождению ответов, жизнь попросту потеряла бы для него смысл. А мысли о самоубийстве, те мысли, которых содрогался и он сам, продолжали бы точить корку его подсознания всё упорнее, пока он не сдался. Или не нашёл в своей жизни другой одержимости. Потому что смыслом, это никак не назовёшь. Что для Кайл, девушки-беспризорника, с ранних лет столкнувшихся с жестокостью мира, смысл жизни, Уэйн не представлял. Ради чего она живёт? Какие струны в её душе можно затронуть, чтобы та не ушла в глубокую чёрную депрессию с жуткими последствиями? «Любовь. Если она её примет» - подумал брюнет, с трудом преодолевая первый лестничный пролёт. «Я сам, не уверен. Но поддержка других людей, их любовь, забота и сострадание смогли показать мне, как я заблуждался и куда, едва не завела меня моя мстительность, злоба и ненависть». Мысль снова прервалась, когда Брюс неожиданно споткнулся о ступеньку, едва не полетев вниз с лестницы. Селина вцепилась в его куртку тонкими девичьими пальцами, и, привалив его тело к стене, как мешок с картошкой, закинула его руку к себе на хрупкое плечо. - Не надо, - хрипло попытался отнекиваться юноша. И, чувствуя, что снова может идти прямо, под внимательным взглядом Кошки, преодолел последние ступеньки. Голова кружилась совсем немного, однако сознание начинало медленно мутиться. - Ты – чокнутый, - со вздохом проговорила воровка, доставая из-под карниза ключи и открывая дверь квартиры. Слегка покачиваясь, брюнет переступил порог и медленно разделся, всё ещё немного сомневаясь в собственных силах. Квартира показалась ему необычайно уютной, он даже успел соскучиться по крохотному жилью девушки. Хотя Уэйну почудилось, что температура здесь необычайно высокая. Это могло значить только одно – жар возвращался. - Садись на кровать, - повелительным тоном приказала Кайл, необычайно проворно скидывая с себя куртку. Пока Брюс добирался до кровати, она успела сбегать на кухню за водой, дёрнуть шнурок ночника и достать из шкафа большой белый ящик с ярко-красным крестом на крышке. Брюнета затошнило от запаха лекарств, спирта и бинтов, и он, как маленький, отвернулся от коробки. Воровка мрачно ухмылялась, сидя напротив и перебирая содержимое. Звенели склянки, шуршали бинты и нитки, мягко поскрипывала вата. Девушка расстелила на шкуре тряпку, куда выложила все «пыточные инструменты», а сам ящик отправила под кровать. - Повернись, - строго сказала Селина, стягивая перчатки с рук. Уэйн неохотно подчинился, наблюдая за тем, как Кошка обмакивает ватку в миске с водой. От холодного прикосновения к своему подбородку он дёрнулся в сторону, и тогда русоволосая властно зафиксировала его лицо в своих тонких пальцах. Чуть тёплая вода чертила дорожки по холодным щекам, скулам, лбу, носу и губам. Там где девушка проводила пальцами по его коже проходили электрические заряды, пьянила близость, сводил с ума яркий от дождя запах кожи и волос. Пахло миндалём, пряно и горько, и чем-то девичьим, тёплым и нежным, слегка фруктовым. - Прекрати паясничать, - чуть улыбаясь, пожурила его Кайл, когда он попытался укусить её за пальчик. Веко освободилось от кровяной корки и раскрылось. Было непривычно видеть двумя глазами сразу, и Брюс удивлённо заморгал, внимательно рассматривая подругу, будто видел её впервые. Кто-то сказал бы, что Селина совсем не красавица, с точки зрения общественного понятия о красоте. Глубоко посаженные и широко расставленные глаза, высокие скулы, там, где ещё недавно виднелись милые детские щёчки, чувственная линяя рта, аккуратненький носик, узкий лоб и светлые вразлёт брови. Пушистые кудряшки торчали во все стороны, не сдерживаемые капюшоном, делая лицо мягче и моложе, а сам вид девушки игривее и очаровательнее, как у котёнка. Но перед юношей был не котёнок, а симпатичная кошечка, расцветающая, словно дикая роза на его глазах. И брюнет впервые за несколько лет их знакомства согласился с тем, что сходит по ней с ума. Не только по этой нетипичной, необузданной и яркой красоте, но и по её смелости, некому благородству, странной доброте, внутренней силе и по тому, что она – она, Селина Кайл. Юноша ухмыльнулся своим мыслям, пока тонкие пальчики Кошки дезинфицировали иголку и вдевали в ушко нитку. - Не дёргайся, - предупредила воровка, прокалывая кожу брови. Уэйн не шелохнулся, терпя боль беззвучно, только ноздри его раздувались, как у быка. – Любишь драться – люби и зашиваться. Так говорят на улицах, - просторечно пояснила она, зашивая разрыв. - С этим не поспоришь. Но знаешь, я лучше буду весь исполосован, как тигр, чем буду смотреть, как… что тебе больно, - парень помялся, думая, как лучше донести до неё свои мысли. В голове было пусто, как в только что обожженной бочке. Кайл вздохнула, отрезая нитку. Её выразительные глаза смотрели на него удивительно спокойно и грустно. - Чтобы заботиться о ком-то, нужна сила. Не только физическая, её одной лишь мало. Обычно я не вмешиваюсь в разборки, себе дороже, да и меня это не касается. Но здесь я поступила своевольно, спасая Айви и ещё нескольких девчонок. А в итоге, пострадал ты, - русоволосая поджала губы, отводя взгляд. - В жизни нет справедливости, нет равновесия или гармонии. Ты помог мне однажды, но спасать меня постоянно у тебя не выйдет. К тому же, я не похожа на барышню в беде, как не посмотри, - девушка покачала головой, перебирая тёмно-зелёные пузырьки и склянки с самодельными наклейками и странными подписями. К чему она это говорит, Уэйн не понял, чувствуя, как его медленно начинает покидать способность рассуждать здраво, но не способность рассуждать вообще. Жар усиливался, делая тело липким от пота и ещё более слабым и податливым. - Что это такое? – поинтересовался брюнет, указывая на склянки и переводя тему разговора. С Селиной было непросто разговаривать в добром здравии и уме, потому как говорила она неохотно, мало, часто врала или недоговаривала, или начинала попросту «съезжать». Потому вывести её начистоту было тем ещё занятием, не говоря уже о том, чтобы понять сказанное ею. Но Брюсу не привыкать. Однако не сейчас. Слишком тонок лёд сложившейся ситуации, его чувств и состояния. - Айви готовит природные снадобья. Уж что она там понамешивает – не знаю, но действенная штука, - сообщила Кошка, явно довольная смене темы разговора. Однако спустя секунду вдруг задумчиво и скорбно добавила. – Альфред оторвёт мне голову. - Почему? - Видел бы ты себя в зеркало, - растягивая слова, проговорила девушка, нанося мясистую субстанцию на его раны. В воздухе запахло травами, словно в лесу. – Его птенчику помяли крылышки. - Я сам вышел из гнезда… то есть из дома, - помедлив сказал юноша. Воровка неожиданно хихикнула, озаряя хмурое сосредоточенное лицо улыбкой. - Улыбка тебе к лицу, - мечтательно сообщил Уэйн. - Здравствуй, бред. У тебя температура около тридцати восьми, - Кайл потрогала его лоб сгибом кисти, потому как её пальцы были вымазаны в зелёной кашице. Схватив со шкуры принесённое полотенце, она вытерла руки и встала с кровати. Парень неожиданно для самого себя, резво схватил её за запястье. - Ты куда? - За градусником, - удивлённо ответила она. - Не ходи. Останься со мной, - хрипло попросил Брюс. В этот момент он выглядел безмерно печальным и таким потерянным, что Селина растерялась, возвращаясь обратно – Я обработаю твои раны, - твёрдо сказал брюнет, ватными пальцами беря пузырёк и фиксируя другой рукой девичий подбородок. Юноша нежно вымыл её лицо от грязи, обработал царапины и раны, смазывая их загадочным составом Пэппер. В его голове совсем помутилось. Сознание медленно покрывалось туманом, в ухе застреляло, а дышать стало совсем тяжело. Перед его глазами, как живые проносились сцены увиденного насилия. Как жернова мельницы закрутились в голове Уэйна странные мыслительные процессы, выдавая один болезненный факт за другим, делая вывод за выводом. Все его охваченное жаром сознание заклинило, сосредоточившись на полученной информации о жизни и характере Кошки. И результатом из этого стал новый, медленно надвигающийся, как лавина, неожиданный приступ злости. Злости на жизнь, на среду, на обстоятельства, на саму Кайл. Проносились скорым поездом внезапно обретшие смысл слова Мика и Скотта, стуча по вискам, гоняя кровь и ускоряя сердцебиение. «Она не видит в себе девушку. Оттого, не понимает, какое воздействие оказывает на окружающих её мужчин. Вечно влезает куда-то, будто ей собственной жизни не жалко. Сама же играется с огнём, подпуская некоторых из них близко к себе, но дальше определённого барьера никто не проходит. Во мне же она вообще не видит мужчину, считая ребёнком, оберегая, будто я малое дитё! А я люблю её! Как последний идиот, и она этого не замечает или же просто не хочет замечать. Как же всё надоело! И то, что она постоянно уходит, ускользает, словно уж, изводит меня своими загадками и улыбками, манит, не оставляя шанса оторвать от неё взгляд и отчистить мысли. Она, всё, что мне нужно - она» Брюс, не контролируя себя, подался вперёд, и прежде чем Селина успела опомниться от удивления, ртом накрыл её губы, целуя, вкладывая в поцелуй всю свою страсть, отчаяние, обиду и желание. Неловкая попытка девушки отшатнуться от него, действия не возымела. Уэйн, гипнотизируя её затуманенным взором, не дал разорвать контакта их губ, вновь поцеловав Кошку, только более настойчиво, продевая пальцы сквозь её мягкие кудри и крепко держа воровку за голову. Другой рукой он нежно гладил её плечи, очерчивал пальцами лицо, лаская, целуя со всей любовью и опытом, приобретавшимся специально для это минуты. Сердце отбивало чечётку по его рёбрам, отпечатывался в памяти юноши, проникая под кожу, её запах, ощущения шершавых чувственных губ, мягкого тёплого тела, крепко прижатому к его груди. Брюнет парил где-то между явью и сном, с трудом удерживаясь в реальности, где он с каждой секундой терял последние крупицы своих сил, практически наваливаясь на Кайл. В какой-то момент последний бастион, удерживающий подростков от безумия, был сломлен. Селина упала на шкуру, а Брюс с трудом удерживал своё тело над ней, переместив вес на локоть, чтобы не раздавить девушку. Он продолжал ласкать её одной рукой, влажно и горячо целуя, не отрываясь от желанных губ ни на секунду, сводя с ума прикосновениями, заражая бившейся в его сердце страстью, словно простудой. Потому почувствовав холодные пальцы Кошки в своих волосах и её настойчивый, вторящий ему ответ, брюнет ощутил, как его душа замурлыкала незатейливую мелодию счастья, а по венам яркой вспышкой разлился дофамин, принося ощущение эйфории и радости. «Не думай ни о чём и ни ком, кроме меня. Я сотру все тяготы этого дня, заменив их поцелуями и волнующими прикосновениями. Позволь околдовать тебя, стать твоим наваждением и хоть на несколько минут, влюбить тебя в себя» - нежно думал юноша, оглаживая её шею и запястья кончиками пальцев. На несколько секунд ему показалось, что если бы Кайл могла мурлыкать, как настоящая кошка, то она бы непременно заурчала от его ласки. Парень чувствовал быстрое, как двигающиеся крылья бабочки, сердцебиение воровки, ловил её неритмичные вдохи и выдохи, ощущая электрические разряды, переходящие от одного тела к другому. Упоительное чувство единения пьянило затуманенное сознание, маня чем-то большим, неизведанным и недоступным. Рука Брюса, движимая этими ощущениями, не контролируемая разумом и силой воли, поймала ногу Селины и, согнув её в колене, нежно повела вверх по бедру. Девушка задрожала под его руками, а с её губ сорвался тихий горловой полу стон. Чуткое и не задетое в бою ухо юноши уловило этот незнакомый удивительный звук, а по телу, словно прошла горячая волна наслаждения. «Хочу ещё услышать нечто настолько…потрясающее» - подумал брюнет, от неожиданности оторвавшись от губ Кошки. Девушкины ресницы затрепетали, и два взгляда встретились. Парень залюбовался её разомлевшим, расслабленным видом и необычайно яркими, пухлыми от его поцелуев губами, жадно вдыхающими воздух. Оба подростка тяжело дышали, изучая, изменившиеся лица друг друга, и молчали. Наваждение потихоньку покидало их, и никто не мог вымолвить ни слова, боясь разрушать остатки чего сокровенного, что было между ними ещё несколько секунд назад. Кайл, как обычно, поняла ситуацию быстрее и лучше, чем он. Медленно убирая руки с его плеч, она ничего от него не ждала. Никаких объяснений, оправданий или признаний. Ничего такого, чтобы сейчас как-то разрешило ситуацию. Молчанием они сами подписывали себе приговор, обрекая себя на нерешительность в будущем. - У тебя температура под сорок, - неожиданно сказала Селина, озабоченно трогая его лоб и ловко выбираясь из-под него, поднялась с кровати. Брюс перекатился на спину, чувствуя себя разочарованным и выбитым из колеи, но как только его голова коснулась шкуры, глаза мгновенно закрылись, лишая его возможности осознать свои ощущения. Кошка выскочила из комнаты, будто ужаленная. Вбегая в кухню так, словно от этого зависела её жизнь, она нелепо ударилась об угол стола, больно царапнув кожу ноги, налила стакан воды и, забыв, зачем вообще сюда пришла, осушила его залпом. Щёки и губы горели, как в лихорадке, руки мелко дрожали, потому девушка отставила стакан от греха подальше. «Что это было только что?» - подумала она, склонившись над раковиной. «Как горячо! По венам, будто не кровь, а лава льётся, и дышать трудно», - в мутно-серебристой поверхности Селина увидела своё зардевшееся лицо с чёрными безумными зрачками и в ужасе отвернулась. Это не может быть она. Совершенно исключено! Поцелуи всегда были для неё игрой, инструментом к достижению своей цели, занятием весьма удручающим и безынтересным, если уж на то пошло. Кайл помнила столько глупо вожделеющих мальчишеских лиц со стянутыми трубочкой губами, столько бессмысленных движений, чтобы втянуть её в дальнейший процесс, что её перестала вдохновлять даже мысль об этом. Мечты о сказочных поцелуях разбивались о физиологию – как банально. Слюни, запах изо рта и потные ладошки и больше ничего хорошего. Кто мог подумать, что это бывает приятно?! Настолько приятно, что можно назвать потрясающим?! Волшебный, глубокий, желанный поцелуй без намёка на пошлость и быт. Под горячими от лихорадки губами Брюса Кошка плавилась, как шоколадка на солнце, а его нежные руки дарили восхитительное ощущение неги и безопасности. Девушка не знала ничего подобного этому, чтобы могло принести ей такое чувство упоения и радости. Но всё это безумно её пугало. В мутном отражении раковины Селина увидела себя по-женски смущённой, ведомой и растерянной – три эмоции, которые она всю жизнь давила в себе всеми способами, а юноша выпустил их на свободу одним своим присутствием. Но хуже всего было то, что воровка вряд ли теперь сможет поцеловать даже дверцу шкафа: всё будет ничем, по сравнению с Лихорадкой Уэйна. Русоволосая зажмурилась. Щёки ещё полыхали, а на губах остался чуть солоноватый привкус поцелуя. Кайл села на пол и прислонилась горячим лбом к тумбочке, украдкой облизнула губы. Она просидела на кухне совсем недолго, но не вернулась, пока не сочла свой вид спокойным, а лицо обыденно бледным. Селина появилась в комнате как ни в чём не бывало. Сердце взволновано забилось о грудную клетку, и помимо воли её взгляд мгновенно скользнул на кровать. Темноволосый юноша во сне выглядел очень умиротворённо, что не могло не радовать. Кошка позволила своему напряжению уйти вместе с выдохом, показавшимся ей слегка грустным и разочарованным. И тогда девушка с невиданной злостью и энергией заносилась по комнате, убирая медикаменты в ящик, проверяя замок и стягивая с себя сапоги и толстовку, жестоко посмеивалась над собой шёпотом. Вся романтика отступила на нет, когда пришло время делить кровать. Поначалу у Кошки мелькнула мысль уйти спать на пол или вообще в другую квартиру, но посмотрев на бледное болезненное лицо юноши, воровка, скрипя сердцем, осталась. Кое-как сдвинула «принца» на другой конец кровати, и обессиленная завалилась спать. И как только её тяжёлая от мыслей голова коснулась подушки, Кайл провалилась в сон, будто в глубокую яму.***
Проснулся Брюс от боли по всему телу и больше уснуть не смог. Всё случившиеся вчера свалилось на него, как плохо сложенные вещи из шкафа, разом, а потом снова исчезло, гонимое возобновившейся головной болью. Юноша поискал взглядом Селину, но в комнате воровки не было. Зато из кухни шёл запах куриного бульона, и брюнет успокоился. А спустя пару секунд на пороге комнаты, шурша шерстяными носками, появилась девушка собственной персоны с полотенцем на шее и мокрыми прямыми волосами. Уэйн почувствовал смущение, вспомнив их вчерашний поцелуй. Но Кошка выглядела, как обычно невозмутимо и сосредоточено. И парень как-то стушевался, хмурясь и шипя от боли. Шов ещё не затянулся. - Резких движений не делать, до потолка не прыгать, - предупредила его Кайл вместо приветствия и тронула ладонью лоб. – Температура у тебя ещё есть, но уже лучше. Похоже, ты любимец судьбы, Уэйн, - скупо улыбаясь, сообщила она, ускользая обратно на кухню. Селина принесла ему куриный бульон в большой стеклянной чашке, и, вытащив из-под кровати ящик с крестом, начала усиленно в нём рыться. Брюсу не нравилось, как натянуто и грубовато с ним обращается девушка, но винить её, в общем-то, было не за что. Он сам молодец, всё развалил, перегнув палку по глупости. «Интересно, дело действительно в поцелуе или всё моё больное воображение?» - поинтересовался он у самого себя, следя за тем, как воровка выкладывает знакомые зелёные скляночки на стол. Кайл что-то шептала, загибая пальцы, и, видимо, приходила к неутешительным выводам. Потому как спустя пару секунд, со вздохом начала поспешно вытирать волосы и искать свою куртку. - Я к Мику, - деловито сообщила Кошка, вытаскивая из внутреннего кармана куртки свёрнутую купюру. - Ты лежи, тебе нужно отлежаться и сбить температуру. Я скоро вернусь. - Я с тобой, - по-детски упрямо сказал юноша, с трудом поднимаясь с кровати. Болели даже непострадавшие в бою мышцы. Брюнет чувствовал себя так плохо, будто по нему проехал тяжеловесный паровоз, но всё равно не отпускал от себя подругу. Родители не могли уделять ему много времени в обычные дни, но во время болезни мать часто подолгу оставалась с ним. Вечером приходил отец. Не эгоистичный по натуре, Брюс собирал вокруг себя всю свою маленькую семью и охранял их, как обученный пёс, не отпуская из своей комнаты никого, когда болел простудой. Альфред как-то рассказал парню, что во время высокой температуры, если никого не было рядом, юноша заворачивался в покрывало и ходил по дому, как приведение, пока не обнаруживал дворецкого, от которого не отходил ни на шаг. На него не действовали никакие уговоры, угрозы или просьбы. К счастью, болел брюнет крайне редко. - Какую часть фразы из: «Лежи спокойно, не вставай» ты не понял? – слегка раздражённо поинтересовалась Селина. - Я пойду с тобой к Мику, - надевая сапоги, повторил Брюс. - Ну, иди, - кисло проговорила воровка, наблюдая за тем, как он застёгивает сапоги не слушающимися пальцами. – Только я тебя опять затаскивать не стану. Ты тяжёлый. Юноша равнодушно пожал плечами, привычно морщась от боли. Голова гудела, как улей, ноги едва его держали, но отпустить Кошку одну к Мику – ни за что на свете. С трудом преодолели лестницу. Девушка, хоть и сказала, что никуда его не потащит, если что, оборачивалась к нему каждые две минуты, шла медленно и делала передышки на лестничных клетках только ради него. Она могла быть сто раз грубой, ругаться и зубоскалить, но в беде знакомого человека не бросила бы никогда. В её случае слова расходились с делами в хорошем смысле. Кайл постучалась в точно такую же, как у себя, тёмно-вишнёвую дверь без номера. Послышалось шуршание и на пороге появился заспанный, слегка помятый Мик. В мире есть немного людей, которые, чтобы не делали и сколько бы часов не спали, выглядели идеально. Всегда. И парень был одним из таких вот, раздражающих любимцев судьбы. Мик стоял в перед парочкой, одетый только в спортивные штаны с низкой посадкой, ни сколько не чувствуя себя смущённым. Только раздражённым. Твёрдый, как камень пресс, рельефные мышцы и мускулы, крепкая линяя ключиц и тазовых костей - такими телами вдохновлялись Бернини и Микеланджело. Брюс почувствовал себя хиляком на фоне Мика и ощутил привычную точащую, как хорёк, неприязнь к соседу. - Доброе утро, - поздоровалась Селина, совершенно не удивлённая внешним видом парня. Что дало брюнету ещё один повод заревновать. - Бог ты мой, что с вами обоими приключилось? – вместо приветствия поинтересовался Мик. – Выглядите жутко, - не забыл добавить он, скользя взглядом то по девушке, то по юноше. - Попали под раздачу, - совершенно спокойно объяснила Кошка. – Аж дважды, - иронично прибавила она спустя секунду, - Нам надо на дно залечь. Продукты, в принципе, имеются. Но с лекарствами напряжёнка. Отрываясь от внимательного рассматривания парочки, Мик понимающе кивнул. - Не проблема, подсоблю. Что конкретно нужно? - Жаропонижающее, что-нибудь от простуды и от кашля. - А синяки ты чем обрабатываешь? – по-хозяйски поинтересовался парень, открываясь для Брюса с неожиданной стороны. - Айви дала пару своих снадобий. Мик сморщился, на одном дыхание, покрывая подругу Кайл и её самодельные лекарства густым потоком брани. Фразы, наподобие: «эти её травки, шаманка-наркоманка» и «рыжей психичке нельзя доверять не то, что своё лицо, а своё здоровье» были самыми цензурными. Пэппер явно успела недобрым словом обложить расторопного соседа, Уэйн сам убедился, что у Айви злой и острый язычок, и потому узрев реакцию Мика, резко проникся к рыжей симпатией, хотя антипатии к ней и не питал. - Народная медицина, кого хочешь вгонит в гроб. Брось эту гадость. Я тебе нормальные мази дам, подлатаешь своего ненаглядного, - в его тон вновь возвращалось привычное ехидство. Мик исчез за дверью и вернулся с большой обувной коробкой с белой подписью: «Лекарства». – Здесь всё есть. От простуды, от жара, от кашля, от головной боли и сильнодействующие мази. Шрамы, конечно, мужчину украшают, - он с сомнением посмотрел на Брюса, - Но не когда у тебя пол морды распухло. И, кстати, тебе тоже надо бы полечиться. - Знаю. К понедельнику не должно на лице быть ни шрамика, как на его, так и на моём. - Что-то интересное намечается? - полюбопытствовал парень. - Вроде того, - уклончиво ответила воровка, протягивая деньги. Мик подал ей коробку, пряча деньги в карман штанов, и загадочно улыбаясь. - Втирай каждые несколько часов мазь из тюбика с голубой крышкой. К понедельнику будете оба, как новенькие, - в полу сумрачном свете подъезда его кожа светилась изнутри странным матовым блеском. - Спасибо. - Да, забей. Все свои, - парень махнул рукой, и, помедлив секунду, добавил. – Постой, сейчас ещё кое-что принесу. Брюс с Селиной удивлённо переглянулись. Мик оказался на удивление хозяйственным и добродушным парнем, хоть и был со странностями. В чём-то они с Кошкой были даже похожи. Говорили одно, делали другое. В проёме двери вновь появилась голова соседа. Он спиной открыл дверь и выкатился на лестничную клетку, держа в руках несколько странных коробочек и провода. Его мышцы красиво перекатывались под кожей от напряжения, вызывая у Уэйна некую мужскую зависть. Живя на улицах, юноша начинал ощущать, что сам недалеко ушёл от пещерного человека с его животными инстинктами. - Вот. Развлекайтесь. Даже на дне должно быть весело, - протягивая коробки Брюсу, на его губах вновь заиграла гаденько-сладенькая ухмылочка. Кайл со вздохом всучила брюнету ящик и под недовольным взглядом соседа, забрала из его рук ношу. Похоже, несмотря на ориентацию, в Мике было много мужественного. - Аккуратно, не урони, - предупредил он, фыркая. – Что надо сказать? – смешливо поинтересовался он. Девушка закатила глаза, добродушно ухмыляясь. - Спасибо, Мик. Ты – душка, - проворковала она, поудобнее прихватив коробки и нацелившись на лестницу. - Ты не безнадёжна. - Иди наааа, - беззлобно пропела Селина, поднимаясь наверх. – Ты идёшь? – наклонившись через перила, спросила воровка у брюнета. – Дойти сможешь? - Он дойдёт, не маленький, - за него ответил Мик. Уэйн с подозрением глянул на соседа. Тот, кажется, ждал того момента, когда воровка не сможет их услышать. Чтобы не хотел сказать или сделать Мик, юноша чувствовал какой-то подвох. Его интуиция явно усилилась. Или же паранойя. Кто их разберёт? - Ты ведь за неё подрался? – как не странно, полюбопытствовал парень, когда они остались одни. – Защищал, ведь так? - Я не мог поступить иначе, - а что ещё он мог сказать?! - Это хорошо. Она, я думаю, жёстко за это на тебя наорала. Но ты не обращай внимания. Благие дела в объяснениях не нуждаются, - неожиданно откровенно проговорил Мик. – Она дикая совсем, но девчонка неплохая. Позаботься о ней. Брюс почувствовал, как рука соседа скользнула в задний карман его джинс. Неумело, но аккуратно, оставляя какой-то подарок. Да и сам разговор, странный и по-мужски короткий, казалось, тоже имел двойное дно, которого юноша так и не понял. - Свидимся. Поправляйся, - коротко попрощался Мик, скрываясь за дверью. - Угу. Несколько секунд ушли у Уэйна на то, чтобы подумать о том, а действительно ли ему надо знать, что за подарок оставил ему «добрый, всезнающий сосед». Любопытство выиграло. Брюнет преодолел один лестничный пролёт, и присев на ступеньку, вытащил из кармана небольшой плоский квадратик. Внутри плотной фольги виднелся выпуклый круг, но мыслей о том, что это такое, не было решительно ни одной. Хотя нет, одна всё-таки была: «И всё-таки козёл Мик. Не знаю, почему, но козёл»***
Весь оставшийся день подростки провели, как домашние кошки: смотрели телевизор, спали, ели и снова по кругу. Помимо лекарств, «добрый сосед» преподнёс парочке кассетник, подсоединяющийся к телевизору, несколько кассет с фильмами и коробочку с попкорном. Селина перетащила шкуру на пол, накидала подушек, достала из шкафа шерстяной плед и сделала миску попкорна, вытащив из собственных запасов из-под пола две банки колы. Брюсу никогда не приходилось чередовать таблетки и куриной бульон с колой и попкорном, но именно с Кошкой это не казалось чем-то странным. Брюнет помог девушке подсоединить провода к телевизору, и оба устроились на шкуре, хрустя попкорном. Смотрели какую-то комедию, но парень не следил за смыслом, прибывая в полусонном состояние. С подачи Кайл, он помылся, переоделся в «домашнюю» одежду и был укутан по самое не хочу в мягкий заплатанный плед. Ему смазали все раны, накормив лекарствами и напоив кипячёным молоком, и выдали шерстяные носки. Довольно своеобразно, но воровка заботилась о нём, напоминая курицу-наседку. Девушке явно не хватало практики, потому что она то перегибала палку, то напрочь забывала обо всём. Но Уэйн не жаловался. Всегда приятно, когда за тобой ухаживают. Просыпаясь, юноша всегда искал её глазами и с удивлением встречал её добродушный взгляд. Они почти не разговаривали, но холодная отчуждённость между ними как-то сама по себе рассосалась. Уютная интимная атмосфера благотворно влияла на каждого из них, успокаивая, расслабляя и заставляя не думать ни о чём. Совершенно. За окном лил дождь, город жил где-то там вдалеке своей жизнью, а тут были только они, в своём маленьком мирке с банкой колы в руках. Каждому иногда нужна такая передышка. Кажется, последнее он сказал вслух, потому что Селина с ним согласилась и меланхолично улыбнулась. - Оклемался? – она дотянулась до телевизора и, щёлкнув кнопкой, поставила фильм на паузу. Брюс с трудом угадал по кадру бондиану, и с удивлением занёс этот факт к списку открытий о Кошке за последнюю неделю. - Что-то вроде того, - пробормотал юноша, потирая слипшиеся ото сна веки. – Тебе нравятся такие фильмы? Девушка усмехнулась. - Я смотрю то, что смотрит Мик или другие мои соседи. Кассеты, пластинки с музыкой и книги – одни из самых ценных вещей на улицах. Это нечто вроде валюты, - Кайл большим пальцем ноги нажала кнопку на телевизоре, и плёнка начала отматываться назад. – С Миком у нас вкусы в кино совпадают, поэтому мы меняемся кассетами. Я обожаю Индиану Джонса, Зену, Баффи, Джеймса Бонда – только не все части, - названия были смутно знакомыми, но припомнить сразу брюнет не мог – он крайне редко смотрел фильмы. - Времени смотреть телик не много, но пока отлёживаешься, можно и покапризничать, - она скроила рожицу. – Маленькие радости в большой жизни. - А что ты читаешь? - Будешь меня допрашивать? – воровка сморщилась, верно решив, что сболтнула лишнего. Всё, что касалось личного - было для неё табу. Об этом она не говорила, потому неожиданная откровенность и попытка Уэйна завести с ней светскую беседу начинала срываться. - Я не допрашиваю. Мне интересно, что тебе нравится, - как можно проще и откровеннее поделился парень. И тут же провокационно добавил: Мне нельзя спросить? Вопрос заставил русоволосую задуматься, и спустя минуту она пожала плечами, вынимая кассету и убирая её в коробку. Повисло молчание. - Я не… Зачем ты интересуешься? – прервала она затянувшуюся паузу. – Почему тебе интересно, что интересно мне? – не заметив, что повторилась, девушка продолжила взволнованно и быстро говорить. – В смысле, я не верю, что ты желаешь мне зла, что ты вообще кому-то можешь желать зла. Но почему ты хочешь это знать? - Я хочу узнать тебя. Твои вкусы, предпочтения, интересы, взгляды. Это помогает составить мнение о человеке, узнать его получше. - А зачем тебе знать меня лучше? – полюбопытствовала Селина, как маленький ребёнок. - Мы же друзья, - ему самому показалось, что фраза прозвучала фальшиво. – А друзьям полагается знать друг о друге больше, чем окружающим. Кошка задумчиво покачала головой, видно, взвешивая в мыслях сказанное. Она забавно морщила симпатичный носик с крохотными, проступающими на бледной коже веснушками, и хмурилась, покусывая кончик курчавой пряди. - Разве, наблюдая за мной, ты не узнал меня лучше? – растягивая слова, проговорила воровка. - Да, узнал. Но я хочу знать больше, - Брюс придвинулся ближе, вновь чувствуя электрические волны, исходящие от кожи и волос девушки. «Не перегибать палку, не перегибать палку…» - Вполне возможно, что в скором времени у тебя появится такой шанс, - односложно ответила она, отворачиваясь, подбирая с пола поднос с посудой и выскальзывая на кухню. «Сорвалось» - досадуя на себя, юноша взъерошил волосы на макушке. «Но я не отступлюсь. Ты ушла, но я вновь догоню тебя. И однажды у тебя не будет возможности отвертеться» - думал он, глядя в проём двери, ведущей в коридор, и как бы продолжая прерванную беседу с ней. «Я уже видел, какая ты настоящая, видел в тебе девушку, и ты не оттолкнула меня тогда. Пусть я проиграл битву, лишившись шанса загадать тебе желание, но эту войну я выиграю» - с мрачной решимостью подводил итоги Брюс, ложась спать. Оставалось полтора суток до того, как они с Селиной должны были вернуться к нему в поместье и переселиться в «мир богачей». «Нужно сделать необходимые приготовления. И, пожалуй, завтра посмотрим город. Это будет весело» - подумал юноша, лежа с закрытыми глазами и чувствуя на себе изучающий зеленоглазый взгляд.
