Своя шкура ближе к телу

      - И что, даже ничего не скажешь по поводу моего проигрыша, прежде чем начать? – хмуро поинтересовался Брюс, когда к ним на столик прибыл ирландский кофе для Альфреда и обычный для него, а официант, точь-в-точь Пенниуорт только с усами исчез.       - Пари изначально зиждилось на вашем с мисс Кайл непонимание образа жизни друг друга. Вы оба решили устранить это дефект из ваших отношений, чтобы стать ближе. Вот в чём действительно заключался смысл пари. Вы с мисс Кайл заметно сблизились, и более, чем я ожидал, если честно.       Красивые скулы мгновенно окрасились стыдливым румянцем.       - На мой взгляд, в этом нет ничего предосудительного. Вы – молодой джентльмен, она – весьма симпатичная девушка. Мне самому когда-то было шестнадцать, и мне нетрудно вообразить, что именно вы чувствуете в её присутствие. Но давайте поговорим о другом, - дворецкий пригубил небольшую чашечку, от которой шёл волнительный пряный аромат.       Воспитанник поднял на него загадочные и такие же красивые, как у его матери, голубые глаза с короткими пушистыми ресницами.       - Вы, мастер Брюс, молодой юноша, в будущем мужчина. Эволюционно в нас заложена одна система координат, а в женщинах совсем другая, потому любовь, мы часто понимаем по-разному. Мужчины нацелены на размножение человеческого вида, женщина – на рождение, воспитание, сохранение. Поэтому, когда мужчина видит женщину он воспринимает её сначала как объект сексуальный, оценивая возможность того, какое потомство у них родиться, и только потом как личностный. Женщины же видят нас с эмоциональной точки зрения раньше, чем с биологической. Понимаете закономерность?       - Понимаю, что справка из учебника биологии какая-то кривоватая, - неуверенно ответил юноша.       - Хорошо. Зайдём с другой стороны. Посмотрите, - брюнет удивлённо повернулся. – Видите девушку, рыженькую? – поинтересовался Альфред, сидевший напротив окна.       - Да, вижу. А что?       Девушка была старше брюнета лет на пять, судя по отлично сформировавшемуся телу. Она вошла в зал и что-то взволнованно спросила у администратора за стойкой. Её светло-рыжие курчавые волосы струились по плечам, красивый курносый носик вздрагивал, а глубокая линяя декольте была видна даже с такого расстояния. Длинные ножки под короткой, но не слишком, юбкой, шёлковый топ на тонких бретелях и несомненная любовь к косметике, судя по красивым, накрашенным тёмно-вишнёвой помадой, губам.       - Вам нравится эта молодая особа?       - Ну, Альфред, что за вопросы? – возмутился Брюс, всё-таки разглядывая незнакомку.       Она немного напоминала Айви только старше, намного более симпатичную и менее злобную.       - Представьте на пару минут, что мисс Кайл не положила ваше сердце к себе в карман, и вы абсолютно свободны. Вы бы пригласили её на ужин?       - Возможно, - неуверенно и задумчиво сказал юноша.       - Почему?       - Она…красивая, - он качнул головой.       - Что вам в ней нравится?       - Что за дурацкие вопросы? – сквозь зубы поинтересовался брюнет, улыбнувшись, потому что незнакомка их заметила.       - Ответьте, - мужчина перевёл взгляд на Уэйна.       - Губы красивые, - волнительно заморгав, выдал парень. – Ноги просто загляденье, ключицы, и волосы кудрявые, - девушка накрутила длинный локон на палец и подмигнула ему, пока администратор возился с какой-то папкой.       - Вы бы её поцеловали? – полюбопытствовал Пенниуорт, а когда его воспитанник медленно повернул к нему голову, готовый сжечь его взглядом, добавил, - гипотетически.       - Думаю, - растягивая слова, - да.       Когда она улыбалась, у неё на щеках появлялись очаровательные ямочки, а от ярких губ он не мог отвести глаза. Но всё же это были не те губы, от которых он бы отрывался только для вздоха.       - А если бы она села к вам на колени?       - А? - Брюс широко распахнул глаза.       - Представьте, что она в своей короткой юбочке и с жутко глубоким декольте сама села к вам на колени. Вы бы занялись с ней сексом?       Кажется, Уэйн поперхнулся вздохом, а потом перестал дышать вообще, потому что к их столику подплыла упоминаемая незнакомка. Вблизи её декольте было действительно «жутко глубоким», ноги адски длинными, юбка несомненно короткой, а босоножки просто ужасными. Последнее как-то отрезвляло.       - Здравствуй, красавчик, - у неё был звонкий, сладкий голосок, обычно сочетающийся с розовыми ногтями, блондом и жвачкой. - Кажется, я только что рассталась со своим парнем. Позвони мне, - она дописала что-то на салфетке и положила его перед брюнетом, чуть наклонившись к нему. А затем развернулась и, притягательно задвигав бёдрами, исчезла из ресторана.       Когда юноша снова вдохнул, то почувствовал запах сногсшибательного тропического коктейля. Он готов был поспорить, что превалирует банан или кокос. Ещё, что ему понравилось, если бы она не только залезла к нему на колени. А также, что он однозначно никогда не позвонит. Потому что сотвори Селина что-нибудь подобное и в такой одежде, его и внутреннего зверя в нём не сдержали бы никакие границы разума, потому что их просто не осталось бы. А чтобы сбросить тропическое очарование хватило помотать головой.       - Позвоните? – полюбопытствовал Альфред, его глаза гаденько улыбались из-за чашки.       - Нет, - со всей серьёзностью прошипел Брюс и скомкал салфетку.       - Так и строится мужская эволюционная психология, - дворецкий развёл руками, в одной из которых по-прежнему находилось кофе . – Если вы сочли её физически привлекательной, то можете допустить мысль, что не только поцеловали, но и переспали бы с ней. Однако больше вы бы ей не позвонили. Но не потому что вы мерзкий жигало с членом вместо сердца, а всего лишь потому, что без чувств это так и останется просто физическим удовлетворением. Знаете, почему появились браки с точки зрения эволюции? – со странной улыбочкой проговорил Пенниуорт, - потому что размножаться можно столько, сколько проживёшь, но рано или поздно встречаешь ту, с кем хочется большего, чем с другими, и отдавать такую женщину кому-то ещё – пусть обломаются.       - Ещё более кривая справка из учебника по истории, Альфред, - со скепсисом вздохнул Уэйн, - но твою мысль я, кажется, уловил.       - Вы считаете мисс Кайл более, чем привлекательной?       - Более чем привлекательной? – он фыркнул. – Я схожу по ней с ума, и при этом ей совершенно не обязательно вылезать из своей водолазки. Когда она потянулась, я мог думать только о том, чтобы обнять её и поцелуями добраться от шеи до губ, - неожиданно для самого себя признался Уэйн и поморщился. Ему было немножко стыдно перед Пенниуортом, но не перед Кошкой или собой.       - И если бы так случилось, что вы провели вдвоём ночь…       - Я был бы вторым после мужчины из эволюционной теории, кто придумал брак, - просто сказал парень, не позволяя своим фантазиям продолжить предложение Альфреда на своё усмотрение. – Но это всё патетика. Брак для меня гораздо более глубокое понятие, чем для твоего гипотетического эволюционного неандертальца.       - А кто говорит, что за много лет первопричина брака на уровне инстинктов, изменилась? Но мы не об этом сейчас. Почему бы вы ей перезвонили?       - Думаю, если мы бы не были знакомы до этого, я не ответил так сразу. Но даже сейчас я не очень понимаю, что сказать. Потому что она мне интересна? Потому что привлекательна для меня? Потому что мне нравится, как она лукаво улыбается, или что она обожает рок-энд-ролл, когда я его не высоко ценю, но мне всё равно, потому что она красиво танцует или слушает, склонив голову и прикрыв глаза, и это самое очаровательное, что я когда-либо видел? – на одном выдохе выдал брюнет. - Если вырвать из собранной картинки кусочек пазла и показать, то это не раскроет всю красоту целого полотна. Она мне нравится, потому что это Селина, - сказал Брюс, с каждым разом признание в своих чувствах выходило всё свободнее и свободнее. – Хотя нравиться не так хорошо описывает, как я её люблю.       - Вы весьма пламенно донесли до меня свою точку зрения, - довольно закивал Пенниуорт. – Но вернёмся к вашим баранам. Почему вы разделяете ваши желания оберегать и защищать от тех, что касаются поцелуев и объятий?       - Поцелуи и объятия – приятно, но то, к чему они ведут, по-моему, довольно грязно, - медленно выговорил юноша. - Думать о Селине так же, как детектив Борыльски или те амбалы, как я могу?       - Когда вы поцеловали мисс Кайл, вам было важно, чтобы ей было с вами хорошо?       - Конечно. Я поцеловал её без разрешения, - Брюс чуть качнул головой, - не уверен, что в другой ситуации мне хватило бы наглости, но мне важно, чтобы она хотела этого, чтобы ей было приятно. Хотелось бы думать, что ей хорошо со мной, и хотя я видел что-то в её глазах, быть уверенным до конца я не могу. А о своих чувствах, я более, чем уверен, она не скажет.       - Тогда вы уже отличаетесь от перечисляемых вами скотов. Они преследовали лишь одну цель: удовлетворить свои низменные желания и инстинкты. Им было всё равно, что ощущали девушки, в лучшем случае. В худшем – они хотели, чтобы те чувствовали страх, ужас и боль, но, - видя, как кривится в ненависти красивое лицо Уэйна, Альфред поспешил перевести тему, - вы другой человек. Вы воспитаны, полны чести и внутренней морали, вы никогда не обидите мисс Кайл таким своим поведением. Вам важны её чувства и желания, потому всё будет иначе, - Пенниуорт заглянул в глаза воспитаннику. - Секс – не нечто плохое, грязное и ужасное, если партнёры любят и уважают друг друга. Это единение душ и тел, в своём роде, прекрасное.       Брюс задумчиво моргнул, ощущая странную лёгкость. Будто он вообразил себя виноватым в том, чего не совершал, и кто-то освободил его от этого чувства.       - Ваши желания и фантазии абсолютно естественны, ведь в вас начинает формироваться мужчина. Биология, игра гормонов – всё это приближает человека к его животной сути, к первородным инстинктам. Когда я говорил, что мы не так далеко ушли от «гипотетического эволюционного мужчины», я имел в виду природу нашего организма. Но это не определяет нас как людей, - дворецкий беззвучно поставил чашку на блюдце. – Разум позволяет не только решать кроссворды, складывать или читать книжки, он куда более функционален. Слушай люди только свои инстинкты, мы бы не ушли из неолита. Однако мы можем контролировать свои сиюминутные желания, капризы так же, как и биологические зовы природы. Современная культура, я бы сказал, весьма изощрённо жонглирует всем этим, воспитывая слабоволие и уча лишь потакать. Секс – замечательно, но только с тем, кого вы любите, и кто любит вас. Лезть под юбку первой встречной – признак слабоволия, непостоянства, невоспитанности, отсутствия морали, а не крутость. Просто хотел, чтоб вы знали.       - Я знаю, Альфред, - кивнул Брюс, чувствуя себя несколько неловко.       Всего пару месяцев назад юноша целовал малознакомых ему девушек, так как считал, что это сделает его опытней, а значит, круче и старше. Но на мнение сверстников ему было глубоко начхать, куда большую ценность, по его мыслям, это имело у Селины. Гордиться перед ней таким точно не стоило, однако при поцелуе с Кошкой последнее, о чём ему хотелось думать – что и как делается. Брюнет желал, чтобы заносчивая и явно опытная Кайл открыла ему свои настоящие чувства, а не посмеивалась над ним, сохраняя привычное хладнокровие.       Он был честен, говоря, что едва ли ему хватило бы наглости поцеловать её просто так. Поэтому перед началом пари втайне ликовал, но провалился. И не то, что бы жалел о таком исходе. А вот о своих поступках в прошлом пришлось задуматься серьёзней.       - Раньше у меня не возникали подобные фантазии. Всё дело только в гормонах? – полюбопытствовал Уэйн.       - Вы были ребёнком, мастер Брюс. Любовь походит на капусту – она многослойна. Вы открываете для себя симпатию, позже познаёте прелесть общих тем и интересов или поиск оных, возникновение доверия, уважения, влечения, страсти. Не обязательно в таком порядке и именно так, ведь каждая пара по-своему уникальна. С течением времени меняются сами люди, их чувства перетекают в нечто новое, и вы заново начинаете познавать друг друга. В этом нет ничего плохого, я думаю. Гормоны – просто природа организма. Благодаря тестостерону у вас растут волосы на лице и теле, иногда они могут влиять на характер, вроде того, что вы агрессивнее, упрямее или ревнивее, но многие женщины со мной не согласятся. В целом, гормоны позволяют вашему организму правильно функционировать, поддерживают упругость кожи и кое-чего ещё, к примеру, - юноша удивлённо поднял угольную бровь, мол, простите, я правильно расслышал вашу чушь.– Не смотрите на меня так. Я не говорю того, чего на самом деле нет, лишь бы вас смутить, - Альфред откашлялся. – Любовь на уровне организма – сложный биохимический процесс. Иногда чувства нет, есть лишь процесс, и когда пелена спадает, все остаются ни с чем. В вашем случае всё сложнее. Ваш организм подсознательно считает мисс Кайл подходящей для оставления потомства, - обе угольные брови воспитанника уехали высоко под самую чёлку, а по лицу медленно начал расползаться багрянец смущения, - поэтому вы обращает внимание на её внешность, в том числе зону декольте и бёдра. И поэтому же вы очень чувствительны к её запаху. Добавьте к этому ваши желания заботиться, беречь и обожать – то, что вы испытываете на уровне эмоций, души и сердца, а также то, что вы молоды и ваше тело напичкано гормонами. Взрывоопасная смесь, неправда ли? Я постарался объяснить вам тонкости ваших желаний, но это лишь мои умозаключения, основанные на жизненном опыте и умных книжках. Главное, чего вы сами хотите от отношений с мисс Кайл?       - В каком смысле?       - Вы любите её. Поэтому я спрашиваю вас, что дальше. Вы будете с ней встречаться? Будете платонически обожать и не заявите о своих чувствах напрямую? Попытаетесь «отделаться» от любви к ней? Чего вы хотите от мисс Кайл? Если я не задам этот вопрос, то рано или поздно мисс Кайл сама его вам задаст. Будьте уверены.       Брюнет зарделся, сминая пальцами салфетку. Слишком много информации, чувств и эмоций сразу. Он перегрелся, как компьютер, работающий на полную мощность. К тому же, вопрос был не из разряда теста по алгебре, где точный ответ определённо был.       - Я могу перечислить вам варианты, чтобы вам было что обдумать. Вы можете не говорить сейчас и, если хотите, не мне, но для себя самого вам придётся определиться с ответом. Потому что важно не только это, но и какие отношения с ней вам нужны. Хотите держаться за руки, целоваться и смотреть вместе фильмы на диване? Желаете представить её обществу, выходить с ней в свет и познакомить с вашим образом жизни? А, может, приобщите её к работе над вашими проектами по устройству города? Вам будет достаточно украдких встреч где-то на крышах или вы захотите отвести её на свидание в ресторан, отметить с ней Рождество вместе с нами, помогая при уборке и готовке, наряжая ёлку и обмениваясь подарками? Подумайте на будущее. Я не тороплю вас, однако должен сказать, мисс Кайл – брошенный ребёнок, такое не остаётся без последствий. Поэтому в ваших отношениях именно вы поначалу будете компасом, показывая какой может быть любовь и что это такое.       - Я, - юноша глубоко вздохнул, - понимаю. Спасибо, Альфред, - он тепло улыбнулся дворецкому.       Пенниуорт с достоинством и пониманием кивнул.       Ему, без сомнений, предстояло многое обдумать, понять и прочувствовать, полагаясь на своё сердце больше, чем на разум. Хотя его голова также была забита мыслями под самый потолок. Однако независимая, сильная, по-своему добрая, откровенная и проницательная Селина Кайл была дорога ему настолько, чтобы не считаться своими усилиями.       Дворецкий задумчиво постучал по циферблату своих часов, отвлекая воспитанника от размышлений.       - Мисс Кайл подойдёт только через пару часов. По-моему, стоит перебраться в более людное место. Ваши дела ведь не требуют такой же секретности, чтобы обсуждать их вдали от человеческих глаз?       - Разумеется, Альфред. Спасибо за понимание, - с ехидцей ответил Брюс. – Я как раз хотел поговорить с тобой о планах на следующую неделю. А ещё питание Селины приводит меня в ужас! Совершенно необходимо что-то с этим сделать в самое ближайшее время.       - Ну что ж. Давайте поговорим об этом, - потирая руки в несколько злоехидном жесте, проговорил дворецкий, а брюнет покачал головой и подхватил своё пальто.       «Надеюсь, мы больше не вернёмся к этому разговору», - искренние понадеялся молодой человек.       «Боюсь, мы обсудим эту тему ещё далеко не раз. Рано радоваться», - мысленно тяжело вздохнул мужчина.       Оба вышли из «Сельмо» чрезвычайно воодушевлённые общением.

***

      Prada, Valentino, Dolche&Gabbano, Givenchy, Guchi, Balentiago, Armani, Chanel и многие другие названия на ярлычках тех тряпок, что Селина крала или «брала напрокат» из богатых особняков, теперь она имела возможность приобрели всё это самостоятельно. Удивительно лаконичные, но роскошные и, вне всякого сомнения, дорогие бутики, одежда, пахнущая лёгким парфюмом и приятная на ощупь, напитки и орешки прямо к примерочным и такое почтительное, ласковое обращение с ней, будто Кошка – принцесса, что у девушки закружилась голова и слегка заныли ноги. Единственным островом разума в этом безобразии оставалась только мадам Фоле.       - Простые ткани с минимумом рисунков или без них на официальные и офисные мероприятия. Элегантность, сдержанность, пастельные тона. Оптимальная длина до колена и чуть ниже, - просвещала её женщина в очередном бутике, осторожно подавая ей вешалку с тёмным костюмом – юбкой и пиджаком с косой молнией – в тонкую светлую полоску. – Вся официальная одежда несколько сковывает, но есть предел допустимьёго. Даже слегка привыкнув к тому, что Мадам время от времени коверкала слова на французский манер, воровка всё ещё считала это забавным. Энн Фоле больше не казалась ей страшной, напоминая слегка высокомерную лису.       - Украшения не должны дисгармонирьёвать с цветом пуговиц, заколки для волос, пряжками на туфлях и сумочке, - когда она чуть фыркала на окончаниях, то поджимала нос и красиво приподнимала подбородок.       Помощницы и консультанты в бутике были заняты сборами озвученного Мадам, и потому её лекции для Кайл никто не мешал, а сама русоволосая не смущалась. Они бродили меж манекенами и рядами вешалок, где Фоле время от времени демонстрировала ей ту или иную вещь. Селина смутно представляла, что такое вкус в одежде, но она внимательно наблюдала за тем, как подбирает и сочетает её между собой Мадам. Скучный, по мнению воровки, костюм в полоску заиграл новыми красками, когда Фоле подставила под протянутую вешалку чёрный топ с небольшими кожаными вставками на тонких бретелях.       - Можно, так, что делает образ более вамп, - глядя на пустоту вселенной в зелёных глазах, она уже привычным способом пояснила, - роковой, загадочный. А можно, - Мадам потянулась к белой шифоновой блузке с лентами, - и всё уже совсем по-другому. Классика, лаконичность, официальность, но женственность, воздьюшность.       Кошка с трудом сдержала улыбку, когда узкие лисьи губы Фоле вытянулись в трубочку.       - Есть ряд мероприятий, где требуется жёсткий дресс-код, - от Брюса Селина уже знала, что значит это слово, - но даже его можно обойти, притом оставаясь верной себе. Элегантность – естественность, красота и уместность. Украшаешь свои достоинства, скрываешь недостатки, но всё это в меру и в соответствие с мероприятием. Один костюм, - Мадам погладила чёрную ткань, словно играя пальцами по тончайшим струнам-полоскам на нём, - образа два, если подобрать к нему шарфик, перчатки, брошки, украшения и туфли, попеременно меняя их, то образов может быть бесконечное количество. Но суть – костюм – остаётся одна.       Девушка задумчиво кивнула. Она примеряла сказанное не на себя, а на Уэйна, таким образом понимая, о чём идёт речь. Фоле и брюнет мыслили похоже, говоря об одном и том же, но иначе, и рассматривая вопрос с разных сторон. Ей же приходилось переводить их слова для самой себя.       «Не требуется засорять свой шкаф лишними шмотками. Достаточно иметь один хороший костюм, а то, что надевается под него и на него можно менять, тем самым, платя меньше, а выглядя разнообразнее. А вообще-то умно!», - подумалось Кайл. «А за свои костюмы Брюс получается ведь и не платит, раз говорит, что дедушкины и отцовские. То есть на тряпки он денег почти не тратит, так что ль? На что ему тогда их столько?», - мозг лихорадочно складывал информацию кирпичик за кирпичиком, строя в её мыслях свой особнячок.       - Зачем тогда коллекции, такая куча магазинов, всё такое, если достаточно совершенно небольшого набора одежды? – всё-таки полюбопытствовала она у Мадам.       - Ну куда-то же нужно вкладывать деньги, - пожала плечами Фоле. – Есть вечные вещи, так называемая, классика. Оно никогда не выходит из моды и хорошо смотрится во многих ситуациях, как например, маленькое чёрное платье, - женщина протянула ей вешалку с таким. – Оно простое и элегантное одновременно. Подходит как на похороны, так и на приёмы. А есть модификации, эксперименты, попытки разнообразить, и тут уже нужно знать точно, что и куда можно, - Мадам продемонстрировала ещё несколько вешалок с чёрными платьями, но одно было с кружевным поясом и подолом, а другое с сеточкой на груди и боках, что выглядело довольно откровенным. – Человеку на самом деле требуется минимальный объём чего-либо, но кто этим будет довольствоваться? Всем хочется иметь всё и сразу. А элегантность…       - Предполагает уместность, - сведя светлые брови, закончила Кошка.       - Не перегибать палку, - кивнула Фоле. – Есть модные мероприятия, тусовки, есть пафосные гостиные и богемные встречи, показы, открытия, коктейли, бренчи. Везде надо уметь сохранить себя. Одежда являет индивидуальность у тех, кто её имеет, и это нельзя не заметить. Костюм может быть один, а ты в нём разным. Вот и вся арифметика. Но жить так немного скучновато, - улыбнулась Мадам. – Меняешься ты, меняется мир, меняются предпочтения. Главное понимать, одежда диктует твой вкус или ты диктуешь его одежде, - она поманила её в примерочную.       За несколько часов Фоле вызвала у воровки несомненную симпатию. Она походила на эксцентричную, но хваткую тётушку, которой у неё никогда не было. Мадам не боялась называть вещи своими именами, не стараясь отгрузить у неё как можно больше бабла, а пыталась передать житейскую, великосветскую мудрость людей вроде Брюса. Они по-другому мыслили, жили, но не так – вульгарно, пафосно - как представляла себе Селина, а просто иначе. Но это были не те богачи, что ей приходилось видеть, а совсем другие люди, которые больше походили на Уэйна, чем на всех остальных.       «Разновидности богачей? Прелесть какая», - фыркнула девушка, прежде чем с ужасом и восторгом обозрела тучу вешалок, висевших на большом треугольнике на колёсиках.       - Начнём с коктейльных нарядов, для разнообразия, - предложила Фоле, сев на небольшой диванчик и держа в руке чашечку кофе. Это была уже пятая за всё их приключение.       Кошка сделала глубокий вздох и послушно скользнула в первое платье, чувствуя, будто надевает на себя новую кожу, но, одновременно, не становится кем-то другим, совсем чужим. Ей нравился этот процесс, который словно позволял ей взглянуть на себя под разными углами. Ни на пытку или на изощрённое издевательство это было не похоже, в своём роде, она бы назвала примерку приятным действом. Хотя место в зрительном зале всё же казалось ей предпочтительнее, она немного расслабилась за несколько часов, однако от пристального внимания ей всё ещё было слегка не по себе.       Но в целом, Кайл не могла сказать, что она разочарована, раздражена или рассерженна. Открывать в себе маленькую женщину, которой нравилось крутиться перед зеркалом и чуть любоваться собой, ей ещё не приходилось. Новая одежда не превратила её в одно мгновение в несравненную красавицу, но благодаря ей воровка обнаруживала в своей внешности приятные плюсы, подчёркиваемые элегантными силуэтами, мягкой тканью, аксессуарами и обувью. Она с удовольствием померила широкополую шляпу, как у Буллока, забавный котелок, напомнивший о Пингвине, и милое чёрное кепи, которое удивительно ей шло. Кошке понравились небольшие каблучки и маленькие сумочки на длинных цепочках, она пришла в восторг от кожаных перчаток и солнцезащитных очков, и провела несколько блаженных минут, ощупывая и примеряя кашемировые шарфики и шёлковые платки.       Там же, в одном из бутиков, девушка нашла себе удивительный парфюм, не раздражавший её обоняние и её саму. Пах он, судя по надписи на высоком стеклянном флаконе чистотой, но русоволосой аромат напоминал запах земли после дождя. И чуточку освежитель, которым была опрыскана та загадочная телефонная кабинка. Фоле лишь удивлённо приподняла изящную бровь, а потом изобразила очередной изящный жест и флакон присоединился к остальным покупкам.       А после Селину уже ожидал спа-салон «Жасмин». По слышанным её разговорам русоволосая сделала вывод, что, во-первых, это дорого, а, во-вторых, богатая женщина тратит там столько времени, чтобы вор вроде неё смог, никуда не торопясь, хорошо провести время, взять всё необходимое и уйти задолго до возвращения хозяйки. Она не сильно ошибалась, но теперь её точка обозрения поменялась на прямо противоположную.       «Это похоже на храм», - задумчиво рассуждала Кошка, лёжа на низком мраморном пьедестале в комнате, заполненной благоухающим паром, а молодая женщина делала ей массаж, натирая её тело маслами. «Или на рай для сумасшедших», - выдвинула предположение девушка, когда её поместили в ванную с грязью, а, вытащив, завернули в странную бумагу. «Или на космодром», - нетерпеливо фыркала она в солярии. «А может, на пыточный салон, слышала, есть те, кому это нравится настолько, что они готовы платить», - собрав волю в кулак, Кайл терпела, когда ей выщипывали брови, а после, сделав ей несколько маленьких уколов, как ей выдирали волосы по всему телу с помощью клейких полосок. Фоле сказала, что «красота требуется жертв и терпения», и Селина с сомнением приняла этот девиз. «Или всё-таки спа-салон – нечто приятное?», - спрашивала она у себя, когда улыбчивые девушки массировали ей ноги и руки, а после подстригали ногти и рисовали на них рисунки. «Загадочное место», - подвела итог своим мыслям девушка, выйдя из маленьких стеклянных дверей. «Женщины готовы платить тучу денег и тратить кучу времени на то, чтобы их то ублажали, то пытали. Может Фоле что-нибудь прояснит?».       Ноющая боль в усталых ступнях прошла, как по волшебству, но Кошке очень хотелось есть. А ещё она немного соскучилась по Брюсу, который, вероятно, проводил своё время с большей пользой. Однако воровка успокаивала себя тем, что осталось совсем чуть-чуть.       В «Нимфе» русоволосую уже ждала Мадам и её помощницы, накрывшие для неё лёгкий стол, но Кайл готова была их расцеловать.       - Пока вы были в спа-салоне, мы подготовили для вас косметику и всё необходимое для волос, - поделилась с ней Фоле, наливая себе крепкий, благоухающий клубникой чай. - А ещё образ и пару подарков. Пойдёмте в другую комнату, - женщина поманила её за собой, русоволосая нехотя оторвалась от пирожного и нырнула за ширму, где располагалась ещё одна дверь.       Если гостиная напоминала прекрасную мечту Альфреда, то следующая комната говорила скорее об Энн Фоле. Полы и стены были выложены матовыми пластинами с серебристой окантовкой, подсвеченными изнутри ярко-белым светом, а потолок, словно звёздное небо, был усеян небольшими лампочками, образующими рисунок из лучей вокруг приплюснутого диска люстры. На стенах были развешены фотографии мужчин и женщин, которые, судя по внешности и позам, были дизайнерами, и чёрно-белые рисунки какого-то города с высокой башней, горгульями и старинными домами. Посередине комнаты располагался небольшой и не слишком широкий подиум с небольшим коридорчиком, отделённым от сцены полупрозрачным расписанным чёрными узорами экраном. Вход на подиум был искусно спрятан за тёмой шёлковой шторой. В левом углу стоял туалетный столик с крутящимся стулом на колёсиках и большим прямоугольным зеркалом в раме из лампочек. Рядом с ним располагался высокий узкий серебристый шкаф и несколько раздвижных этажерок с кучей коробов на нём, а с другой стороны находилась чёрная раковина с кожаным откидным креслом. В правом углу обнаружилась целая композиция из серебристых статуй девушек, увитых очень тёмными растениями, похожими на плющ, и составлявших одежду для фигур. А за ними, спрятавшись под сенью высоких деревьев в больших горшках, стоял чёрный лаковый стол с компьютером. На нём также находился серебристый компьютер, маленький комнатный фонтанчик, какие-то непонятные матовые тёмные панели с чем-то напоминавшем карандаш и несколько лис из горного хрусталя и стекла. Наискосок от подиума расположился такой же лаконичный кожаный диванчик с несколькими креслами и прозрачный маленький столик.       - Оденьтесь вон там, - указала Фоле на чёрную шёлковую шторку, - и возвращайтесь сюда, - она протянула Селине единственный оставшийся не отосланным пакет. Воровке хватило чуть больше минуты, чтобы волчком обернуться туда и обратно уже в новой одежде. Кайл предвкушала что-то необычное и старалась не задерживаться ни секунды.       - Теперь сюда, - Мадам пригласила её к туалетному столику, а затем, словно фокусник, накинула на неё плотную серебристую ткань. – Мы начнём с причёски. Короче, чем сейчас, делать не будем, но чуть изменим форму и поиграем с цветом на прядях у лица. Внимательно следите за тем, что будут делать с вашими волосами, вам это пригодится, - посоветовала женщина. – Этим займётся Мадлен, а после мы немножко поговорим о макияже вместе с Норой.       Затем Фоле исчезла в своей импровизированной роще, оставив с ней белокурую с пухлыми губками Мадлен и темноволосую курносую Нору. Нора присела на небольшой пуфик позади них, а Мадлен надела фартук и начала доставать из ящиков инструменты – ножницы, расчёски, подготавливать фен. Обе помощницы Мадам были немногословны, если не сказать, молчаливы, за почти полдня нахождения вместе с ними, воровка не слышала от них больше двух-трёх слов. Они были словно невидимые, но осязаемые добрые духи, о которых рассказывали детям в церкви.       - Если будет больно или неудобно, обязательно скажите, - трепетным голосом проговорила Мадлен.       Она делала всё нежно, быстро и умело. Её ласковые руки массировали ей голову под струями воды, мягко расчёсывали волосы под феном и обращались с ножницами так ловко, что невольно залюбуешься. А ещё она очень хорошо и подробно объясняла.       - Сколько вам лет? – полюбопытствовала Кошка. – Вы столько всего умеете, - не могла не восхититься она тихо. – Где вы столькому научились?       - Большое спасибо, - поделилась Мадлен. – Мне двадцать один. С шестнадцати работала в салоне красоты, куда меня устроила тётя. Там всему и научилась. А год назад пришла сюда, на собеседование, подумала, почему бы и нет, - она доставала какие-то тюбики, кисточки и тарелочки.       - Вам нравится?       - Очень, - улыбнулась блондинка, выдавливая немного жутко пахнущего состава в мисочку. – Мадам весьма сурова, - она понизила голос, - но лучшей школы, чем у неё, не найти.       - Вы из Готэма?       - Да. Из Верхнего Вест-сайда. А вы? Мы, - Мадлен легко качнула головой в сторону Норы, - знаем о вас только то, что вы пришли с мистером Уэйном и его дворецким. Не сочтите за грубость наше любопытство. Он – ваш молодой человек?       Воровка вздохнула про себя. Брюс не выдал ей какой-то исчерпывающей информации, помимо вымышленной истории, применить которую она уже и не надеялась за ненадобностью. Фоле, кажется, было не важно, кто она и откуда, что очень отдавало осведомлённостью, а вот её помощницы не знали ровным счётом ничего. Впрочем, как и она сама. Поэтому пришлось собрать мозги в кучку и, умело мешая ложь, правду и выдумку, заговорить.       - Мы с Брюсом друзья детства, - улыбаясь, как можно непринужденнее, начала Селина. – Мой отец – один из заграничных партнёров обоих Уэйнов. Мы давно друг друга знаем, правда, видимся редко. Мы с отцом живём в Буэнос-Айресе, - воровка просто тыкнула пальцем в карту, но девушки, кажется, ничего не заметили. – Но я довольно давно не была дома. Тяжёлая травма и моя карьера в спорте накрылась, - Кошка попробовала изобразить сумрачную ухмылку, пока Мадлен сооружала странную конструкцию из её волос, фольги и краски. – Поэтому я решила попутешествовать. Отец вырвал меня посредине дороги, пришлось ехать сюда по делам семьи. Но мой чемодан со всеми вещами улетел отдельно от меня куда-то в Колумбию. А я осталась в аэропорту без билетов, одежды и документов, лишь с небольшим запасом денег. Ну что поделать, отправилась автостопом, - весело пожала плечами воровка, вспоминая, как таким же способом сбегала из своей первой и единственной приёмной семьи. – И как самая большая зануда на свете Уэйн читал мне морали всю дорогу из Торонто до сюда, мало мне было отца. Будто бы я заколдовала мой багаж улететь от меня! – фыркнула девушка, возвращая парню должок за тот его выразительный взгляд недавно. – Но вообще он добрый парень.       - Так и есть, - кивнула Мадлен. - Он хорошо о вас позаботился.       - Даже сказал Мадам, чтобы вы «получили как можно больше удовольствия от покупок и ни в чём себе не отказывали». Сейчас редко встретишь подобную щедрость, - заблестела тёмными глазами Нора, говоря чуть с хрипотцой.       «Так вот, что он там шептал», - отметила про себя русоволосая, и невольно польщено улыбнулась. Девушки ничего ей не сказали, лишь понятливо переглянувшись.       - А почему вы зовёте его Уэйн? – полюбопытствовала Мадлен, смывая неизвестный состав, от которого неприятно пахло химией.       Селина пожала плечами.       - Я часто зову его по имени. Особенно, когда он ведёт себя, как идиот. А это происходило почти 50% времени, что я с ним знакома.       Включённый фен прервал беседу, но воровке и не хотелось больше говорить. Ей не хотелось признаваться себе, что она даже всего на минутку, но хотела бы иметь такую же жизнь, что и у выдуманной Селестины Мелазе. В её судьбе весёлого было гораздо меньше, а моментов, от которых она просыпалась рано с утра в поту или слезах – больше. О том, что у неё когда-то мог быть отец, Кайл догадывалась, но спросить об этом наверняка было не у кого. Потому что свою мать Кошка знала только в лицо, не ведая, что скрыто внутри у этой женщины, оставивший её не в раннем, беспамятном детстве, а тогда, когда она уже успела крепко к ней привязаться.       Мадам, будто почуяв сникшее настроение Селины, появилась у зеркала.       - Хорошо-хорошо, - протянула Фоле, легко касаясь подбородка девушки и заставляя взглянуть на себя в зеркало.       Когда-то давно у воровки была чёлка, позволявшая ей исподлобья смотреть на окружающий мир, но со временем и отсутствием парикмахерской Кайл позволила ей отрасти, как и своим волосам в принципе. Последние несколько месяцев были наполнены сумрачными мыслями, волнением и попытками как можно лучше обеспечить себя на будущее, волосы Кошки превратились в настоящее гнездо, которое она укладывала чем только можно, лишь бы они не мешались. Теперь на неё из зеркала смотрела девушка с пышной золотистой гривой: светлые прядки пружинками играли в волосах, будто запутавшийся в них лучик солнца, изящная чёлка ниспадала к подбородку, сглаживая недостатки лица и делая взгляд загадочным, подчёркивая губы и шею, при этом вес курчавого гнезда явно уменьшился, а волосы не выглядели запутавшимися или свалявшимися.       «Я красивая», - вновь удивлённо отметила Кайл, чувствуя, как грусть понемножку рассасывается, оставляя место странной радости.       - Теперь поговорим о макияже, - объявила Фоле. – Это то, что помогает подчеркнуть достоинства, скрыть недостатки и даже стать другим человеком, при желании. Можно примерять на себя маску, а можно добавить себе немножко уверенности. А это всегда не бывает лишним, - Мадам легко похлопала воровку по плечу.       «Мне не хватает уверенности в себе?», - удивлённо спросила себя русоволосая, разглядывая своё лицо.       Кожа стала необычайно гладкой и очень нежной на ощупь, а ещё чуточку загорелой из-за солярия. Все следы усталости, бедности, вечной озлобленной борьбы словно сошли с её лица, оставив лишь расслабленную негу. Кошка слегка улыбнулась своему отражению, поняв, наконец, зачем нужен спа-салон.       - Вы, Селина, похожи на готэмское лето. Оно не явное, немного прохладное, но всё-таки не сумрачное, даже немножко солнечное. Поэтому вам подходят пастельные, не яркие цвета, светлые, прохладные, пыльные, вроде светло-зелёного, как ваши глаза, светло-голубого, кофейного, сиреневого. Вы, как и ваша красота, не явны, загадочны, глубоки. Именно это необходимо подчеркнуть косметикой, - сказала Мадам, обращаясь к воровке и Норе, достающей с этажерок любопытные короба с раздвигающимися ярусами. А в них палитра теней, множество бутыльков, баночек, флакончиков, целый набор кистей.       - Приступим, - улыбнулась симпатичная темноволосая Нора со слегка низковатым голосом.       Движения рук у девушки были плавные, тягучие, неспешные, но точные, чёткие, выверенные. Она показывала цвета тональников, подводок и блесков на сгибе руки и шеи Кайл, уча как пользоваться тем или иным средством и кистями, не забывая при этом красить её. Голос с хрипотцой посвящал её в загадочные тайны того, как выглядеть так, как хотелось бы: находить в себе достоинства и подчёркивать их, скрывая недостатки. Русоволосая так втянулась в процесс, что совсем позабыла о своих мыслях. Лишь когда Нора легко коснулась кисточкой её носа, ей вдруг вспомнилась, как хлопотала над ней Барбара, собирая её на Благотворительный бал Уэйнов. Это вызвало на её губах улыбку, может чуточку грустную, но больше радостную, потому что хоть её к выходу готовила не мать, но был ведь кто-то в её жизни, кто поступил также. Просто так. Не слишком, выходит, она и несчастная. А теперь ещё и снова красивая. Даже лучше, чем раньше. Под умелыми руками Норы Кайл превратилась в настоящую породистую Кошечку. Зелёные глаза сияли, став чуть теплее и живее, на щеках играл лёгкий, здоровый румянец, ироничные брови, пушистые ресницы, пухлые, очерченные губы, и даже нос стал чуточку уже, что особенно обрадовало её.       «А я действительно могу быть не просто красивой - прекрасной, когда захочу», - подумала девушка, показав отражению свою самую широкую кошачью улыбку, обнажив зубы.       Мадлен заплела её волосы в изящную причёску, дав Селине самой попробовать, как это делается, а затем с воровки сняли пелерину, и она взобралась на подиум. Мадам с присущей ей грацией показала, как именно нужно по нему пройтись, и под громкие, радостные аплодисменты она сама повторила последний урок.       - Большое вам спасибо, - искренние поблагодарила девушка, обращаясь к каждой из команды стилистов, но в особенности всё-таки к Фоле.       - Пожалуйста, деточка, - улыбнулась Мадам. – Хвост по ветру, подбородок поднять и ни шагу назад. Иди так по жизни, котёнок, и однажды станешь настоящей Кошечкой. Не позволяй никому и ничему диктовать, кто ты есть на самом деле, в любой из ипостасей оставайся собой.       От переизбытка эмоций Кайл крепко обняла небольшую, строгую и, несомненно, мудрую женщину. Она всё ещё походила на добрую, но своеобразную фею-крёстную из сказок, и Кошка даже немножко жалела, что у неё самой такой никогда не было. Селина вышла из «Нимфы», чувствуя, что мир вокруг неё остался прежним, а она стала чуточку лучше и увереннее в себе и своих силах. Это было сродне тому, как глубоко вздохнуть свежий после дождя воздух, когда ты долго сидел в затхлом помещении. Свобода, надежда и немного радости словно наполняют тебя изнутри…       Девушка покачивала в руке пакеты с подарками от Фоле и шла практически налегке, чувствуя себя невероятно расслабленной. Все остальные покупки, в том числе ящики с косметикой, кистями, средствами для волос и остальным отправились домой всё той же доставкой. Однако платиновая безлимитная кредитка Брюса почему-то слегка жгла ей внутренний карман. После того, как она потратила сумму денег, на которую могла бы жить припеваючи до старости, и приобрела целую тонну одежды и остального, это было, как минимум, странным.       «Чего бы ещё мне хотелось?», - спросила себя саму Кайл.       Кожаная куртка загадочно смотрела на неё с манекена в одной из витрин. Чёрная с косой молнией. Лишённая любых противоестественных ей вещей, вроде заклёпок, ремней, рисунков, надписей и другой непонятной ерунды. Она была гладкой, притягательной и кожаной. Воровка поняла, что хочет её прямо сейчас.       «Ни в чём себе не отказывать, значит?», - азарт на цыпочках подкрался к ней со спины, обнял за плечи и дунул прямо в ухо. «Кажется, пришло время немножечко оторваться», - хихикнула Селина, доставая из внутреннего кармана пальто пластиковый прямоугольник. А затем решительно вошла в двери бутика, поняв, что это далеко не последняя покупка на сегодня под девизами «Что хочу, то куплю» и «Себя надо любить».

***

      Брюс и Альфред строили зловещие планы на недельное меню для Селины и, кажется, слегка увлеклись процессом, потому что не заметили, как быстро пробежали не только отведенные пару часов, но даже больше. Конечно, им было что обсудить, помимо еды, но эта тема вызвала наибольшее количество дискуссией, не считая планов на неделю и звонка Гордону.       - Мне кажется, мой мозг сейчас взорвётся. А ещё, и это прозвучит странно, но я проголодался, - сказал юноша, откладывая в сторону ручку и блокнот.       Дворецкий понимающе улыбнулся. От разговоров о еде ещё никто не становился сытым. В особняке их всех уже ожидал готовый, но ещё холодный ужин.       «Побыстрей бы домой», - неожиданно устало протянул Альфред.       Они с Пенниуортом расположились в открытом кафе под ажурным деревянным навесом, оплетённым настоящим диким виноградом, и чувствовали себя выжатыми, как лимонная долька для чая.       - Домой хочу, - брюнет мечтательно потянулся и осмотрелся.       Его взгляд скользнул по открытому коридору, окружённому блеском стекла из-за витрин, и поймал её. Селина Кайл или та, кто была сильно на неё похожа, скользила вперёд и с любопытством оглядывалась по сторонам. Брюс с трудом узнавал любимые черты подруги в невероятно красивой девушке, но всё-таки это была она. Классические брюки в мелкую чёрно-белую клетку, свободная белая блуза из воздушной ткани, подчёркивающая женственность и изящность Кошки, серые сапожки и уютное пальто на золотых пуговицах. С её плеча свисала сумочка на длинной цепочке, которую та чуть придерживала так, что видны были кожаные серые перчатки. Золотистые волосы были уложены в красивое плетение, открывая симпатичные ушки и шею, на которой было надето несколько тонких цепочек с чёрно-белыми бантиками. Селина была настолько женственной, утонченной и естественной, неизменной себе, что юноша перестал дышать. Конечно, она была красавицей ещё тогда, когда он повстречал её в своём особняке в грубой кожаной куртке и перчатках, но теперь девушка была настоящим воплощением очарования, грации и притягательности. Если бы брюнет повстречал её где-нибудь на улице, на приёме или даже просто столкнулся с ней по пути куда-нибудь, то без лишних сомнений пригласил её в ресторан, а салфетку с её номером поместил бы в своём дневнике, чтобы никогда не потерять и звонить, звонить, звонить.       Мир Брюса Уэйна окончательно перевернулся, когда Селина, наконец, заметила его и помахала ему рукой. Столько уверенности, открытости и неописуемого детского восторга было в её глазах, улыбке, что она светилась, как луна на чистом тёмном небе, освещая неведомым путникам дорогу. Если бы можно было заново влюбиться в одного и того же человека, как в первый раз, то юноша только что это сделал.       - Привет. А я вас повсюду ищу, - лукаво улыбаясь, сообщила девушка, охотничьей походкой подплывая к их столику.       - Выглядите настоящей леди, мисс Кайл, - Альфред приятно улыбнулся, почтительно поднимаясь. - Вы по-настоящему прекрасны.       Воровка чуть зарделась, в неловкости зачёсывая прядь за ухо. Жест вышел настолько изящным и женственным, что удивило даже Пенниуорта.       «Как же быстро выросли эти дети», - со вздохом подумал он.       А Брюс сидел приклеенный к стулу, не в состояние подняться с места или что-либо сказать. Он был зачарован ей, внимательно ловя каждый вздох, жест и взгляд, любуясь ею, словно дикими японскими вишнями в цвету.       Кошка поймала его молчаливый взгляд, полный восхищения, и всё её лицо в один миг ярко запылало алым, а зелёные глаза широко распахнулась. Сердце гулко застучало в грудной клети, горячая кровь согрела ей щёки и кончики пальцев.       «Когда я представляла себе, каково будет, ловить на себе его взгляд, я никогда не думала, что это будет так… волнующе странно. Так приятно», - подумала девушка, ощущая, словно она открывается от земли, а голова становится лёгкой, легче пуха. Будто между его взглядом и её вьётся ниточка, ленточка, и ничего, и никого вокруг не существует, только они: он с его мечтательным взглядом и она, купающаяся в лучах его восхищения, согреваясь изнутри.       - Ты великолепно выглядишь, Селина, - мягко произнёс Брюс, медленно поднимаясь с места.       - Спасибо, - Кайл моргнула, но ощущение полёта почему-то не отпускало её, как и тупая улыбка, в которой так и норовили разъехаться её губы. Но совершенно внезапно напомнил о себе голод, а за ним свалилась такая усталость, что воровка неожиданно для самой себе просто сказала: «Поехали домой».       Уэйн кивнул и взглянул на Альфреда. Тот понимающе улыбнулся, и троица поспешила на выход из «Бердгрофа».